Часть 3.3 Новые причуды и первая ночь, полная волнений и вопросов

Когда все немного успокоились и привели себя в порядок, они всё ещё неловко стояли между коридором и гостиной, совмещённой с кухней. – Я… сначала думал объяснить ваше положение вашими разными причудами, но в мире, где существуют двойные причуды, тебе, Фумикаге, могли просто приписать вторую, а не согласовать тот факт, что Акико является отдельным человеком со своей причудой. Ох, слишком много слов о «причудах», да? Ха-ха. Наверное, глупо слышать такое от беспричудного… Сюзуме старалась не показывать своего удивления этому заявлению. Её дети совсем не упоминали это в тех небольших разговорах, в которых радовались своему новому другу. Это, конечно же, не имело значения, она не стала бы относиться к нему хуже, но теперь и беспокоилась за него немного больше, зная статистику в Японии, и не могла не зауважать его ещё сильнее. Милый веснушчатый молодой человек, без чьей-либо помощи нашёл способ доказать то, во что не верила ни семья близнецов, ни общество. В одиночку и без каких-либо сверхъестественных способностей. Но что он имел в виду под «причудой Фумикаге»? Что ж, если сейчас не стоял вопрос «как доказать реальность Акико», то становилось любопытно, какой же причудой обладает Фумикаге. И то, что Изуку во время всего объяснения уже заявлял о различии их причуд… – Фумикаге может иметь схожую историю, что и моя, верно? Сюзуме вспоминала, как поняла, как слова брата о том, что он слышит её мысли, оказались знаком к её причуде, а не «братско-сестринской связью», но её брат лишь передавал свои чувства, а вот Фумикаге чувствовал себя плохо, если вокруг все болели или толпились. И малыш никогда ранее не посылал ей свои мысли… хотя теперь она сейчас не могла сказать наверняка, не приняла ли она случайно какие-то моменты проявления его причуды за то, что он просто «сболтнул лишнего». Фумикаге мог обнять её и пробормотать что-то, пока прижимался к ней, что вполне могло звучать как послание, отправленное причудой, верно? Вспоминая его напряжение, когда она отвечала на его слова в такие моменты… неужели она действительно все эти годы не замечала его причуду? – Да, ты же помнишь, что произошло, Фумикаге? – тот расширил глаза под взглядом Изуку. Не будет излишним говорить, что со всеми проблемами с реальностью Акико и всей этой игрой в «его причуда – Тёмная Тень», он совершенно не задумывался о наличии у себя причуды, пока ему не ткнули это в лицо. – Я даже не предполагал подобного, но сейчас… – Что произошло, Фуми? – Акико не совсем понимал, что происходит. – Сейчас я вам покажу кое-что. Изуку подозвал их обратно к ноутбуку, который уже ушёл в спящий режим, и нашёл последний файл с их записью в комнате Фумикаге. Для Сюзуме и Акико это выглядело так, будто Изуку прикоснулся к Фумикаге, пока тот перебирал аккорды, а уже через мгновение тот вздрогнул и отшатнулся, при этом не произнеся ни слова. Особенно их смутила последующая фраза: «Это прекрасно, Фумикаге. Но… ты ведь уже услышал это, верно?» и согласие к ней. – Как видите, Фумикаге кое-что осознал уже тогда, – Изуку поочерёдно посмотрел на каждого из семьи Фумикаге. Это выглядело куда более нежно, чем раньше. Хотя казалось, что нельзя быть ещё более сострадающим. – Ещё когда вы начали говорить о вашей братской связи вместе с историей Сюзуме-сан о подобной ситуации с её братом, когда она показала свою причуду, я вспомнил, когда мы с вами были на экзаменах. Я точно не говорил о произошедшем на вступительных экзаменах UA вслух и задумался насчёт твоей «истинной причуды». Помните, что они могут развиваться неожиданным образом? – Как с тем, что моё тело состоит из теней? – Акико облокотился на брата, волнуясь насчёт слов, которые произнёс Изуку. – Что-то вроде того. Причуда «управления тенями» преобразилась в возможность модифицировать собственное тело из теней. И ровно так же причуда высокой эмпатии у вашей бабушки по отцовской линии не только могла разделиться на «передачу сообщений» и «передачу эмоций» при соприкосновении, но и также преобразиться во что-то более сложное. Представь, что это не только прямая связь при контакте, но и обратная! Не только способность передавать кому-то сообщения и ощущения, но и получать информацию из окружения в ответ! – Вот почему… – Фумикаге вздрогнул и сглотнул. – Вот почему отец говорил, что я «слишком чувствителен» к окружению? Вот почему мне так некомфортно в толпе… особенно на экзаменах? Неожиданно, но многие ситуации обрели смысл. Его тошнота и головокружение на экзаменах в академии, когда все вокруг волновались, вероятно, вызывая в нём вихри из самых сбитых эмоций и тревоги, отчего он никогда не мог сосредоточиться на тестах и словно забывал всё выученное ранее. Тот инцидент, произошедший в лагере, когда маниакальность Мускулара и Лунной Рыбы, страх Коты, отчаяние Тодороки, ярость Бакуго в сражении, боль Шоджи при ранении руки, даже если это был всего лишь дубликат… когда всё это смешалось с его яростью на злодеев и паникой Акико, приведя их обоих в состояние, в котором Акико разрушал лес, чуть не убил Лунную Рыбу, а Токоями рыдал от накатившей боли и страха причинить вред своим одноклассникам. Ещё хуже, что его и Акико похитили из-за того, как в глазах Мистера Компресса «он мог ещё пригодиться их Лиге», и тот решил похитить не только Бакуго, но и его из-за мощной причуды. Даже его паническая атака на экзамене обрела смысл. Как он мог не впасть в подобное состояние, будучи окруженным тысячей студентов, несущих в себе самые противоречивые эмоции разом? Это лишь усиливало его личные тревоги и волнения, выводя их в абсолют. И вот почему при прикосновениях Изуку и Сюзуме он физически ощущал тепло и спокойствие, принятие и уверенность, заботу и доброту, разливающиеся по душе и телу. Вот только, разве в таком случае… вся та боль и холод, которые, как ему казалось, мерещились со стороны матери – это всё не просто ощущение в его «больной» голове и воображении? Она действительно испытывала к нему это отстранение? А холод? А боль, когда он «использовал причуду» или когда упоминал брата в детстве? Фумикаге снова молчаливо пролил слёзы и сел на диван, обессилев окончательно. Изуку начал паниковать, как и Сюзуме, но Акико, с которым они были в самом частом и постоянном контакте, теперь буквально чувствовал, что он проживает и что ощущает, о чём он вспомнил и что именно осознал. И, разумеется, Акико мог более вменяемо объяснить состояние своего брата, даже если тот не мог. – Всё в порядке… Почти. Фуми просто нашёл объяснение многим ситуациям. Теперь и мне стало куда понятнее, почему и на меня так влияет его состояние: чувствует ли он голод или находится ли в состоянии стресса, – Акико положил свою кисть на плечо брата. – Хотя я не знаю, почему мы раньше не подумали об этом… Может, мы правда глупые… – В этом нет ничего странного или плохого, – Изуку заметил, как Токоями посмотрели на него с недоумением. – Кхм, я имею в виду, вы находились в эмоционально тяжёлом положении. Фумикаге сказал, что никто, кроме Сюзуме-сан не воспринимал Акико отдельно от него. О, точно! Дайте мне секунду… Изуку схватил телефон и начал искать что-то, приговаривая, что результаты не совсем те, которые он ищет. Уже меньше чем через минуту он, видимо, нашёл формулировку, по которой нашёл нужную статью. – Вот оно! Я ведь точно помнил, что мы изучали нечто подобное! – Изуку начал читать, жестикулируя одной рукой. – Это эксперименты конформизма Соломона Аша! Серия исследований, демонстрирующих власть конформизма в группах. Их результаты опубликованы ещё в тысяча девятьсот пятьдесят первом году. Он быстро читал статью, чтобы скорее перейти к объяснению поведения трёх Токоями. В ходе экспериментов студентов просили поучаствовать в некой проверке зрения. В действительности цель исследования заключалась в проверке реакции одного студента на ошибочное поведение большинства, так как зачастую в группе из восьми студентов только один не был актёром. Им демонстрировали карточки: одну с горизонтальной линией, одну с тремя вертикальными линиями разной длины. Задача студентов довольно проста – назвать, какая из трёх линий на второй карточке имеет такую же длину, что и линия на первой карточке. И повторить подобный тест почти двадцать раз. А реальный студент всегда отвечал последним. Поначалу все давали правильные ответы, но уже через пять или шесть ответов все актёры давали одинаково неправильный ответ, приводя студента в состояние дискомфорта и замешательства. – Звучит немного знакомо… – Фумикаге сравнил описания с их с Акико жизнью. – Неужели актёры внесли такое сильное влияние на ответы испытуемых? – Даже не представляешь. В ситуации, когда все «заговорщики» давали одинаково ложные данные, в более чем семидесяти процентах случаев испытуемые давали тот же ложный результат и подчинялись мнению большинства! Результаты различались при иных условиях, например, когда актёры давали разные ложные ответы, или когда присутствовал человек, называющий правильный вариант до испытуемого. Изуку наконец убрал телефон и с горящими глазами и полной уверенностью в своих словах смотрел прямо на семью Токоями. – Но в ситуации, когда все вокруг вас стопроцентно уверены в одном конкретном выводе, что Тёмная Тень – причуда Фумикаге, как бы вы ни были уверены в правде, очень сложно выйти за рамки этого определения и обдумать ситуацию с другой точки зрения. Поэтому нет ничего удивительного в том, что вы не брали во внимание реальную причуду Фумикаге. Этого просто не нужно, когда у всех вокруг вас не возникали вопросы! Особенно сложно выйти за рамки убеждений, если вы находитесь в эпицентре этой дезинформации! Изуку едва ли не задыхался от того, с какой скоростью говорил всё это. Но, благо, всё звучало максимально понятно и разборчиво, а тревоги трёх человек заметно уменьшились, как и стыд за «собственную глупость», которая на деле оказалась результатом влияния большинства. – Милый, ты звучишь так, будто сам переживал или проживаешь нечто подобное… – Изуку даже не требовалась причуда, чтобы услышать волнение Сюзуме за его безопасность. – Не переживайте, Сюзуме-сан. Я проживал подобное, но я уже почти не оказываюсь в тех ситуациях и работаю с последствиями. Иногда получается лучше, а иногда мысленно оказываюсь в «том времени» и не могу выбраться из круговорота своих мыслей, – он перевёл дыхание, вздохнул и отвернулся, чтобы не видеть их реакции. – Как я и говорил в звонках, я слышал какое-то количество неприятных слов. И, вот так сюрприз, помните, я говорил о той странной книге в школьной библиотеке? – Изуку подождал, пока близнецы кивнут, а Сюзуме вольётся в объяснение. – На тех мнениях, что люди без причуд занимают «низшее звено в пищевой цепочке и являются не более, чем мусором в сравнении с людьми с причудами», была построена вся иерархия нашей школы, ближайших больниц и полицейских участков. Он нервно дёрнул губами, когда услышал шокированные вздохи. Но он не хотел устраивать какую-то «вечеринку жалости к себе», когда у Токоями проходил личный момент воссоединения и принятия реальности. – Не звучит как что-то нормальное или даже законное! Почему все больницы и учителя в нашем прошлом такие несправедливые? Фуми чуть не поставили тот мерзкий диагноз, а тебя просто игнорировали из-за отсутствия причуды? Я защищал Фуми и буду делать то же и для тебя, Изу! – Акико ворчал от эмоций, но стал чересчур драматичным после слёз. В целом, это даже забавно. Он получил поглаживание от Сюзуме. – Спасибо, Акико. В общем-то, можно сказать в какой-то мере я понимаю, что вам приходится преодолевать. Не полностью, конечно же нет, но частично? Вполне себе. И раз уж со сменой обстановки я начал постепенно выздоравливать и чувствовать себя лучше, то я уверен, что и вы двое будете в порядке! И повторю: нет ничего странного в том, чтобы не замечать нечто «очевидное». Вы ведь приняли за факт, что у вас есть братская связь, как её описывал ваш отец и Сюзуме-сан. Вы приняли за факт, что остальные считают Акико – причудой Фумикаге. Он сделал шаг в сторону и присел на подлокотник дивана неподалёку от братьев, стараясь не задеть полочку от кошачьей лестницы на стене. – Так же, как и я искренне считал, что заслуживаю слышать все слова своих одноклассников и учителей, так и вы приняли за данность, что можете обмениваться мыслями, как близнецы, а любые странные ситуации обретали свои оправдания. Например, высокую чувствительность Фумикаге или волнение на экзамене на лицензии вы, как и я, могли принять за то, что «сказали что-то вслух случайно», тогда как на деле это была причуда Фумикаге… Даже не представляете, насколько наш мозг может подстраивать реальность под своё комфортное представление мира. Вы все – абсолютно нормальные! К концу своей речи у него уже чуть сильнее осип голос. Он слишком много говорил этим вечером и слишком много плакал. От радости, конечно же, но слёзы есть слёзы. Изуку решил, что на сегодня хватит работы. По часам он уже шагнул за ежедневные лимиты, которые ему выставили Чиба, Хаяси, Хирото и Омоти. Эта преступная группировка выдвинула ему условия даже на время каникул! Кошмар, не иначе! – Я рада, что ты понимаешь, что то, что ты пережил, так же ужасно, как и то, какие ярлыки навесили на моих милых детей, – Сюзуме замялась, когда признала вслух, кем считает Цукико и Хотару. – Я рада, что в конце концов все эти годы не прошли для нас напрасно. И твои слова невероятно помогли понять причины наших заблуждений касаемо причуд. – Изуку, мы обязательно станем героями, все мы. И покажем всем, как они ошибались, когда недооценивали нас! А ещё будем спасать других, чтобы другие дети не проходили подобного! – Акико заметно устал, да и время подходило к девяти вечера. А Изуку ещё следовало разобрать свои вещи. – Обязательно! – Изуку заметно хрипел, а на этих словах ещё раз зевнул, вызывая улыбку у Сюзуме. – Тебе стоит привести себя в порядок и отдохнуть. Ваш первый выходной день выдался куда более тяжёлым, чем ожидалось. – Верно… Могу я воспользоваться ванной комнатой? – он потёр свою шею, наклонив голову, пока смотрел на женщину. Он не мог отделаться от мысли, что хотел бы, чтобы Инко была такой же матерью, какой являлась Сюзуме для Фумикаге и Акико. – Не спрашивай, ванная и гостиная в твоём полном распоряжении! Это меньшее, что я могу предложить после твоей помощи, – Сюзуме указала на двойной шкаф в конце коридора, что стоял между стеной прихожей и стеной в ванную комнату. – Ты можешь оставить часть вещей там! – её взгляд упал на комод около дивана. – А все ходовые вещи здесь. Я освободила несколько полок, но если понадобится место, не стесняйся сказать, дорогой! Изуку едва слышно пискнул, и его щёки предательски покраснели. Будучи сонным и уставшим студентом после тяжёлых экзаменов и эмоциональной работы в щепетильной теме, он не мог нормально реагировать на милые прозвища в свою сторону. – Фумикаге, Акико, вы можете достать запасные полотенца и предметы гигиены? Братья кивнули, и придерживая друг друга после эмоциональных горок, прошли в ванную. – Изуку, – парень невольно вздрогнул, но Сюзуме приобняла его и привычным движением погладила по волосам и щеке. – Я не могу передать, как я благодарна тебе за твою помощь. Может, ты считаешь, что сделал недостаточно или не считаешь это чем-то весомым, но знай: для нас всех это – настоящее спасение. И я не представляю, как мне выразить свою признательность за надежду, которую ты нам подарил своим отчётом и объяснением. Знай, что даже без причуды тебя не перестанут ценить в нашем доме, милый. Ты замечательный молодой человек, и такой, как ты, станет просто невероятным героем. Ведь для меня лично ты уже герой. И для моих дорогих детей тоже. После этих слов Изуку зажмурился и обнял Сюзуме в ответ. Может, это и есть та самая «материнская аура»? Он давно не чувствовал такой любви и заботы от какого-либо взрослого. Только от папы, когда Хисаши обнимал его четыре года назад, вернувшись в Японию на неделю, чтобы поздравить его с окончанием средней школы. Он в каком-то смысле завидовал Фумикаге и Акико, но осознавал, что в их жизнях полно трудностей, и наличие в их окружении Сюзуме сравнимо с присутствием ангела-хранителя. – Хотел бы я сделать для вас больше, чем это… – И знаешь, малыш, даже не имея своих собственных детей, я вижу, когда ребёнок лишён материнской заботы и тепла… Помни, что теперь и ты не один, и тебе рады здесь в любое время, – Изуку сжал её домашнее платье после подобной фразы. Он подумал, не это ли чувствовали близнецы, когда получили поддержку и подтверждение их позиции? Заботу, уверенность, лёгкость и свободу на душе? В таком положении их и настигли двое Токоями, глупенько поморгав от вида такой сцены. Но быстро поняли, что это ничто иное, как проявление материнской стороны Сюзуме. И она только что приняла Изуку в их маленькую семью. После объятий Изуку с благодарностью принял от Токоями свой уже протёртый от пыли чемодан и разложил некоторые вещи. Большую часть занимали несколько кофт и штанов, а также блокноты, которые привлекли внимание близнецов. Одно дело – видеть их по видеосвязи, и совсем другое – взять их в руки. Они переглянулись и, даже не сговариваясь, подумали о том, чтобы попросить посмотреть один из них завтра. Изуку быстро принял душ, почистил зубы и сменил одежду. И… замялся. Одна из его ночных рубашек, самая удобная и любимая для сна, не прикрывала руки, зато другая имела длинные рукава, но в ней, вероятно, ночью будет жарко. Но он всё ещё не уверен в том, что готов показывать своё тело. Даже принимая во внимание то, что никто из их семьи не заострял внимание на отсутствии у него причуды и не смотрел, как на беспомощного. Все его шрамы на руках после уборки пляжа и волонтерства в сложных условиях выглядели неприятно. Он называл их уродливыми в тяжёлые эмоциональные периоды, но в более стабильном состоянии считал их показателями его трудов. И сейчас он не мог определиться, в какой части спектра своего состояния находится. Остановившись на длинном рукаве, Изуку вышел из ванной комнаты. Фумикаге уже принёс подушку для него, а Акико расстилал мягкое одеяло на разложенном диване. – Если тебе будет неудобно, ты можешь прийти к нам, Изу! – Акико приобнял парня за одно плечо, не замечая или не беспокоясь о том, что Фумикаге подавился воздухом после его слов, а Изуку пискнул и смутился, став похожим на милый помидор на несколько секунд. – Я уже занимаю ваше пространство! И приходить к вам в комнату ночью было бы грубо и бесстыдно с моей стороны! – даже при таком объяснении Акико оставался невозмутим и не имел проблем с личным пространством. Они с братом спят рядом всю жизнь из-за особенностей их существования, лично Акико не видел проблем в том, чтобы Изуку поспал с ними в куче из объятий. Это же звучало так здорово! Ночёвка с новым другом! – Акико, боюсь, для Изуку этот день выдался весьма трудным, как и для нас. Нам всем следует отдохнуть в привычном для нас положении. – Ла-адно, тогда спокойной ночи, Изу! – Акико потрепал их гостя по волосам, получив в ответ мягкое почёсывание по его челюсти. Фумикаге повторил пожелания своего брата, сказав это более спокойным тоном, нежели его брат. – И вам спокойной ночи, Фумикаге, Акико, и спасибо за гостеприимство! Братья устроились в своей комнате, в такой родной для них двуспальной кровати, и каждый укрылся своим одеялом. В таком положении они могли хотя бы на время почувствовать себя не такими сцепленными друг с другом и в своём собственном уголке покоя. [Фуми, у нас так холодно в доме? Изуку весь день ходит в тёплой одежде.] [Нет, не холодно. Могу лишь сказать, что это его личный выбор, в чём ходить. Если ему комфортно с длинными рукавами и штанами в пол, то таков его путь.] [Я знаю! Он мило выглядит в такой одежде!] [Ты слишком воодушевлён, мой брат, не часто ты так высказываешься о людях вокруг.] [Не отрицай, что тебе он не кажется милым!] [Я благодарен ему за поддержку и его помощь нам. Приятно не быть одинокими в своём пути в бесконечной тьме. И Сюзуме выглядела счастливой, когда могла говорить с нами обоими в его присутствии.] [Наша мама Сюзу – лучшая! Я рад видеть её такой счастливой!] Как бы Фумикаге не тянуло окликнуть Акико и сказать, что их мать – Ута, но он ещё днём начал принимать тот факт, что материнской фигурой для них всегда оставалась именно Сюзуме. [Да, наша мама замечательная.] С лёгкостью на душе оба парня быстро заснули, вымотанные эмоциональным днём. Акико обнимал новую подушку-звезду, а Фумикаге ещё немного наблюдал за игрой света от ночника, прежде чем погрузился в царство Морфея. В гостиной в то же время Изуку ворочался под одеялом на диване, не понимая, какие эмоции испытывает. Его сеанс у психотерапевта должен состояться на следующей неделе. Они перешли на формат «два посещения в месяц» в последние полгода. Чёрт, он же чуть не забыл о лекарствах! С лёгким головокружением он поднялся и взял свой чемодан. Во внутреннем кармане нетронутой лежала маленькая таблетница размером с его ладонь. Самый верхний отсек открывался наверх, а второй, средний, направо, открывая доступ к нижней части. В итоге на его руке оказывались три части, развёрнутые в три стороны. Верхняя часть таблетницы разделена на четыре отсека, самая нижняя – на три. Боковая оставалась цельной, и в ней Изуку хранил слабые таблетки от головной боли, которые помогали ему и его одноклассникам пережить сессию. Он хранил их для всех ребят. А семь оставшихся секций помечены маленькими стикерами с короткими обозначениями дней недели. В каждом отсеке должны находиться по две таблетки. Одна – антидепрессант, выписанный по рецепту в связи с его сложно протекающей депрессией, употреблялся с утра. Круглая крупная таблетка. Вторая – препарат для улучшения качества сна и снятия тревоги, в капсуле, принималась перед сном. Он набрал немного воды из графина в стакан и запил лекарство, мимолётом подмечая, что с утра ему стоит заполнить таблетницу на новую неделю и выписать всё в свой дневник. Не то чтобы этот дневник был каким-то тайным, он даже не писал его привычным кодом, в основном, чтобы не забыть, как в принципе писать на японском. Но эта вещь помогала ему и его психотерапевту отслеживать процесс лечения. Именно благодаря дневнику психотерапевт заметил, что Изуку после окончания старшей школы снова проваливался в тяжёлый депрессивный эпизод, и выписал ему шестимесячный курс медикаментозного лечения. Изуку как никогда радовался, что сейчас он работает над поддержкой своего прогресса в лечении и на него не нападают приступы боли или эпизоды повышенной тревожности, когда спирали его мыслей не позволяли ему уснуть, как бы он ни старался. Иногда он не мог поверить, что проходил такие этапы, но потом читал свой дневник… «2:36. У меня ужасно болит голова. Лекарство не помогает. Хочу спать. Я так хочу спать. Мне завтра идти в эту отвратительную школу. Этот заносчивый сенсей снова выставит меня на посмешище, если я не буду делать вид, что слушаю его урок. Как же он меня раздражает. 3:08. Лампочка на микроволновке на кухне так громко пищит. Я не могу уснуть. У меня уже дергается глаз от этого звука. Всё вокруг такое громкое, до невозможного. Кровать неудобная. Подушка слишком громко шумит в ухе. Почему всё вокруг такое резкое… 4:50. Я не могу дышать по схеме. Четыре секунды на вдох, шесть на задержку дыхания, семь на выдох. Я задыхаюсь. Сердце так колотится. Я не могу успокоиться. Руки дёргаются и болят, когда я пытаюсь уснуть. Я чувствую, словно под кожей находятся тысячи иголок, я не могу размяться. Даже писать больно. Глаза так болят. Я просто хочу поспать перед школой. Почему я не могу уснуть навсегда? 6:30. Я должен собираться в школу через пять минут. Я не смог поспать. Я хочу исчезнуть. Последовать чёртовому совету Бакуго…» После таких записей Изуку понимал, что его лечение даёт результаты в сравнении с прошлым. Даже если иногда кажется, что ему не становится лучше, а только хуже. Приняв капсулу и сняв серьги, он глубоко вздохнул, сидя на краю дивана, размял руки и размеренно дышал. Круговорот мыслей в голове постепенно распутывался и растворялся в небытии. Через десять или, может, пятнадцать минут, состояние пришло в подобие покоя, и он лёг под одеяло. Спать на новом месте, тем более в квартире нового друга, волнительно, но Изуку принимал этот новый для себя опыт. Когда ещё он сможет провести спокойную ночь у друга? Хотелось бы верить, что подобное ещё произойдёт. Может быть, они даже смогут устроить ночёвку в одной комнате? Хм, весьма странные идеи приходят ему в голову в последние дни. Он ведь давно перестал надеяться на подобное гостеприимство, так что же успело поменяться? Даже на каникулах он продолжал просыпаться без будильника рано. На самом деле он встал в семь утра, но увлёкся чтением новостей на телефоне. В то же время сложно сказать, выспался он или нет. Вероятно, первый вариант, но заставить себя подняться – сродни пытке. Давно не происходило подобной ситуации. Возможно это и к лучшему? Это ведь значит, что он чувствует себя здесь в безопасности, верно? Нехотя Изуку встал и потянулся. Ему просто нужно выпить воды и выполнить свои утренние дела. В квартире стояла уютная, ленивая утренняя тишина. Скорее всего, такое настроение продлится ещё пару часов. Хм, он ведь даже не знал, когда встают Токоями. Время постепенно приближалось к восьми утра. Для начала – вода. Выпить хотя бы стакан, чтобы взбодриться. Когда он стал бодрее, он начал выполнять лёгкую разминку: шея, плечи, туловище, ноги… один подход приседаний и один на отжимания. И находясь именно в таком положении, он услышал шум из коридора и шаги. По чуть клацающим звукам можно предположить, что проснулась Сюзуме-сан. Он замер в позиции планки и неловко глянул в сторону коридора и двери в ванную. Женщина на секунду замерла и сонным взглядом осмотрела его, в результате чего они оба замерли в этой сюрреалистичной сцене. Но Сюзуме улыбнулась уголками губ, пожелала доброго утра и отошла в ванную. Изуку закончил разминку и достал со своей временной полки чистую одежду, чтобы не ходить весь день в пижаме. И, пока ванная занята, свернул одеяло да собрал диван за собой. Когда Сюзуме-сан вышла, Изуку принял быстрый душ, умылся и привёл себя в подобие порядка, лениво проверяя состояние непослушных волос. Вчера он ведь день проходил, не собирая их в хвост или пучок. Что ж, вот сейчас тётя, или лучше сказать, мама Фумикаге и Акико, увидит его странно выбритые виски и затылок. Как будто этого мало, его одноклассница Момоко любила экспериментировать с причёсками и раз за разом подталкивала его на новые образы. В последний раз она обстриглась сама месяц назад и за компанию обновила стрижку ему. Теперь её высветленные жёлтые волосы выглядели не просто длинными и объёмными: она обрезала верхнюю часть головы в хаотичное каре, покрасила некоторые пряди в красный, а все оставшиеся длинные волосы от затылка выкрасила ярко-розовым. Конечно, подобной участи удостоился и Изуку. Ему укоротили чёлку и часть на теменной области головы. Не назвать это хаосом не представлялось возможным. Но пока он ещё мог собирать все свои неуправляемые кудри в хвост, он не имел претензий. Наконец выйдя из ванной, Изуку увидел, как Сюзуме уже замешивает тесто для блинов. Он тут же предложил помощь, и вот они вдвоём готовили лёгкий завтрак. Пока Изуку занимался жаркой блинчиков, Сюзуме достала творог из холодильника и смешала его с ягодами. – Давай я сверну блинчики с начинкой. Тебе нравится подобное? – Сюзуме подтянула к себе тарелку с готовыми блинами, на которой потихоньку разрослась небольшая стопка. – Очень, спасибо вам! – он вылил на сковороду последний черпак теста. – Не за что, милый! Тебе спасибо за помощь. Мои дорогие дети всегда много спят после тяжёлой недели или особо трудного дня. Вероятно они проснутся ближе к девяти утра. – Всё нормально. Просто я давно привык вставать пораньше даже в выходные. Закончив с помощью в готовке, рассеянно подмечая, что ему следует брать больше «смен» по готовке с одноклассниками в общежитии, Изуку оставил сковороду остывать и вымыл использованную посуду. После этого он решил, что пока его привычный распорядок дня не вылетел из головы, стоит подготовить свои лекарства. Из чемодана он достал таблетницу и две упаковки лекарств. Сюзуме наблюдала за ним с кухни, всё ещё сворачивая блинчики, но ничего не сказала. Парень разложил упаковки на столике у дивана и по очереди заполнил каждый из семи отсеков сначала таблеткой антидепрессанта, а потом добавил снотворное, которое ещё и действовало как успокаивающее средство. Сюзуме пригласила его позавтракать, когда он убрал упаковки обратно в чемодан и вставил серьги в уши. Пока чайник кипятился, они вдвоём наслаждались приятным завтраком этим спокойным утром. Ему следовало выпить антидепрессант после еды, и он держал таблетницу перед собой, чтобы не забыть это. – Ты в порядке, милый? – спросила она, когда Изуку постоянно бросал взгляды на таблетницу. Он вопросительно посмотрел на неё. К его беспокойству, она явно имела в виду, болен ли он чем-то, если ему требуется столько таблеток, чтобы держать себя в нормальном состоянии. Он молился, чтобы она не посчитала его слабым или бесполезным. Но эта чувственная женщина словно слышала все его переживания. – Не волнуйся, дорогой, я никогда не буду давить на тебя, чтобы услышать ответ, или считать тебя слабым. Я лишь хочу убедиться, что ты в безопасности. – Всё в порядке, Сюзуме-сан, – он согревал руки, держа кружку чая ладонями. Пальцы немного тряслись. – Это… из-за моей депрессии… Вероятно, другой человек вообще не услышал бы его шёпот. Но, к счастью, Сюзуме не из таких людей. – Ты ведь получаешь необходимую и качественную помощь? – Да. Мне… гораздо лучше, чем в средней и старшей школе. Как бы… гораздо лучше, – не хотелось вспоминать, в каких состояниях он порой оказывался и что хотел сделать, но факт в том, что да, он получал помощь. – Тогда я рада за тебя… – они оба обернулись на звук открывающейся двери и сразу поняли, что младшие Токоями проснулись. И Изуку пришлось проявить нечеловеческую выдержку, чтобы не растянуться в улыбке в ту же секунду. То, как Фумикаге, весь сонный и растрёпанный, лениво шагает в ванную, а за ним Акико, хватаясь за плечо брата, плетётся следом, выглядело слишком уютно и по-домашнему. Изуку не мог выдержать очарования, охватившего его душу. Как только эти двое скрылись в ванной, даже не заметив людей на кухне, Изуку вернулся к чаю и поспешно допил всю кружку, забыв про лекарство. Он чувствовал себя виноватым за то, что эти двое кажутся ему такими очаровательными. Дружба с ребятами из его класса показала ему, что такое настоящая, нетоксичная, дружба. Как человек, лишённый этого чувства в привычном плане, ему было трудно это понять, а опыт с Хирото и Омоти на деле показал, что для него значит привязанность, чем она отличается от страсти или любопытства и как эти чувства отделить от любви в его понимании взаимоотношений. Он не мог чувствовать столько эмоций к двум парням, которые к тому же являлись близнецами и нуждались в поддержке. Он должен был помочь им, а не нагружать их своими странными эмоциями. Если Сюзуме и видела его внутренний конфликт, а она определённо это заметила, то пока что ничего не сказала. Только улыбалась, допивая чай. – Хотел бы я облегчить их жизни. – Ты говорил это и вчера… у тебя есть какие-то идеи? Боюсь, в нашем городе все врачи уже заведомо предвзяты. – Мгм. Я думал сделать отчёт о вашей ситуации, который вы бы проверили и выступили лицом, подтверждающим мои слова. Эти записи я могу отдать нашему сенсею. Он – настоящий монстр в труднодоказуемых делах и при подтверждённых данных может выписать своё экспертное заключение с подтверждением выводов, плюс направить их на оценку и подписание своим двум коллегам в академии. А с этой бумагой и подписью троих независимых профессионалов в подходящей доверенной больнице врач будет обязан проверить Фумикаге на химеризм разными способами и выписать своё заключение, плюс провести оценку на причуды Акико и Фумикаге. В конце концов, можно добиться подтверждения об их отдельных личностях и даже в скором порядке получить официальные документы для Акико и, может, подать заявку в комиссию для получения раздельных геройских лицензий… Сюзуме на секунду впала в шок от подробного плана для её детей. Но в конце концов, кому ещё решать судьбу, как не близнецам? Именно это она и сказала. – Я была бы рада, если бы твой план сработал, Изуку. Но для начала это стоит обсудить с малышами. Они всю жизнь боролись, чтобы найти способ существовать в обществе вдвоём. И я уверена, что они оценят твою помощь. – Надеюсь, они не подумают, что я хочу испортить их цель стать героями ради признания Акико… – Не стоит беспокоиться на счёт того, что ещё не произошло, милый! Изуку благодарно улыбнулся, когда его напряжение отошло на второй план. Сюзуме права. Если Фумикаге или Акико будут против, он просто отдаст им их файл и не будет вмешиваться. Но если они согласятся… он будет готов сделать всё, чтобы им помочь. Тем временем Акико первым вылетел из ванной. Сюзуме сказала, что ей нужно отнести документы на работу и сходить к соседке, и что она вернётся днём. Акико обнял её и пожелал доброго утра, тут же подзывая Фуми поторопиться и наконец позавтракать. Постепенно утро становилось всё более бодрым и предвещающим интересный день. – Изу-у, доброе утро! Как ты спал? – Акико явно из них двоих был активным жаворонком. Фумикаге всё ещё клевал носом, но после ванной выглядел куда свежее. Правда, несколько перьев на голове забавно торчали в хаотичном беспорядке. – Доброе утро! В целом, очень даже хорошо. С вашим одеялом чувствуешь себя, словно на облаке! Это здорово! – Изуку от волнения потеребил длинные двойные рукава футболки, которую ему подарил Хирото. Этот парень известен среди их класса как тот ещё ценитель моды. Эта футболка не содержала надпись вроде «дневная футболка» или что-то такое же глупое, как Изуку обычно любил выбирать, но нужно отдать должное Хирото: красная футболка с сочетанием коротких и чёрных длинных рукавов выглядела красиво. Не самые популярные цвета в его гардеробе, но приемлемо. – Приветствую, Изуку. Рад, что ты набрался сил этой мирной ночью, – с забавным совпадением Фумикаге зевнул, положил себе и Акико на тарелки несколько блинов, и они вдвоём сели напротив гостя. Изуку подметил, что на шее парня не оказалось привычного красного чокера. И на секунду задумался: может, и ему не стоит так активно прятать руки… Акико активно поедал свои блинчики, наслаждаясь каждым кусочком, а Фумикаге по привычке достал телефон и начал искать подкасты о таинственных происшествиях в Японии за последние пятьдесят лет. Но, не успев начать просмотр, его окликнул брат. К большому счастью, Изуку улыбнулся им и прилёг на стол на свои руки, стараясь придумать, как спросить их об отчёте. Не будет ли это слишком грубо? Вспоминая школу, когда он пытался помогать другим, то часто те, кому он «помог», в итоге становились целями хулиганов, а потом начинали огрызаться на него, чтобы прекратить нападки других. Он помотал головой, отгоняя мысли. Сейчас не средняя и не старшая школа, он два года помогал людям в роли волонтёра, и ничего плохого у спасённых не происходило. Он надеялся, что лекарства не стали работать хуже или что у него не начался новый эпизод обострённой депрессии. – Изу, что-то не так? Мы можем посмотреть что-нибудь другое! – милый-милый Акико, как же он не догадывался о хаосе в мыслях своего друга. – Ты выглядишь уставшим. Может быть, тебе стоит ещё отдохнуть? У нас много свободного времени, – Фумикаге доел блины и отошёл подогреть воды для чая. Прислушавшись к своему ощущению, которое на деле было его причудой… вау, ему следовало начать тренировать её, верно? Фумикаге буквально чувствовал запутанный клубок эмоций, исходящий от Изуку. – Нет, ничего такого. Просто думаю… – он повернул голову и теперь валялся на руках, не уткнувшись в них лбом, а боком, лёжа на щеке. Взгляд невольно зацепился за таблетницу. Вот чёрт, он совершенно забыл её убрать! Поднявшись с места, он взял её в руки и перебирал пальцами, фоном слушая подкаст о загадочном преступлении и уликах, а ещё слегка щелкал крышкой. Его немного успокаивал негромкий шум от закипающего чайника. Фумикаге порылся на полках в поисках чайных листьев. – Мне кажется, ты испытываешь сочетание волнения и… тревоги? Это верно? – Фумикаге попробовал получше прислушаться к своему восприятию окружения. На этих словах Изуку замер и в последний раз с щелчком закрыл пластиковую упаковку. – Да, это довольно точно. Вау, твоя причуда действительно невероятна, Фумикаге, – он слабо улыбнулся, прежде чем глянул вправо, в сторону окна. Психотерапевт всегда повторял, что чем дольше он откладывает волнующие его вопросы, тем хуже это в итоге сказывается на нём. – Я лишь думал… если бы вы имели способ официально доказать личность Акико, то решились бы на это, даже если пришлось бы обратиться к консультантам и врачам? Он говорил слегка хриплым голосом, теряя всю уверенность. Фумикаге и Акико стали, в каком-то смысле, его первыми и близкими друзьями вне академии Сэйай. Он не хотел предавать их доверие, осознавая, что до этого их обоих подвели так же, как и его. Он сам с трудом доверился текущему психотерапевту, даже при том, что этого человека рекомендовал папа, и ему уже приходилось работать с людьми без причуд. Мужчина говорил о какой-то девушке с I-Острова, кажется… Как он может предлагать обратиться к профессионалам тем, кого эти же «профессионалы» и авторитетные взрослые беспощадно списывали со счетов и подводили много лет? Разве это не ужасно лицемерно с его стороны? Стал бы он таким же отвратительным человеком в их глазах, если бы дал им надежду на лучшее, когда всё так неопределённо? – А мы можем это сделать? – Акико куда охотнее шёл на контакт, пока Фумикаге обдумывал предложение. С одной стороны, он не хотел повторения инцидентов и точно не мог получить ложный диагноз в своё портфолио. С другой стороны… это же Изуку. Он ведь мог найти более реальный способ доказать это, верно? – Я думал об этом время от времени… – Изуку снова начал щёлкать крышкой и постепенно объяснять идею, которую ранее говорил Сюзуме. – Как аналитик, я могу подавать наводки на любые дела, даже не связанные со злодеями. У вас наверняка сохранились те отчёты, в которых вас ошибочно упрекают во лжи или в невменяемости. Это можно оспорить при наличии доказательств противоположного. А это могут подтвердить минимум трое наших преподавателей… – у него уже дрожали руки. – Если бы я мог помочь вам чем-то более весомым, чем пустая болтовня, то я бы хотел облегчить ваш путь как героев…  Он ждал ответа близнецов с такой тревогой, будто сидел перед учительским советом при принятии решения: достоин ли он продолжать обучение в Сэйай или должен быть исключён и лишён временной лицензии. Да, ровно такой же ужас. – Я… я бы хотел этого. А ты, Акико? Фумикаге, может, и испытывал страх перед подобным делом. Но если это могло им помочь, если бы это помогло Акико жить более полноценной жизнью, то если Изуку остался бы с ними, он мог пойти на риск. Теперь оставалось услышать решение Акико. Но даже если бы их связь… или его причуда… была бы выключена, Фумикаге мог сказать точно, что брат уже принял решение, которого жаждал все эти годы, и сейчас лишь решается озвучить его. Сказать это вслух – всё равно, что признать на чистую воду, что он испытывал ноющую боль все эти годы, и ему сейчас нужна помощь. Акико всегда говорил, что будет защищать Фуми, но принять помощь для себя? Это оказалось сложнее, чем он мог представить. Он всё ещё не мог привыкнуть к мысли, что кто-то, кроме мамы Сюзу, может беспокоиться о нём и ждать его мнения. – Да, было бы здорово получить свои собственные документы. Свою лицензию… Фуми! – Акико немного напугал и близнеца, и Изуку своим неожиданным восклицанием. – Какое бы геройское имя было у меня? Ого, у Фумикаге на секунду в голове промелькнуло чувство дежавю. И у Акико тоже. Они переглянулись и рассмеялись, приведя Изуку в недоумение. По крайней мере, вся напряжённая обстановка развеялась в одно мгновение. Фумикаге достал заварочный чайник и засыпал в него несколько ложек листового чая. – Вау, я будто вернулся на лет десять или одиннадцать назад. – А что случилось в то время? – о боги, Изуку выглядел как глупенький и ничего непонимающий кот. Это просто очаровательно. Но Фумикаге отбросил эти мысли, столь несвойственные ему. Во всём виноват Акико со своими сплетнями. Это он заражал его подобными глупостями. – Тогда я задал похожий вопрос, но про своё имя. Кажется, история циклична, ха-ха! – Акико поёрзал и отлетел к холодильнику за соком. Он был уверен, что видел одну маленькую коробочку вчера… – Всё не случайно! А какое значение в твоём геройском имени, Фумикаге? Может, это натолкнёт вас на идеи? – Хм, основа моего геройского имени происходит от имени «Цукуёми-но-Микото», лунного божества в синтоистской культуре, – Фумикаге залил чай закипевшей водой и добавил в чайник немного засушенных фруктов, которые так обожал чувствовать в напитке в спокойные дни, как этот. Изуку, за столом наблюдавший за подобной домашней атмосферой, теперь не выглядел таким тревожным и сиял после объяснения Фумикаге. – Ого! Луна с тобой в каждом твоём псевдониме! Это здорово! – Микото! – Акико выпил сок и подскочил к своему брату с огромным энтузиазмом. – Могу я называться «Микото», когда стану официальным героем? – Тогда вы будете дуэтом? – их друг широко улыбнулся. – У вас могли бы быть парные или взаимодополняемые костюмы! О, и вы могли бы представляться с одной цитатой, но разными именами! Как… «Герои лунной ночи: Цукуёми и Микото»! Теперь даже не осталось сомнений, что Акико дойдёт до своей новой цели. Они с Фумикаге уже работали более десяти лет, и если им требовалось ещё немного подождать, ещё поработать и доказать свою состоятельность, то они преодолеют этот путь. Удивительно, что ещё час назад, ворочаясь в кровати после сна, ни один из близнецов даже не подумал бы о возможности стать дуэтом, а не только героем с разумной причудой. Токоями переглянулись друг с другом. Что ж, у них теперь есть точная цель, к которой они хотели прийти. Даже не обмениваясь словами, оба молча кивнули друг другу. Вопрос стоял в том, как скоро им предстоит пройти эти испытания судьбы? Изуку, вероятнее всего, уже думал о подобных исходах, верно? Тогда он мог дать им и более точные даты? – Изуку, могу я спросить тебя, если мы оба согласны в неопределённом будущем пойти на то, чтобы раскрыть истинную сущность Акико, сколько бы это заняло времени? Парень на секунду замер, словно обдумывая услышанное. А после перевёл взгляд на завариваемый чай и глубоко вдохнул. Фумикаге не мог не обратить внимание, что тот слабо улыбнулся запаху чая и фруктов. – На самом деле, я бы не хотел давить на вас и заставлять идти на что-то, что вам некомфортно! Я знаю, что выходить из привычной рутины всегда непросто. И это эмоционально тяжело, – его слова напомнили, как именно пока что переживали подобные потрясения оба Токоями. Один часто впадал в ступор, а у второго с ужасающей силой возрастала паника. С такими данными им строго противопоказано бросаться в омут с головой. Тем более сейчас, когда они только получили более весомые доказательства реальности Акико, а не только пустые надежды и чувство, что «он точно не причуда». – Признаю, ты прав. Вероятно, никто из нас не готов к таким переменам прямо сейчас… – Но при идеальном раскладе вы можете сейчас привыкать к идее, что Акико, вероятнее всего, будет учиться в UA как официальный ученик, и вам предстоит представиться в вашем классе, как братья. И, конечно, самое главное, что вам предстоит, так это решиться на то, чтобы вас выслушал врач или терапевт, а лучше оба. Со своей стороны, могу заверить: я буду рядом, если вам это поможет или позволит чувствовать себя лучше. Не хотелось бы видеть, как вас отталкивают или отказываются слушать только из-за вашей непростой ситуации, – Изуку запнулся и смутился своей глупой речи. Ого, он уже не так сильно впадал в панику после своего потока размышлений. – Думаю, если вы не против, я пока займусь отчётом и направлю его нашему Дефанк-сенсею. – Я не против! Фуми, представь, я смогу учиться рядом с тобой! У меня будут друзья в нашем классе! – Акико наблюдал, как его брат растягивается в щепетильной улыбке и разливает чай по двум кружкам. – Уже жду этого момента, Акико. Думаю, Шоджи и Кода будут рады познакомиться с тобой официально. Акико воссиял от подобного утверждения. Он прямо-таки вибрировал на месте, отчаянно желая, чтобы это произошло как можно скорее. Вот только ни он, ни Фумикаге даже не знали, как отреагирует Айзава-сенсей с директором Незу или, что страшнее, родители. Их родители. Фумикаге уже сейчас знал, что мать будет разбита. Ута. Но как это будет выражено? Он не знал. Может, она будет зла? Не то на себя, не то на Фумикаге по старой привычке. Или она впадёт в ступор и таки взглянет Акико прямо в глаза? Посмотрит ли на ребёнка, которого отвергала уже девятнадцать лет? Но вот что скажет отец? Он ведь зачастую просто отмахивался от тревог сына, вернее сыновей, бегло утешал и возвращался к работе. Сейчас, конечно, стало немного лучше, и отец снова начинал напоминать того папу, которого оба помнили по детским воспоминаниям, но этих моментов уже никогда не хватит. Скажет ли он, что ему жаль, что его и матери не было рядом с ними так, как близнецы того всегда желали? Или он пустит всё на самотёк и не придаст этому значения?