Часть 1.4 Долгожданные лицензии для настоящих героев

Когда они оказались на месте, в общей толпе собрались все, прошедшие второй этап и некоторые другие ученики, явно поддерживающие своих друзей и одноклассников. Фумикаге тоже начинал нервничать, но не из-за результатов, а из-за того, что заметил, как к большому экрану приближались остальные из класса 1-А. Благо, они, кажется, не заметили их среди других студентов. Но то, что они не видели Токоями, не означает, что сам Токоями не видел или не слышал их. Наоборот, очень даже хорошо слышал. В частности громкого Ииду и особенно активную четверть их класса, состоящую из Каминари, Киришимы, Серо, Ашидо и Хагакуре. [Кхм, всем внимание. Сейчас я объявлю результаты, но сначала скажу пару слов о системе подсчёта очков. Наша Комиссия Общественной Геройской Безопасности совместно с командой «The Help Us» разработала двухуровневую систему, по которой мы оценивали вас. То есть, мы следили за тем, сколько раз вы ошиблись в критической ситуации.] Ёкумиру Мэра, всё ещё сонный, объявлял всё по громкой связи, когда вся толпа замерла. Фумикаге ожидал чего-то подобного, учитывая все эти отнимаемые баллы. Но сколько их начислили изначально? Изуку, нервничающий около него, заламывал себе запястья и подтягивал руки к лицу. Акико уже привычным образом улёгся ему на плечо, переключая внимание Изуку на себя, прежде чем тот причинил себе больше боли по случайности. Но сам факт наличия такой привычки немного тревожил. [В общем, прошедших мы распределили по вашим школам и вашему кодовому номеру, который вам приписали ещё перед первым этапом.] Токоями вспомнил, как у них быстро взяли отпечатки пальцев в порядке их номеров в классе, начиная с Аоямы и заканчивая Яойорозу. Айзава-сенсей позже выдал им лист, где каждому приписали свой код: первая половина оказалась номером, под которым зарегистрировалась академия, а вторая – их номером в группе. Токоями выдали код «52-14». Удивительно, что их академия зарегистрировалась пятьдесят второй из общего количества восьмидесяти учебных заведений со всей страны, если не больше, хотя они приехали довольно рано. [Прошу внимания на экран.] Физически ощущалось, как напрягся Изуку, но Фумикаге не сразу обратил на это внимание, панически ища на экране их школу и свой номер. И вот, спустя самую долгую и напряженную минуту в своей жизни, он нашёл свой номер… – 27-18… Я прошёл… Я правда сдал! А ты, Цукуёми? – Изуку, очевидно, тоже нашёл себя. Это было потрясающе. Фумикаге видел, как тот фотографировал экран несколько раз. – Я тоже вижу свой номер. Сама луна будет ликовать перед сиянием нашего успеха, Найн, – Фумикаге сам на секунду остановился и посчитал всех из их академии, пытаясь составить в голове список из тех, кто прошёл. На экране виднелись лишь семь кодов. Помимо него в списке находились: Ашидо, Оджиро… Кода, Сато, Серо и Хагакуре.  Это означает… – НЕТ!? – Фумикаге физически ощутил, как Изуку вздрогнул от крика Бакуго. Значит, мысли о том, что у них совсем непростая история – оказались куда реальнее, чем Фумикаге предполагал. – Oh, échec, – Аояма снова, словно слишком наиграно бормотал себе под нос фразочки, переключаясь на французский язык. – Найн-сан! – бедняга Изуку напрягся уже как гитарная струна. Токоями мысленно посочувствовал ему. Сколько еще стресса он перенесёт перед тем, как вернётся в свою академию? – Что? А, это ты! – кажется, увидев этого громкого ученика из Шикецу, он немного успокоился. Фумикаге подумал, что тот узнал Изуку по концу второго этапа. – Я, Йоараши Инаса, прошу у тебя прощения! – Изуку пискнул, когда этот человек резко опустил руки по швам и склонил голову в землю. Буквально в землю. Вокруг почти прошло микроземлетрясение от силы, с которой он ударил головой в поклоне. – Я подвел тебя на экзамене! И всё из-за моего узкомыслия! Я не прошёл, но это будет моим уроком! Спасибо тебе, что помог мне осознать мои недостатки! – Н-нет, что ты! Пожалуйста, поднимись! Я не виню тебя, и мне жаль, что ты не сдал! – Изуку мило махал руками перед собой, тихо тараторя себе под нос, но так, чтобы Йоараши и Токоями могли его услышать. – У тебя большой потенциал, пожалуйста, продолжай совершенствоваться, и я уверен, ты станешь потрясающим героем! – Благодарю тебя за твою доброту! – он, наконец, поднял голову и Изуку поперхнулся от ужаса, когда по голове Йоараши начала стекать кровь. Насколько же у него твёрдый череп? – Я приложу все усилия на следующем экзамене и докажу, что могу называться достойным! – Да, удачи тебе! – Изуку мило попрощался с этим парнем, но выглядел уставшим, вероятно, из-за пережитого стресса за весь день. Акико поддерживал Изуку, вгоняя его в краску, пока тот старался ответить таким же энтузиазмом и поддержкой, но ему не сравняться с энтузиазмом Акико. Вот только фоном Фумикаге снова слышал препирания в его классе. – Шинсо, Тодороки и Бакуго… не прошли? – Ашидо казалась искренне шокированной подобным итогом. – Оба наших отличника провалили? – Серо аналогично воскликнул в сторону друга. Интересно, чувствовал ли Шинсо себя оскорблённым, когда его не упомянули в этой фразе? – Бакуго, мы же говорили не кричать на испытуемых! – Захлопнись, а то прибью, – Каминари рядом с Бакуго вскрикнул, когда тот косился в его сторону, тогда как Каминари вместе с Киришимой стоял с остальной их группой друзей. [Э-это, далее вам раздадут ваши детальные отчёты. В них полностью описаны ваши очки и почему вы прошли или нет, так что советую вам просмотреть их внимательно.] На площадку прошли несколько сотрудников в костюмах с пачками бумаг. На их шеях надеты бейджи с указанием чисел в разных диапазонах. Изуку быстро нашёл своего сотрудника, как и несколько девушек в белой форме, и на минуту подбежал к нему, назвав свой номер и забирая отчёт. Токоями проделал аналогичное действие, стараясь не реагировать на своих одноклассников и желая узнать рекомендации. Хагакуре уже донимала Ашидо, прося показать им отчёт. Бакуго косился на Серо, когда как Каминари уже открыто пялился в его бумагу. [Проходными считались пятьдесят очков. Мы считали лишь ваши ошибки. Можете внимательно изучить, сколько у вас снято очков и за что именно.] Изуку, Фумикаге и Акико заинтересованно всмотрелись в свои листы. Акико в который раз облокотился на плечи нового друга, пока Ёкумиру Мэра стоял за стойкой и продолжал свою речь. [Эм, прошедшие теперь могут в экстренных ситуациях наравне с профи исполнять обязанности героев. То есть сражаться со злодеями, спасать людей от бедствий и терактов. В таких ситуациях вы сможете действовать без надзора профи. Однако, это же налагает ответственность на принятые вами решения и действия. Как вы знаете, величайший герой Всемогущий ушёл в отставку. Одно его существование страшило криминальный мир. С его уходом многие преступники выйдут из тени.] Оба Токоями поёжились, вспоминая тот злополучный день. Один из самых ужасных дней в их жизнях за последний год, если не за всю жизнь. Начиная с того, что их вообще не должно было быть в Камино, заканчивая тем, как именно они спасались из плена злодеев и места крупномасштабной битвы. Изуку, очевидно, заметил их подавленное настроение, а ещё вероятно, видел ту отвратительную пресс-конференцию, больше спланированную как очищение репутации Бакуго Кацуки. Интересно, что думал сам Изуку по поводу той ситуации? Но, очевидно, он поддерживал обоих Токоями. Это заметно ещё и по тому, как Изуку сжал ладонь Фумикаге своей, отчего тот почувствовал, как по телу разлилось приятное успокаивающее чувство, полное заботы. Удивительно, как этот человек умел одним жестом приводить его бушующие эмоции в стабильное состояние. Второй рукой их новый друг зарылся в оперение Акико, медленно прочёсывая линию из теневых перьев. Вздохнув пару раз, Фумикаге сжал руку Изуку в ответ, боковым зрением видя лёгкий прищур глаз от вероятной мягкой улыбки. Немного жаль, что из-за одного конкретного человека ему приходилось носить эту маску на лице и скрываться, но сам факт поддержки невероятно радовал. [Вы, молодое поколение, должны будете оградить ваше будущее положение от хаоса. Итак, полученные вами лицензии дают вам право работать героями. Но советую не забывать, что вы ещё зелены и должны учиться в своих учреждениях прилежнее, чем раньше.] – Вы оба уже потрясающие герои, Цукуёми, Тёмная Тень, – Изуку не отпускал их из своих рук, несмотря на то, что парни уже чувствовали себя гораздо лучше. Да и если быть честным? Фумикаге совсем не против физических контактов. Ему их явно не хватало в жизни. А вот Акико и подавно не собирался выбираться из-под тёплой руки, приятно почёсывающей его макушку. – Как и ты, Найн, – Изуку лишь тихо хихикнул на заявление Фуми, продолжая внимательно слушать Мэру. [А что до тех, кто не прошёл… не стоит тратить время на самоистязание по этому поводу. Для вас не всё потеряно. После того, как вы пройдёте трёхмесячный курс на сдачу индивидуальных экзаменов, мы планируем дать лицензии тем, кто справится с этим. Тому «будущему», которое нас всех ждёт, потребуется больше достойных героев. Мы здесь не для того, чтобы давить ваши мечты, а для того, чтобы указать на ошибки, которые требуется исправить.] – О, кажется, Йоараши сможет исправить свои результаты гораздо раньше, чем ожидал! Я рад за него! – совершенно удивительно, сколько надежд и доброты находилось в этом зеленоглазом парне. [Надеюсь, это вдохновит вас учиться усерднее, чтобы провалившиеся на втором этапе смогли сдать этот экзамен. Всем удачи.] – Найн! Нас уже гонят в автобус, идём! – Хаяси подгоняла парня рукой, прежде чем быстрым шагом направилась к выходу из зоны в сторону автобусов, припаркованных за ограждением. Акико не показал этого наглядно, но по внутренней связи Фумикаге чувствовал, что тот не хотел расходиться так сразу. – Вот дела! Прошу прощения, но нам устроят трёхчасовую лекцию, если мы задержимся! Можем обсудить результаты во время дороги обратно, как думаете? Можем обменяться снимками результатов, если только вам не доставит дискомфорта. Я не буду настаивать, если это так! – Найн, благодаря тебе мы дошли до второго этапа и преодолели первые неудачи в спасении на втором. Ты как никто другой можешь ознакомиться с нашим отчётом. Но, признаю, мне интересно посмотреть на твой и, возможно, увидеть то, что нужно будет учитывать, если это не написано у нас, – пока Фумикаге говорил. Акико недовольно проворчал, что не хочет отходить от Изуку, но ситуация не играла им на руку. – Мгм! Хорошо! Тогда я побегу и буду ждать сообщений. Ещё раз удачи вам, Цукуёми, Тёмная Тень, – Изуку приблизился к Фумикаге и приобнял его на пару секунд. – Я невероятно счастлив, что познакомился с вами! До встречи! С этими словами он быстро отбежал от них, ища выход. Но Фуми успел заметить, что его уши очевидно покраснели. Это показалось… довольно милым. – Адский класс, собирайтесь без лишней суеты, нам пора отъезжать. Ваши отчёты вы можете обсудить в автобусе. А завтра мы разберём всё более подробно, как и ваши выходные или дополнительные занятия. Большая часть их класса недовольно завыла, вспоминая, что именно обещал им сенсей ещё перед первым этапом. Обычно он говорил, что это всё – логическая уловка, чтобы мотивировать их работать усерднее, но, как видно, на этот раз в этом не было ни капли преувеличения, и сенсей настроен серьёзно. Токоями поежились, но, вспомнив, что они прошли экзамен, смогли заставить себя расслабиться. Максимум, что их беспокоило, так это реакция Бакуго, который и так относился к ним не «слишком дружелюбно», но теперь, когда они получат лицензию, а он нет… Вызывало беспокойство. Но они оба старались не думать об этом. Уже расположившись в автобусе, Токоями на этот раз сел впереди, а Шоджи и Кода расположились неподалёку от него. Бакуго и вся его компания собрались в конце и перебивали друг друга, спрашивая о результатах. Остальные либо заняты чем-то схожим, либо погружены в свои мысли. Токоями решился сфотографировать и прочитать свой собственный отчёт. Судя по уведомлению на телефоне, Изуку уже отправил свои итоги. В его собственном листе стояли неслыханные восемьдесят девять баллов из ста. В пояснении указано, что каждый начинал со ста баллов и терял их в случае допущенных ошибок или низкой эффективности. Два балла ему отняли за медлительную реакцию и неуверенность. Советовалось более осознанно подходить к спасению и работе с другими героями. Но позже добавлен абзац, где утверждалось, что некоторые из проверяющих высоко оценивали его работу с другим экзаменуемым и хвалили их коммуникацию в критических ситуациях. Фумикаге сделал себе мысленную пометку, что стоит отблагодарить Изуку за его помощь и опыт. Ещё несколько строк о важности работы с ранеными, плюс совет сильнее углубиться в виды травм и оказание первой помощи на месте. Немного информации о том, что стоит рассмотреть подачу себя как героя: будет ли он более «холодным и отстранённым» в будущем или «располагающим к себе»? Нет конкретного ответа, что ему стоит учитывать, но факт поднятия такого вопроса хорошо озадачивал… Каким же героем он видит себя? А каким героем хочет быть Акико? Чат экзамена на лицензии Изуку: *вложенная фотография: на ней лист бумаги с записанными ошибками и рекомендациями. Вверху листа красовались восемьдесят девять баллов, а в конце множество положительных оценок.* Изуку: Не могу поверить, что у меня осталось столько очков! И ты посмотри, что нам вручил сенсей, когда мы поехали! Изуку: *вложенная фотография: на ней рука с незначительными ссадинами держит новую лицензию. Крупными буквами напечатано имя «NINE», чуть выше указаны дата и место получения, а также информация о сроке действительности. Справа на лицензии располагалось фото Изуку в геройском образе на белом фоне.* [Тебе стоит это увидеть. Изуку получил свою лицензию.] [Что там!?] Акико немного отдалился от тела Фумикаге, вглядываясь в фотографию и запоминая как можно больше деталей за короткое время. [Разве он не выглядит потрясающе!? Но его костюм выглядит как наш в начале года. Спроси его про качество! И поздравь ещё раз с получением лицензии!] Фумикаге: Акико просит передать, что ещё раз поздравляет тебя с получением лицензии. И от своего имени я хочу поддержать его слова. Фумикаге: *вложенная фотография: на ней показаны результаты его собственного экзамена.* Фумикаге: Удивительно, как мы остались с одинаковым количеством баллов. Но мне интересно, что сказал ваш учитель, когда вручал лицензии? Изуку: Ого, вот это совпадение! Изуку: И я тоже поздравляю вас обоих! Вы потрясающие! И вижу, что в вашем отчёте большая часть заметок основывается на тех самых «замечаниях для общего развития». Что мне кажется глупым, с одной стороны. Мы ведь всё равно в итоге объясняли свои действия. Но, с другой, это действительно должно давать стимул не переставать совершенствоваться! Изуку: Ах, наш сенсей сказал, что ему вручили наши лицензии вместе с копиями отчётов и дополнительными комментариями по нашей группе из академии: командная работа, плюсы и минусы, рекомендации и многое другое. Но это он расскажет нам позже, а сейчас поздравляет с итогами и обещает торт на ужин! Ура! Фумикаге: В таком случае я искренне желаю хорошо провести остаток дня. Изуку: Мы будем ехать до академии и общежитий три с половиной часа! Но, может быть, я высплюсь в дороге! Вчера от волнения я еле заснул Q~Q Фумикаге: Акико передаёт пожелания на хороший сон. Изуку: Спасибо, Акико! Рассмотрев фотографию Изуку внимательнее, Фумикаге разглядел схожие формулировки и комментарии по спасению и оценке ситуаций. Несколько слов о том, как стоит поступать при нападении злодеев, когда у вас на руках раненые, и три абзаца о командной работе при борьбе со злодеями. Особенно выделялась фраза о том, что недопустимы разногласия между героями перед лицом общего врага, и пометка об отнятых баллах. Что весьма несправедливо. Фумикаге, даже не находясь на поле боя, понимал, что Изуку делал всё, чтобы не допустить провала, когда двое других героев устроили разборки. Впрочем, Изуку не относился к Йоараши негативно и радовался за его возможность пересдачи экзамена. Вероятно, он и к Тодороки ощущал схожие чувства? Фумикаге: Изуку, меня интересует твоё мнение о комментариях в твоём отчёте о «коммуникации между героями перед злодеем». Что ты думаешь об Йоараши и Тодороки? Изуку: Хм? Изуку: А! Я не так сильно обдумывал тот момент. Знаешь, после того как я получил автограф от Ганг Орки, я уже совсем не волновался о той странной ситуации! Изуку: Ну, признаю, когда я рассказывал тебе о ситуации в центре, на меня снова накатило негодование и раздражение, но это не продлилось долго, правда! Я не люблю держать обиды и мало кого «недолюбливаю» осознанно. Йоараши уже извинился, так что я рад за него и надеюсь, что он станет таким героем, каким хочет быть. А Тодороки выглядел подавленно, когда смотрел на экран, и я слышал, что он не сдал? Мне лишь остаётся надеяться, что он решит свои проблемы, прежде чем его отказ использовать половину своей причуды действительно навредит ему. Тот огненный вихрь хорошо разогрел его, но после двух этапов экзамена он уже начал получать обморожение! Вот что приводит меня в большее недоумение: у него потрясающая возможность контролировать собственную температуру, без риска получить обморожение или перегрев, но он вредит себе из-за кого-то, кого даже нет на экзамене! Фумикаге уставился на написанный ответ. Во-первых, Изуку получил автограф? Когда только успел. А во-вторых, он никогда не задумывался об отказе Тодороки использовать огонь в подобном ключе. Теперь его упрямство выглядело даже не как странный бойкот или недостаток, но и как весомая опасность для жизни. Изуку: Ой, я опять за своё, да? Простите! Фумикаге: Я лишь обдумывал написанное. Мне стало интересно, думает ли Тодороки о той опасности, которой подвергает себя. Но, полагаю, раз наш класс и этот экзамен так и не смогли заставить его осознать всю необходимость использовать огонь, то он должен преодолеть собственный путь, полный тьмы? Я не слишком хорошо понимаю, что необходимо делать в подобных ситуациях. Изуку: Знаешь, я бы в любом случае попросил совета у вашего сенсея. Если есть вероятность, что и он пока допускает такой подход, то в конце концов он может так и не получить необходимой помощи! Если смотреть с такой стороны… Изуку ведь снова смотрел в самую суть проблемы, не так ли? Айзава-сенсей во многом полагается на индивидуальное развитие и позволяет им совершать и анализировать собственные ошибки. Но в случае с Тодороки… Очевидно, что Фумикаге оставался более отстранённым учеником и не мог осознать, какие действия будут более правильными, но он доверял мнению Изуку. Фумикаге: Думаю, я придержусь твоего совета и сообщу сенсею. И спасибо за твоё мнение по поводу этой ситуации. Фумикаге: И поздравляю с получением автографа. Изуку: Нет проблем, я рад, если смогу помочь! Ох, и спасибо! Я так рад, что Ганг Орка расписался в моих записях, это лучший день в моей жизни! Фумикаге: Из-за получения лицензии или автографа? Токоями сам удивился своему полуюмористическому комментарию. Акико, слушавший его пересказ сообщений Изуку, тихо хихикал внутри его теней, сея волнения в их душах. Изуку: А ещё знакомство с вами! Три потрясающих события за один день, я так счастлив! И не удивлён, что теперь меня так тянет в сон. Фумикаге: Не смею тебя отвлекать. Приятной дороги. Изуку: И вам! Покажи потом и свою лицензию, Цукуёми! [Фуми, а наш сенсей ведь тоже должен был получить наши лицензии? Спросишь его?] [Не уверен. Если бы это было важно, он бы уже раздал их.] [Но спросить – не повредит, так?] Глубоко вздохнув, Фумикаге поднял взгляд от своего телефона, прислушиваясь к окружению. Ашидо громко повторяла, что она, Кода и Хагакуре – единственные, кто получил семьдесят пять очков за экзамен или больше. Точнее, семьдесят восемь, семьдесят пять и семьдесят шесть очков соответственно. Фумикаге поёжился, осознав, что он набрал больше, чем эти трое. Аояма жаловался, что ему не хватило одного или двух очков для прохождения, ведь он набрал сорок девять. Оджиро говорил, что еле прошёл, набрав шестьдесят один балл, Сато рядом с ним поддерживал его словами о своих шестидесяти четырёх очках. Серо улыбался, рассказав, что набрал почти семьдесят, если бы не потерял один балл в конце. – А сколько баллов получил ты, Токоями? – Шоджи спросил его тихо, превратив одну из конечностей в рот. Напротив них сидел Шинсо и сокрушался над тем, что набрал «жалкие тридцать девять баллов». Но ещё с усмешкой бормотал, что это, хотя бы на один балл больше «золотого ребёнка Тодороки» и на три балла превышает будущего номера один в виде Бакуго с его «героической» причудой. Токоями сейчас вряд ли бы согласился с подобными заявлениями. Но Шинсо имел право расстраиваться и злиться, всё же он поступил на геройский курс куда позже них и ещё мог пересдать экзамен позже. – Я остался доволен своими результатами. Но мне многому предстоит научиться, и я приму во внимание все советы и собственные недостатки, – Фумикаге решил не комментировать, что все остальные упорно повторяли о «набранных очках». Когда на деле важнее то, где и сколько раз они допускали ошибки. Потраченные баллы не возвращались, и в этом был главный нюанс экзамена, который заметил Фумикаге. – Тогда я рад за тебя, мой друг, – Шоджи улыбнулся и убрал руку ближе к себе. – Благодарю, – Токоями глянул в сторону сенсея. Тот делал вид, что дремлет на своём сидении, но от него так и веяло сосредоточенностью, очевидно, что тот всегда оставался начеку. «Спросить – не повредит, да?» С такими мыслями Фуми приподнялся и подошёл к сенсею, игнорируя парочку одноклассников, уставившихся на него в недоумении. Сенсей, однако, медленно открыл глаза и вопросительно приподнял одну бровь. – Ты хотел что-то спросить, Токоями? – он говорил спокойно и уверенно. Но по собственной невнимательности или из-за результатов экзамена многие ученики в классе не обращали на них внимания. – Да. Айзава-сенсей, мне сообщили, что группе из другой академии вручили лицензии после выезда с экзамена. Я хотел поинтересоваться, когда нам вручат наши геройские лицензии? Также, во время пути в общежитие или на следующем занятии? Если бы Фумикаге уже не привык к периодическим маниакальным улыбкам сенсея, то сейчас бы точно ужаснулся. Казалось, физически невозможно показать в одной улыбке столько зубов. – Хах, хорошее замечание. Как я заметил, ты ещё какое-то время обдумывал, стоит ли спрашивать, не так ли? – Фумикаге кивнул. – Раз уж ты единственный, кто вспомнил о физических лицензиях, то можешь забрать свою прямо сейчас. Все остальные получат свои завтра во время классного часа, – с этими словами Айзава пошарил рукой в своей сумке, небрежно лежащей рядом, нашёл небольшой конверт и вручил его Фумикаге. – Эй! Нечестно, почему только он получит лицензию сейчас? – Ашидо, больше наигранно, чем серьёзно, недоумевала, когда остальные обратили внимание на происходящее и стали задавать вопросы и перекрикивать друг друга. Но одного взгляда сенсея хватило, чтобы заставить их слушать. А Фумикаге подловил момент и вернулся на своё место. – Повторю лишь раз: Токоями единственный, кто задался вопросом о физической лицензии. Вы же все так и остались увлечены своими оценками, о которых мы ещё поговорим завтра. Но сейчас это будет вам уроком о ценности ваших вещей и о важности уметь задавать правильные вопросы. – Он же буквально сказал, что ему это кто-то рассказал! Он бы так же молчал всю дорогу, если бы не этот «кто-то», – Шинсо таки подал голос, чувствуя себя немного спокойнее рядом с учителем и наставником. Но вот суть сказанного так или иначе задевала. С другой стороны, он ведь прав. Токоями не стал бы высовываться без необходимости и дождался бы их занятий завтра. Но в этот момент… конверт с его именем тяжело лежал в чуть взмокших руках. – Это не важно. Завтра вы ещё услышите важную тему в героизме и о ваших героических стажировках после каникул, – Фумикаге вспомнил, что у них осталась только текущая неделя учёбы, после чего он и Акико, наконец, смогут отдохнуть. Айзава-сенсей продолжал своё объяснение. – И правильное использование информации так же важно, как и наличие связей. Мы обсудим и это завтра, а сейчас сделайте свои выводы и помните, что налаживание контактов с другими героями важно начинать уже сейчас. Фумикаге слегка покрутил конверт в руках, но лицензию не доставал, решая оставить этот момент на потом и разделить его с Акико и тётей. И, вероятно, с Изуку. А пока конверт был убран в широкий карман со внутренней стороны плаща и тихо согревал и успокаивал его душу. Как и молчаливая поддержка Акико. – Эй, Токоями! Покажешь нам свою лицензию? – Каминари, по обыкновению, меньше заботился о личном пространстве. За что его не винили, но иногда хотелось, чтобы тот немного придерживал своё любопытство в подобные моменты. – Позже. На этом Фумикаге снова вернулся к разглядыванию телефона, думая, как лучше всего скрыться у себя в комнате. Он и так чувствовал себя неуютно, когда на осмотре комнат его силой заставили показывать свою. Вернее, их общую комнату с Акико. И вот что, а их комнату больше обставлял именно его дорогой брат. Именно Акико увлечённо расставлял мечи у кровати, клеил плакаты или крючки с плащами на стенах, развешивал шторы с рюшами и обвешивал комоды приятными на ощупь тканями. Ему нравились тактильные, текстурные вещи, которые он мог хорошо прочувствовать на своей «коже». Фумикаге, в свою очередь, нравились свечи в эстетичных канделябрах, многоуровневое освещение без центральной лампы посреди комнаты. Он читал, что несколько точечных источников света придают комнате уюта, и так это и работало в их случае. Фуми чувствовал себя в тепле, сидя на любимом пушистом пледе, словно в собственном гнёздышке, а Акико не беспокоился из-за слишком ослепительных центральных ламп. Для кого-то это показалось бы удивительным, но равномерное освещение не беспокоило Акико и никак не тревожило. Даже наоборот, он не мог спать рядом с Фуми без какого-то ночника или лампы в комнате. Он часто говорил, что боится «потеряться» в полноценной тьме вокруг себя. Фумикаге было трудно это осознать в детском и раннем подростковом возрасте, но сейчас он куда внимательнее относился к пожеланиям брата. Они, конечно, нагнали жути во время обхода. Ведь толком не успели провести более комфортный свет и пользовались парой ламп в первую ночь. Но у остальных сложилось твёрдое убеждение, что его комната полностью состоит из тьмы и какого-то оккультизма, что на деле было лишь одним кусочком паззла в общей картине их душевного мира. Стоило только подумать о комнате… [Эй, Фуми, как думаешь, Изуку бы угадал, какие вещи в комнате – твои, а какие расставил я?] [Почему ты вдруг подумал об этом?] [Ну, он ведь многое понимает?] Фумикаге признавал, что Изуку наблюдателен. Даже если так не кажется, когда он выглядит как сгусток нервозности в кругу друзей. Но чего от него хотел брат? Акико же не мог отделаться от давящего чувства в груди. Или в месте, которое он мог так обозвать в своём теле. Если Изу увидел в нём отдельную от Фумикаге личность менее чем за пять минут друг с другом, то… может быть, они с Фумикаге различаются куда сильнее, чем им кажется? Ну, да, Акико более экстравертен, но вынужден большую часть дня находиться «в глубине души» своего брата и поддаваться хаосу только на геройских тренировках. Ему до жути не хватает общения. Так что ночами он проводит много времени за сериалами, общением на дружеских форумах и тредах, и просто суетясь в комнате, стараясь не тревожить спящего брата. Фумикаге же, амбиверт с уклоном к интровертности, вынужденный всё своё детство отвечать за них обоих, терпеть выходки глупых одноклассников. Он позволял себе расслабиться только за закрытыми дверями комнаты во время чтения книги или пока нежился в мягкой кровати. Но… во всём остальном они порой слишком сильно напоминали друг друга. Это из-за теории близнецов? Когда такие братья или сёстры словно «читают мысли друг друга», любят одинаковые вещи, говорят схожим образом. По рассказам, некоторые из таких близнецов, даже когда их разделяют и они не подозревают о существовании друг друга, по невероятному совпадению могут проживать схожие жизни. Одна из историй заключалась в том, как братья-близнецы женились одинаковое количество раз, и их первых и вторых жён звали одинаково. Они предпочитали сигареты одинаковой марки, любили одинаковые песни, имели одинаковые привычки, несмотря на прожитые почти сорок лет порознь. Другие сёстры-близнецы рассказывали о том, как, не зная друг друга всю жизнь, обе пошли работать спасателями, а потом перешли в полицию, вышли замуж в одинаковые месяцы и даже первого ребёнка каждая назвала так же, как и вторая сестра. Акико всегда увлекался такими историями. Ведь… а что, если бы они с Фуми родились без той истории с «потерянным ребёнком»? Сложились бы их жизни иначе? Глупый вопрос, конечно, всё было бы по-другому. Но как именно? Остались бы они дружны, как в одних историях, или ненавидели бы друг друга из-за разных интересов и характеров? Любили бы схожие вещи? В кого бы они влюблялись… [Акико? Ты необычайно тих, всё в порядке?] [Давай покажем ему комнату? Мне интересно, что он примет за мои вещи…] [Ты об этом размышлял всё это время? Прости, если прозвучит грубо, но это не похоже на тебя.] [Нет. Но если есть шанс, что он заметит и покажет разницу, даже если это будет только пара вещей… Я хочу знать, что отличаюсь от тебя.] Пока для всех остальных в автобусе Фумикаге задремал, внутри своей души он тревожился за Акико. И, признаваясь самому себе, он и сам испытывал смешанные чувства после экзамена. Если опустить все волнения от этапов, нападения ложного злодея, спасения людей… в центре всего оставался зеленоглазый парень с кучей веснушек, утверждающий ему в лицо, что Акико не может быть «просто причудой». Что причуда бы не стала защищать своего владельца, когда он сам находился в состоянии панической атаки. Верно. У него случилась паническая атака. Из-за экзамена? Из-за того, что он разделился с остальными? Фумикаге уже не помнил. Вероятно, Акико знал, но сейчас не время расспрашивать его о произошедшем. [Думаешь, у него могут быть идеи, как убедиться, что мы не сошли с ума?] Фумикаге мог не думать об этом, но Акико точно понимал его. После жизни, проведённой в недоверии со стороны родителей и окружающих, после того как их мать начала ограничивать их общение с любимой тётей, после психотерапевтов, угрожающих им вероятным диагнозом… Фумикаге очень хотел услышать размышления от кого-то другого, кто сможет разобраться, в ясном ли он уме или Акико – действительно всего лишь образ, созданный в его голове, такой яркий, но нереальный… Образ, о котором Фумикаге твердят всю жизнь, но который он сам не хочет принимать никак иначе, чем как своего брата-близнеца. Он не хотел такого исхода. Он хотел доказательств, что Акико реален. Что тот врач ошибался насчёт их ложного тестирования на химеризм. [Я очень хочу, чтобы у него нашёлся способ. Я обязательно напишу ему.] [И я тоже, Акико. Не забывай, мы пройдём этот путь сквозь тьму вместе.] [Вместе и никак иначе.] Остаток дороги прошёл во множестве смешанных эмоций. Облегчение и гордость после экзамена и получения лицензии. Натянутую тревогу от неприкрытых глаз некоторых одноклассников. Всё его тело словно жужжало в небольших пространствах, заполненных людьми. А ещё теплилось счастье от обретения нового потрясающего друга. И… странное предвкушение чего-то. Странно просить нового знакомого о такой деликатной теме. Это слишком… личное. От возможного ответа зависела бы вся жизнь Акико. И ставить что-то настолько весомое на кон – страшно. Акико буквально самый близкий ему человек. Его близнец. И Фумикаге не уверен, что сможет пережить реальность, где Акико окажется плодом его больного детского воображения, зашедшего слишком далеко. Но как рассказать Изуку о подобной проблеме? Поймёт ли он их ситуацию? Фумикаге не славился высоким доверием, не после множества предательств и недоверия самых близких людей. Не тогда, когда есть вероятность того, что вся их жизнь – ложь. Но с другой стороны… пока он и Акико будут откладывать поиск помощи, разве они тем самым не будут откладывать принятие одной из реальностей? Одну, где они – близнецы. И вторую, где Фумикаге действительно болен и «выдумал» себе брата… Это всё напоминало мысленный эксперимент Шрёдингера. Только вместо коробки и «живого или мёртвого кота» на кону стояла их с братом жизнь и реальность последних пятнадцати лет после визита ко врачу. Акико всю дорогу тихо вибрировал в глубине души, явно задремав в процессе – он много трудился сегодня. Фумикаге тоже начинал засыпать, голова немного болела после всего произошедшего, как это всегда бывало после долгих тренировок. Но резко дёрнулся на месте, когда автобус затормозил. Теперь им предстоял быстрый душ и долгожданный полноценный отдых. А ещё Фумикаге очень хотел поскорее позвонить тёте и показать ей свою лицензию. Она поддерживала их обоих так, как никто другой. Весь путь от автобуса в общежитие, до душевых и до самой комнаты прошёл как в тумане. Фумикаге как мог игнорировал несколько вопросов от особо активных парней из «команды Бакуго», пока в конце концов Иида не попросил их не беспокоить одноклассника. Спасибо, конечно, ему за это, но от его криков голова болела сильнее, чем от назойливых ребят. Неприятно. И вот, наконец, он и проснувшийся Акико оказались в комнате с конвертом в руках и вызовом на телефоне. А ещё Фумикаге обменялся несколькими сообщениями с Изуку перед звонком тёте. Чат экзамена на лицензии Фумикаге: *вложенная фотография: Акико гордо держит конверт в своих когтях.* Фумикаге: Из-за особого характера нашего сенсея, в дороге лицензию вручили только нам с Акико.  Теперь обязательно покажем в первую очередь нашей тёте. Фотографию обязательно отправим после. Изуку: А ваш сенсей действительно устрашающий о-о" Изуку: Ещё раз поздравляю и желаю хорошего звонка с вашей тётей! Я тоже уже сообщил своему папе и некоторым наставникам. Может быть, позже сообщу ещё одному человеку, но пока не знаю. Изуку: Мы уже почти доехали до наших общежитий, так что я пропаду на ближайший час, пока буду разбираться с ежедневными делами. Ещё спишемся! Фумикаге: Приятной дороги. Акико суетился в воздухе, не в силах пережить последние минуты перед звонком любимой тёте Сюзуме. Фумикаге разделял неприкрытый энтузиазм брата, ожидая, когда же она возьмёт трубку. Через минуту телефон переключился на видеосвязь. – Фуми, малыш, как я рада, что ты позвонил! – тётя всегда начинала первые фразы, называя только Фумикаге, пока не убедится, что рядом нет никого, кто мог бы их подслушать. Братья не хотели снова попадать под наблюдение в расстройствах психики, а тётя не могла рисковать той связью, которая у них оставалась. Уже непросто поддерживать связь, когда их мать так против. – Тётя Сюзу! – Акико чуть не снёс телефон от радости, влетая в кадр. – И малыш Аки здесь! Итак, у вас какие-то радостные новости, мои любимые? – милые и заботливые слова тёти окутывали их теплом даже через телефонный звонок. – Да, мы хотели сообщить тебе первой, – Фумикаге сделал глубокий вздох, пока Акико дёргал своими руками, держащими конверт, вверх-вниз, подгоняя брата. – Сегодня мы всем классом проходили экзамен на получение временных геройских лицензий… – О, Цукико! Хотару! У вас проходило такое важное событие сегодня? И вы ничего не сказали! – Сюзуме всегда оставалась активной. Такой вовлечённостью в их жизнь она компенсировала ту нехватку родительской поддержки, которую близнецам приходилось проживать год за годом. А ещё тётя дала им милые и полюбившиеся им обоим прозвища. Фумикаге называли «Цукико», означающее «лунный ребёнок», учитывая его любовь как к ночи, так и к закатному солнцу, ведь Луна видна на ночном небе из-за отражения лучей Солнца. А вот Акико получил прозвище «Хотару», которое переводилось как «светлячок», в честь того, как он раскрывался в тенях и как его глаза сияли в темноте, как звёзды или светлячки. От этого ещё страшнее пытаться узнавать у Изуку, знает ли он способы их «проверки» на реальность. Ведь если всё это время Фуми оставался единственным ребёнком… то и сердце тёти будет разбито. – Мы хотели посвятить всё своё время тренировкам и преодолеть это испытание вместе. И… мы справились, оба-сан! – такой наплыв эмоций и энтузиазма обычно не свойственен Фумикаге, но его голос дрогнул в конце небольшой речи. – Нам выдали лицензию, тётя Сюзу! – Акико уже плакал от эмоций и протягивал конверт в камеру. Тётушка сложила руки домиком и прикрыла ими своё лицо. Её глаза заблестели в преддверии слёз радости и гордости за так ею любимых племянников. Она тихо и осторожно подбадривала их вскрыть конверт. Братья не могли отказать, ведь сами уже хотели подержать результат своих многолетних трудов в руках. Акико вскрыл конверт, а Фумикаге аккуратно опустил в него руку, нащупав пластиковую карту. Все его движения казались медленными, а каждый удар его сердца от волнения отдавался гулом в груди. И вот, одно движение. И тётя первой увидела лицевую сторону лицензии, восторженно ахнув. – Ох! Я так вами горжусь… – она говорила это так осторожно, словно этот важный момент мог быть нарушен слишком громкими словами. По её лицу всё-таки потекли слёзы счастья, и она прикрывала лицо руками, но её сияющие от гордости глаза всё равно оставались видны. Фумикаге вместе с Акико бегло переглянулись, наконец посмотрев в свою новенькую лицензию. Дата получения. Дата окончания срока действия. Геройское имя: Цукуёми. И справа их фотография. Да, они в последний момент сказали фотографу, что оставят снимок с Акико как основной. Тот говорил, что при составлении документации могут потребовать фотографию без использования причуды, которую они тоже сделали. Но Фумикаге рассказал, что Тёмную Тень могут воспринять неправильно, и будет плюсом, чтобы на фотографии была его «причуда», дабы избежать лишних объяснений. А потом и фотограф добавил к его фотографиям в заявке небольшую записку со своими комментариями, практически цитирующими слова Фуми. Братья не знали, сколько провели в такой позе, затаив дыхание. Да, у них одна лицензия и одно имя на двоих. Официально. Но Изуку называл Тёмную Тень именно так в те же моменты, когда называл Фумикаге «Цукуёми». Так что… могло ли это быть первым «неофициальным» геройским именем Акико? – Мы сделали это… мы герои, Аки… – Фумикаге действительно переживал сильные эмоции, раз уж он даже говорил без привычных формальностей и осторожностей. – Тётя-я, – Акико всё ещё плакал, разглядывая себя на фото. – Смотри! Я тоже тут! Мы оба герои! – Сюзуме хихикала над энтузиазмом племянников и подбадривала их, раз за разом повторяя, как горда ими. – Вы будете потрясающими героями. Мои любимые, как же вы выросли! Не забывайте, как я вами горжусь и буду гордиться всегда! – она протёрла лицо платком, немного успокаиваясь, но не прекращая своих похвал. – Вы уже герои, продолжайте заботиться друг о друге и о себе, хорошо? Ваше счастье для меня – самое главное! – О, Фуми, где мой телефон? – тот аж вздрогнул от внезапного восклицания Акико. Но указал на первый ящик комода. – Спасибо! Оставайся на месте! – Ха-ха, Аки, светлячок, что ты там делаешь? – тётя забавлялась с милого брата Фуми и его смен настроения и активности. Да, кто-то подремал в автобусе и уже был полон сил. На какое-то время. – Я должен сделать фотографию и отправить Изу! – и вот тут Фумикаге вздрогнул не на шутку, смущаясь перед тётей. Они ведь даже про экзамен ничего не рассказали, не то что про Изуку! – О? Кто это такой? Я раньше не слышала ни о каком «Изу» в вашем классе, – ну вот, два сплетника во всей красе и к ужасу Фумикаге. – Мы познакомились с ним на первом этапе экзамена, оба-сан, – Фумикаге успокоился и начал объяснения, пока Акико суетился и делал фотографии и селфи. – Мне стало… плохо во время сражения с другими студентами из других геройских заведений, но мне помог этот парень. Даже когда нам требовалось забирать очки друг у друга, он остановился, чтобы помочь, – Акико болтал себе под нос, что Изуку не успокоился, пока не удостоверился, что они оба в порядке. – Да, как и сказал Акико, Изуку был крайне внимателен к нам обоим. И… – Цукико, дорогой, что-то случилось? Тебе же стало лучше после экзамена? – Да, я в порядке, Сюзуме. Он даже помог с прохождением первого этапа и оказал нам обоим весомую поддержку на втором. Мы потеряли одиннадцать очков из ста за ошибки, и, как я услышал, у нас… самый высокий результат среди нашего класса. – Кто-то потерял больше шестидесяти баллов! В нашем классе лицензии получили семь человек! А Изу такой умный! Он даже спасал других студентов во время ложного нападения злодеев! – Акико без лишних скромностей начал хвастаться итогами и их новым другом. – Ах, он звучит как очень милый парень! – тётя приложила ладонь к своей щеке и челюсти, чуть-чуть наклонив голову вбок. – Фуми, а что ты думаешь о нём? И ещё, Аки, ты говорил, что напишешь ему? Вы обменялись номерами? – после смущённого кивка Фумикаге она расплылась в яркой улыбке. – Как я рада! Вам нужно больше друзей, мои звёздочки. – На самом деле… он получил не только мой номер. Он… получил оба наших номера. И с первой минуты воспринимал Акико как отдельную личность, – после такого откровения их тётя замерла с полным шока лицом. – И… даже когда я рассказал о том, что Тёмную Тень воспринимают не более чем как мою причуду, он с уверенностью заявил, что это… что это не может быть правдой, и привёл свои доводы. Тётя потеряла дар речи, слушая рассказ Фумикаге. Он не сомневался, что его голос дрожал, но ему было необходимо рассказать всё сейчас. Чтобы не закрыться в себе и не проглотить свои желания в очередной раз. – Оба-сан… Я… мы хотим спросить у него, есть ли способы доказать то, что мы – разные личности, более конкретно. И если у него найдётся способ… но мы познакомились только сегодня и… – Фумикаге не знал, к чему он клонил. Может, искал одобрения самого близкого человека? Или совета, что ему делать? Просить ли помощи у этого удивительно умного, но всё ещё незнакомого человека? – Фумикаге, Акико, – тётя никогда не звала их полными именами просто так, и сейчас подчеркнула серьёзность своих слов. – Если вы оба чувствуете, что можете довериться ему в таком деликатном вопросе, даже несмотря на то, что вы знакомы всего день, то я считаю, вам стоит спросить его. Мои дорогие, я люблю вас, но вам обоим нужен человек вашего возраста, с которым вы можете быть самими собой. И если этот парень уже на вашей стороне в этом вопросе, я хочу, чтобы вы связались с ним и попросили совета, как только будете готовы, – одинокая слеза, грустная, но полная надежд, скатилась по её щеке. – С-спасибо, тётя Сюзу… – Акико обнял брата за плечи, когда тот тоже начал тихо плакать. В этом также виднелась их разница. Акико плакал явно и открыто, позволяя крупным слезам скатываться по плотным теням на своём лице. А если это были слёзы негодования – возмущался громко и ясно. Но вот Фумикаге – он плакал тихо и скрытно. Замкнуто. Как их мать, закрываясь ото всех. Акико радовался, что мог чувствовать эмоции из-за их братской связи, иначе бы не понял, что слёзы сейчас – это слёзы облегчения. Их души всё ещё болели, на них всё ещё лежал неподъёмный груз всеобщего недоверия и одиночества. Но на несколько минут… на эти несколько минут тяжесть словно стала не такой тяжёлой, как раньше. Как будто всё могло стать лучше, и это были уже не их пустые мечты.