Часть 3.4 Приятный день в городе и не слишком желанные гости

Акико, несмотря на то, что больше половины жизни злился на себя или Фумикаге из-за всех внешних обстоятельств, постоянно испытывал чувства, которым он тогда не мог дать объяснения. Ближе к концу старшей школы он начал испытывать глубокую, укоренившуюся обиду и боль к «родителям». Он понимал, почему они так вели себя. Чёрт возьми, он провёл бесчисленные часы за компьютером, раз за разом прочитывая психологические сайты и статьи. Он знает, почему он живёт так, как сейчас. Но от этого понимания его душа не переставала обливаться кровью каждый проклятый день, проведённый в родном, но таком чужом доме. С родителями, которые казались ему чужими. В комнате, которая не содержала в себе ничего из того, что ему бы нравилось. Его укоренившаяся злоба постоянно накапливалась, мешая ему спать, вызывая головные боли и дрожь в теле. Он мог выплёскивать эти чувства на спаррингах или боях. Тревоги отходили на второй план на прошлых стажировках, а боль в теле становилась не такой яркой, когда он находился в квартире тёти, их настоящем доме, или в комнате в общежитии, где они с Фумикаге могли немного отпустить свои переживания. Оба парня смотрели на Изуку. Фумикаге передал ему чай и услышал мягкую благодарность и похвалу в сторону вкуса. Акико расположился рядом с ним и прилёг на локти на стол. Их руки слабо соприкоснулись. Маленькое действие, но очень значимое для них двоих. Для Изуку это был знак, что ему доверяют. Собственную судьбу и будущее. Для Акико это стало неосознанной попыткой удостовериться, что их друг не растворится на месте. Что этот день реален. Что всё, что происходит с ними в последнюю неделю, даже чуть-чуть больше, – это реальность, а не их общая фантазия, которая вот-вот разобьётся на миллион осколков, оставив их с разорванными от боли душами. Изуку сделал ещё один глоток чая, даже не задумываясь о том, сколько он выпил за это утро. Переведя взгляд на таблетницу, он с ужасом осознал, что не помнил, принял ли он лекарства. Чуть дрожащей рукой он схватил таблетницу и отщелкнул верхний отсек. Первые четыре дня недели в четырёх отсеках. Все заполнены двумя таблетками каждый. Чёрт, он слишком сосредоточился на разговорах, забыв о лекарствах. Теперь понятнее, почему его голова казалась такой тяжёлой, а тревога циркулировала в его крови с каждым ударом сердца. Пока у него ещё остался наивкуснейший чай, сделанный Фумикаге, он раскрыл первый отсек, достал крупную таблетку и быстро запил её, стараясь не смотреть на реакцию близнецов. Он бы не пережил, если бы сейчас увидел хоть какие-то эмоции в их глазах. Либо он бы расплакался от их понимания, либо ушёл бы в себя при любых намёках на отвращение или жалость. Очевидно, что Токоями бы не стали относиться к нему хуже, как и их мама, но его разум, в связи с накатившей бессмысленной тревогой, сейчас совсем не мыслил рационально, увы. [Фуми, я же не сделал что-то не так? Ему ведь не стало плохо?] [Нет, Акико, не думаю, что дело в тебе или во мне. Вероятно, ему нужно это… чем бы это ни было. Он объяснит, если посчитает нужным. Мне кажется, сейчас он чувствует себя куда спокойнее.] [Ну конечно, хвастайся своей причудой, хе-хе.] [Кто бы говорил, мой дорогой тёмный брат.] [Нечестно, Фуми! У тебя была вся жизнь, чтобы видеть мою причуду. Дай теперь мне порадоваться твоей. Мы ведь даже говорим с её помощью!] [Хорошо, я понял тебя.] – Спасибо за чай, Фумикаге. Это действительно вкусно! – Изуку начал приходить в себя и допил последний глоток остывшего напитка. – Надо предложить Сайко-сан добавить немного фруктов к чаю. Интересно, это повлияет на её причуду? – Могу я спросить, в чём заключается её причуда? Ты уже какое-то время упоминаешь её и чай, – Фумикаге ухватился за возможность диалога. Плюс он хотел спросить у Изуку, что бы он мог посоветовать для тренировки его собственной, недавно замеченной причуды. – О, конечно! Её причуда называется IQ. Когда она выпьет чая и закроет глаза, её IQ возрастает в зависимости от сорта чая и его приготовления. А её базовый уровень интеллекта и так довольно высок и находится в диапазоне ста пятидесяти! – он не заметил шокированных взглядов и продолжил восхищаться семпаем. – Показатели не совсем точны, ведь даже если она выпьет чая с утра, её интеллект уже возрастает. Но при определённом сорте чая её IQ доходит до двухсот пятидесяти или даже до двухсот шестидесяти пяти! Ученики UA смотрели на него с сочетанием шока и ужаса. Что за студенты учатся в этой академии Сэйай? И Изуку – один из них? Фумикаге затаил дыхание, вспомнив слова одной из девушек на экзамене. Она ведь точно сказала, что интеллект Изуку не уступает этой Сайко-сан, даже когда она выпивает чай… Насколько умён Изуку? Чёрт, Фумикаге чувствовал себя глупым рядом с ним. – Вы все настолько гениальны, да? – в голосе Акико звучало неподдельное любопытство, как и у его брата. Только в отличие от Фуми, он не замер на одном месте. – Фуми проходил подобный тест последний раз перед старшей школой… – Акико, не стоит упоминать это, – парень смутился, но не желал этого признавать. По сравнению с этой второкурсницей, вернее, уже третьекурсницей, его интеллект совсем ничем не выделялся. – Могу я узнать результат? – вот только Изуку, такой мягкий и наивный, либо не подозревал о внутреннем смятении Фумикаге, либо видел это и собирался исправить подобную скромность. – Он совершенно ничем не выделяется. – Его результат был равен ста двадцати одному! – Акико, мелкий властитель хаоса! Фумикаге злобно зыркнул на него, но тот лишь показал язык. Засранец! – Вау! Это ведь высокий показатель, и этот результат ты получил почти четыре года назад? Ты очень умён, Фумикаге, и тебе не стоит называть это чем-то «не выделяющимся»! – Изуку сиял, и даже без дополнительной причуды можно с лёгкостью ощутить тот восторг, который исходил от него. – Не стоит настолько восхищаться чем-то подобным… – перья на лице предательски распушились. В который раз за эту неделю. Почему именно при Изуку он испытывал столько эмоций? – Не соглашусь, не стоит всегда сравнивать себя с окружающими. Да, Сайко-сан невероятно умна, но, например, её большая проблема и недостаток в том, что она никогда не учитывает эмоциональные реакции людей, рассчитывая только на сухую логику. Я, в каком-то смысле, больше сосредоточен на физических и эмоциональных аспектах и много где корректировал её план на экзамене, – Изуку заметно смутился, когда говорил о своём влиянии на стратегию той студентки. Акико считал это забавным. – Но иногда мне не хватает памяти для всего… – Что ты имеешь в виду? Ты ведь очень умён, даже по тем ситуациям, которые я наблюдал, – Фумикаге забрал стаканы со стола и встал, чтобы убрать всё в мойку. – В моей голове часто находится слишком много несвязной информации. Поэтому я плохо помню даты или подобные мелочи. Иногда я помню слишком много деталей, а иногда совсем ничего. А иногда я даже не могу сказать, как пишу код или как решаю задачи по техническим наукам. Я просто «знаю», как это должно решаться, но вспомнить формулу и назвать её, если меня спросят, я не смогу. Всё относительно, и тебе не стоит принижать себя только из-за каких-то показателей. Я уверен, и ты, и Акико – очень умны. Изуку подошёл к Фумикаге у раковины и губкой с моющим средством вымыл свою кружку и тарелку. Всё это время он улыбался и слегка подтолкнул его. – Поступить в академию UA – само по себе дело непростое, и для учёбы в ней требуется хорошая память и высокий ум. Ты упоминал, что тебе некомфортно на экзаменах? Из-за твоей причуды, верно? – он склонил голову, отчего пучок на голове дёрнулся вбок. – Теперь я понимаю, что все причины крылись в ней. На экзаменах мои мысли всегда путаются и покрываются неведомым туманом. Я занимаю одни из самых низких показателей в классе. – Хм, хочешь попробовать позаниматься позже? Проверим и твою причуду, и твои знания? Если ты не против. Но, думаю нам нужны день или два для того, чтобы отдохнуть. В ином случае мои ребята прочитают мне пятичасовую лекцию о важности отдыха, – на этих словах он отчаянно опустил руки вдоль тела и сгорбился с усталым стоном. – Клянусь, они иногда совершенно забывают, что сами ведут себя ровно так же! Лицемеры и трудоголики, не иначе. Хотя он и ворчал на своих одноклассников из группы, в словах веяла нежность и особая забота. – Я не против… – Но сегодня никаких занятий! – Акико прервал брата и влез между ними, обхватив их гостя за плечи. – Изуку, мы должны показать тебе то замечательное кафе, в котором просто невероятная эстетика! Никаких занятий до конца недели, ты будешь отдыхать с нами все семь дней. Изуку пискнул и, вероятно, в своей скоростной болтовне пытался одновременно и отблагодарить их за гостеприимство, и сказать, что не может так пользоваться их приглашением, и даже привести свои доводы, почему ему не стоит оставаться здесь более чем на пару дней. Но, как будто это могло переубедить Акико. Он его, конечно же, выслушал, но опроверг все сомнения коротким: «Не-а! Мы многое должны тебе показать и наверстать! И Сюзу будет только за». Бороться с его логикой – заведомо бесполезная затея, так что Изуку издал то ли выдох, то ли писк и молча согласился с заявлением теневого друга. Своей небольшой группой они направились в комнату близнецов. Фумикаге напомнил, что им стоит постирать и привести одежду в порядок, и нормально разложить вещи. Они включили стирку и неспешно разложили стопки листов с заданиями на каникулы. Фумикаге с некоторой усталостью смотрел на все эти тесты и упражнения, но, заметив, как Изуку в коридоре вытащил из своего чемодана последние блокноты и просто непостижимую папку с этикеткой «работа на выходные», молча поблагодарил своих учителей за пощаду. К тому же, если Изуку предлагал ему помощь с выполнением работ, то даже такие задания не казались ужасным грузом, а воспринимались как повод понять свой уровень и, вероятно, узнать что-то новое о себе. В течение следующего часа он с братом лениво протирали стол и полки в оставшейся со вчера части квартиры, убрали пару книг, привезённых из UA, в шкаф, чтобы позже взять с собой в общежитие другие произведения для прочтения. Или, может быть, они могли бы сходить в ближайший книжный и посмотреть новинки? Изуку с большим энтузиазмом согласился на это предложение и даже подметил, что ему стоит поискать новый блокнот для личных заметок. Всё-таки, его личный дневник уже заканчивался, и скоро понадобится новый. Он даже не хранил дневники на своей полке, предпочитая складывать их в коробку и прятать в ящике. Зацикливаться на прошлом тоже не самое благоприятное дело, особенно для него. В любом случае, как только одежда постиралась, Акико развесил её на раскладную сушилку в комнате, заняв всё оставшееся место в пространстве между ванной, стиральной машиной и стеной с нагревателем. Такова реальность, что планировка интерьера в квартире местами стояла не совсем удобно, но к большей части таких моментов легко привыкнуть со временем и не обращать внимания. Выполнив одну из бытовых задач, все трое неспешно собрались на небольшую прогулку. Акико с некоторой грустью уже приготовился спрятаться в тенях, попутно жалуясь на то, что каждый раз он чувствует, будто его тело разрывается на части, а потом долго болит. – Акико, может, попробуешь держаться рядом со мной и не уходить? Если кто-то спросит, почему Фумикаге использует причуду, я просто заверю, что испытываю трудности и мне нужна поддержка. Плюс, с вашей лицензией вы можете выставить это как законную помощь! Тот факт, что братья так же могли постепенно привыкать к мысли, что им не нужно прятаться вне дома, играл не менее важную роль. Акико немного помялся, но от предложения не отказался, оставшись вне теней Фумикаге. Он ведь раньше даже не распространялся о том, что подобные «исчезания» давались ему с некоторым дискомфортом при изменении своего положения. Иногда ему казалось, что после долгих дней, проведённых вне теней, его тело ощущается более реальным и крепким, но потом ему опять приходилось прятаться от окружающих и растворяться во тьме. И, признаться, идея провести ближайший час или больше на плече Изуку, или уткнувшись в его волосы, звучала очень даже привлекательно, как и возможность полноценно осмотреть улицы, которые он слабо помнил. Фумикаге не мог не подметить, что Акико выглядит более расслабленным и с энтузиазмом вглядывается за каждый дом и каждое примечательное здание по пути. Они с Изуку немного замедлили шаг, предпочитая наслаждаться прогулкой и компанией друг друга. Акико многое уточнял у Фумикаге, а тот подтверждал воспоминания брата, что и где находится, а также рассказывал новые подробности об их районе для Изуку. Тот вскоре не отличался от компаньона на своём плече и спрашивал его обо всех интересных местах в городе. Спустя полчаса неспешной прогулки они дошли до книжного магазина. На удивление братьев, те, кто мимолётом смотрели на них, уже через секунду возвращались к своим делам. Немного непривычно вот так в открытую посещать какие-то места вдвоём, но приятно. А ещё в приятной компании Изуку, который время от времени проводил по теневой руке на втором своём плече и мягкой улыбкой подбадривал их новый опыт. Опыт, который проходил для них без тревоги и нервозности благодаря этому парню. Консультанты не тревожили их после короткого уточнения, нужна ли им помощь, и получив отрицательный кивок. Новинки в интересующей его категории не сильно заинтересовали Фумикаге, но в самом конце лежала книга в серой обложке под названием «Не говори никому. Реальная история сестёр, выросших с матерью-убийцей», автором которой являлся Грегг Олсен. Фумикаге ранее не замечал подобного писателя. Подняв книгу и прочитав аннотацию, гласящую об ужасной истории в «доме ужасов» одной семьи, об ужасной матери, мучающей своих детей, о смертях и кошмаре, который пришлось пройти детям, о трёх сёстрах, сбежавших из этого ужаса. «В течение многих лет их мать-садистка Шелли подвергала своих девочек невообразимому насилию, бесчисленным унижениям, пыткам и психическим ужасам за закрытыми дверями их фермерского дома в городе Рэймонде, штат Вашингтон. Несмотря на всё пережитое, Никки, Сами и Тори не только не сломались, но и укрепили узы сестринской любви. И даже когда в доме стали появляться жертвы их матери, которых Шелли планомерно доводила до мучительной смерти, а дочерей заставляла наблюдать страшные сцены истязаний, они не сошли с ума и не смирились. А только укрепили свою решимость когда-нибудь сбежать из родительского дома и рассказать свою историю людям, чтобы их мать понесла заслуженное наказание…». Он неосознанно читал аннотацию вслух, чем заинтересовал Изуку и Акико. Его привлекла не столько книга, сколько эта деталь о сёстрах, бежавших от матери, несмотря на почти двадцать лет пыток и ужасов. Это не совсем перекликалось с их с Акико жизнями, но что-то в этом кратком пересказе вызвало у него лёгкий отклик в душе. – Думаешь взять её, Фумикаге? – Изуку прочитал аннотацию, слегка прижавшись к нему боком. Вероятно, он мог догадаться, что того именно заинтересовало в этой книге. – Не совсем уверен. Ранее я не видел этого автора или подобные работы, – к тому же, он чаще читал драму и мистику в сочетании с поэзией, иногда детективы. Из жанра ужасов, кроме пары книг Эдгара Аллана По, он читал не так много. Да, купил несколько книг, но не дочитывал до конца. Увы. Куда приятнее погружаться в мистические рассказы и новые миры, возможно, с некой ноткой интриги или тайны, скрытой за первыми страницами, но не прямые устрашения. К тому же, может, дело в его восприятии жанра ужасов, но уже после нескольких произведений, которые многие активно советовали на сайтах, он начал подмечать общие тропы и на третьей или четвёртой книге уже предсказывал финал, испытывая странное разочарование при завершении прочтения. А однотипные описания в каждом произведении не делали ситуацию лучше. В любом случае, не то чтобы он читал очень много. Показательно то, что его коллекция книг не насчитывала даже сотни. Обязательные школьные произведения он даже не брал в счёт. Всё ровно так же, как и с мистической атмосферой в его комнате, по представлению одноклассников. Выглядело несколько заносчиво и пафосно, но на деле это всё – лишь оболочка, тогда как реальность оставалась несколько иной, нежели на первый взгляд. Так же и с книгами, которые он зачастую просто перечитывал раз за разом, чтобы скоротать время и отвлечь себя. И, ровно как и с гитарой, чтение оставалось лишь хобби, которое иногда помогало ему разрядить серые будни или особо тяжёлые дни. – Ну, решать тебе. Но если это тебя заинтересовало, то почему бы и нет? – Изуку осмотрелся по полкам, выглядя немного неуверенно, но не переставал поглаживать Акико по руке. Фумикаге кивнул и пошёл к кассе, чтобы оплатить покупку. Тот всё ещё цеплялся за него, как за спасательный круг, наслаждаясь каждой секундой, проведённой вне дома. Когда он мог изучить обстановку внимательнее, а не появлялся на пару секунд, чтобы сразу спрятаться обратно, это стало для него совершенно новым опытом. И, честно говоря, теперь он хотел пройтись по каждой ближайшей улочке и посетить с Изуку их с Фумикаге любимые места: небольшой недавно построенный парк, в котором они часто гуляли и в котором Акико мог свободно подышать и прогуляться, или мост Хорай? С него открывался очень приятный вид на реку, от которого даже самые тяжёлые дни не казались такими долгими. – Изу, а ты хочешь сходить в парк? Может, завтра? – Акико бормотал почти себе под нос, но благодаря тихой атмосфере вокруг и тому, что он буквально лежал на голове Изуку, тот прекрасно его услышал. Но ответил таким же шёпотом, чтобы не нарушать тихий уют вокруг. – Было бы здорово. Я не против любого вашего предложения! А после мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм, что скажешь? – он на секунду задумался. – Хм, интересно, что можно включить посмотреть? – Я хочу посмотреть романтику! – сколько бы Акико ни отрицал свои интересы, факт в том, что его всегда тянуло на романтичные и порой глупые, но милые истории. Что в манге, что в сериалах, что в фильмах. Его бесконечно увлекали истории, где главные герои, или второстепенные, готовы пойти хоть на край света и совершить невозможное ради своего возлюбленного партнёра. И он мечтал пережить нечто подобное однажды. Фумикаге мог бы отрицать это, но всё же он оставался его братом. И точно так же любил романтику. Пусть и с грустью признавал, что ему не везёт, и говорил близнецу: «Лучше я сосредоточусь на нашей цели, Акико». После таких заявлений тот не знал, что делать. Бесконечно ценить Фумикаге за то, что он ставит их общее будущее в главный приоритет, или рвать свои перья на голове от бесконечных душевных терзаний близнеца, когда его душа так очевидно желала близости, заботы и романтики. Да и, говоря начистоту, душа Акико тоже. – Ты нашёл что-нибудь в отделе с канцтоварами, Изуку? – Фумикаге вернулся с маленьким пакетом, в котором лежала новая книга. – Ничего, что мне понадобилось бы. А блокноты… немного не те, что мне подходят. – Тогда идём есть! Еда! Оба тихо посмеялись с энтузиазма Акико, и даже он сам похихикал после своей совершенно очевидной просьбы, и в выстроенном ритме проложили путь к новой цели. В пути на телефон Фумикаге пришло уведомление, и его брат слегка отстранился от Изуку, заглядывая в экран. Это писала их любимая мама. – Значит, она уже дома? – Акико вернулся на своё удобное место, вызывая смех у друга. – Верно… – Фумикаге посмотрел на сцену перед ним и принял несвойственное для него решение. Он быстро приподнял телефон и сделал пару кадров с двумя парнями, улыбающимися посреди улицы. Даже если во время фотографии Изуку успел смутиться. А после этого он отвернулся от них и сделал селфи, пока они находились в кадре за его спиной. – Фуми! Ты предупреждай! – Хорошо, – простой и лаконичный ответ. А в этот же момент их мама получила несколько неожиданных, но тёплых кадров, несмотря на лёгкий дневной ветер. – Я предупрежу, что мы пообедаем в кафе. Она пишет, что на ужин будет рис с овощами. – О, я мог бы помочь с ужином! Я не хочу просто сидеть без дела, – веснушки на слегка надутых щеках смотрелись ещё более очаровательно. – До этого ещё есть время. А сейчас, – Фумикаге провёл его по тропинке меж зданий, показывая их с Акико любимое место, – обед? Фумикаге не хотел звучать слишком пафосно, но иногда это получалось само собой. Что ж, их мама Сюзуме иногда шутила, что он уже родился в «эмо-фазе» и полным драматизма. Акико на это громко хихикал и поддерживал подобную теорию. А Фумикаге, будучи в центре этих обсуждений, не знал, обожать их или закатывать глаза от их собственной драмы. Это определённо их семейная черта. Без вариантов. И, конечно же, кафе с винтажной эстетикой в серо-фиолетовых тонах сразу же полюбилось им всем и стало самым частым для посещения. Если Сюзуме с Фумикаге сидели в кафе вдвоём, то просто обожали брать сладкие яблочные пироги и десерты. Если Фуми не был голоден, то Сюзуме и Акико покупали слабо острый рамен, когда он осмеливался выйти из тени. А когда близнецы приходили вдвоём, то всегда ели суши, которые Акико поливал понзу. Возможно, это выглядело немного странно со стороны, но им нравилось, и это главное. – Вы часто тут бываете? – при первом посещении можно легко потеряться в пространстве, но это не создавало проблем, когда рядом с тобой стоят завсегдатаи этого заведения. – Когда мы приезжаем на выходные к Сюзуме, то можем сходить сюда и расслабиться, – они выбрали столик в конце зала за декоративной перегородкой. Там Акико мог сидеть спокойно, без тревоги, что попадётся кому-то на глаза. Но он ведь раньше не появлялся перед сотрудниками… На столиках уже лежали два меню с каждой стороны. На прямоугольном столике из тёмного дерева стояли специи, приборы и салфетки, а ещё небольшая ваза с искусственными цветами, которые смотрелись вполне реалистично. Стол обставлен лавочками с мягкими спинками с трёх сторон, что смотрелось почти как отдельное маленькое помещение и приносило чувство приватности и комфорта. Помимо общего освещения, над каждым местом свисали несколько подвесных светильников. Выглядело так уютно и не чересчур вычурно. Изуку сразу нашёл в меню кацудон и определился с выбором довольно быстро, на десерт он решил взять моти и кофейный напиток. Токоями по своей привычке взяли несколько суши и тарелку рамена на двоих, а на десерт – кусок яблочного пирога и чай. Акико удержали от ухода в тень при составлении заказа и настояли, чтобы тот был с ними. Официантка, на удивление, узнала милого пернатого покупателя и поприветствовала его. Быстро записала заказ и ни слова не сказала против того, чтобы Акико уходил или что-то подобное. Даже если это и была профессиональная вежливость и клиентоориентированность, ранее Фумикаге и Акико постоянно слышали от родителей, что Тёмная Тень ни за что не должна попадаться окружающим людям на глаза. Более свободные применения причуд в академии, конечно, снимали некоторые моральные ограничения, но испытать подобное в родном городе? Удивительно. Но приятно. И абсолютно незабываемо. Конечно же, еда оказалась невероятно вкусной. Все трое ели в тишине, но по взглядам было видно, насколько они довольны происходящим. Братья просто радовались возможности побыть здесь и поесть такие родные сердцу блюда. Акико сначала съел суши, а после этого забрал у Фуми порцию рамена, досыпал немного острого соуса и с удовольствием пил бульон через край. Фумикаге поёжился: ему никогда не понять любви к острому, но, к его горю, Изуку оказался солидарен с Акико в этом вопросе. – Иногда приятно съесть немного острого. Получаешь особый опыт, – он хихикнул и откусил моти, довольно сощурясь. – Фуми большой сладкоежка, несмотря на то, каким он выглядит со стороны. Вон он, прямой путь растопить его холодную душу! – Акико подмигнул другу и показал брату язык, игнорируя его недовольное выражение лица. – С такими вкусными десертами это неудивительно, – кофейный напиток, очевидно наполненный сладкими сиропами и добавками, вызывал у Фумикаге не то восхищение, не то чувство, что только от вида, как Изуку его пьёт, он получил диабет. – Где телефон? Нам нужно сделать фото! – Акико тянул брата за плечи, отвлекая его от чая. Изуку посмеялся над ребячеством парня и потянулся к своему смартфону, чтобы дать Фумикаге допить свой чай в покое. Но пока он настраивал камеру и решал, стоит ли ему быть в кадре или оставить только Токоями, Акико не дал брату покоя, и начал позировать рядом с ним, уловив свой локоть на его плечо, а второй рукой показал палец вверх. На телефоне высветилось пара новых кадров. – Фуми, ты такой серьёзный, не делай такое лицо! Изу, давай присоединяйся к нам, ты тоже должен быть на снимке! – Это моё спокойное лицо, не говори ерунды, – Фумикаге закатил глаза, забирая украденный братом стакан, и наконец почувствовал себя довольным. Даже если сам факт, что он стал таким удовлетворённым за чаем. Их друг покачал головой с лёгкой улыбкой на лице. Акико точно не успокоится, пока не увидит идеальный кадр. И вот, спустя ещё пять щелчков, тот удовлетворительно пискнул. – Мы обязаны показать это маме! – Фумикаге кивнул на это заявление и почувствовал, как на него накатывает леность и лёгкая усталость. Пока он наблюдал, как его брат комментирует кадры, взгляд метнулся к Изуку. Тот уже выпил свой напиток и посмеивался над лёгким хаосом за столиком. Его зелёные глаза сияли, когда Акико выглядел таким счастливым и делал ещё снимки, нажимая кнопку громкости. В воздухе витал запах тёплой выпечки и сладких напитков. Словно почувствовав, что на него смотрят, Изуку пересёкся взглядом с Фумикаге, и его улыбка стала чуть шире. – Спасибо за то, что показал мне это место! Тут просто чудесно, – он ещё раз оглянулся, даже не заметив, как Акико сделал несколько кадров этого разговора. – Я рад, что ты присоединился, Изуку. – Я тоже рад быть здесь с вами! Для самого Изуку неделя уже складывалась куда лучше, чем он опасался. Это радовало. И, честно говоря, ему действительно следовало больше времени уделять отдыху и заботе о себе. Но серьёзно признавать это вслух всё ещё тяжело. Но даже это можно признать куда проще, чем то, что Фумикаге и Акико казались ему милыми и… симпатичными. Он просто списал это на своё больное сердце, так яро тянущееся к любви и отношениям, которых у него не было. Никто не станет даже думать об отношениях с тем, кого презирает, по ощущениям, половина школы. Когда за малейшее проявление доброты к беспричудному в их аномальном районе тебя могут списать со счетов. О нет, ни одна девушка или парень не пошли бы на такое. Идея о том, что кто-то мог бы добровольно выбрать его, да еще и рискнуть своей репутацией ради него, казалась абсурдной. Это, наверное, слишком наивно. Слишком глупо с его стороны даже надеяться на такое, но душа всё равно желала подобного опыта. Конечно, всё в его жизни складывалось не настолько плохо, просто периодические косые взгляды и недружелюбные насмешки. Изуку уже привык к этому в тот момент. Самыми крайними ситуациями, если считать периодические газетные вырезки о самоубийствах и паучьи лилии на столе чем-то вроде нормы, были ситуации с Бакуго. Ну, по крайней мере, после тех ситуаций от него отставали на какое-то время, и школьная жизнь даже могла показаться приемлемой. На пару месяцев. И даже лучше, что никто не знал, что ему нравятся как девушки, так и парни. Парни нравились ему даже больше, честно говоря. Из-за этого, к сожалению, он чуть не попал в ненормальные взаимоотношения с Бакуго. Их история и так складывалась нелёгко: друзья в детстве, резкий раскол после проявления причуды или её отсутствия, отъезд Изуку в Америку на шесть лет и новое погружение в эту неустойчивую среду. Кто бы мог подумать, что увлекательное детство, полное отцовской любви, может разбиваться так много раз? Бакуго стал его задирой и школьным хулиганом, но за всю среднюю школу, в циклическом повторении боли или игнорирования, он начал сомневаться в своей адекватности. Мать холодна и отстранена от него, отец далеко, и поначалу они говорили не так много, как хотелось бы, а в школе насмешки и частые «подталкивания» от Бакуго. Мать всегда называла его «золотым ребёнком» её подруги и вслух говорила, как их семье повезло с таким сыном. В школе его все любили. И получая хоть какой-то физический контакт, пусть это и ограничивалось грубыми захватами или толчками, Изуку начал понимать, что цеплялся за это подобие «внимания». Он едва не начал думать, что это та «влюблённость», которую иногда описывают в книгах. Ну, знаете, «бабочки в животе», волнение, дрожь в руках или испарина на теле. А потом на неделю приехал его папа перед началом старшей школы и записал его к психотерапевту. И через несколько приёмов, когда всплыла тема любви, он с ужасом осознал, что до смерти боится Бакуго. Всё это волнение оказалось не более чем выработанной привычкой, когда в его теле поднимался уровень адреналина для «побега». Так называемые «бабочки в животе» – это сигналы его организма, что что-то не так и надо уходить из этого места и от этого человека. Дрожь в руках – результат страха и всех тех эмоций, которые он начал заглушать в себе. Желание быть увиденным, любимым, принятым – это по-человечески понятно и логично, но его мозг совершил ошибку, когда начал воспринимать Бакуго как того, кому можно доверять или к кому можно привязаться. Спустя полгода он убедился во всём своём отношении к этому человеку, когда тот устроил взрыв на его правом локте и чуть выше после занятий физкультурой. А любые надежды Изуку, что тот может стать лучше, временами испарялись после повреждённого левого плеча и его «совета» в лоб. Обычно все молчали. Даже в такой дыре существовали какие-то границы приличия. Но даже они стерлись в тот день, как и любые убеждения Изуку в справедливость. Есть способ, который действительно может оказаться действенным для таких, как ты, если так хочешь стать героем: просто прыгни с крыши и верь… изо всех сил верь в то, что в другом мире у тебя будет причуда! Он бесконечно благодарил папу, что тот всегда оставался с ним эмоционально, и позже стал благодарен своим новым одноклассникам. Иронично, что Хирото поначалу напоминал ему «взрывного старого друга». Но главное отличие в том, что этот парень оказался чутким, заботливым и внимательным к их классу, и особенно к своему партнёру Омоти. Смотря на них двоих, Изуку ещё больше хотел получить подобный опыт. Он, конечно, получил опыт, но немного иной, хотя это тоже, вроде бы, неплохо. Но этот голод по столь желанной, искренней, романтической привязанности терзал его душу. Он слишком жаждал тепла, чтобы адекватно оценивать ситуацию. Это казалось ему опасным – опасным для его и без того хрупкого сердца. Нельзя позволить себе обмануться и снова поверить в то, что он может быть достойным чего-то большего, чем просто близкая дружба. Снова рисковать остаться с «опытом», но в одиночестве. И всё же, видя, как Фумикаге сосредоточенно наблюдает за ним или как Акико смеётся над новыми кадрами в телефоне, Изуку не мог не ощущать приятное тепло в груди. Это глупо отрицать, он знал. Как и не мог контролировать свои чувства, как бы ни старался. Оставалось верить в то, что это волнение вызвано новой дружбой и желанием помочь этим близнецам, оказавшимся в сложной ситуации. У него ведь всё ещё душа волонтёра и «героя». Нужно просто надеяться, что ни один из Токоями никогда не узнает об этом. Потому что если бы они узнали, он бы точно не вынес подобного стыда за свою привязанность. А пока что он просто наслаждался моментом и плыл по течению, наслаждаясь приятными чувствами и располагающей атмосферой кафе, в которое его привели. С другой стороны, Фумикаге всё внимательнее вглядывался в человека напротив себя и ощущал исходящие от него тёплые чувства: почти щемящая забота и тихое счастье. Эмоции такие же, как у их мамы Сюзуме, когда та видела их после перерыва. И ни грамма тревоги, ни намёка на нервозность. Фумикаге не мог отделаться от ощущения, что этот парень излучает свет, который проникает сквозь его собственную замкнутую душу и окутывает его чем-то мягким и успокаивающим. Это становилось чем-то новым и даже несколько непривычным. Его одноклассник Кода, например, полон любопытства и любви ко всему, что касалось природы, животных, особенно его милого кролика Ювай-чан. Шоджи всегда внушал спокойствие, стойкость и молчаливую уверенность. Думая об этом сейчас, Фумикаге мог бы сказать, что у Шоджи оставались свои небольшие тревоги, которые он всегда оставлял при себе. В новом учебном году он, очевидно, займётся тем, что будет втайне тренироваться со своей истинной причудой. Если он сможет чувствовать перемены в эмоциях, есть шанс, что он сможет лучше отличать ложь от правды? Фумикаге улыбнулся, осознавая, что только начнёт раскрывать свои новые стороны, которые ранее казались ему лишь обузой, но могут послужить для личностного развития и превратиться в надёжный инструмент в сложных ситуациях. Удовлетворившись обедом, ребята собрали посуду на подносы и прошли к кассе оплатить заказ. Каждый взял чек для себя, пусть Токоями и хотел заплатить за Изуку, ведь это они с Акико предложили пойти сюда. Но как только он это сказал, Изуку достал из кармана штанов бумажник с наличными и картами и тут же предложил самому Фумикаге идеи на последующие дни. И что ж, посмотреть вместе какой-нибудь фильм и сходить в парк? Звучало очень даже хорошо. А по одному взгляду Акико сразу стало очевидно, что тот говорил максимально серьёзно насчёт своего условия, что эти дни они все отдохнут на полную, не думая о заданиях из их академий. Изуку убрал бумажник обратно в карман штанов, когда они вышли из заведения. Вот только их тихий, запланированный вечер прервался, как только они прошли уже около половины пути к дому. Мама написала в чат, что к ней приехал её брат – отец близнецов. Настроение сразу усугубилось, что их друг не мог не заметить. – Что-то случилось? – В каком-то смысле. Наш отец заглянул к Сюзуме. Я просто хочу, чтобы он не звал нас… «домой», – Фумикаге выглядел немного потерянным, произнося последнее слово. Акико тем временем прижался к нему сзади и старался неловко утешить. Изуку взял их под руки. – Уверен, что всё будет хорошо. А если нет, мы что-нибудь придумаем, ладно? Вы уже самостоятельные личности, не будет же он утаскивать вас из дома? – пусть его слова и звучали несколько неуверенно, но прикосновение физически передавало его стальную позицию. – Ну, если что-то и произойдёт, я могу что-нибудь придумать, ладно? Братья усмехнулись этой немного неловкой попытке в шутку, но приняли его забавное предложение и продолжили свой путь. Дорога до дома проходила в молчании и нарастающем волнении. Кто бы мог подумать, стоило им прочувствовать на вкус это ощущение свободы, что дома, что частично вне его, как им сразу же становилось не по себе, когда это чувство собирались забрать даже частично. Хм, стоит ли Фумикаге беспокоиться, что он начал представлять, как его снова словно запирают в странной клетке, не давая сделать даже вдох, как только прочитал сообщение о приходе отца? Может, Изуку знал ответ. Но это он оставит на потом. В данный момент всё его внимание сосредоточено на дороге, на счёте шагов до квартиры. И вот их двор и, конечно же, машина отца здесь. «Пожалуйста, не оставайся здесь надолго». Пусть он и прошептал это себе под нос, но Изуку только крепче сжал его ладонь и погладил Акико по макушке, не давая тому возможности спрятаться. В таком положении они поднялись на нужный этаж, и Фумикаге открыл замок своим ключом. За дверью послышались шаги и тихое мяуканье. Эти милые звуки явно заинтересовали Изуку, а близнецы вспомнили, что так и не сказали ему о котах! Но в любом случае их наличие можно отметить и без их личного присутствия, если взглянуть на корм в ящиках, несколько мисок в углу кухни, настенную кошачью лестницу и лоток в ванной комнате. – Интересно, где бродит кот? – Изуку увидел два пушистых комочка, прибежавшие к ногам Фумикаге, как только он открыл дверь. – Или, лучше сказать, коты? – Сюзуме отнесла их на один день к соседке, чтобы мы могли обустроиться вчера. Вау, даже не заходя в дом, Фумикаге ощутил, казалось бы, привычное давление на душе. Но сейчас это чувство имело вполне логичное объяснение, и это ему не нравилось. – Фумикаге. – Изуку почти увидел, как парня пробила дрожь. – Мы на кухне, подойдешь? Парень глубоко вздохнул и переобулся, погладив кошек, чтобы успокоиться. Некрупный трёхцветный кот активно утыкался ему в ноги и мяукал, вызывая лёгкую улыбку. О, как они скучали по этим негодникам! Более крупный белый кот элегантно сел на пуфике около зеркала в прихожей, переводя свой взгляд то на своих хозяев, то на неизвестного гостя. Изуку пристально смотрел в ответ и пару раз медленно моргнул. Кот ответил тем же, а после этого грациозно прыгнул прямо на руки парню, вызвав у него небольшой приступ паники. – Широ! – Акико тихо шикнул на кота, но тот даже не взглянул на него. – Как ты мог так поступить? – В чём дело? – Изуку тоже шептал свой вопрос, не решаясь громко говорить в присутствии пока незнакомого родителя Токоями. – Широ редко позволяет мне брать его на руки. Только когда у него есть настроение для этого, – сделав акцент на одном конкретном слове, Фумикаге как бы отметил, что это утверждение применимо больше к Акико, чем к нему. Увы, сейчас звать Акико по имени не представлялось возможным. – Я просто смотрел… ого, какой он мягкий… – Изуку аккуратно переставил руки, чтобы уложить крупного кота на правое предплечье и поддерживать его лапки ладонью, а левой рукой медленно потянулся к милой мордочке. Кот на короткое мгновение обхватил кончики пальцев зубами, а потом лизнул это место. – Поздравляю тебя, мой дорогой друг. Ты принят в его круг почитаемых людей. Ты избран Широ. Он весьма привередливая личность. – Фумикаге глубокомысленно кивнул на свои слова и неосознанно надел свою «мрачную» маску. – Он прекрасен… – Изуку восхищался котом, не забывая поглядывать на второго маленького трёхцветного негодника. – А этого любителя кусаться за ноги зовут Кёко. Ему два года, и он всё ещё слишком активный малый. – Акико тихо бормотал на ухо, пока держался за плечи друга. Сняв с себя верхние кофты и поставив кеды и ботинки в обувницу, ребята вышли на кухню. Акико тем временем чуть сильнее цеплялся за Изуку, не зная, куда деться. Обычно он уходил при родителях, но разве сегодня не день, когда их привычные устои меняются? – С возвращением, дорогие! – Сюзуме поприветствовала их, как только они вышли за дверь и развернулись направо по небольшому коридору в гостиную. Изуку увидел отца Фумикаге и Акико и невольно сглотнул. Это оказался высокий мужчина, может, даже выше ста восьмидесяти сантиметров на первый взгляд. У него такая же птичья мутация головы, как и у Фумикаге: перья, невероятно гладкие на вид, блестящие и переливающиеся чуть синим на свету, аккуратно причесанные и уложенные, но немного топорщащиеся в районе щёк. На затылке несколько перьев значительно выделялись по длине, выглядя как необычный хвост, а на загривке перья переходили в необычный пушок. Чёрные глаза смотрели прямо в душу Изуку, но тот, проведя больше половины жизни в позиции жертвы, уже точно мог определить, насколько сильна угроза. И честно? Этот взгляд совершенно не устрашал. Мужчина носил синюю рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей и тёмно-синие брюки. Вероятно, серое пальто, висящее на напольной вешалке в прихожей, тоже принадлежало этому человеку. Он держал руки перекрещёнными на груди и медленно перевёл взгляд на сыновей. Точнее, по его мнению, сначала на сына, а потом на его причуду. Изуку не понравилось, как сжалась ладонь Акико под взглядом их с Фумикаге отца. – Фумикаге, ты же не использовал причуду вне дома? Изуку потребовалась половина его выдержки, чтобы возмущённо не вздохнуть. Вот вам и отец года. Ни приветствия, ни вопроса «как провёл день?» или «когда ты приехал?». Сразу вопросы к причуде? Ох, Изуку это слишком напоминало ситуации в школе, когда учитель относился к нему так, будто он ничего не стоит. А это сейчас направлено на Фумикаге и Акико. Их отец же должен быть приятным человеком, разве нет? Или слова Сюзуме о том, что сейчас они не так близки, оказались настолько преуменьшены? Он мягко сжал рукой ладонь Акико и решил помочь, как и обещал парням. Сюзуме в это время недовольно смотрела на брата и переводила печальные взгляды на своих детей и Изуку. – Оу, мне просто стало немного нехорошо в пути обратно, и он, как настоящий герой, протянул мне руку помощи, когда мы поднимались! – парень на мгновение чуть сильнее сжал руку, давая понять Акико, что говорит о нём. – Ах. Значит, это ты – тот загадочный неизвестный друг Фумикаге? – Изуку пришлось сдержать закатывание глаз. Он мягко и аккуратно спустил кота на пол, получив довольное мяуканье в ответ. – Мидория Изуку, сэр Токоями! Приятно с вами познакомиться! И раз вы знаете моё имя, то я не совсем неизвестный? – он натянул свою самую «вежливую улыбку», от которой Сюзуме и Акико на мгновение застыли, ведь даже не слышали подобного тона. А вот Фумикаге прочувствовал, как от Изуку разошлась волна раздражения и уверенности, незаметно сглотнул и хотел просто наблюдать. – Да, не совсем. Зови меня Токоями Коуки. – Мальчики, давайте умывайтесь и выпьем чего-нибудь! – Сюзуме смягчила обстановку после приветствий и начала разливать фруктовые напитки по стаканам. Фумикаге прошёл на кухню и вымыл руки, как и его друг, но Коуки продолжал пялиться на Изуку. Тот, в свою очередь, делал невинное лицо, шёл расслабленно, но прижимал руки и локти к туловищу. Одно из его негласных правил, когда он выглядел нарочито слабым: оставаться начеку и не показывать свои реальные слабые стороны. – Мисс Сюзуме, могу я помочь чем-нибудь? – проявление вежливости должно было смягчить общую обстановку. – Не нужно, милый, вот, хочешь апельсиновый сок? – пусть они втроём уже поели около получаса назад, но сделать пару глотков во время вежливой беседы вполне можно без лишней драмы. – Не откажусь. Большое вам спасибо! Все расселись вокруг стола. Сюзуме – на стуле, который стоял ближе к гостиной, по её левую руку на соседней стороне стола расселись дети: Фумикаге с Изуку и Акико, опирающийся на плечи друга и зависший между ними. Напротив их троих и по правую руку Сюзуме сидел Коуки. Сторона стола, освещённая ярче всего со стороны окна, осталась пустой. – Фумикаге, значит, ты приехал вчера? – Коуки медленно поднял кружку. У него, в отличие ото всех, налит кофе, если судить по запаху. – Верно, – что отец хотел услышать от него? Их взаимоотношения уже давно находились в натянутом состоянии, а перемены в поведении отца изо дня в день нисколько не помогали. – Почему же ты не сообщил нам? Если бы я не приехал к сестре, то ты не сказал бы нам и не пришёл? – Вы сами говорили, что сильно заняты, и мне не стоит беспокоить вас по пустякам, – Фумикаге почувствовал, как нога Изуку дотронулась до его лодыжки. По телу тихо разносилось приятное чувство, которое точно не было его причудой. – Но это не значит, что ты можешь вот так молчать о том, что происходит. Тебе стоит зайти домой и увидеть мать. На утверждение Коуки ответа не последовало. Что он ожидал? Ни один из его сыновей совершенно не понимал его посланий между строк. И зачем приходить домой просто чтобы сказать «привет»? Ута всё равно никак бы не отреагировала на Фумикаге, так зачем им приходить? Чтобы испытать привычную холодность и боль? – Ну же, брат, не будь таким угрюмым! Лучше бы тебе поздравить наших милых студентов, у них есть что показать и что рассказать! – Сюзуме, всем своим видом воплощавшая тепло и уют, сейчас выглядела не хуже её племянника, которого она уже называла сыном. – И что же это? – о боже, Изуку уже хотел задохнуться от этого медленного, чуть надменного тона. Если родной отец Фумикаге и Акико работал на высокой должности и должен «держать статус на рабочем месте», то он явно не выходил из этого образа в кругу семьи. Это просто ужасно и даже неприемлемо. – Могу я сказать? – Изуку широко улыбнулся и невинно наклонил голову направо, смотря и на близнецов, и на мисс Сюзуме. Женщина выглядела неуверенно, но кивнула, как и Фумикаге. – На прошлой неделе мы успешно сдали экзамен на получение временных геройских лицензий! Это был весьма нервный день, ха-ха! – Значит, ты тоже на курсе героев? Не припомню, чтобы в списке учеников класса Фумикаге был ученик с фамилией Мидория. Ох, Изуку определённо видел, что этому человеку нужны доказательства. – Верно, потому что я не из UA. В Японии десятки, если не сотни, геройских школ. Мне очень повезло встретить Токоями на экзамене! Изуку сделал вид, что не заметил, как Акико, затихший во время разговора, прислонился к нему чуть сильнее. Очевидно, Изуку не назвал Фумикаге по имени, чтобы дать понять всем, кроме Коуки, что он имеет в виду обоих братьев. Пока мужчина переваривал услышанное, Изуку достал из кармана штанов свой небольшой бумажник и показал свою геройскую лицензию. Мужчина медленно протянул руку и взял карточку. А затем нахмурился, читая написанное на карте. О, Изуку видел по его глазам, что именно сейчас услышит. – Без причуды? – Коуки развернул лицензию, на обратной стороне которой содержалась личная информация героев-студентов: их настоящие имена, статус причуды, школа, в которой они проходят обучение. Таковы правила для студентов, ведь отличие постоянных лицензий от временных как раз в обратной стороне, которая у профессиональных героев оставалась пустой, за исключением специального номера, по которому героя можно опознать в базе данных. – Да, разве что-то не так, мистер Токоями? – Сюзуме на мгновение не узнала нового друга её детей. Он выглядел таким наивным и хрупким, когда задавал этот вопрос, приподнял брови в, казалось, искреннем удивлении, но звучал настолько наивно, как ребёнок, спрашивающий: «Почему небо голубое?» От такого вида и тона складывалось ощущение, что сам вопрос Коуки был максимально глупым и неуместным. И он явно прочувствовал это. – Разве с таким диагнозом допускают до геройства? – остальные трое Токоями затаили дыхание и уставились на него в изумлении, лёгком ужасе или с накатывающим раздражением. – Изу потрясающий герой, несмотря на причуду! – Акико не удержал своего приступа раздражения, но тут же закрыл рот и сжался под взглядом отца. – Фумикаге, полагаю, тебе стоит взять себя в руки, не так ли? Парень молчал, когда брат, не говоря ни слова, скрылся в тенях его души. По телу разливалось неприятное колющее чувство. И чёрт, взглядом Изуку на подобный расклад дел можно спокойно усмирять диких псов. – Оу, ну как же так? Мне, например, очень даже интересно видеть, как Токоями использует свою причуду! – Акико, слушавший приглушённый разговор, словно был под водой, удивился, что Изуку сказал это именно так. А после следующей фразы кое-что встало на свои места. – И разве Фумикаге не следует тренироваться со своей причудой, чтобы чувствовать себя комфортнее? Изуку называл Акико по его фамилии в присутствии постороннего… – Знаете, у меня нет причуды, но мне интересно, как устроены правила для вас, у кого они есть! – Изуку натянуто улыбнулся, опустил локти на стол и опёрся головой на свои ладони. Выглядел так, будто готов слушать истории со стороны Коуки, но всё тело оставалось напряжённым. – Вот у вас какая причуда? Вы используете её дома? Знаете, Фумикаге очень чуткий герой, это может быть связано с какой-то из причуд в его семье? Сюзуме тихо вздохнула, когда этот парень почти искренне-вопросительным тоном начал расспрашивать её брата о причудах. Она уже слышала, когда Изуку увлекался своими идеями, но это? Это звучало не как знакомый им ранее поток мыслей, а как точно продуманные вопросы. И разве не удивительно, как он совсем не подавал вида, что говорит что-то необычное, при этом не говорил прямо, что причуда Фумикаге вовсе не Тёмная Тень, но явно сеял семена сомнения в привычные мнения Коуки о своём сыне? Сюзуме мысленно благодарила Изуку за то, как он тактически не упоминает, что Акико – реальная личность, даже если они и не обсуждали, что не будут рассказывать об этом факте родителям близнецов. Для студента с курса анализа этот посыл легко читался между строк. – Вероятно, это влияние моей причуды – «передача эмоций». Он всегда был чувствителен к своему окружению, – о, хорошо, Коуки явно пришёл в шок от подобного безобидного потока вопросов и рассеянно ответил на последний, связанный с остальными. – Здорово! А вы можете только передавать свои эмоции? А можете передавать эмоции, которые сами испытываете? Вы умеете вызывать у людей тревогу, если находитесь в состоянии покоя? Эта передача осуществляется при прикосновении или вам хватает одного только взгляда? – с каждым вопросом Изуку наклонялся чуть ближе, но Сюзуме могла видеть в глазах парня холодный расчёт, а не только любопытство к причуде её брата. Она ведь ещё вчера рассказала всё, что сама знала. – Почему ты задаёшь такие вопросы? Тебе не кажется это неприличным? – Коуки напрягся, а его лицо помрачнело. – Оу? – чёрт, парень в эту секунду выглядел одновременно и как наивный ребёнок, и как уверенный в себе стратег, как только наклонил голову набок, не переставая смотреть в глаза мужчины. – Но ведь вы позволили назвать моё отсутствие причуды диагнозом, будто я инвалид или неполноценный человек, хотя это совершенно не так и никак не влияет на целостность моего организма или личности, так же, как и не помешало мне получить официальную временную лицензию. Так что же плохого в том, что я просто интересуюсь вашей причудой, которая у вас много лет и которую вы должны знать вдоль и поперёк? Фумикаге уткнулся в стакан сока, поднимая из маленькой корзинки со сладостями перед собой одну конфету. Изуку парой заявлений вывел его отца из привычного равновесия, он предельно явно видел это. Акико в глубине теней начал смеяться, когда брат передал эти мысли ему. – Я передаю эмоции, когда касаюсь кого-либо рукой… – Коуки хотел отдать этому маленькому засранцу лицензию, но тот схватил его за руку, развернул ладонь наверх и начал прощупывать подушечки пальцев. За столом на мгновение воцарилась тишина. – Ого! Как аналитик, я не могу не задать вопрос: точно ли контакт завязан на ваших руках? У пользователей причуды пятиточечного контакта есть уплотнения на подушечках пальцев для дополнительной защиты, но у вас ничего подобного нет. Вы пробовали передавать что-либо, касаясь иной частью тела? Что именно можно передать? – Изуку улыбнулся, а в его глазах играли странные огни. То ли от любопытства, то ли от насмешки над ситуацией. То ли что-то по-особому… дикое и безумное. Коуки вырвал руку из ладони Изуку и внимательно смотрел на парня. По его виду можно было легко понять: ему явно некомфортно. Но ранее испытываемый стыд за то, что он назвал этого парня «инвалидом», пусть и завуалированно, сыграл свою роль. Вот только аналитик прекрасно видел, что его фраза об «инвалидности» сыграла в его пользу. Благослови бог его сенсея и одноклассников – без их влияния он бы никогда не решился намеренно играть на чувствах других людей. Но с его аналитическим складом ума и обострённым восприятием эмоций окружающих в результате травм в школе он на удивление легко пристрастился к подобным дискуссиям. – Ладно, признаю, я не проверял ничего, кроме рук. Но передаю я только свои эмоции. Это очевидно и весьма скучно, – Коуки старался придать привычной стойкости и уверенности своим словам. Ведь за сорок лет наличия у него причуды он должен уже знать её в совершенстве, верно? Но, видя, как на него смотрит этот молодой человек, он почему-то уже не был так уверен в своих словах. – Вы уверены? Знаете, я уже упоминал людей с причудами пятиточечного контакта. Так вот, при определённых обстоятельствах они могут развить свою причуду так, что для контакта может быть достаточно четырёх или трёх точек соприкосновения, или даже одной! – Изуку широко улыбнулся и откинулся на стуле, выглядя максимально невинно. – Для этого требуются условия большого стресса или потеря пальцев, но тот факт, что это возможно, говорит сам за себя! Перья на лице Коуки напряжённо дёрнулись. Как и у Фумикаге, а у Сюзуме по спине прошлись мурашки. – Неужели это возможно повторить без потери… части тела? – Фумикаге нервно поглядывал на своего друга, не сумев скрыть своего любопытства. – Да! Представьте себе: человек, находясь в критической ситуации без возможности спасти себе жизнь своей причудой без прикосновения пятью пальцами, но при наличии причуды, способной спасти ему жизнь, может насильно активировать её и одним пальцем – и в моменте, и в будущем! Тело и причуды на удивление хорошо адаптируются ко многим ситуациям, – он с довольным видом выпил свой стакан сока, облизав губы. – Ну, тогда я уверен, что мои представления о своей причуде бесспорны. Ничего примечательного в ней нет. – Как же? Это интересная причуда! – Изуку поднялся со стула и медленно обошёл стол, двигаясь нарочито экспрессивно. – Она может быть полезной при работе с другими людьми, чтобы располагать их к себе, при общении с близкими вам людьми, если им требуется успокоение, в работе героем… – Не шути, парень. С такой причудой героем не станешь. Только сказав эти слова, Коуки запнулся. Он ведь сказал это человеку без причуды, которого он уже непреднамеренно оскорбил не один раз, но студент уже обошёл стол и наклонился, стоя сбоку от мужчины и смотря ему в глаза. Когда он наклонился, то оказался на одном уровне с чёрными глазами. – Шучу? Ни за что! – он держал руки за спиной, а в глазах сияли звёзды. – Только представьте, что вы могли бы натренировать передачу определённых эмоций? Вы могли бы вызывать у людей диссонансы в чувствах, сводить этим их буйство к нулю, возможно, даже вызывать панические атаки, чтобы дезориентировать особо опасных злодеев или выводить их в состояние шока или ступора! Кто вам сказал, что ваша причуда не подходит для геройства или что она «скучная»? На это у Коуки не оказалось ответа. Младший Токоями смотрел на отца, которого вывели из равновесия и натолкнули на новые размышления. Фумикаге глубоко вздохнул, когда понял, что, по сути, Изуку защищал не столько позицию, как причуда отца может быть полезной для работы героем, сколько то, что сам Фумикаге продолжит быть ценным героем на поле, даже если его причуда не «Тёмная Тень», а некая вариация причуды Коуки и Сюзуме. Судя по тому, как Изуку на несколько секунд посмотрел на него во время своей речи и искренне улыбнулся, без прежней наигранности, он говорил так именно по этой причине. И разве Изуку не встал в позицию «защиты и нападения» после того, как отец со странной резкостью отозвался о Фумикаге и довёл Акико до того, что тот спрятался в тенях? Сюзуме в этот момент переживала аналогичные эмоции. И при этом не могла не отметить, что со стороны даже нельзя сказать, что Изуку ведёт себя как-то неприлично или неуважительно, даже если она и понимала, что сейчас парень держится явно иначе. Он завязал диалог, проявлял увлечённость заданной темой и, наоборот, вёл себя крайне добродушно, когда к нему относились с сомнением и недоверием. В душе женщины играла тревога: не переживал ли он подобные или куда более грубые замечания ранее в школе, как он говорил? Одно дело – знать об этом, совсем другое – видеть, как он воспринимает грубые слова в свой адрес. – И что же ты делаешь здесь, Мидория? – Фумикаге почти усмехнулся этой нелепой попытке отца сменить тему разговора. – Просто задания на каникулы! – Изуку вприпрыжку подошёл к комоду около дивана и достал оттуда свою папку. – Мне нужно выбрать человека и разобрать его причуду: выявить плюсы и недостатки, физические особенности, а также придумать, что можно улучшить или как можно использовать её иначе! Вместе с папкой Изуку вернулся к мужчине и подсел рядом с ним, но сел на стул боком, лицом к нему, показывая вещицу в своих руках. – Я попросил Фумикаге помочь и выступить в роли «подопечного», но вчера был весьма напряжённый день. Если вы заинтересованы, мог бы я разобрать вашу причуду? Это займёт всего лишь около десяти часов! Минимум! – он сделал самое наивное и просящее лицо, которое только мог сделать в такой момент и при этом не перейти черту. Сюзуме едва не рассмеялась с лица, которое адресовал ей её брат. О, пусть он и старше её на девять лет, но сейчас искал в ней спасения! Но нет, она слишком часто видела, как её просьбы быть мягче к Фумикаге, её слова не принимались во внимание. Теперь и она не будет помогать. А учитывая то, что брат приехал не предупредив и начал возмущаться, что «она скрывает у себя его ребёнка». Нет, Фумикаге и Акико – её дети, они оба, и она не бросит их на произвол судьбы, как это делали их «родители». – О, замечательная идея, Изуку! Коуки нии-сан, у тебя ведь есть день или два? Ты можешь остаться здесь и ответить на вопросы, думаю, это будет интересный опыт! Фумикаге, глядя на Сюзуме, находился в состоянии небольшого, или большого, шока. Как она с Изуку привела ситуацию к подобному? Коуки выглядел так, будто пожалел, что вообще пришёл к своей сестре сегодня. – Кхм, прошу прощения, но вынужден отказаться. Полагаю, мой сын уже подготовился к подобной работе? – на мгновение он достал свой телефон и проверил время. – Мне жаль, но боюсь, что мне нужно идти. Сюзу, я напишу тебе позже. И спасибо за кофе. С комичной нервозностью Коуки вышел в прихожую и надел своё лёгкое пальто, пока Изуку неспешно и несколько вальяжно прошёл следом. Но как только Коуки поправил перья на голове, одно из средних по длине выпало, как это обычно бывает с волосами во время расчёсывания. Изуку присел на корточки и подобрал перо, которое Коуки изначально не заметил, но потом уставился на парня с нечитаемым взглядом. – Вам же оно не нужно, Токоями-сан? – Изуку забавно приподнял бровь, отчего Сюзуме даже не сдержала лёгкий смех. Коуки ответил отрицательно. – Тогда могу я взять его? Это пригодилось бы для сравнения с перьями Фумикаге для отчёта! – После его слов мужчина вздрогнул, сказал, что он может оставить перо. – Большое спасибо, это очень мило с вашей стороны! Коуки, быстро приобняв Фумикаге, кивнул Изуку и сестре и вышел из квартиры. Все трое медленно переглянулись между собой: Фумикаге у двери, после быстрых и неловких объятий; Сюзуме в дверях, соединяющих коридор и прихожую; Изуку у большого шкафа с пером в руке. Прошло несколько молчаливых секунд. И все разом рассмеялись из-за абсурда, к которому пришла эта ситуация. Изуку резко выдохнул и присел на пол, прижав руки ко лбу. Этот разговор здорово его вымотал. Фумикаге прикрывал клюв рукой, а Сюзуме смахивала слезу от смеха с глаз. Акико медленно вылетел из тени, оглядываясь и наблюдая весьма сюрреалистичную картину. А ещё – с привычной лёгкой болью в теле. – О, Изуку, это был весьма неожиданный разговор! – Сюзуме потрепала ребёнка по голове, когда он не поднимался после подобного происшествия. Она жалела этого ребёнка и своих сыновей, очень неприятно, что ребята почувствовали себя не в безопасности в этом доме. – Мне жаль, Сюзуме-сан… Простите, Фумикаге, Акико… – голос дрожал, когда Изуку говорил, что немного напрягло членов семьи. Акико быстро подлетел к их другу и обнял, а затем резко потянул вверх, так что Изуку на секунду оторвался от земли с приглушённым, сбитым звуком. Он пришёл в лёгкий шок и переводил взгляд с Фумикаге на Сюзуме, а затем опустил глаза в пол с краснеющими ушами, а рукой, в которой не лежало несчастное перо, приобнял Акико. – Ох, ты словно стал… меньше… – Изуку искренне удивился тому, что тело Акико, ранее имевшее с утра довольно отчётливую форму, теперь казалось куда более бесформенным и наэлектризованным. Что наталкивало на разные предположения. – Разве? Ну, такое бывает после моего ухода. Но Изу, не извиняйся! – Акико рассеянно гладил его по голове. – Изуку, не волнуйся, ты ничего плохого не сделал! – Но это было ужасно грубо и отвратительно с моей стороны! Простите, я не знаю, что на меня нашло. Когда Коуки-сан просто сказал тем тоном, что Акико нужно уйти, или другие его слова… я просто не смог сидеть молча и слышать подобную несправедливость, – он всхлипнул, но быстро вытер рукой лицо, всё ещё не поднимая глаз. Он не плакал, но стресс выводил его из равновесия. – Мне жаль, что я поступил подобным образом, Сюзуме-сан. Я пойму, если мне стоит просто уйти и не появляться здесь… – Нет, дорогой, не стоит. Пока Сюзуме утешала парня, Фумикаге всё ещё стоял около двери, пытаясь просто осознать произошедшее. Чувство, когда его и Акико так защищали от собственного родного отца за его слова, защищал кто-то, кроме Сюзуме и прямо перед ними, стало новым опытом для него. И, честно говоря, это стало приятным опытом, но да, немного неловким. – Поверь, я и сама была готова выставить его из дома, как только он перешёл грань, назвав твоё отсутствие причуды – диагнозом, – она показательно скривила лицо на этом слове. – Но не могла придумать способ, как не накалять обстановку и при этом сообщить, что ему не стоит здесь находиться. – Правда? – Изуку вздрогнул, когда Акико немного отстранился, а его ноги коснулось нечто пушистое и белое. – Оу, привет, Широ. – Правда, не кори себя. Мне было очень весело видеть, как моего брата заваливают вопросами, на которые он не может ответить! А теперь давайте отдохните и расскажите, как прошёл ваш день! – Но мне интересно насчёт твоего задания… – Фумикаге даже не договорил, как Изуку отмахнулся. – О, не волнуйся, это не моё задание! – на приподнятую бровь со стороны парня Изуку вздохнул. – Ну, такую работу нам дали после окончания первого семестра, на время каникул. Так что, технически, никакой лжи тут нет! Но я предположил, что занятому человеку не захочется иметь дело с парнем, который и без этого приносит чувство дискомфорта, так ещё и просит остаться на несколько часов. Под удивлённым взглядом Сюзуме он смутился ещё сильнее. – Значит, даже это у тебя спланировано? Неожиданно узнать, что ты способен на подобное, но это не плохо, Изуку, – Фумикаге прошёл с семьёй и другом в гостиную. – И мне было неприятно слышать, что тебе в лицо вынесли сомнения о твоей компетентности как героя. – Честно говоря, я не расстроен. С таким мне придётся столкнуться в будущем, так что это, можно сказать, предварительная тренировка перед реальными ситуациями. – Он покрутил перо в пальцах и отложил на край столика около дивана. – Кстати, Изуку, зачем тебе перо? Ты правда будешь сравнивать его с перьями Фуми? – Акико разминался в воздухе, чтобы прийти в себя поскорее. – Ах, это? Нет, это вовсе не для сравнения. Скорее, маленькая уловка и только. – Что за уловка? – Фумикаге откинулся на диван, вымотанный произошедшим событием. Стало легче, когда он мог расслабиться и не волноваться о том, как выглядит со стороны. Он подтянул одну ногу к себе. – Да, мне тоже интересно, Изу! – Акико развалился на подушке, пока Сюзуме проверяла свой телефон. – Просто глупость. Есть психологический феномен: когда ты просишь кого-то о небольшой услуге, например, одолжить ручку или сделать фотографию, это немного способствует более хорошему расположению в будущем. Как и то, когда ты стоишь рядом с человеком, а не напротив него – это способ успокоить и дать ему почувствовать себя в своей тарелке. Это не обязательно работает всегда, но иногда это просто возможность немного сгладить углы, я полагаю… – Как я вижу, это сработало, Изуку. Мой брат пишет, что ты – забавный малый и просит передать и тебе, и Фумикаге свои поздравления со сдачей экзамена. Кажется, это заметно успокоило парня, и он резко выдохнул, а у Фумикаге отдалось чувство, что тот ощущает лёгкость от груза, навешенного на его душу после произошедшего. Но кое-что интересовало его ещё больше. – Значит… ты считаешь, что моя истинная причуда вполне способна быть сильным оружием в работе героем? – он поёрзал на месте, не сумев выкинуть из головы то, как Изуку отзывался о причуде «передачи эмоций». – Даже не спрашивай, Фумикаге, – Изуку упал на спинку дивана, но посмотрел на своего друга с самым серьёзным выражением лица. – Я могу привести десятки и сотни ситуаций, где твоя причуда будет просто идеальным инструментом для помощи на поле. Вы с Акико будете просто невероятным дуэтом «Цукуёми и Микото»! И у меня уже есть куча вариантов и идей, как развивать и тренировать твою причуду, но это на потом… Пока Изуку слабо зевнул, Сюзуме мысленно радовалась за этих ребят. Фумикаге заметно успокоился, с его плеч явно спали многие тревоги за последние пару дней, и он включил какой-то видеоролик на телефоне. Акико цеплялся за Изуку и шутил обо всяких глупостях, связанных с увиденным на телефоне. Сам Изуку чуть сонным взглядом следил за близнецами и поддерживал непринуждённую беседу. Сюзуме сразу догадалась, кто в дуэте будет «Микото», ведь знала историю выбора геройского имени Фумикаге. И мысль о подобном будущем для её детей грела и её сердце.