Часть 5.4 Душевный разговор и приятный вечер дома

Они поднялись на пятый этаж и, выйдя с лестничной площадки, прошли по коридору до второй двери справа. Изуку открыл её своим ключом-картой. Фумикаге обратил внимание на зелёную табличку на ручке с надписью «Фанат №1». Увидев его скептичный взгляд, Изуку посмеялся и объяснил, что его негласное прозвище среди одноклассников – «фанатик причуд». Поэтому для узнаваемости Момоко закрасила старую табличку, валявшуюся в её кладовой, и написала новое название для его комнаты. Акико же больше интересовало, как именно всё обставлено внутри. Одно дело – смотреть на неё по видеозвонку, и совсем другое – увидеть вживую. Прямо напротив двери стояли несколько шкафов, доверху заполненных тетрадями, бумагами и другими вещами. Слева стояла кровать, заправленная тёмным постельным бельём в белую клетку. Над ней висели десятки плакатов с разными героями и, вероятно, неофициальный постер с изображением Сотриголовы. Правда, на нём был нарисован лишь тёмный силуэт и узнаваемое оружие захвата, но близнецы сразу же узнали своего «ужасающего» учителя. Как только они вошли в комнату, сразу слева увидели дверь в небольшую ванную. Фумикаге обратил внимание, что и в комнате Момоко, и в комнате Изуку стена напротив входа полностью состояла из трёх подвижных стеклянных дверей, через которые можно быстро выйти на балкон. Между стеной ванной комнаты и кроватью располагался большой шкаф для одежды и стол с несколькими тетрадями, над которым висели полки, заполненные фигурками и другим мерчем. Акико тут же усмехнулся и что-то поднял с полки, пока Изуку снял свою кофту с пояса и закинул её на край кровати. – Так что же это за аниме? Ты не говорил, что являешься фанатом того персонажа! – Акико повертел в руках брелок, в котором Фумикаге узнал мини-версию того самого героя с птичьей головой – персонажа из аниме, постер с которым ему буквально ткнули в лицо. Пока брат болтал, он поставил свой рюкзак на пол рядом с кроватью. Изуку трагично опустил голову и ссутулился, вызывая неподдельное веселье у Акико. Его брат уже хотел попросить его перестать лезть в личные вещи их друга, но Изуку его опередил. – Я просто ненавижу сплетни Момоко! – вот только в его голосе не слышалось ни нотки раздражения, а только смех и смирение. – Да, я фанат этого аниме, оно глупое и хаотичное, но мне нравится включать его на ноутбуке, когда работаю над скучными заданиями. И да, мне очень нравится дизайн главного героя, он действительно крут! Но я правда не думаю, что это важно. Не думайте, пожалуйста, что я какой-то мерзкий сталкер или что-то в этом роде… – Изуку, почему мы должны думать нечто столь ужасное о тебе? – парень лишь глубоко вздохнул после этих слов и, пройдя дальше в комнату, сел на своей кровати, похлопав рукой рядом с собой, словно приглашая их присоединиться. Фумикаге расположился рядом, подтянув одну ногу к себе и поставив пятку на край кровати, а Акико упал на стул на колёсиках и подъехал к ним. – Знаете, я ведь упоминал, что знаком с Бакуго весьма давно? – близнецы переглянулись, не понимая, как это связано с предыдущим вопросом, но кивнули. – Я считал его своим другом довольно долго. Даже до постыдного долго. Всё думал, что он просто подвержен влиянию окружающих, что пытается по-странному «защитить» меня или «закалить» перед трудной геройской работой. Глупо, да? Но каждый раз, смотря на него, я видел того мальчика, с которым мы играли в героев, того парня, которого считал самым близким человеком и другом. – Изу, ты слишком добр к этому невыносимому человеку! – Акико сидел на стуле задом наперёд, облокотившись на спинку. – Наверное. Я ведь с детства любил причуды. Мне нравилось искать способы, как мои одноклассники могли бы использовать свои способности. Но им это, очевидно, не нравилось. Знаете… «Как ты можешь говорить о причудах, когда сам бесполезен?» и прочая ерунда? – его глаза слегка намокли, и Фумикаге почти инстинктивно сжал его ладонь своей, стараясь причудой подарить ему чувство безопасности. Изуку вздохнул и тихо поблагодарил его. – Это было крайне бестактно и отвратительно с их стороны. И мне искренне печально слышать, что взрослые не предприняли никаких действий, чтобы исправить их неприемлемые установки. Акико подъехал ближе и обеими руками сжал лицо парня, проводя аккуратными большими пальцами по его щекам и скулам, не сводя глаз с лёгкого румянца под своими тёмными ладонями. – Из-за моей любви к анализу и причудам меня прозвали жутким сталкером. Я имею в виду… они, наверное, были не так уж и не правы? Со стороны я действительно выглядел странно и жутко, – Акико приподнял его голову, заставив посмотреть в глаза. Даже без слов читалось тихое предупреждение, что ему не стоит говорить о себе подобные вещи. – Здесь мы с ребятами много занимаемся анализом, и я начинаю забывать, как это может восприниматься. Не хочу видеть то отвращение или ужас, которые видел в старшей школе, от вас двоих. Я не хочу терять вас из-за подобного… – Изу, ты разве не понимаешь? – Акико дождался, пока тот осмыслит вопрос после своей тирады. Он испытывал почти физическую боль, когда услышал, как прошлый неприятный опыт так сильно влиял на этого потрясающего парня и вынуждал его волноваться по таким пустякам. Они с Фуми, конечно, не слишком отличались в подобных вопросах, но от этого не становилось легче. – Мы с Фуми просто так от тебя не откажемся! О нет, теперь ты застрял с нами! Болтай сколько хочешь и о чём хочешь! Я хочу узнавать о тебе всё, что только может прийти тебе в голову. Ну же, посмотри на меня: я состою из теней, это явно куда «страннее», чем твоя любовь к анализу! Ну? Кто тут более странный? – В таком случае, я могу предоставить для сравнения свой «загадочный и устрашающий» образ чунибьё? Или свою принадлежность к субкультуре готов? Ах, какой трудный выбор, – Фумикаге драматично приложил свободную ладонь к лицу. Изуку захихикал после такого заявления и небольшого «сравнения их странностей». Уж лучше в шутку меряться подобными особенностями, а не переживать о том, как они выглядят со стороны, тем более когда это не воспринимается негативно. Насладившись моментом принятия и единения, Изуку поднялся и прошёл к шкафу, стоящему параллельно кровати. Из нижнего ящика он достал до отвращения пёстрый свёрток ткани и, не выжидая ни секунды, развернул его перед близнецами, приведя их в состояние, близкое к шоку и ужасу. Красно-белая толстовка с жёлтым капюшоном, края которого неаккуратно обрезаны. Вероятно, попытка придать ему вид волос Хоукса не увенчалась успехом. Выглядело это небрежно, будто вещь порезал трёхлетний ребёнок, добравшийся до ножниц. На спине вышит контур крыльев, и всё бы хорошо, но ярко-розовый цвет нитей совершенно не сочетался с цветовой гаммой героя. Задняя часть этой вещи, ко всему прочему, оказалась длиннее переда, что лишь добавляло несуразности. Но Изуку явно скрывал что-то ещё. – И теперь – самый пик! – с этими словами он развернул толстовку и показал переднюю её часть. И тут Акико едва ли не взвыл. На груди напечатан уморительный снимок Хоукса во время его перерыва: он держит в руках только что купленное ведёрко курицы из KFC, а его глаза будто смотрят в разные стороны. Но самым главным в этой ситуации стала вышитая, вероятно вручную, надпись радужными нитками. Она гласила: «Будьте осторожны! Присутствует опасность каннибализма. Не сводите глаз со своих домашних птиц!» Как иронично, что буквально меньше часа назад они затрагивали тему «каннибализма» в отношении Хоукса и Фумикаге. А ещё эта шутка в сочетании с несуразным выражением лица героя выглядела как вишенка на торте. Акико пришёл в полный восторг. – О, я просто обязан надеть это и носить всю-ю стажировку! Могу я взять её, Изу? Пожалуйста! – в ответ ему просто протянули толстовку с самым ехидным выражением лица. – Только с вас обязательные фотографии реакции Хоукса на этот кошмар! Шираи будет в восторге, что его перформансы выйдут в свет. – Так это его рук дело? – Акико вспомнил того парня со светло-голубыми волосами, который выпускал еле заметные потоки пара или дыма изо рта и носа при дыхании. А может быть, ему просто показалось? – Шутка его авторства. А вот текст вышивала Кикути. Они весьма опасный дуэт, хоть поначалу и не скажешь. Если это была та тихая девушка с растрёпанными угольно-чёрными волосами, которая сидела на диване и помогала Момоко справиться с приступом смеха, то действительно странно представить её в паре с кем-то, кто с невозмутимым лицом сеет хаос. Пора бы им перестать удивляться этому классу. Акико снял свою толстовку и надел это «преступление против моды», покрутившись перед зеркальной дверью шкафа. Всё выглядело нелепо. Идеально. Особенно с поднятым капюшоном с этим странным рваным краем. Он подумал, что, будь у него светлый короткий парик, образ выглядел бы ещё лучше. Озвучив это, он начал пальцами имитировать чёлку, как если бы волосы прикрывали его глаза. – Представь, как я появлюсь в этом перед ним! Он должен принять свою истинную личность, – он покрутился и вдруг кое-что осознал. – Эй, Фуми, я похож на эмо? – С твоей жизненной позицией… я склонен согласиться с твоим выводом, Аки, – Фумикаге не смог сдержать доброго смешка. – Что-то конкретное навело тебя на эту мысль? – Изуку даже сам не понял, к кому обратился, но в этом не оказалось проблемы. – Я против насилия, – Фумикаге кивнул на слова брата, вспомнив те немногие фразы, сказанные им во время спортивного фестиваля о том, что он пацифист. Пусть даже его одноклассники и не согласились бы с этим утверждением, тем более после ситуации в тренировочном лагере. – И мне нравится выражаться через творчество! Обожаю уроки Полночи по современному искусству. Изуку не мог не улыбнуться такому заявлению. Значит, эмо и гот? Такие похожие на первый взгляд, но такие разные в своей сути. Оба – чувственные натуры, но пока один выражается через художественное творчество, второй увлечён музыкой и предпочитает литературу. У Акико уже заметны предпочтения в одежде с принтами, в то время как Фумикаге явно подбирал нейтральные однотонные вещи с фиолетовыми или красными акцентами, как, к примеру, излюбленный чокер. И ведь именно ему принадлежали серебряные кольца, кресты и подобные украшения, а финальным штрихом стал плащ его геройского костюма. Первый открыто говорит о чувствах, любви или боли, тянется к сплетням и не боится выглядеть уязвимым – по крайней мере, при Изуку. А второй немного замкнут, но глубоко в душе – тот ещё романтик с утончённым чувством прекрасного, тянущийся к мистике и философии. – Вы двое просто невероятны, – Изуку сказал это едва ли слышно, но парни всё равно разобрали каждое слово. Поняв, что его поймали за бормотанием, он постарался кратко рассказать о своей цепочке мыслей и сравнениях близнецов, об их сходствах и различиях. Он не сумел посмотреть им в глаза, пока говорил, но взглянул на них в конце речи и приятно удивился, заметив немного взъерошенные перья у обоих парней. Очаровательно. Фумикаге подумал, что ближайший месяц станет для него куда труднее, чем казалось. Раньше ему не составляло труда держать под контролем свои чувства. Даже в первых отношениях ему не казалось чем-то трудным держаться с Утосоусоу на расстоянии в общественных местах или не афишировать их связь в школе по его просьбе. Даже когда пошли странные слухи, он мог закрывать все чувства в глубине души. Но почему сдержать внутреннюю радость от слов Изуку всегда так сложно? Почему ему хотелось улыбаться от того, что этот человек начал с таким теплом говорить о субкультурах и их подходах к самовыражению? Почему эта неожиданная влюблённость и тепло расцветали с такой силой, норовя вырваться из груди от внимания, которым их одаривал Изуку? Почему на душе становилось теплее от того, что их с Акико видят по-разному, но считают одинаково важными, несмотря на все различия, которые никто другой не взял бы во внимание? Как этот человек вообще может быть реальным? – Ты должен говорить подобное и о себе, Изуку. Это лишь те немногие слова, что крутились в голове. Оба Токоями хотели сказать намного больше: «Ты невероятно добр и внимателен ко всем вокруг. Нам нравится слушать твой голос. Нам нравится то внимание, которое ты даришь каждому из нас». Это просто нельзя было сказать вслух без риска ляпнуть лишнего. Но Фумикаге надеялся, что его взгляд передаст хоть часть того тепла, которое бушевало в его душе, пока его брат выражал всё прикосновениями и объятиями. – Раз мы увидели твои увлечения, хочешь узнать, что Фуми взял с собой из общежития? – Акико прислонился к Изуку боком, подталкивая его попросить уточнения. – Вы что-то забрали из UA? – Это всего лишь пара вещей, но мы оба видим в них особый смысл. И я хотел бы отдать их тебе, – ещё в поезде Фумикаге обсудил это с Акико. Оба сошлись в решении подарить те два кулона Изуку как напоминание о себе, даже если они разъедутся по стажировкам и на время обучения. Возможно, это могло бы показаться глупым, но Фумикаге ничего не мог поделать со своим желанием сделать подобный жест. Особенно учитывая то, что сам Изуку вручил им подарки в первый же день каникул. Да, для тестов, но, говоря начистоту, он ведь мог вывести их на эмоции и другими способами, не прибегая к подаркам, если существовала такая необходимость, не так ли? Он поднял свой рюкзак, всё ещё стоявший на полу рядом с кроватью. В переднем кармане лежали два блестящих украшения: луна и звезда. Взяв их в руки, Фумикаге приблизился к Изуку и жестом попросил его протянуть ладонь, в которую аккуратно вложил украшения. Изуку удивился и тут же начал слегка покачивать рукой, наблюдая за тем, как вечернее солнце создаёт прекрасные блики, отражаясь от блестящей поверхности. – Я хотел бы, чтобы это напоминало о нас и о том, как мы оба благодарны тебе за всё то, что ты делаешь для нас, Изуку. – Но ведь это ваше, как я могу принять это? – в глазах читалась лёгкая неуверенность в совокупности с искренним восторгом от кулонов на аккуратных цепочках. – Изу, поверь, Фуми не отступит, если принял решение! – Акико, мастер слова, весьма быстро развеял все сомнения парня всего одной фразой. Изуку показательно смирился, сложил ладонь в кулак и прижал к своей груди, словно это было самое бесценное сокровище, которое он только мог получить. Именно так он и считал. – Я буду дорожить ими, обещаю. Большое спасибо! – от его сияющей улыбки и нежности в зелёных глазах Фумикаге довольно прищурился и позволил себе искренне улыбнуться. Он чувствовал глубокое удовлетворение от того, что его жест приняли с такой теплотой. Акико в это время пялился на парня, заставив его сдаться под молчаливым напором. – Акико, можешь оставить тот брелок себе, не думаю, что смогу теперь смотреть на него как прежде. Парень взвизгнул и радостно засунул брелок с аниме-персонажем в рюкзак Фумикаге. Из мыслей обоих братьев всё ещё не выходили слова Изуку о том, что дизайн этого персонажа кажется ему крутым и нравится. Вероятно, именно поэтому Изуку и смутился, отдав брелок им. В любом случае, он может спросить о его выборе аниме немного позже или спустя несколько дней. На сегодня им явно хватит неловких разговоров. Телефон Изуку издал сигнал о принятом сообщении в мессенджере. Вероятно, это писал его папа. Они переписывались или созванивались каждое утро, когда Хисаши возвращался с работы и отдыхал, либо поздним вечером, когда тот просыпался. Изуку нахмурился, пока доставал телефон. – Его совершенно не щадят на работе… Пап, я надеюсь, что тебе хотя бы доплатят за переработки! – второе предложение он произнёс, нажав на запись голосового сообщения. – Как он может засиживаться за документацией до пяти с небольшим утра? Его бессонница прогрессирует, нельзя ведь, чтобы это усугубилось ещё больше. Изуку недовольно вздохнул. Единственное, чему он мог бы радоваться, так это тому, что папа выспался хотя бы в свои выходные, но волнение за его здоровье никак не утихало. Оставалось надеяться, что в ближайшие год или два ситуация на работе станет менее напряжённой. Близнецы поддерживали его тихими прикосновениями. Судя по иконке рядом с контактом, Хисаши сразу же уснул, как только пожелал им хорошего вечера. Акико убрал толстовку с Хоуксом в рюкзак и неспешно собрался перед скорым уходом. Изуку оставил волосы распущенными, надел свою кофту, подняв её с края кровати, и приготовился идти на станцию. Всегда лучше прийти раньше, чтобы не опоздать на поезд. Тем более на скоростной, который ходит всего дважды в день. Фумикаге в это время в последний раз осмотрелся в комнате. Здесь приятно пахло ванилью от баночки с ароматизатором и чем-то ещё, чего он никак не смог бы описать даже при желании. Что-то глубокое, откликающееся в душе. Что-то, чем пах сам Изуку. Насладившись последними мгновениями в этом милом пространстве, он чуть заметно кивнул брату, подтверждая, что готов идти. Спустившись на лифте, ребята увидели в общей комнате Шираи, дремлющего на диване; рядом, в полусне, сидел Кадзивара, сложив руки на груди. В противоположной стороне общежития, в своеобразной рабочей зоне, сидели Кикути и Масатоси, читая какие-то распечатки. Дзюносукэ, очевидно, куда-то смылся ближе к вечеру – классика. Момоко, вероятно, сидела в комнате старосты, Накамото, чтобы проконтролировать её самочувствие после ужина. Изуку молча помахал двум ребятам в рабочей зоне, получив схожий жест в ответ, и парни спокойно покинули общежитие. Путь обратно и быстрая поездка на поезде, по сравнению с предыдущими тремя часами в дороге, прошли весьма мирно и быстро. Солнце стремительно приближалось к горизонту, когда они неспешно шагали от станции к дому мисс Сюзуме, поедая последние снеки из сумки – что-то вроде крекеров со слабой остринкой. Неплохая штука. Дома близнецов встретили тёплыми объятиями, как и Изуку, к его очередному удивлению. Всё ещё трудно осознать, что при возвращении тебя могут ждать и радоваться твоему приходу. Он смутился, осознавая, что всё ещё является для неё, по сути, чужим человеком, а эта невероятная женщина продолжает дарить ему такую желанную заботу и любовь. Изуку, вероятно, каждый раз оставался в её объятиях чуть дольше положенного, но он просто не мог насытиться этой материнской заботой, которую уже не надеялся получить от Инко. Кулоны он бережно протёр, завернул в мягкий платок и убрал во внутренний карман сумки с замком. Он ни за что не мог позволить себе потерять или повредить такие прекрасные украшения, тем более подаренные Фумикаге и Акико. Изуку принял быстрый душ и снова прошел на кухню, чтобы помочь с приготовлением ужина. В очередной раз затеялся разговор о том, что ему не стоит переживать из-за покупки продуктов на собственные деньги или о том, что он чем-то обязан Сюзуме – по её словам. Но Изуку не был бы собой, если бы не начал тревожиться, что «занимает их драгоценное семейное пространство» и «пользуется их добротой». Именно по этой причине он старался хотя бы раз в пару дней брать покупку продуктов на себя. Хисаши слишком сильно настаивал на том, чтобы у Изуку был личный счет, куда он мог бы переводить деньги для сына, как бы сам парень ни отмахивался. За последние годы, вместе со сдачей металлолома и работой в волонтерских организациях, у него скопилось какое-то количество личных средств. И наконец появился повод потратить эти накопления на продукты или другие вещи, чтобы хоть как-то отплатить этой чудесной семье. Хисаши тоже радовался тому, что мог хоть чем-то помочь своему сыну, даже находясь едва ли не на другом конце мира. Во время ужина они бегло пересказали Сюзуме о произошедшем. Её весьма повеселили одноклассники Изуку, а тот обрадовался, что Фумикаге и Акико встретили одного из своих друзей в общежитии. Ему грело душу, что ребята не остаются в одиночестве, находясь в UA. Фумикаге мог быть немного отстраненным или уставать от общения, что было заметно по тому, как он на какое-то время затихал, занимаясь своими делами в наушниках либо смотря что-то в телефоне после их совместных тренировок или подобных прогулок и встреч со множеством людей. Это было абсолютно понятно и не смущало Изуку. Тем более что Акико радовался дополнительному времени в компании парня. – Я почти уверен, что у вас коллективные трудности с организацией, когда это касается вас самих! Изу, как много из вас забывают нормально питаться? – Акико не мог не сравнить замечание в сторону девушки в общежитии, старосты, о том, что она не поела за день, с тем, как Изуку очевидно забывал о завтраке, когда ему не напоминали об этом. – Это не настолько распространённая проблема, – он устало простонал, чувствуя себя неловко от подобных замечаний. – У Накамото свои трудности с режимом питания: частично связанные с её причудой, частично – результат её воспитания. В моём случае я просто могу не заметить, как наступает время обеда, пока занят делами. Изуку в паузах во время рассказа восхищался вкусными булочками с мясом, поддерживаемый Акико. Тот не мог не сказать, что говорил правду, утверждая, что булочки с мясом, сделанные их мамой, – самые лучшие! – Тебе стоит ставить будильники на каждый приём пищи, – Сюзуме допивала напиток, слушая рассказы детей. – Поверьте, я пытался. Через неделю мой телефон почти вылетел на улицу, – Изуку заметил странные выражения лиц у всей семьи. – Как это произошло? – Фумикаге не мог связать, как одно утверждение привело ко второму. – Я просто начал раздражаться от постоянных уведомлений и кинул его на кровать, а он отпружинил и чуть не улетел в открытую дверь на балкон. На секунду я вознёсся на небеса. Надо чаще дублировать данные с телефона на жёсткие диски… – Тебе так не нравится следовать графику? – Акико откровенно забавляла эта история. – Дело не совсем в этом. У меня есть некоторые проблемы с раздражительностью, и в тот день всё просто навалилось друг на друга. Кажется, на стене в ванной комнате всё ещё остался тот скол, когда я ударился о стену лбом… – Милый! Пожалуйста, скажи, что это не частая практика во время тяжёлых дней! – мама близнецов ужаснулась тому, что этот парень может прибегать к причинению вреда самому себе во время вспышек раздражения. Остальные двое только переглянулись. Фумикаге пока что не мог представить Изуку, в гневе кидающего вещи или прибегающего к подобным действиям. Но волнение уже поселилось в его душе. Как и у Акико. – Не часто. Наверное. Я работаю над всеми своими разрушительными привычками, – он устало вздохнул. – После того как я чуть не сломал свой ноутбук с важным отчётом, над которым возился всю ночь, тут же понял, что нужно что-то с этим делать. Хотя Момоко и Хирото откровенно забавляются с моих возмущений или ворчания. Они зовут меня «недовольным кроликом». Угх. Сюзуме похихикала, пока один из её сыновей громко расхохотался от такого прозвища. Не стоит говорить, от кого исходил этот хохот. Изуку смущённо почесал свою щеку. – Я отомщу им в своём геройском костюме. После экзамена на лицензию я уже подал свои заметки и пожелания, но вот они ещё не знают об этом, – остальные в комнате наблюдали, как его губы изогнулись в хитрой улыбке. Акико сразу понял весь подтекст. Тот готовился довести шутку до крайней степени абсурда. – Я попросил прицепить уши кролика к капюшону. Уверен, они оценят. – Обещай, что покажешь нам его, как только получишь! – Акико собирался провести честный обмен: с него фотографии лица Хоукса, как только тот увидит «шикарный» мерч с его изображением, а от Изуку в ответ – снимки костюма в первые же минуты после получения. Всё честно! – Ха-ха, обещаю! Фумикаге покачал головой. Он уже давно плыл по течению и наслаждался незатейливым разговором. Лёгкий хаос, исходящий от близнеца, делал ситуацию только лучше. Было даже немного грустно, что через пару часов ещё один день подойдёт к концу. Он старался не думать о том, что Изуку, вероятно, не без помощи Акико, опять заснёт в комнате близнецов. С одной стороны, это радовало: тепло, уютно и очень успокаивающе. С другой… Фумикаге волновался, что именно ему может присниться на этот раз. Что ж, совсем скоро он узнает. Изуку потянулся и посмотрел на уходящего в комнату Акико, заметно уставший после непростого дня. Тренировки очевидно откладывались до завтра, хотя близнецы успели тихо поработать над своими причудами во время поездок на поездах. Они невероятно усердные и способные парни, по его мнению, даже если часто недооценивают себя. Пару часов ребята провели раздельно: Фумикаге и Акико – у себя, а Изуку – на диване, копаясь в ноутбуке, отвечая на шутки в чате класса либо пересматривая то несчастное аниме во время записей в блокноте. Ну, вернее сказать, фоном слушал несколько серий, чтобы скоротать время, пока обдумывал произошедшее за последние дни и записывал свои мысли в дневник. Только короткая выписка фактов, и не более: гордость за близнецов, волнение перед предстоящими собеседованиями в агентствах, неловкость после инцидента с одноклассниками, благодарность за подаренные кулоны… Его взгляд метнулся к сумке. Он медленно просунул в неё руку и достал небольшой свёрток с новыми сокровищами. Развернув платок, Изуку ещё какое-то время рассматривал украшения. На удивление, те выглядели не как простые дешёвые сувениры, а как весьма качественная бижутерия из неплохого сплава металлов. Тонкие цепочки были явно из нержавеющей стали, а сами кулоны – будто бы из вариации титана… Изуку совершенно не разбирался в тонкостях бижутерии. Он знал лишь то, что украшения из титана в десятки раз дешевле изделий из золота, когда выбирал себе две пары серёг. Вот и весь его опыт. Может быть, Фумикаге мог бы рассказать об этом больше? Если судить по его коллекции колец и кулонов, которые Изуку мельком увидел в ящике стола, он разбирался в этом вопросе. Ну, по крайней мере, он явно опытнее. Сюзуме вышла из своей комнаты, неся на руках Широ и скептически глядя на «белую катастрофу». Кёко, громко мяукая, плёлся следом. – Нет, маленький негодник, ты не получишь вкусняшек после того, как скинул книги с полки. Не могу поверить, что ты забрался туда снова. Широ, ты ведь всегда оттаскивал Кёко от книг, что случилось сегодня? Я ощущаю предательство, – она тихо бормотала котам свои возмущения, из которых Изуку смог разобрать только то, что один из малышей устроил разгром, а второй не справился с ролью охранника. Забавные они создания. – Полагаю, не только Фумикаге испытывает любовь к чтению? – Изуку усмехнулся, когда трёхцветный кот дёрнул ухом в сторону его голоса и мяукнул в ответ. – Хм, это означает «да»? – На все сто процентов. Только он перенял от Цукико не только любовь к поэзии, но и хаотичность моего малыша. Прямо его маленькая копия. Как видишь, какие дети, такие и питомцы, – послышался добродушный смешок. – Широ присматривает за младшим, но, очевидно, даже он в конце концов поддастся хаосу, так же как и мой дорогой Цукико. Всегда по-особому мило слышать, как она зовёт своих детей их неофициальными именами. Это создавало особую семейную атмосферу. Сузуме всегда переходила на эти имена, когда поддавалась своим глубоким семейным чувствам. – Они очаровательны, – Изуку даже не пытался скрыть двойственность своего заявления. В конце коридора раздался глухой щелчок… Хм, что там происходило? Вместо того чтобы комментировать свои слова, он свесил ноги с дивана и подошёл к маленькому сеятелю хаоса, присев около него на корточки и рассматривая выражение его мордочки. Такой глупенький, но очаровательный малыш. Вот только его «старший братец» пришёл в недовольство, будучи обделённым вниманием, и спрыгнул с рук Сузуме на пол, встав перед лицом парня. – Оу, привет ещё раз! Почему же ты не остановил своего братика? Широ медленно моргнул. Изуку ответил ему тем же. Кот фыркнул, поднял младшего за шкирку и понёс обратно в комнату. – И что это было? Парень вопросительно глянул на Сузуме, но та лишь покачала головой на подобные выходки пушистых негодяев и взяла бутылку сока из холодильника. – Не обращай внимания, кто-то просто решил устроить сцену. Какой же он маленький артист! – Изуку немного поёжился, когда Сюзуме сделала несколько глотков сока, почувствовав холод по спине. Он никогда не любил слишком холодные напитки. – Годы идут, а он не меняется, забавный малый. В её глазах мелькнуло веселье с лёгкой ноткой тоски. Что неудивительно, ведь она говорила как родитель о своих взрослеющих детях. – Отдыхай, дорогой, вы сегодня много путешествовали. Доброй ночи! – Добрых снов, Сюзуме-сан! – Изуку потянулся, решая, что пора спать, когда в комнате близнецов послышались пожелания спокойной ночи, адресованные их маме. Он неспешно принял лекарства, привёл себя в порядок в ванной, собрал заново покрашенные волосы в свободный пучок и направился к комнате близнецов. К своему стыду, он промялся около двери около минуты, прежде чем неловко постучать. – Изу, заходи, не стой в коридоре! – неудивительно, что его сразу же раскусили. Сюзуме обычно либо громко окликала своих детей, либо делала два звонких стука, чтобы привлечь их внимание. Изуку со своим неловким быстрым стуком, почти напоминающим азбуку Морзе, заметно выделялся. В комнате послышался странный шорох, будто кто-то прятал вещи в ящик. – Как ваш вечер? – он обратил внимание, что Фумикаге лежал лицом к стене, прислонив телефон к стене, пока смотрел какой-то видеоролик. Очевидно, знакомство, пусть и косвенное, с третьим классом Изуку неслабо его измотало. Жаль, что звук из динамика телефона казался приглушённым и трудноразличимым с другого конца комнаты. – Фуми отдыхает, а я… вспоминаю своё хобби, – Изуку предположил, что услышанный ранее звук как-то связан с этим хобби. В любом случае, это лишь его дело, чем заниматься в комнате. Фумикаге зевнул. – Пора спать, да? Останешься с нами? – Акико почти по-кошачьи склонил голову, умоляя его согласиться. – А как насчёт… – Фумикаге не против, просто сонный. Не волнуйся, Изу! – неужели он настолько предсказуем? Судя по взгляду Акико – ещё как. – Хорошо, только переоденусь во что-то более подходящее. Сейчас вернусь. С этими словами Изуку тихо вышел, стараясь не слишком шуметь замком. Когда он ушёл, Акико переоделся, взяв одну из пижам Фуми, которую тот надевал всего пару раз после покупки год назад. Фумикаге считал её слишком свободной и жаловался, что во сне каким-то образом путается в ткани, а вот для Акико это казалось потрясающим: он мог завернуться и в пижаму, и в одеяло. Одним словом – идеально. Его брат закончил просмотр видео и присел на кровати, потирая щёку рукой. Перья немного примялись после долгого лежания. – Ну же, двигайся и иди умывайся, от тебя пахнет мясом! – слова Акико лишь утомляли его брата. – Да, сейчас, – в противовес сказанному, тот упал обратно на подушки и раскинул руки в стороны. Близнец начал возмущаться и тянуть его с кровати, чтобы тот ушёл в ванную. За этой несерьёзной перепалкой их застал Изуку. – Ой. Он просто встал в дверях и хлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого. Фумикаге в этот момент смирился со своим существованием и перекатился на пол, утянув Акико за собой с громким выкриком. Судя по реакции Фумикаге, он был полностью доволен собой. Если кто-то думал, что только Акико может сеять хаос в их дуэте, то он явно ошибался. Изуку точно переосмыслил множество вещей, наблюдая эту картину. – Фуми, пусти меня! И иди мойся! Уф, – он прервал свои возмущения, когда брат перекатился и прижал его к полу своим телом. – Слезь с меня, ты тяжёлый! – Столкни меня, – голос Фумикаге звучал нейтрально, но в глазах играли черти. Это была настоящая провокация. И Акико поддался, поднявшись с пола и утянув с собой брата. Тот резко выдохнул от смены положения. – Будь неладна твоя причуда. – Не ворчи и иди в ванную, – он попытался поставить Фуми на ноги, но тот позволил своим коленям подогнуться, даже не утруждая себя попыткой остаться в вертикальном положении. – Эй, вставай! Ты не приведёшь себя в порядок, если будешь лежать. – Но ты можешь понести меня? В чём проблема? – Фумикаге спросил это с такой иронией, будто спрашивал нечто максимально очевидное. Изуку начал хихикать, всё ещё стоя около двери. Эта сцена казалась ему слишком уморительной. – Да ладно, ленивая голова, ты не слабак, ты вполне умеешь ходить. А у меня даже ног нет, вот и решено! – на этом он потянул Фумикаге к выходу и резко поставил на пол. Но брат, вошедший во вкус от сложившейся ситуации, пошатнулся и почти полетел на пол, если бы его не поймал Изуку, уже в открытую смеющийся над увиденной драмой. – Что на тебя нашло? – Изуку усмехнулся, держа его под руки. Фумикаге почти изогнулся дугой, всё ещё не вставая на ноги. Между делом в голову пришла мысль о сильных руках парня, который держал его прямо сейчас, но если в моменте это немного и смутило его, то лишь на пару мгновений. Усталость и сонливость воистину раздвигают ментальные ограничения. – Не знаю, – если бы это не звучало так серьёзно, Изуку мог бы предположить, что Фумикаге уже засыпает. Но нет, он звучал так, будто давал ответ на главный вопрос человечества. – Я чувствую себя котом. Я похож на Широ? Вы с мамой сравнивали нас с котами, верно? Акико – вылитый Кёко. – Вы слышали это? – Мы открыли окно и не закрывали дверь, чтобы проветрить комнату, – так вот что за щелчок Изуку услышал некоторое время назад? – Тогда да, ты похож на Широ, – Изуку усмехнулся. – Но будешь напоминать мне Кёко, если я потащу тебя в ванную. Вероятно, эта «угроза» сработала, ведь Фумикаге с недовольным стоном встал на ноги и неспешно вышел из комнаты, пошатываясь и потирая шею. Не самая хорошая идея – выгибаться и запрокидывать голову, когда тебя держат под руки. Его вестибулярный аппарат явно запротестовал против подобных трюков. – Он невыносим! – Акико упал спиной на кровать, перпендикулярно её длине, даже не потрудившись развернуться в нормальное положение. Он заразился театральностью у Фумикаге. – Как мне чувствовать себя с таким человеком рядом? – Счастливым! – кровать рядом прогнулась, и на голову Акико опустилась рука. Изуку стал неспешно почёсывать его перья, внимательно изучая их структуру. Каждое перо выглядело куда более чётким и переливающимся разными оттенками фиолетового. Слабая тёмная дымка всё ещё окутывала пальцы при соприкосновении, но сейчас стало реально прощупать очертания клюва и нескольких шейных позвонков у основания черепа. Он точно помнил, что ещё в начале недели не ощущал подобного. Это наводило на хаотичные мысли. Что, если причуды бабушки и дедушки Акико, а именно «контроль частей тела» и «лёгкая регенерация», могли слиться с его основной способностью контроля теней? Могли бы они в таком случае позволять ему растворяться в тенях и восстанавливать своё тело обратно? Ведь организм ребёнка слишком хорошо адаптируется. Странно знать подобное, но Изуку слышал, что у маленьких детей могли отрастать крайние фаланги пальцев на руках, если они переносили травмы, лишались кончиков пальцев, но сохраняли основание ногтя. А если взять период эмбрионального развития, учитывать высокую адаптивность, развитие человеческого тела со времён появления причуд и теорию о насильственном проявлении причуды в результате травмы – Хирото был тому наглядным примером, – то организм Акико вполне мог задействовать все имеющиеся ресурсы и смешать все возможные факторы причуд во что-то одно. Если подобное произошло, то ситуация вызывала некоторые опасения. Если Акико использовал этот аспект своей весьма непростой причуды, то не повлекло ли это каких-либо побочных эффектов, о которых он мог не знать? Будут ли у него проблемы с ростом или иммунитетом, если половину жизни он проводил, будучи разделённым на части? Если «контроль частей тела» подразумевал способность перемещать отделённые фрагменты и постепенно восстанавливать их, могло ли это сыграть роль в том, что Акико использовал тени вокруг себя, чтобы увеличиваться в размерах в тёмное время суток? И не поэтому ли его охватывала тревога в полностью тёмных местах? Он ведь мог буквально потерять себя в тенях… Сделала ли «лёгкая регенерация» вероятным полное восстановление его тела? Мог ли он иметь более высокую устойчивость к болезням и ядам из-за регенерации и восстановления? – Изуку, ты болтаешь… – Акико разбирал только каждое второе слово, но всё же улавливал суть сказанного. И, честно говоря, его действительно интересовали те аспекты его причуды и тела, о которых он ранее даже не задумывался. – Ох, прости. Я не хотел, – Изуку почти убрал руку, но её прижала обратно ладонь парня. – Мне интересно, что ты думаешь обо мне. – Понятное дело, что в данный момент речь шла чисто о способностях и прочих нюансах, но к концу дня не только Изуку начал бормотать фразы с двойным смыслом. – Ты будешь в порядке, Акико. Обязательно, – это самое подходящее, что он мог сказать. То, в чём он был уверен на сто процентов. Именно таким он видел будущее близнецов: где оба будут в порядке, принятыми и понятыми. – И ты, и Фумикаге будете замечательной геройской командой. – Это то, за что и я буду бороться, что бы ни случилось, – оба парня обернулись на вошедшего в комнату Фумикаге. Несколько перьев на его лице всё ещё оставались влажными, с них упала пара капель воды, а голос звучал очень сонно. Он почти автоматически включил ночник и выключил основной свет в комнате. – Да! Будем лучшей командой! – он приподнялся и подтянул брата за руку. – Иди сюда, лентяй. Изуку с тихой радостью наблюдал, как Фумикаге, не задавая ни одного вопроса, упал рядом с братом, едва не уснув в первые же секунды, стоило его голове оказаться на кровати. Его подтолкнули сбоку, намекая на то, что стоит устроиться нормально, иначе к утру разболится спина или шея от неудобной позы. С неохотой Фумикаге поддался уговорам и переместился, как нормальный человек, стараясь не обращать внимания на хихикание Изуку. Но тот не унимался. Тогда Фумикаге прищурился, посмотрев в его сторону. Переглянувшись с Акико, они, не сговариваясь, схватили парня за обе руки и притянули на кровать, уложив его между собой – ровно так же, как этим утром. Тот рассмеялся в голос, зарывшись лицом в подушку и одеяло. Постепенно окружающая атмосфера, тепло и приятный запах, заполнивший его лёгкие, склоняли Изуку в спокойный сон. Ровно так же, как и близнецов, обнимающих его с обеих сторон. Акико аккуратно накрыл их, а Фумикаге потрепал брата и их друга по перьям и волосам соответственно. Оба охотно откликнулись на прикосновение. Менее чем через десять минут в комнате раздавалось только тихое дыхание трёх парней и едва слышное шуршание одеял и подушек. Стоило ли удивляться, что Фумикаге в первом же сне увидел, как его немного искажённая версия проводит время со своим братом и Изуку? Вероятно, не слишком. Троица сидела на диване, во сне перед ними стоял телевизор на тумбочке, по которому играла незатейливая передача или новости. Акико тихо дремал на груди Изуку, пока тот нежно проводил рукой по его макушке, прочёсывая ряды перьев, а на лице у него держалась еле заметная улыбка. Фумикаге, сидевший слева от Изуку, держал его вторую руку, медитативно рисуя круги большим пальцем по его коже. Сцена выглядела немного размытой, но не менее уютной, и Фумикаге не мог не отметить, что подобное уже происходило в реальности. Чего точно не могло произойти, так это последующих действий его двойника из сна. Фумикаге наклонился к Изуку, прижался лицом к его щеке, услышав тёплый смех парня, и посмотрел в его глаза. Затем поднял голову и неспешно провёл клювом по распущенным волосам, сжимая по несколько прядей во время процесса. Изуку прищурился от удовольствия и охотно подставился под ласки, молча выпрашивая больше. Фумикаге охотно давал больше, в конце уткнувшись в тёплую шею и потираясь лбом о бархатную кожу. Показалось ли это, но от этого движения со стороны парня раздался сбивчивый стон, а по телу прошла заметная дрожь. В груди Фумикаге разливались жар и счастье, и ему захотелось услышать больше подобных звуков. Их внимание привлекли движения поблизости. Акико лениво приподнялся на руках и посмотрел в лицо Изуку, ожидая, когда тот откроет глаза и обратит на него внимание. Фумикаге немного отстранился, наблюдая за происходящим, а Изуку неспешно поморгал, осматривая окружение. Его рука медленно спустилась с головы Акико на шею. – Изу-у, – он уткнулся клювом в его щёку, на что парень прищурился с лёгкой улыбкой. – Фуми тоже нравится прикосновения. Даже больше, чем мне. Парень почти хотел отрицать услышанное, хоть это и была правда, но не успел. Изуку уже сильнее сжал его руку, которую всё это время не отпускал, а вторую медленно поднял с плеча Акико и прислонил к лицу. Фумикаге не мог произнести ни слова, пленённый нежностью, теплом и лаской, исходящими от Изуку. Тот прислонил лоб к нему, неспешно проводя пальцами по перьям и коже под ними. Брат, наблюдавший за всем этим, тихо заурчал, вернувшись к своей миссии: «обнимать Изуку, лёжа на его груди». Фумикаге глубоко вздохнул, чувствуя, как рука Изуку спустилась к его челюсти и шее, как нежные пальцы прошлись по коже на загривке, как горячее дыхание вызывало приятные мурашки на лице. Он неосознанно придвинулся ближе и провёл свободной рукой по спине Акико, чувствуя дрожь в его теле. Радовало, что не он один чувствует себя хорошо. Негромкий шум телевизора, до которого уже совершенно не было дела, прерывался тихим прерывистым дыханием и шуршанием одежды. Казалось, что весь их мир состоял из этого небольшого пространства, где они существовали рядом друг с другом, делясь взаимным теплом и вниманием. Парень неосознанно приоткрыл рот и сделал тихий, но быстрый вдох, когда ощутил, как рука Изуку поднялась по его шее к затылку и слегка сжала часть перьев. Тот едва заметно потянул их, вызвав у Фумикаге тихий стон и дрожь в теле. Его сердце билось как сумасшедшее, разгоняя горячую кровь по телу и к уже пылающему лицу. Он позволил себе закрыть глаза, поддаться происходящему, раствориться в этом моменте, где были лишь они втроём. Никаких переживаний, никаких трудностей, давящих на них каждый день, никаких ожиданий от других людей или семьи. Только рука на его коже, дыхание Акико на груди Изуку и биение их сердец. – Изуку, – Фумикаге сглотнул, услышав свой хриплый голос и почувствовав сухость в горле. Парень, прислонившийся к нему лицом, тихо, но вопросительно хмыкнул, побуждая говорить дальше. – Изуку, не… не останавливайся, пожалуйста. Тот лишь ещё раз сжал руку и нежно оттянул её, позволяя перьям протекать между пальцев от основания до самых кончиков. Фумикаге почти задохнулся от мурашек и горячей волны, пронёсшихся по его телу. Глаза, всё ещё закрытые, закатывались, а спина невольно изгибалась дугой. Он чуть нервно схватил Изуку за запястье и прижал его руку ближе к себе, практически умоляя продолжать. И тот продолжал, мило хмыкнув на такую реакцию, которую сам же и вызвал. Дыхание стало глубже и, как казалось, горячее. – Ты просто прелесть, Фумикаге, – шёпот вызвал дрожь. И Фумикаге физически ощутил, как Изуку нежно усмехнулся. – Ты… всегда такой? – Только с нами, Изу, – Акико ответил за Фумикаге и расплылся в улыбке, когда тот приоткрыл глаза и посмотрел на него расфокусированным взглядом. – Я ведь не вру? Единственное, что получилось сделать в ответ, – это кивнуть и молча согласиться с этим утверждением. Он не доверял своему голосу, не мог ответить. Оставалось только прерывисто дышать и наблюдать за происходящим. Он увидел, как Акико поднялся и прислонил свою ладонь к лицу парня, проведя большим пальцем около его уха. Дыхание Изуку заметно сбилось. И чёрт, как приятно видеть, как он смущается от подобного действия, как его щёки заливает краска, как глаза прикрываются от удовольствия. Хотелось увидеть ещё больше… Фумикаге потянулся на кровати и прищурился от луча света, проникающего в комнату через окно, когда начал постепенно просыпаться. С кухни доносился негромкий шум плиты и посуды. Слишком медленно пришло осознание, что уже наступило утро, а в голове всё ещё прокручивался голос Изуку из сна, произнёсший в самый последний момент: «Вы так мне нравитесь. Вы оба». Удивительно, как один день и один факт могут так повлиять на его сны и желания. Акико поблизости не оказалось, но мысль «куда они двое пропали» даже не успела прийти в голову – в дверь постучали, и, после короткого разрешения войти, Изуку приоткрыл дверь и заглянул в комнату. – О, Фумикаге, доброе утро! Ты давно проснулся? – М-м… буквально только что. А где… – он не сдержал зевок и оглянулся по сторонам. – Я проснулся слишком рано и решил приготовить что-нибудь лёгкое на завтрак. Акико проснулся, когда я случайно задел его ногу, пока поднимался с кровати, к сожалению. Мы постарались не будить тебя: Акико сказал, что тебе часто не хватает сна в академии, да и зачем мне мешать твоему отдыху? – Изуку пожал плечами и поднял руки, будто показывая, что не знает, кто мог бы поступить иначе. – Ты голоден? – Немного. Только проснусь… – Тогда мы ждём тебя! На этом парень прикрыл дверь, оставив небольшую щель, через которую Фумикаге услышал, как его брат о чём-то спрашивает, а Изуку отвечает, но слова остались неразборчивыми. Возможно, они обсуждали, встал ли он и что планирует делать. Упав обратно на подушку, он осознал, что по его телу всё это время разливается жар после неловкого сна. Не самое типичное начало утра, но вполне ожидаемое. Он хрипло простонал и закатил глаза. Новый день уже начался слишком постыдно. Просто потрясающе…