Огневицы и Обскур

Мелани никогда не была консервативным человеком. Ещё с юных годов, воспитание отца дало свои корни, и в её сознании крепко обосновалось мнение, что не всегда прав тот, у кого больше прав. И если есть что отстаивать, то законы в миг становятся легко гнущимся пластилином. Правда это можно было назвать её личными принципами, нежели единым мировоззрением. До поры, до времени, принципиальная справедливость бурлила в её крови, пока не пришлось переехать в Америку. Жалоб с её стороны не было. В конце концов, школьные годы были уже окончены, а свобода действий давала хороший кредит для смены местоположения. Поэтому разговор с отцом, после того, как он получил рабочее предложение об расширении своих точек в США, окончился положительным итогом. Жизнь не изменилась кардинально, однако со здешними законами довольно поспешно было необходимо считаться. Переезжать туда-сюда было тогда морокой, которую ни она, ни её отец не хотели себе добавлять. Мортимер-старший поступал более чем цивилизованно, нежели хотя бы половина мужчин, бывавших в его положении. Смерть жены и новорождённая дочь уже были окрепшим звоном для того, чтобы скатиться по спирали. И это ещё если не брать в счёт работу. Но к счастью самой Мелани, её отец является человеком с твёрдым стержнем внутри, что не могло не вызывать у неё чувство гордости ежедневно, начиная с юности и продолжая днями сейчас. Но тяжелее всего было обосноваться именно среди правительственной структуры в другом штате, особенно учитывая британское гражданство. Решение работать в Магическом Конгрессе было взвешенным, даже целеустремленным, но без фанатизма. Может, было бы и проще ей лично вернуться в Великобританию, учитывая лояльность социальной системы там. И всё же, мысль о том, что бы оставить отца на на иной границе, её не совсем устраивала. Проблемность в расстоянии, которая прибавляла сверху щепетильных мелочей, явно перевешивала выбор в вопросе переезда. Карьерная лестница не являлась её жизненной целью, хоть и устроиться в Отделе Закрытых Поручений ей удалось твёрдо. Будь у неё меньше терпения и выдержки, то уже после первых пяти проверок она хлопнула бы дверью за собой, и покинула здание. Этого не случилось. И именно поэтому, год за годом, начиная с должности младшего архивариуса, до нынешнего времени, за ней закрепилось прозвание 'Стальная Леди Мортимер'. Конечно, дано оно было без злого умысла, а уж тем более не в виде оскорбления. А наравне с прозвищами других, и вовсе звучало намного компетентнее. Это было далеко не худшим, что пристроилось к ней за время работы, от чего излишнего внимания лично у неё не вызывало. Между собой, сотрудники Магического Конгресса, – те, что были постарше и историческими ветеранами – называли Отдел Закрытых Поручений неким потомком Отдела Тайн из Британии. Официальные названия отпечатывались только в отчётах и документации, а на словах, местами, мало кто хотел заучивать длинные интерпретации. Имеющих такое мнение было небольшое количество, хотя жаргон среди «своих» всё же присутствовал. И хоть американские магические законы кличали об идентичности, старшее поколение с иронией взаимозаменяло строгие формулировки. За закрытыми дверями, да рядом с достоверными людьми, и в Америке были свои Невыразимцы. А среди привычных, рабочих стен, превозмогала сдержанная атмосфера. Острые взгляды были ощутимы от каждого второго сотрудника, словно это было обязательным условием для работы. Много слов здесь не роняли, в основном использовали конкретизирующие выражения, не раскрывая много времени на объяснения. Каждый сам знал своё дело, а если и была нужда в профессиональном разговоре, то обычно это происходило в отдельных кабинетах, или вовсе на собраниях, в зависимости от префектуры темы обсуждения. И посреди всей этой выдержанной обстановки, Мелани с ровным ритмом дыхания двигалась по коридорам. Минуя лифт, а так же вежливые кивки коллег в знак приветствия по пути, её встретила более знакомая среда. Здесь не было сдержанных вздохов и ощущения, словно стоишь на всеобщем обозрении. В Отделе Закрытых Поручений царил рабочий шум, но не исключительно звонкий: звук стучащий клавишей по машинке, где-то от углов шорох бумаги, и в проходах жужжали чужие голоса. Это был первичный офис, где в основном находились помощники и младшие архивариусы. Взгляд Мортимер прошёлся по ближайшим лицам, и ответные жесты не заставляли себя долго ждать. Лишь лёгкий вдох вырвался с её стороны, пока пальцы непринужденно поправляли воротник рубашки. – Мисс Мортимер, доброе утро. – раздался приближающийся голос позади, вынудив её обернуться. Перед вниманием Мелани возник один из внешних координаторов – узколицый мужчина, на вид не больше тридцати лет. Выражение его лица всегда было предельно нейтральным в любой ситуации, отчего иногда было трудно понять, недоволен он только в данный момент, или вообще. Но судя по тотальности, и паре листов бумаг в его руках, его уже успели подергать кто-то из другого отдела. – Доброе утро, мистер Флойд. – ответила она, совместно с этим перенимая документы из его рук. Внимание быстро привлекла знакомая печать, отчего склонность определенных эмоций в его словах стала ясна. – Решаете обрадовать меня с самого начала дня? – Если Вам покажется это таковым, то да, но.. – мужчина замялся, только чтобы пожать плечами. – Из Департамента Защиты. Убеждал передать на старших архивариусов, но разве Грейвза убедишь? Настоял, чтоб отдать Вам в руки лично. Неужели ему с самого утра неймётся? Она-то ладно, но хоть помощников бы пожалел. Все уже знакомы с упрямством и характером главы Департамента Защиты Магического Правопорядка, однако лицезреть подобное отношение к иным сотрудникам, особенно тех, кто был ранга ниже, ей было почти тошно. – Это всё? – спрашивает Мелани, и поднимая взгляд на собеседника, видит как тот качает головой. – Да уж хотелось бы. Но Грейвз просил, чтоб Вы с этим, – он украдкой кивнул на бумаги в её руках. – К нему подошли. Лично обсудить. Пришло откуда не ждали. Облегчения придавало только то, что он лично не решил сюда заявиться. Конечно, это не отменяет факт неизбежной встречи, однако в данной ситуации, куда лучше разбираться лично, чем устраивать представление на весь отдел. Вот только фантомная головная боль не имеет свойство исчезать просто так. У нее практически свело скулы от этой информации. – Ясно. – кратко подвела итог она, в последний раз оглядев сотрудника. – Спасибо, мистер Флойд. Мужчина вновь кивнул напоследок и ретировался, а ей оставалось лишь развернуться к выходу, и проследовать к лифту. День действительно обещал быть 'весёлым', как Мелани успела заметить у себя голове. А если уж в Конгрессе и был человек, с кем Грейвз был наравне, и был обязан считаться, так это она. Мало успокаивающее уточнение, но если вопрос будет касаться разрешения, то ей будет даже в удовольствие отказать ему в доступе. Нет, она не была лукавой, и уж точно не ставила себя выше, просто людей, подобных ему, иногда было необходимо спускать на землю. А этим она занималась уже долгое время. Поэтому сейчас, оставив три вежливых стука на двери его кабинета, её спина была прямой, когда волшебница вошла, оставив за собой только тихий скрип закрывшегося входа. – А, Мортимер. – начал Персиваль, отвлекаясь от размашистой настенной карты, и оборачиваясь к ней. – Вам передали документы? – Как видите, Грейвз. Между ними не было никаких 'здравствуйте' и 'доброе утро'. Только фамилии, сосредоточенные взгляды и рабочие темы. Динамика их взаимодействий уже давно построилась так, что остальные сотрудники, видя их рядом друг с другом, старались разойтись по своим делам, дабы не попасть под горячую руку кого-то из них. Новеньким разъясняли сразу – несмотря на важность своего вопроса, ради собственного блага, лучше переждать, пока разойдутся. Они не ненавидели друг друга, по меньшей мере, не открыто. Но яд и напряжение ощущались в воздухе так терпко, что игнорировать было невозможно. Рамки приличия были поверхностными, а высказывания об профессиональных аспектах фильтровались так, что это стало их личным языком. Остальные понимали его, но не настолько глубоко, от чего и предпочитали не лезть. – Тогда перейду к делу. Вам что-нибудь известно о недавно выпущенных Огневицах? – Какое это имеет отношение к нашей теме разговора? – Мелани ступила вглубь пространства, внутри себя подавляя желание сжечь несчастные бумаги в собственных руках. – Отвечаете вопросом на вопрос, очень в вашем стиле. Но отношение прямое. Так всё же? Он спрашивал не просто так. Этот человек впринципе никогда не спрашивал ничего без ведомой на то причины, если это имело какой-то вес. А прямо сейчас, выражение лица мужчины говорило только о том, что каждое далее сказанное слово должно быть осмысленным. – Я не на допросе – это первое. А об инциденте мне известно ровно столько же, сколько и любому другому сотруднику, если Вы решите его спросить. – Разве главе Отдела Закрытых Поручений не должно быть интересно, с чего бы вдруг таким существам появиться посреди города? – Это не моя префектура, а Ваша. Персиваль сухо фыркнул – не недовольство и не разочарование, а скорее будто он ожидал подобное. Как удобно было отсекать неудобные вопросы рабочим регламентом. Он уже почти начал считать, через сколько она просто ответит «У Вас нет такого уровня доступа». – Знаете ли Вы, Мортимер, что магические существа не появляются из ниоткуда в таких местах? – он скрещивает руки на груди, опираясь на стол позади себя. – Знаю. И это по-прежнему дело вашего департамента. Огневиц уже поймали? И всё же, Ньют молодец. Нашёл, чем занять пару авроров и перетянуть одеяло внимания. Даже если этого ненадолго хватило. Даже если ей приходится сейчас выслушивать информацию, которая её абсолютно не касается. Тут, скорее, дело было в другом. Ей просто был необходимо подождать, пока он подберёт конкретные слова. – Поймали. Но вот в чём загвоздка, – он оттолкнулся от стола, сделав пару шагов вперёд. – вопрос об их внезапном появлении все ещё открыт. И очень вряд ли, что они как-либо самостоятельно пробрались в город. – В моём отделе нет ни единой информации, которая могла бы вам помочь объяснить это. – Меня не интересует информация или Огневицы. Меня интересует только причинно-следственная связь. – в его голосе зазвучала основательная твердость, как факт. Вот оно что. Конечно, если бы его волновали только печатные разъяснения, то он послал бы кого-то из своих подчинённых разобраться в этом. А такой расклад говорит только об одном. – Вы подозреваете, что кто-то нарочно их выпустил? – это был вопрос, но с её стороны прозвучало как полноценное утверждение, к которому всё и вело. – Более чем уверен. А ещё в том, что это было сделано для отвлечения внимания. И как удачно сложились обстоятельства, что около недели назад маг-зоолог приехал в Америку. Имя Ньют Саламандер, Вам, полагаю знакомо. Только старшие архивариусы и праводеятели были такими же, и более придирчивыми, чем он. Не мудрено было догадаться, что два британца знают друг друга, исходя из наличия только одной школы волшебства на всю Великобританию. Рано или поздно подозрения всё равно бы свелись к Ньюту, но проблемнее это делал факт того, что Грейвз даже не предполагал кого-то другого. Вряд-ли какому-то магу-американцу пришло бы в голову самостоятельно подвести себя под суд. – Тогда Вам стоит обратиться к Тесеусу. Думаю, его брат знает его куда лучше, чем я. – Будь это так, то он бы был в курсе, что его брат решил приехать. Очевидно. «Браво Ньют, твой план был блестящим ровно до момента, пока тебя заочно не начали считать иностранным агентом, который явился разрушать устои чужого государства.» – пронеслось в мыслях Мелани. Она-то понимала, как в США относятся к британцам. Особенно к незнакомым. И спрос, соответственно, будет вдвойне строже. Но внешне? На её лице было почти удивление, если бы не прямой взгляд. И вот здесь начинается самое интересное. Ведь если он так уверенно говорит, что Саламандеры не связывались, и что Мелани с Ньютом знакомы, значит у Грейвза уже был визит к Тесеусу. Это было помехой. Но брать ответственность за семейные дела было уже не в её компетенции, и вне договоренности, поэтому разбирательства с братом она оставит на самого Ньюта. Её задачей сейчас было удерживать некогда коллегу на расстоянии, насколько это было возможно. – Я не осведомлена об их взаимоотношениях. Если это единственное, о чем Вы хотели поговорить, то у меня есть более важные дела. Это было прямым вызовом. Грейвз ходил вокруг да около не из-за того, что не находил конкретных слов, а просто потому, что хотел сначала надавить напряжением. Показать, что у него есть свои карты, не раскрывая их полностью. Дать понять, что её след уже оставлен на этом пути, и он его уже заметил. И отпускать её сейчас? Когда он ещё не добрался до чего-то более хрупкого? Ни за что. – Обскур. – однозначно высказался Персиваль. И теперь уже в его тоне не было ни сухого сарказма, ни завуалированного подначивания. «Он не маньяк. Он мальчик. Напуганный и одинокий, которого годами мучили и подавляли. То, что внутри него это не его вина.» – зазвучали слова Ньюта в голове Мелани, и грозились тут же вылететь из рта. Но она сдержала их, прикусив щеку изнутри. Скажи она это сейчас, и через секунду будет прикована к стулу в зале для стирания. А случись это, пропадет Криденс вместе с Ньютом. И по итогу, машина бюрократии одержит верх. Эта война уже была начата. Отступать было нельзя. Он заметил, как напряглись её челюсть. Одно единственное слово попало точно. Для него – это преимущество, для нее – точка давления. И будь он проклят, если не доберётся до истины. – Мортимер, Вы далеко не глупы. Но даже ваш должность не гарантирует неосведомлённость в неизведанных делах. Или беззаконие звучит лучше структуры? Грейвз лаконично склонил голову вбок, не отводя взгляда от неё. Ему было прекрасно известно, что подобного рода вопросы являлись запретной территорией. Но дело сейчас не прощало даже малейшей жалости. Лишняя пауза между ответами теперь давила даже сильнее, чем двусмысленные высказывания. Его ход был сделан, и оставалось только наблюдать, как она выкрутится – или откупится – из этого. – Моя рабочая структура даже близко вам не известна. – отзывается Мелани, сокращая расстояние. Ему нужна была показательность, и она даст ему это. Именно поэтому, документы из её рук слишком чётко кладутся на его стол. Не в знак белого флага между ними, а ответным шагом за линию. – Ваше дело обеспечивать безопасность. Так занимайтесь этим, Грейвз. Выстрела не было. Но заочная сталь в её голосе значила больше, чем это. Тишина на несколько мгновений оседала плотным туманом, совмещая в себе невысказанные слова с обеих сторон. Она позволила этому проявиться, чтобы после развернуться к выходу. Позволять ему больше, чем он уже сделал, она не собиралась. – Мортимер. Её рука замерла в дюйме от ручки. Она обернулась. Проклятье. – Охотник не должен начинать жалеть свою дичь. Помните об этом. У неё не было слов для ответа, поэтому она лишь кивнула. Уже выйдя из кабинета и пройдя по бесконечным мраморным коридорам, она позволила себе сделать лишь один глубокий вдох. Её руки в карманах мантии были сжаты в кулаки. Коллеги видели ту же самую Мелани Мортимер – неумолимую, острую на язык, погружённую в работу. Они не видели, как её взгляд на секунду задерживался на пустом пергаменте. Она брала следующее дело, её лицо снова становилось бесстрастной маской. Чтобы спасти одну жизнь, ей приходилось играть в самую опасную игру своей жизни, и её единственным оружием была её безупречная, безжалостная репутация. Она была намерена использовать её как щит – и для себя, и для той хрупкой тишины что теперь царила в её не идеальном, но живом доме.