Том 3 | Часть 25

Беллами сидел перед Талией на одном колене. Она устроилась на каменной ступеньке, ведущей к трону — прямая, как струна, несмотря на десятки ран, покрывавших ее тело. Ее одежда была пропитана кровью насквозь, кожа была покрыта синяками, порезами, запекшейся коркой. Но лицо оставалось спокойным — слишком спокойным для человека, который только что пережил пытку. Беллами держал в руках кусок чистой ткани, смоченный водой из фляги, и осторожно, почти невесомо, обрабатывал ссадины на ее лице. Его пальцы двигались медленно, бережно — он боялся причинить ей еще больше боли. Каждое прикосновение было осторожным, как прикосновение к самому дорогому, самому хрупкому, что у него осталось. Он провел тканью по длинному порезу на ее скуле и поднял на нее глаза. — Тебе не больно? Талия проморгалась и посмотрела на него. Внутри было тихо. Ни боли, ни страха, ни любви — только пустота. Но она знала, что должна ответить правильно. Она вспомнила, что чувствовала раньше — или то, что должна была чувствовать — и сглотнула. — А ты как думаешь? Ее голос прозвучал ровно. Беллами принял это за упрямство. За то самое, которое его всегда в ней и восхищало, и бесило. За то, как она отмахивалась от собственной боли, как от назойливой мухи. Он не знал, что за этими словами не стоит ничего. Его пальцы на секунду замерли на ее руке, и он сжал ее ладонь — легко, ободряюще. Она позволила. А потом ее взгляд скользнул в сторону. Механически. Как камера, выполняющая приказ. Мёрфи обыскивал бессознательное тело Джахи. Его руки быстро обшаривали карманы, и через несколько секунд он вытащил маленькую коробочку. Пламя. То самое. Он покрутил ее в пальцах, хмыкнул что-то себе под нос и сунул в нагрудный карман куртки. Талия проследила за каждым его движением. Запомнила. Левый карман. Ближе к сердцу. Крик разрезал воздух. Талия повернула голову. В другом конце ступенек Кларк вытягивала чип из шеи Эбби. Прибор гудел, светился, и через несколько секунд раздался характерный щелчок. Чип вышел. Эбби дернулась, застонала — и открыла глаза. Настоящие глаза. Полные боли, ужаса и осознания. Кларк подхватила ее, не давая упасть, и прижала к себе. Талия выпрямилась, сидя на ступеньке. Ее плечи напряглись. Взгляд стал острее. Она смотрела на Эбби, которая приходила в себя, и в голове уже крутились варианты. Сейчас Эбби вспомнит — она сдаст ее. Скажет Кларк. Скажет Беллами. И тогда все будет кончено. План провалится. Беллами заметил, как напряглась ее спина. Он нахмурился и покосился на Эбби. Он не знал, о чем думает Талия, но предполагал: Эбби — ее биологическая мать. Они еще не успели поговорить, не успели осознать эту связь. Должно быть, Талия просто волнуется перед очередным разговором. Он отложил ткань и выпрямился. Эбби тем временем перевела взгляд на тело Онтари в углу. На проломленный череп. На кровь, растекшуюся лужей. Потом на Джаху, лежащего без сознания. Ее лицо исказилось от ужаса. Она посмотрела на Талию — и в ее глазах мелькнуло что-то. Узнавание. Страх. Воспоминание о том, что она наделала. Ее руки задрожали. Она повернулась к Кларк, и ее лицо сморщилось от боли — не физической, а той, что разрывает душу. — Господи... простите меня... — прошептала Эбби, и слезы потекли по ее щекам. Талия нахмурилась. Она ждала обвинения. Ждала, что Эбби сейчас укажет на нее пальцем и скажет: «Она под контролем». Но Эбби молчала. Она просто плакала и просила прощения. Почему? Почему она молчит? Беллами поймал взгляд Талии. Он кивнул в сторону Эбби и Кларк. — Иди к ним. Он начал подниматься с колена. Брови Талии подскочили — на секунду ее лицо утратило контроль, и на нем промелькнуло что-то похожее на панику. — Нет! — помотала она головой. Она схватила его за руку, останавливая. Ее пальцы сжались вокруг его запястья — крепко, почти отчаянно. Она не хотела идти туда. Она не хотела рисковать. Но Беллами посмотрел на ее руку, сжимавшую его, и улыбнулся. — Рано или поздно вам нужно было бы поговорить… — сказал он — Думаю, этот момент настал. Он нагнулся, чтобы поцеловать ее — медленно, нежно, как делал сотни раз до этого. Но Талия вдруг еле заметно дернула голову назад. На секунду. На долю секунды. А потом, опомнившись, слабо коснулась его губ. Поцелуй вышел коротким, почти формальным. Как будто она выполняла обязательство, которое не понимала. Беллами замер. Он не отстранился сразу. Он остался рядом с ней, его губы все еще были в нескольких сантиметрах от ее губ, и она видела, как что-то в его глазах изменилось. Не сразу. Постепенно. Как будто какая-то мысль, которую он гнал от себя, наконец нашла подтверждение. Он нахмурился. Посмотрел на нее — не так, как смотрел раньше. И отстранился. Посмотрел на нее еще секунду, а потом развернулся и пошел к Мёрфи. Талия проводила его взглядом из-под опущенных ресниц. Теперь она была одна. Она снова посмотрела на Кларк и Эбби. Они сидели, обнявшись, и плакали. Кларк гладила мать по спине и что-то шептала ей на ухо. Эбби всхлипывала, ее плечи тряслись, она не переставала извиняться. Талия моргнула и встала со ступеньки. Но не для того, чтобы подойти к ним. Она хотела уйти — как можно быстрее, как можно дальше от этой бредовой компании, от этих слез, от этих объятий. Ей нужно было разобраться с пламенем и покончить со всем этим цирком. — Талия! — раздался голос Эбби. Талия замерла. Медленно, очень медленно обернулась, сцепив руки в замок перед собой. Эбби встала со ступеньки — Кларк помогла ей, поддерживая под локоть. Эбби сглотнула и подошла к Талии. — Прости меня... — начала Эбби. Талия закатила глаза. — Все нормально, Эбби. Эбби подняла руку, останавливая ее. — Нет! Я и так слишком долго молчала. И ты знаешь, к чему это привело! Талия вздохнула и перевела взгляд на Кларк, которая грустно улыбнулась, а потом — на Беллами и Мёрфи, которые брали Джаху под руки и за ноги, унося его из зала. Это был ее шанс. Ее последний шанс уйти отсюда, пока Эбби не вспомнила, пока не стало слишком поздно. — Эбби, мне плевать, правда! — сказала Талия, и ее голос прозвучал резко. Эбби проморгалась. С ее глаз все еще катились одинокие слезы. Руки подрагивали. Она смотрела на Талию так, будто пыталась что-то сказать — что-то важное, что-то, что так давило на нее изнутри. Талия желала как можно быстрее уйти от нее, чтобы она, не дай бог, не вспомнила о том, что Талия — это не Талия. — Талия! — произнесла Кларк и встала со ступеньки — Я понимаю, что тебе пришлось пережить. Но это сделала не мама. Это была Али! Талия скрестила руки на груди и усмехнулась. Она помотала головой. Прикрыла глаза и вздохнула, сдерживаясь из за всех сил. — Ладно. Просто теперь, когда Онтари мертва, у... нас нет шансов. Так что давайте не будем тратить наши, возможно, последние сутки на пустую болтовню. Она развернулась и направилась к выходу. — Знаешь что... — начала Кларк. — Не нужно, Кларк! — перебила ее Эбби — Это моя вина. Она слабо улыбнулась дочери и пошла обратно на ступеньки, опускаясь на них с тяжелым вздохом. Кларк осталась стоять, переводя взгляд с сестры, уходящей к двери, на мать, которая сидела, сгорбившись, на ступеньках. Две женщины, две ее самые родные души, снова расходились в разные стороны. И она ничего не могла с этим сделать. Талия вышла из тронного зала. Дверь за ней закрылась с глухим стуком, отсекая шум голосов. Она остановилась в коридоре всего на секунду, чтобы оценить обстановку. Впереди, у дверей одной из спален, суетились парни. Беллами и Мёрфи затаскивали бессознательное тело Джахи внутрь. Мёрфи держал его за ноги и ругался сквозь зубы. Беллами тащил Джаху за плечи и молчал. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась усталость — та самая, которая накапливается не за один день, а за недели, за месяцы непрерывной войны. Пайк стоял в дверях, наблюдая за ними и одновременно следя за телами охранников Али, которые лежали в углу спальни почти кучкой — бессознательные, связанные, обезвреженные. Талия улыбнулась себе — легко, почти незаметно — и прямым, ленивым шагом направилась к ним. Ее ноги ступали по холодному камню бесшумно, но осанка была королевской. Она остановилась в дверном проеме, оперлась плечом о косяк и скрестила руки на груди. В полумраке коридора, освещенном дрожащим светом факелов, она выглядела почти как прежняя Талия — та, которая всегда появлялась в самый неожиданный момент, та, которая всегда все знала раньше всех. Беллами и Мёрфи опустили Джаху на пол рядом с остальными. Глухой удар тела о камень эхом разнесся по спальне. Пайк, не оборачиваясь, продолжал говорить — его голос звучал уверенно, по-военному четко: — Нужно запереть их и оставить кого-то в коридоре. Если они начнут выламывать дверь, он сможет позвать подмогу. Иначе мы даже не узнаем, что они выбрались, пока не станет слишком поз... Он замолчал на полуслове, потому что заметил тень в дверях. Обернулся и увидел Талию. Его лицо изменилось — не испуг, нет. Что-то другое. Что-то, что он носил в себе с того самого дня в лесу, когда они виделись в последний раз. Настороженность. И — где-то глубоко, под слоями взаимных обид — проблеск чего-то похожего на ненависть. — Талия... — Беллами проследил за взглядом Пайка и раздраженно выдохнул. Он выпрямился, вытер руки о штаны и подошел к ней, упирая руки в бока. В его жесте было что-то уставшее, что-то почти обреченное — так он стоял всегда, когда собирался сказать что-то, что ей не понравится. — Я же сказал: тебе нужно поговорить с Эбби. Пока... — он замолчал и прикусил губу. На секунду отвел взгляд, будто подбирал слова, будто боялся сказать лишнего, а потом взял ее за локоть и отвел чуть дальше по коридору, подальше от Мёрфи и Пайка, туда, где их никто не мог услышать. — Пока у нас вообще есть шанс еще что-либо обсуждать. Талия хмыкнула. Она смотрела на него — на его встревоженное лицо, на его пальцы, все еще сжимавшие ее локоть, на его глаза, которые искали в ней что-то — и не чувствовала ничего. — Мне плевать и на Кларк, и на Эбби. Я здесь не за этим. Она скрестила руки на груди и выгнула бровь, глядя на него с вызовом. Беллами нахмурился. — А зачем? — Мы должны что-нибудь придумать. Кларк в замешательстве. Онтари мертва. Нам нужно найти способ выбраться отсюда. Она констатировала каждое слово четко, как по слогам, будто объясняла очевидное ребенку. Беллами прищурился, глядя ей прямо в глаза. — У Кларк есть план. Талия мгновенно выпрямилась, как струна. Что-то в ней изменилось. Что-то в том, как она стояла. Что-то в том, как она смотрела. — О чем это ты? Беллами тяжело вздохнул и потер затылок — привычный жест, который появлялся у него, когда ему было неловко. Он не хотел говорить ей это. Он вообще не хотел, чтобы этот план существовал. — Мы его обсуждали еще до того, как приехали в Полис. Я изначально был против. Думал, что у нас получится и первый. Думал, что Онтари выживет, что нам не придется... — он грустно хмыкнул и поднял голову к потолку, будто там был написан ответ, который он не мог найти на земле — Но теперь все иначе. — Что за план? Беллами помотал головой, все еще глядя в потолок. — Кларк хочет засунуть пламя в свою голову. Она не сказала как именно, но я догадываюсь, что она хочет сделать переливание крови. Взять кровь Онтари и ввести себе. А потом — пламя. И если она выживет... если ее мозг не сгорит за секунду... она узнает код отмены. Талия услышала это и внутри у нее все оборвалось. Не от страха. Не от паники. От холодного, кристально ясного понимания. Чертова Кларк. Вечно ей не сидится на месте. Вечно у нее возникают какие-то идеи. Если Кларк узнает код отмены, все полетит к чертям. Все. Али будет уничтожена. План провалится. Этого нельзя допустить. Она не дослушала. Она резко развернулась и быстрым шагом направилась обратно в зал. — Талия?— она не обернулась. Ее шаги гулко отдавались от каменных стен. Кларк нужно остановить. Нужно помешать ей подойти к Онтари. Нужно... — Талия! Беллами догнал ее в несколько широких шагов, схватил за плечо и резко развернул к себе лицом. Его пальцы сжались на ее предплечье — не грубо, но крепко, так крепко, что она не могла вырваться, не применив силу. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах было что-то, чего она не могла классифицировать. Смесь ярости, боли и подозрения. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание. Видела, как бьется жилка на его шее. Видела, как его пальцы дрожат, сжимая ее плечо — не от слабости, а от того, что он едва сдерживал себя. — Какого черта с тобой творится? Талия посмотрела на него. Никак не отреагировала. Ее лицо было спокойным, как замерзшее озеро. — Отстань, Беллами! Она вырвала руку — резко, грубо — и быстрым шагом вернулась в зал. Кларк и Эбби стояли в центре. По их позам, по их жестам было ясно — они ссорились. Эбби держала дочь за плечи и что-то говорила ей — быстро, отчаянно, ее пальцы впивались в плечи Кларк, будто она боялась, что та исчезнет. Кларк мотала головой и отвечала так же резко. Талия метнула взгляд в угол зала. Онтари все еще лежала там — неподвижная, бледная, но нетронутая. Они еще не начали. Еще не все потеряно. Но вслед за ней в зал вошел разъяренный Беллами. Он всегда так делал — всегда, когда не договаривал, шел за ней, чтобы выяснить все сразу. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Двери зала снова с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались люди. Октавия, Брайен и Миллер. Миллер держал Брайена под руку, а тот хромал, морщась от боли при каждом шаге. — Надеюсь, у вас есть план, потому что у нас большая проблема! — выпалила Октавия, смотря на всех людей в зале. Кларк нахмурилась и переглянулась с Талией, а потом с Беллами. — В чем дело? — спросил Беллами, даже не удивляясь, тому, что у них новая проблема. Октавия посмотрела на него. — Они карабкаются… Как чертовы альпинисты. Беллами нахмурился еще сильнее и, бросив быстрый взгляд на Талию, первым побежал к балкону. Все остальные — следом за ним. Они выглянули вниз, и то, что они увидели, заставило даже Эбби выругаться. Люди Али подносили лестницы к стенам башни и начинали карабкаться вверх — методично, без страха, без остановки. Десятки тел, ползущих по камню, как муравьи. Кларк подняла голову и посмотрела на мать. — Я должна это сделать! Эбби вздохнула. Она смотрела в глаза своей старшей дочери и не знала, что сказать. Одобрить — значило подвергнуть ее жизнь опасности. Отказаться — значило подвергнуть опасности тысячи жизней. Но даже если бы Эбби была против, Кларк все равно сделала бы это. И Эбби знала это. — Хорошо. Я помогу. Вся компания быстро вошла обратно в зал. Беллами, Октавия, Брайен и Миллер ушли за канистрами с маслом, чтобы облить подоконники и балкон. *** Кларк и Эбби готовили все необходимое для переливания. Талия стояла в стороне и смотрела. Деталей плана ей никто не сказал, но это было не нужно. Главное — чтобы она в любой момент могла предотвратить попадание чипа в мозг Кларк. В этот момент с балкона вышли Пайк и Беллами. В их руках были пустые канистры. — Они не смогут сюда подняться — произнес Пайк. — Да, у нас хватит масла, чтобы покрыть им все окна на этаже, кроме покоев командующей — сказал Беллами. — Значит, битва начнется там и мы будем их выжидать — кивнул Пайк и спустившись по лестнице, направился к выходу из зала. За ним сразу же пошла Октавия. Беллами явно хотел ей что-то сказать, но передумал. Он повернулся к трону, на котором устроилась Кларк, и подошел к ней. В этот момент к Талии подошел Мёрфи. Он встал прямо перед ней, загораживая обзор на Беллами и Кларк, и теперь все ее внимание было приковано к нему. Она выгнула бровь. — Живучая ты, однако. Талия усмехнулась, понимая, что он намекает на ее внешний вид. — Не думаю, что я переживу тебя. Мёрфи хмыкнул. — Знаешь, Талия… Твой юмор всегда мне нравился. Редкая стерва с таким ярким чувством сарказма. Талия цокнула языком. — А я наслышана, что тебя теперь называют Хранителем Пламени? Она начала издалека, осторожно, чтобы не вызывать подозрений. Мёрфи развел руками. — Если бы… — он повернулся к Беллами и Кларк и кивнул в их сторону — Сейчас Хранитель Пламени — это Беллами. Талия нахмурилась. — В смысле? Мёрфи выгнул бровь, глядя ей прямо в глаза. — Пламя у него — спокойно пояснил он, сверля её взглядом. Талия же смотрела на него, и ее взгляд никак не изменился. Но внутри она уже просчитывала новый план. Беллами. Пламя у Беллами. Заполучить его будет куда легче, чем от упрямого Мёрфи. Беллами любит ее. И это делает его уязвимым. И Беллами, как по зову, наконец отошел от Кларк и направился к выходу из зала. — Эй, ты куда? Армия уже на подходе! — произнес Мёрфи, видя, как друг уходит. Беллами не обернулся. — Нужно закончить одно дело. — Упертый баран... — Мёрфи пробубнил это себе под нос и направился к Кларк и Эбби. А Талия осталась стоять, глядя на удаляющуюся фигуру Беллами. Вот он. Ее шанс. Шанс получить пламя намного легче, чем она планировала. Она посмотрела на Эбби, Кларк и Мёрфи — они были заняты, никто не обращал на нее внимания. Она выждала ровно столько, сколько требовалось, чтобы ее уход не заметили. А потом направилась вслед за Беллами к выходу из зала. Ее шаги были тихими. Движения — плавными. Она не спешила. Она знала, что он остановится. Знала, что он будет ждать. Знала, что он все еще надеется. И она знала, как использовать это. Талия вышла из тронного зала и тихо, почти бесшумно закрыла за собой тяжелую дверь. Петли даже не скрипнули — она двигалась осторожно, как хищник, который знает, что добыча близко, но еще не видит ее. Коридор был пуст. Факелы на стенах чадили, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены, и в их неровном свете коридор казался бесконечным — длинная череда дверей, уходящая в полумрак. Беллами нигде не было видно. Он уже вошел в одну из комнат. В какую именно — она не знала, но это было неважно. Выхода с этого этажа не было, и рано или поздно она его найдет. Она пошла по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь. Первая спальня. Пусто. Вторая дверь. Заперта. Она подергала ручку — глухо. Третья. Брайен сидел на кровати и перевязывал раненую ногу, и когда он поднял голову и встретился с ней взглядом, в его глазах мелькнуло что-то — настороженность? подозрение? — но она уже прошла мимо. Четвертая дверь вела в темное помещение. Кладовка. Пыль, старые ящики, запах плесени. Она вошла, вглядываясь в темноту, но там было пусто. Ни Беллами. Никого. Только тишина и холод. — Черт! — выругалась она и с размаху ударила кулаком по дверному косяку. Звук получился глухим, разочарованным. Она стояла в темноте, тяжело дыша, и впервые за все время почувствовала что-то похожее на раздражение. — Что-то потеряла? Голос раздался прямо за спиной — тихий, почти вкрадчивый. Талия мгновенно развернулась. В коридоре, прислонившись спиной к стене, стоял Беллами. Он не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к маленькой коробочке, которую он держал в руках — той самой, с пламенем. Он вертел ее в пальцах медленно, почти задумчиво, как вертят что-то, что вот-вот потеряют навсегда. — Или кого-то? — продолжил он и наконец поднял глаза. И в этом взгляде было все. Все, что он чувствовал. Все, что он прятал. Все, что он наконец перестал отрицать. Талия выпрямилась. Она заставила свое лицо принять выражение легкой спешки — то самое, которое должно было выглядеть естественно. Она даже добавила в голос нотку тревоги — ту самую, с которой настоящая Талия говорила, когда переживала. — Беллами, я хотела сказать, что Кларк ждет тебя. Она хочет начинать. Прямо сейчас. Нужно торопиться. Она сделала шаг к нему. Беллами сделал шаг навстречу. — Ты уверена? — спросил он. Его голос был странным. Слишком спокойным. Слишком ровным. — Конечно уверена. Ты ушёл в коридор, а она сказала — нужно торопиться. А ты ушел, вместе с пламенем — Талия кивнула на коробочку в его руке. Беллами не двигался. Он смотрел на нее, и в его глазах что-то происходило. Что-то, что она не могла остановить. — Потому что я думаю... — сказал он медленно — Что ты лжешь! Талия замерла. Внутри что-то щелкнуло — сигнал тревоги, холодный и четкий. Он догадался. Нет. Невозможно. Она все делала правильно. Все говорила правильно. Где она ошиблась? — О чем ты? — спросила она, стараясь сохранить голос ровным. Беллами не ответил сразу. Он все еще вертел коробочку в пальцах, и его руки слегка подрагивали. Не от злости. От боли. От той самой боли, которую он носил в себе уже несколько часов — с того самого момента, как упал перед ней на колени в тронном зале и понял, что женщины, которую он любит, здесь нет. — Знаешь, как я понял? — сказал он наконец. Его голос был тихим, почти интимным — Это было не в коридоре. Это было в тронном зале. Когда я сидел перед тобой и обрабатывал твои раны. Он поднял на нее глаза. В них стояли слезы — не пролитые, удержанные силой воли, но от этого еще более страшные. — Ты не чувствовала боли. Я спрашивал тебя — «тебе не больно?», а ты сказала: «А ты как думаешь?». И хмыкнула. Талия никогда так не хмыкала, когда ей было больно. Она сжимала зубы. Она отводила глаза. Она говорила «я в порядке» так, что никто не верил. А ты... ты просто улыбнулась. Талия молчала. Она не знала, что сказать. Она не помнила, как улыбалась Талия, когда ей было больно. Али стерла это. Али стерла все, что делало Талию Талией. — А потом... — продолжил Беллами — Я наклонился, чтобы поцеловать тебя. Он замолчал. Его пальцы, сжимавшие коробочку, побелели. — И ты отдернулась. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. Как будто мое прикосновение было тебе противно. Как будто ты забыла, что мы — это мы. А потом ты опомнилась и коснулась моих губ. Но было поздно. Я уже понял. Он смотрел на нее, и его глаза были полны такой муки, что даже Талия — вернее, то, что от нее осталось — на секунду замерла. — Талия никогда не дергалась от моих прикосновений. Даже когда злилась. Даже когда обижалась. Даже когда между нами было столько дерьма, что, казалось, мы никогда не выберемся. Она всегда тянулась ко мне. Всегда. А ты — отстранилась. И именно в этот момент я понял: это не она. Он замолчал. В коридоре было так тихо, что Талия слышала, как потрескивают факелы на стенах. Минутами раннее: Беллами подошел к трону. Кларк сидела на нем, откинув голову на высокую спинку, и смотрела в потолок — не так, как смотрят в пустоту, а так, как смотрят в, наверное, последний раз. Эбби стояла рядом и готовила все для переливания: трубки, иглы, спирт, бинты. Ее руки двигались быстро и уверенно — руки врача, который знает, что каждая секунда на счету. Но когда Беллами приблизился, Кларк перевела взгляд на него, и одного взгляда на его лицо хватило, чтобы она все поняла. Он не сказал ни слова. Просто стоял перед ней — бледный, с плотно сжатыми губами, с глазами, в которых застыло что-то, что она не видела в них уже давно. Не ярость. Не страх. Что-то другое. Кларк посмотрела за его спину — туда, где у лестницы, скрестив руки на груди, стояла Талия. Она слушала Мёрфи. Просто стояла и смотрела перед собой, и в ее лице не было ничего. Кларк перевела взгляд обратно на Беллами. — Ты тоже заметил это… — сказала она. Это был не вопрос. Беллами выдохнул. Он опустил глаза, потер переносицу — жест, который появлялся у него, когда он не знал, с чего начать. — С платформы Луны... — сказал он — Она сама не своя. Сначала я думал — шок. Думал, после того, что с ней сделали, кто угодно был бы сам не свой. Но это не шок. — Нет — тихо ответила Кларк — Не шок. Эбби подняла голову от своих инструментов и перевела взгляд с дочери на Беллами. Она ничего не сказала, но по ее лицу было видно — она слушает. И понимает. — Когда я обрабатывал ее раны… — продолжил Беллами — Она не чувствовала боли. Вообще. Она даже не морщилась. А потом я коснулся ее сломанной руки, и ничего. Ничего, Кларк! Она даже не почувствовала. Он замолчал. Кларк закрыла глаза. Всего на секунду. А когда открыла, в них стояла та же боль, что и у него. — Я знаю... — сказала она — Я заметила, когда говорила с ней. Она смотрела сквозь меня. Как будто я была пустым местом. Как будто все, что между нами было, не смотря на ссоры, ничего не значило. — Это не она.. — сказал Беллами и помотал головой. — Я знаю. — Нет, Кларк! — он шагнул ближе и понизил голос — Это не она. Я говорю не о том, что она изменилась или что она в шоке. Я говорю о том, что внутри нее кто-то другой. Али. Она под контролем. Кларк смотрела на него. Эбби замерла с трубкой в руках. — Ты уверен? — спросила Кларк. — Почти. Нам нужно проверить это — Беллами пожал плечами, всем своим видом показывая, что другого выхода в них нет. Он рассказал ей свой план. О том, что Али охотится за пламенем — это единственное, что ее интересует. О том, что если дать ей шанс — она себя выдаст. Кларк слушала молча. Когда он закончил, она посмотрела на Талию — на свою сестру, которая стояла у стены и не подозревала, что ее уже разоблачили. Она смотрела на нее долго. Очень долго. А потом сказала: — Талия никогда не простит нас, если мы ошибаемся. — Я знаю — ответил Беллами — Но если мы не ошибаемся, то прямо сейчас в этом зале стоит оружие Али. И она ждет момента, чтобы нас всех уничтожить. Эбби отложила трубку. Она посмотрела на Беллами, потом на Кларк. — Если это правда... — сказала она — То вы должны быть осторожны. Я видела, что Али делает с людьми. Я была одной из них. Она не остановится ни перед чем. — Мы знаем — сказал Беллами, а после повернулся к Кларк — Если Али увидит, что ты собираешься ввести пламя, она сделает все, чтобы тебя остановить. Мы должны обезвредить Талию до того, как это произойдет. Кларк кивнула. — Делай, что должен! Беллами выпрямился. Он посмотрел на Талию в последний раз — долгим, тяжелым взглядом, в котором было все: любовь, боль, надежда, отчаяние. А потом развернулся и пошел к двери. Он знал, что она пойдет за ним. Знал, что она клюнет. Знал, что он использует ее собственную одержимость против нее. И он знал, что если он прав — это разобьет ему сердце. Но если он не прав — это разобьет его сердце еще сильнее. Потому что тогда это действительно была она. А он просто не смог ее узнать... *** Талия смотрела на коробочку. На его пальцы, сжимающие ее. На его лицо, которое было спокойным, но в котором скрывалась такая буря, что, казалось, он сам едва сдерживается. — Ты знаешь, что это? — спросил он. — Пламя — ответила она. Ее голос был ровным, но внутри уже все работало. Если пламя у него, если он действительно готов отдать его... — Да. Пламя. То самое, ради которого ты здесь. То самое, которое ты ищешь с того момента, как Мёрфи забрал его у Джахи. Он покачал головой, и на его губах появилась горькая усмешка. Выдохнув, он протянул ей коробочку. — Возьми пламя. Отнеси его Кларк. Если ты — это ты, ты сделаешь это не задумываясь. Потому что это наш единственный шанс. Талия смотрела на коробочку. На его протянутую руку. На его глаза, полные слез. Он был либо идиотом, либо это была ловушка. Но ей было плевать. Она схватила коробочку — быстро, почти жадно. Открыла ее. Внутри было пусто. Бархатная подкладка. Ни пламени. Ничего. Она замерла. Беллами хмыкнул — горько, почти беззвучно. — Талия никогда не была глупой, в отличии от тебя! Когда я понял, что Талии здесь нет, я почувствовал, будто у меня вырвали сердце. Потому что я люблю ее. Я люблю Талию так, что это разрывает меня изнутри. И видеть, как ты ходишь в ее теле, говоришь ее голосом, смотришь ее глазами — это хуже любой пытки. Он сделал шаг назад. В тот же момент из соседней комнаты бесшумно вышли Миллер и Пайк. В их руках были автоматы, и оба ствола смотрели прямо на нее. — Где пламя? — процедила Талия, не отводя взгляда от Беллами. Он смотрел на нее — на это тело, на это лицо, на эти глаза — и в его взгляде было столько всего, что она не могла разобрать. Любовь. Ненависть. Боль. Надежда. Все смешалось в один невыносимый коктейль. — Ты опоздала, Али… — произнес он. Его голос был мертвым — И проиграла. Она не успела ответить. Даже не успела пошевелиться. Приклад автомата обрушился на ее затылок. Вспышка. И темнота.