Часть 6.2 Неловкие мысли и начало кошмарного инцидента

[Ты серьёзно хотел написать: «Твои стремления осветили мой путь и придали неописуемую силу, о которой я ранее не подозревал. Ты уже великий герой, и осталось лишь, чтобы весь мир увидел твой свет»? Да это же почти признание! Тебя точно не укачало после турбулентности при посадке?] [Я бы попросил тебя не насмехаться над моим стилем выражения мыслей.] [Да ладно, одно дело – выражаться драматично. А ты почти в лоб сказал ему, как он тебе нравится!] [С другой стороны, не вижу причин, по которым ты был бы против.] [Эй, вообще-то я куда больше тебя проявляю привязанность, так что не перекладывай всё на меня! Это ты – безнадёжный романтик.] [Полагаю, с этой стороны ты прав, мой дорогой брат.] Акико почти гордо хмыкнул. Во время разговора перья Фумикаге неконтролируемо пушились, но все же приняли нормальное положение, скрывая смущение своего владельца. С другой стороны, у теневого парня почти не возникало подобных проблем. Пока что. Фумикаге ждал того дня, когда перья Акико примут ещё более различимые очертания, чтобы и тот проживал моменты, когда собственная мутация внезапно выдаёт с потрохами все чувства и эмоции. Их автобус наконец подошёл. Заплатив за два места, братья сели и приготовились разобраться со всей бумажной волокитой в ближайшие часы. Они заняли два места! Два, а не одно, как обычно! Акико почти светился от радости, даже если это и казалось немного противоречивым, учитывая природу его причуды. Счастье брата превыше всего. – Здесь красиво! И свежо… Но я не хочу опять пролетать такое расстояние на самолёте. Ему больше нравилось лететь самостоятельно, особенно когда он научился брать с собой брата, не теряя равновесия. Пусть это всё ещё и казалось тяжёлым. Акико в самом начале просто «медленно падал», за неимением более подходящих слов. Оттолкнуться от тени в воздухе – даже в теории звучит нелепо. Но пока он опирался на тени от плаща и на тени Фумикаге, это становилось немного реальным, хоть и приходилось мысленно «отдаляться» от окружения. Акико почти представлял, что он находится вне своего тела или им управляет кто-то другой. Словно это не его когти обхватывали брата за туловище и поднимали в воздух. Как будто не его тень перемещалась следом за ним. Это казалось странным, но увлекательным. – На мой вкус, гораздо приятнее лететь, когда в лицо не бьёт холодный воздух. Даже если меня и начинает укачивать в тесном пространстве. – Иронично, что выбор стоял между комфортом по температуре и комфортом по самочувствию. Фумикаге попал в самую неприятную замкнутую цепочку из вариантов. Возможно, ему стоит присмотреться к маскам и специальным очкам, чтобы ветер его не беспокоил в будущем? – Тебе стоит тренировать свой вестибулярный аппарат! – Самодовольства ему не занимать. Фумикаге закатил глаза на выходки брата. Не каждому повезло с причудой, которая держит иммунитет и здоровье в тонусе. – Займусь этим в ближайшие дни. К концу поездки, спустя около сорока минут, на телефоны братьям пришло новое сообщение, но ответить они не успели; их уже встретил сам герой номер два, как только они подошли к нужному зданию. – Ну что, птенец, готов к оформлению своей очередной практики? – Хоукс собственной персоной. Разве у него нет своих забот? – Готов как никогда! – Акико, до этого момента державший руки скрещенными, кивнул Фумикаге. Как только тот включил камеру на телефоне, Акико упёр руки в бока, демонстрируя герою свой новый костюм. – Я подготовился по максимуму! Что скажете? Я похож на вашего стажёра? Хоукс слишком комично замер на пару секунд. Близнецы едва сдерживались, чтобы не разразиться смехом. Фумикаге лишь слегка приподнял уголки клюва, а вот Акико прыснул в кулак. – Тёмная Тень старался произвести на вас должное впечатление. Я поддержал его выбор. – Кхм, да, весьма недурно… – если судить по выражению лица Хоукса, это ему явно «пришлось по душе». – Но попрошу тебя надеть что-то из более приемлемой линейки новинок, если тебе так нравится идея носить мой мерч. Неужели героя так легко застать врасплох? Или он в принципе не ожидал какого-либо ответа от студента на свои прошлые поддразнивания? Фатальная ошибка с его стороны. – Но чем плох этот? Я думал, вы оцените труды наших новых знакомых! – Акико забавно надулся, внутренне ликуя. – Я высоко ценю их труд, но это не самое удачное фото для нашивки. И я не каннибал! – после последнего возражения Фумикаге не выдержал и прыснул в кулак, а его брат расхохотался. – О нет, вы совершили ошибку. Теперь это будет преследовать вас каждый день после патрулей. Фумикаге не собирался насмехаться или травить кого-либо, даже частично. К тому же идея показать Акико в подобном одеянии в серьёзном деле была весьма сомнительной. Акико, конечно, злопамятен, но первым впечатлением он всё же хотел заявить о себе как об экстравагантном человеке в яркой одежде, а не как о странном фанатике Хоукса. Спасибо, но это того не стоит. Им хватит и этой видеозаписи для шантажа. Герой трагично вздохнул, будто Фумикаге прямо перед ним предал всю честь команды. Благо, что команды до этого не существовало и он никого не предавал, а маленькая месть весьма закономерна. – Лишь бы ты не появлялся в этом перед прессой. В последнее время мне и без этого хватает сенсаций. Но я удивлён твоей выходкой. Хороший настрой – залог успешной стажировки, это похвально! – на этом моменте он развернулся и вошёл в здание, помахивая близнецам, чтобы те следовали за ним. О, это должно быть весело. Быстро отправив видеозапись в чат с Изуку, Фумикаге мысленно извинился перед ним и решил, что обязательно ответит, как только решится вопрос с подписями и документами. Это не должно занять слишком много времени, ведь так? Очевидно, он недооценил способность Хоукса тянуть время. – Вот здесь, выбирайте, что приглянётся! – Как они оказались в KFS? Если это не побочная причуда их теперь официального наставника на следующий месяц, то Фумикаге не знал, как это объяснить. Его телефон за всё это время издал пару сигналов, но ни один из близнецов так и не добрался до чата во всей суматохе. – Я буду то же, что и вы! – Акико ответил за них обоих. Это и к лучшему: у него начала болеть голова от всего хаоса. И постоянная внутренняя тревога Хоукса не помогала. Теперь Фумикаге мог объяснить, что же всегда так смущало его в наставнике. Думая об этом, он понял, что Изуку всё больше напоминает Хоукса. Они оба могли улыбаться, пока в их душах царили тревога и хаос, и без дополнительных подсказок отличить наигранное от реального – почти невыполнимая задача. Фумикаге не знал, довольствоваться ли тем, что его причуда всё лучше поддаётся ему, или тревожиться, как у парня девятнадцати лет появились навыки в сокрытии своих эмоций, да ещё и на таком уровне. Хоукс волновал не настолько сильно, ведь в его случае это могло объясняться опытом. Но от этого не легче. Работа героя такая же утомительная, как и профессии полицейского, медработника, актёра или идола, если смешать всё это в один набор. Об этом ведь замалчивает телевидение? О том, что геройство – это не только яркие обложки и автографы, но и постоянная боль от травм и усталость от тренировок. Восторженным детям об этом не сообщишь, а подростки слишком самоуверенны для своего же блага, когда выбирают профессию героя своей целью после старшей школы. Сколько времени пройдёт, прежде чем и ему придётся притворяться тем, кем он не является? Или он уже притворяется перед всеми, кроме тёти, Изуку и собственного близнеца? Готов ли он к геройству на самом деле? [Фуми? Ты опять пропадаешь, тебе нехорошо?] Он даже не сразу заметил, как его зовёт Акико. Это происходило уже в третий раз за последний месяц. Весьма тревожно, если задуматься. [Я здесь, мой дорогой брат.] [Ты опять начинаешь говорить драматично. Я не верю тебе.] [Сейчас мне лучше, правда. Просто задумался о своём пути в непроглядной тьме нашей жизни.] [Ты ведь знаешь, что я скажу Изу и тёте об этом, верно? Я волнуюсь.] [Хорошо. Но сейчас мне стало куда спокойнее. Спасибо, Аки.] [Я ведь всегда рядом с тобой, Фуми!] По крайней мере, их настоящую «братскую связь» никто не отнимет. Даже если их разговоры и возможны только благодаря причуде Фумикаге, то понимание, которым они оба обладают по отношению друг к другу, – это результат их жизни, проведённой буквально бок о бок друг с другом. – Ну же, птенчик, приступай к еде! Было бы жестоко оставить стажёра без обеда после путешествия на самолёте аж из Мусутафу! – Спасибо за еду, – Фумикаге почтительно сложил руки перед собой и взял один из кусочков мяса, зажаренного в панировке. Акико выкрал из ведёрка одно из куриных крылышек. Ни один из них не поправил наставника, что они не находились в UA перед вылетом. Это незначительная деталь. – А кое-кто всё так же голодает, как я вижу? Тебе нужно больше есть, – Хоукс почти трагично вздохнул, поправляя свои сложенные сзади крылья. Сейчас ему стало куда спокойнее, и, как казалось Фумикаге, тот дал волю своим чувствам: умиротворению и слабому намёку на счастье. К тому же бесплатная еда всё ещё остаётся бесплатной едой. А кто такие Фумикаге и Акико, чтобы упустить столь вкусное подношение? Толстовка, надетая на Акико, как никогда подходила ситуации. Словно почувствовав момент, хаотичный близнец раскрыл телефон и быстро сделал два фото и несколько селфи. – Надеюсь, ты помнишь о запрете на распространение подобных фотографий в сети, – вздохнув, герой добавил условие усталым голосом. – По крайней мере, не в тот же день, что и сделано фото. Помнишь? – Да-да, я отправлю своему другу! А он знает о скрытности много! Нет причин беспокоиться! – Акико воодушевился, но оставил сообщения на потом. Они с Фуми успеют всё прочитать и ответить, как только поедят. – Хм? Кто-то из ваших одноклассников? Или из прошлой школы? – на секунду парням показалось, что его тон стал похож на типичный «тон старшего брата». Забавное наблюдение. – Нет. Мы знакомы всего лишь несколько недель. – О? – Фумикаге явно не нравилась эта улыбочка, которой его одарил герой. Это не сулило ничего хорошего. Это подчёркивалось тем, как затрепетали красные крылья за его спиной на долю секунды. Вспоминая теорию Изуку по поводу перьев… стало немного не по себе. В ответ студент мог лишь вопросительно приподнять бровь. От Хоукса исходило любопытство, вперемешку с чем-то весёлым. – Ты что, даже не расскажешь мне ничего о нём? Ты редко упоминаешь друзей, тебе это должно пойти на пользу, птенчик! – Фумикаге едва не закатил глаза. Герой всего на шесть лет старше. Разве ему не стоит тоже завести друзей в таком случае? Но Хоукс весь погружен в работу, как бы ни делал вид, что его ничего не волнует, и едва ли мог обмолвиться о разговоре с другим героем, не то что о знакомом. Немного лицемерно и трагично. – Не имею понятия, о чём я мог бы рассказать. Он хороший человек и помогает… мне. – Соблазн сказать, что Изуку помог им обоим, весьма сильно рвался наружу, но Фумикаге мог пересилить этот порыв. – М-м-м, – герой продолжил есть наггетсы, хитро улыбаясь. Близнецы переглянулись, предчувствуя, что их стажировка пройдёт куда «веселее», чем предыдущие две. Просто потрясающе. Фумикаге трагично вздохнул и достал телефон, открывая чат. Небосвод [Firmament] Хикари: *вложенная фотография: уже знакомый близнецам Лайт, он же Хирото, заместитель старосты, приобнимает Изуку за плечи и прижимает к себе. С другой стороны кадра виднеется белая макушка его партнёра, Омоти* На взгляд Фумикаге, Изуку выглядит на этом фото усталым, будто его сняли без ведома. А если судить по пустому сообщению и прошлому опыту, когда Хирото вырвал телефон, чтобы записать послание близнецам с устройства Изуку, то такое вполне могло произойти и сейчас. Странный он парень. Не в плохом смысле, но Фумикаге не понимал некоторых его действий и радовался, что в пятницу ни он, ни Акико не нарвались на этого человека в общежитии Сэйай. Следующие сообщения пришли с промежутком во времени. Хикари: Извините. Этот засранец опять похитил мой телефон. Хикари: Клянусь богом и нашим адским кофе, если он ещё раз провернёт подобное, я взломаю его ноутбук и перекрою ему доступ на неделю. Хикари: Впрочем, раз он почти полез в мои фотографии, чтобы увидеть, цитата, «кого я прячу от них», то может подобное наказание окажется слишком простым? Я перекрою ему доступ на месяц. Я ещё не до конца определился. Всё это звучало даже смешно, если не брать в расчёт тот факт, что подобные выходки происходят с ним не в первый раз. Разве это не вмешательство в частную жизнь? Впрочем, Изуку мог и сам об этом позаботиться. Вот только Фумикаге старался игнорировать странное раздражение, появившееся из ниоткуда, стоило увидеть, как близок этот тип с Изуку. Рациональная часть сознания понимала, что это, вероятно, лишь раскрепощённость самого Хирото. Но другая часть упорно продолжала зудеть в голове, вызывая не самые приятные ощущения, что было весьма странно: раньше подобного Фумикаге за собой не замечал. К чему это? Его близнец, пусть и не слышал размышлений брата, всё равно похихикал над выражением его лица. В отличие от Фумикаге, Акико заметил, как тот нахмурился при виде этого парня, пусть всего лишь на мгновение. Со стороны цепочка переживаний Фумикаге выглядела слишком очевидно. Разве это не забавно? Акико казалось, что очень даже! Ниже в чате они с братом отправили видео с реакцией Хоукса, а после комментариев Изуку – ещё фотографии. Реакцию на них близнецы прочитают позже. После того как Хоукс перестанет пялиться на них, будто нашёл новый повод для сплетен. Стоит ли упоминать, что оба Токоями смогли расслабиться лишь устроившись в номере отеля? Скорее всего, нет. Главное, что близнецы наконец смогли полноценно погрузиться в чат и просмотреть все комментарии Изуку. Тот смеялся от души над реакцией их наставника на внешний вид Акико, а ещё обрадовался и высоко оценил фото, отправленные Акико. Это согрело души близнецов и придало сил. [Он ведь вернётся завтра? Или останется в общежитии?] [Разве ты не слышал, как он с утра убеждал нашу маму, что не хочет пользоваться её гостеприимством сверх меры? Она убедила его остаться до конца каникул и научить его рецепту булочек.] Фумикаге немного удивился подобному вопросу, ведь Акико лежал на сложенных на столе руках рядом с ними, пока разворачивалась вся эта сцена. Он был уверен, что его брат сдерживался, чтобы не смеяться над сценой, которую устроили их мама с Изуку.  [Я задремал…] [Плохо спал сегодня? Обычно это ты – любитель вставать пораньше.] [М-м-м, просто поднялся ночью. На какое-то время, по особым причинам…] О, Фумикаге понял, что имел в виду его брат. Большое спасибо, но он не собирался лезть в его личное время, и тем более в его интимную жизнь, насколько это возможно в их ситуации. Их личное пространство уже имело весьма номинальное значение, учитывая их постоянную тактильную и ментальную связь. Даже если Фумикаге и мог силой выключать контакт с братом на какое-то время, его присутствие в их с Акико жизнях уже являлось чем-то вроде константы. Всё просто: небо – голубое, Всемогущий – Символ Мира, а Фумикаге и Акико всегда разделяют свои чувства, состояния и эмоции в любой момент, всю свою жизнь. Простые переменные, никогда не меняющиеся. Вероятно, понять всю странность их жизни могли лишь другие сиамские близнецы, которые делят на двоих одно тело. А им остаётся работать с тем, что есть. [Тебе стоит отдохнуть сегодня. И да, Изуку вернётся завтра в дом мамы. К тому же мы собирались потренироваться, и у нас запланирован сеанс у психотерапевта послезавтра.] [Я почти и забыл… Но, хей! Разве не здорово, что Изу покажет нам свои тренировки?! Я очень жду этого!] [Это хорошо. Но меня больше беспокоит среда.] [Нам ведь не нужно будет скрывать от этого человека наши личности? И если Изу доверяет этому человеку, то нам ведь тоже не стоит волноваться?] Как бы он ни осознавал, что в этот раз всё будет иначе, Фумикаге не мог не относиться к предстоящему сеансу без огромной доли скепсиса и лёгкой тревоги. Да, его не назовут психически больным или шизофреником, не будут заявлять, что Акико – его причуда или фантазия, его «мать» не зайдёт после сеанса с тем выражением лица, словно Фумикаге доставляет ей боль одним своим присутствием. Всё будет иначе. Акико тоже примут и услышат. С ними придёт Изуку и даст им выбор: говорить о себе или нет. Но прошлый опыт не позволял смотреть на предстоящую встречу спокойно. [Знаю. Но от этого тьма в моей душе не становится менее непроглядной.] [Фуми! А ну, не унывай!] Акико приподнялся на кровати и уставился на брата. А после того, как Фумикаге посмотрел на него в ответ, уткнулся лбом в сгиб его плеча. Лучше так, чем позволить ему придумывать несуществующие сценарии ближайших событий. Акико сам не мог до конца подготовиться к тому, что взрослый человек будет готов выслушать его мнение или историю его жизни, но в то же время не мог не испытывать воодушевления от этого. [Всё будет отлично, вот увидишь! А если что-то пойдёт не так, я потребую у Изуку яблочный пирог!] Фумикаге искренне рассмеялся над подобной угрозой. Но его брат, дабы подтвердить свои слова, схватил телефон и написал об этом в чат. Ответ пришёл практически моментально. [Он пишет: «Уверяю вас, если вам не понравится, как пройдёт сеанс, я сделаю вам и пирог, и смузи на завтрак!» Слышишь? Теперь я даже хочу, чтобы что-то пошло не по плану… Я поймал себя в ловушку. Опять!] [Ты неисправим.] Сказано это было, как только смех Фумикаге немного стих. Уж слишком комично его брат возмущался ошибкой в собственном утверждении.

***

Начинать стажировки, имея при себе настоящую геройскую лицензию, пусть и временную, – совсем не то же самое, что находиться в качестве простого студента с некоторыми привилегиями. И не то же самое, что работать с учителями в качестве стажёра-аналитика. Эти различия Изуку и Токоями поняли весьма быстро, даже если проходили стажировки в разных городах. Изуку, к его большой радости, расположился в одной из комнат для персонала в агентстве Ночноглаза в Мусутафу, в то время как Фумикаге и Акико оставили свои вещи в отеле вместе с Хоуксом, находясь в Токио. Хоукс вызвался на дополнительные патрули в крупном городе и выдал своему новому стажёру простой план патрулирования, который сводился к тому, что они должны постепенно обойти несколько основных районов. Тем временем Изуку впервые примерил свой геройский костюм и, к своему стыду, взвизгнул и немного покрутился у зеркала, разглядывая новую униформу. Всё сидело прекрасно, но даже к удобной одежде стоило привыкнуть, чтобы не ощущать её как нечто новое, а как то, что поможет ему выжить в критической ситуации. Особенно сильно ему стоило привыкнуть к парику и гарнитуре. На бумаге всё выглядело просто, но на деле сидело весьма странно. На первый взгляд. Успокаивали восторженные комментарии Акико, что всё выглядит потрясающе, и спокойные советы Фумикаге, что Изуку успеет изменить или убрать гарнитуру и наушники после тренировок в костюме. Немного неловко было думать о тренировках после тех спаррингов, которые троица устроила в спортивном центре и на пляже Такоба на прошлой неделе. Изуку очень понравилось тренироваться и с Акико, который использовал свою подвижность и скорость в личных интересах, и с Фумикаге, который использовал приёмы, разученные на нескольких уроках в UA. Фумикаге понимал, что ему недостаёт опыта в рукопашных сражениях, но он хорошо улавливал закономерности и весьма быстро реагировал, что придавало ему уверенности. А ещё Фумикаге стоило больших усилий концентрироваться на спарринге, а не на том, как выглядит Изуку к концу дня, с раскрасневшимися от тренировок щеками и чуть блестящей от пота кожей. Особенно когда Изуку ловил его в захват и прижимал своим телом к песку на пляже … Фумикаге кашлянул в кулак и вернулся к реальности. А именно – к их лёгкой тренировке с Хоуксом. Наставник решил лично убедиться в их навыках, к большому удивлению близнецов, ведь на первой стажировке он явно не стремился к подобному. В любом случае сейчас у них двоих не осталось причин для возмущений. Акико поспевал за всеми перьями Хоукса, а Фумикаге тихо контролировал свою собственную причуду, как на тренировках с Изуку, и постепенно добавлял в эмоции Хоукса больше тревоги и паники. Признаться честно, ему совсем не нравилось использовать подобное на Изуку. Это казалось неэтичным и неправильным. И, что важнее, причиняло Изуку некоторую боль, что для Фумикаге было вдвойне неприятно. Но тот уверенно мотивировал его продолжать тренироваться, и к их последним спаррингам Фумикаге стабильно вносил диссонанс в состояние Изуку, что сбивало его с ритма боя и приводило к нескольким  поражениям несколько раз подряд. Изуку расценивал это как успех. Фумикаге старался ему верить. Но в случае с Хоуксом это не приносило больших преимуществ, да и спарринг не являлся тем местом, где подобная техника могла бы иметь смысл. Фумикаге оставил такие приёмы для настоящих драк со злодеями, а уж приём с временным параличом тем более стоило сохранить на самый худший сценарий. Уж слишком сильно он сбивал с толку — и самого Фумикаге, и того, на кого этот приём применялся. В то же время Изуку раз за разом отрабатывал базовые приёмы с Тогатой в спортивном зале на нижнем этаже агентства и из раза в раз понимал, что имели в виду близнецы, когда рассказывали о странностях причуды их семпая. Эти жёлтые молнии, появляющиеся время от времени, никак не давали Изуку покоя. Всё это выглядело так… неестественно и никак не объяснялось причудой Тогаты. Проникновение сводит на нет любые взаимодействия с окружением и, по логике, никак не может создавать подобное статическое электричество. И тем более оно не может исходить из глубины его кожи и тела. Это выглядело словно… вторая причуда – совершенно иная и не соприкасающаяся с основной. Ладно, в случае того же героя Шото его две половины взаимодействовали равноценно, и ни одна из них не перетягивала одеяло на себя, даже если сам парень старательно избегал огня. Это можно принять за две причуды, взаимодействующие в чём-то вроде симбиоза. Но проникновение и светящиеся искры, которые придавали Тогате скорости и силы? Что-то здесь просто не сходилось. Но пока Сэр Ночноглаз не высказывал опасений, волноваться было не о чем. Изуку старался не вдаваться в абсурдные предположения о связи Ночноглаза или Тогаты с тем злодеем – Все за Одного. Конфликт между Всемогущим и Ночноглазом шестилетней давности, тот же год, когда Символ Мира получил тяжёлое ранение, а теперь у подопечного Сэра словно появилась вторая причуда? Ха-ха, на Изуку явно повлияли бесконечные теории заговора, которые строит Дзюносукэ. Тот всегда любит навострить все свои уши, созданные его причудой, дабы выглядеть более убедительно, несмотря на весь абсурд сказанного. В конце концов, остановить Дзюносукэ может лишь его двоюродная сестра Кикути. Она – их негласный ангел-спаситель в такие моменты. В любом случае Изуку мысленно вернулся в строй и продолжил спарринг. Тогата явно не выкладывался и на треть своей мощи при использовании тех искр, но стабильно уворачивался при помощи своей причуды. Нельзя сосчитать количество ударов, которые прошли сквозь его тело, и то, как много раз это сбивало Изуку с толку. Но к концу дня они оба нашли для себя подходящий темп. Им предстоит патрулировать вдвоём, ведь Тогата стал официальным героем и может действовать с большим размахом, чем студент-аналитик. Изуку не имел никаких возражений. К тому же Тогата выполнил своё обещание и вручил ему банку кофе за рассказанную в начале дня шутку. Это заслуживало большого уважения. Их класс в Сэйай почти возвёл алтарь поклонения кофе. – Неплохая тренировка вышла, да, новичок? – уж чего-чего, а энтузиазма Тогате не занимать. Даже после целого дня, посвящённого тренировкам и привыканию к новым костюмам, тот, казалось бы, мог проработать ещё несколько часов без перерывов. Ладно, возможно, Изуку немного преувеличивал из-за собственной усталости, но в теле блондина находилось уж слишком много выносливости. – Весьма. Давно меня так не нагружали, – Изуку смог лишь усмехнуться. Их тренировки с близнецами порой не уступали по нагрузке, так что говорил это он по большей части только ради разрядки обстановки и старался не думать о странностях, связанных с причудой старшего. – Завтра начинаются патрули и основная работа. Ну что, ты готов погрузиться в мир геройства? – Готов как никогда! – он стремился к этому моменту последние несколько лет, что уж говорить о готовности. Но напряжение всё равно возрастало с каждой минутой. Первая неделя всегда самая трудная, ведь так? Да. Ещё как. Изуку убедился в этом на собственной шкуре. А может быть, опять сыграла роль его злосчастная удача? Его одноклассники посмеялись бы над тем, в какие ситуации он успевает влипнуть за критически короткий срок, стоит ему остаться наедине с самим собой. Ладно. Возможно, он просто слишком сильно расслабился после тренировки в воскресенье, двух дней патрулей и дня перерыва от геройской работы. Четверг и пятница прошли весьма мирно: всего лишь пара задержаний особо прытких парней в одном из районов – и всё. Изуку казалось, что всё идёт слишком спокойно. Поэтому на третий день в их графике точно что-то да произошло бы. И началось всё с того, что их с Лемиллионом отправили в другой район города. Вот так он оказался около узкого переулка, сидящим на коленях, пока перед ним дрожала маленькая и напуганная девочка лет пяти. Длинные светлые волосы, немного волнистые и весьма спутанные. Слишком молчаливая для детей её возраста, бледная и худая. Но больше всего Изуку ужаснули её руки и ноги, сплошь перевязанные бинтами. Это гигантский сигнал, что этому ребёнку нужна помощь. А рваная и явно старая одежда лишь добавляла последний штрих ужасающей картине, развернувшейся перед Изуку. – Прости, малышка, не ушиблась? – Изуку почти протянул ей руку, но, увидев её реакцию на подобное движение, бегло проверил камеру в своих очках и поднял руки в примирительном жесте, чтобы не пугать ребёнка ещё сильнее. Напуганные дети весьма остро реагируют на прикосновения. – Можешь встать? Я могу тебе помочь, дорогая! Но девочка даже не успела произнести ни звука, как из переулка донёсся недовольный вздох, от которого та ужаснулась и напряглась ещё сильнее. Что-то тут явно нечисто. Тревоги только усилились, стоило увидеть, кто именно вышел из переулка. Стоило увидеть маску на его лице, как всё стало очевидно, как луна в безоблачную ночь. Кай Чисаки собственной персоной. Мысли в сию секунду начали сменять друг друга с невероятной скоростью. А сам Изуку замер, держась за девочку, которая упала в его раскрытые руки, вцепившись в его костюм так, словно от этого зависела её жизнь. Что могло иметь больше смысла, если учесть того, кто за неё пришёл. –  Ты же знаешь, что не можешь носиться по округе и доставлять неприятности окружающим, – Кай, казалось, совершенно не смутился произошедшим. – Прошу простить мою дочь, герой. Она любит бегать и так и норовит пораниться. Даже не знаю, что и делать с ней. После своих явно заготовленных оправданий он имел наглость усмехнуться и, судя по глазам, улыбнуться! Изуку сразу начал проклинать их местную систему полиции и охраны. Офицеры смотрели сквозь пальцы не только на беспричудных, но и на бездомных и подобных им людей. Как минимум, в трети города. Не исключено, что Чисаки уже попадался на глаза полиции, и не исключено, что и в более компрометирующих ситуациях, и вышел сухим из воды. Рассчитывать, что он смутится их геройским образам, будет слишком наивно и не принесёт результата. – И вы простите нас за то, что случайно толкнули её! – Мирио подтолкнул Изуку за плечо, отвлекая от первоначального ступора, а также перевёл внимание злодея на себя. Умно. Камера записывала происходящее. Хорошо. Что он мог узнать за пару минут взаимодействия с девочкой? Нельзя исключать, что она не знает даже букв, так что просто написать на листочке указания – не вариант. Как жаль, что его одноклассники так и не прицепили к нему карманные трекеры, которые можно было бы незаметно прицепить к девочке. Но даже так Сэр Ночноглаз уже расследует дело Шие Хассаикаи. Значит, сейчас главнее дать девочке понять, что её спасут, ведь так? – Классная у вас маска, вы случаем не из Хассаикаи? О вас тут все говорят! – Изуку поёжился от слов Лемиллиона. Даже если тот и сказал отговорку, нельзя давать ему повод заподозрить их в ответ. – Да. Не волнуйтесь насчёт маски. Я чувствителен к грязи, – вот только то, как он произнёс последнее слово, не сулило ничего хорошего. Что именно подразумевалось под «грязью»? – А вас двоих я вижу впервые в наших краях. Агентству Ночноглаза повезло находиться в той половине города, которая держала маску «правильности и приличия». Изуку ненавидел этот контраст, который создавался между UA, её ближайшими районами и той частью города, где он жил большую часть своей жизни. Несправедливо и отвратительно. Но такова реальность. А по взгляду Тогаты, тот явно не бывал в этой части города, ведь местным сразу стало бы очевидно: всем плевать на благополучие «незначительных» людей. – Точно! Мы совсем недавно пришли сюда и ужасно нервничаем. Ну ладно, вставай, напарник! – Тогата подтолкнул Изуку ещё раз, но у того сложились какие-то шестерёнки в голове. Не самая удачная его затея, но когда в последний раз его посещали здравые мысли? – Из какого вы агентства? – Чисаки сделал свой ход, явно выпытывая у них информацию. Ну, если Изуку и умел что-то делать лучше всего – искажать реальность в свою пользу. Смешать правду с капелькой недомолвок, и вуаля – всё под контролем. – Ой, вы слишком щедры! – Изуку буквально почувствовал, как Лемиллион напрягся после его слов. Но да и ладно. Это район Изуку, и он не упустит возможность хоть как-то помочь ребёнку. – В этом городе такому, как я, даже не назваться героем. Я всего лишь студент и просто хочу набраться опыта, чтобы как-то выжить в этом мире! Мой семпай сделал большую услугу, взяв меня с собой на прогулку в свой выходной! – Хм? Значит, просто прогуливаетесь по округе? И что же в тебе такого особенного? – Чисаки заинтересовался недосказанностью в его рассказе. Хорошо. Изуку прижимал к себе девочку и мягко погладил её по голове, следя за её языком тела. Дрожь совсем чуть-чуть утихла, но она всё ещё оставалась напряжённой, словно натянутая струна. – Ой, семпай, а я могу это говорить? – он по-глупому склонил лицо и придал своему голосу чуть более высокие и нервозные нотки, словно вернулся в старшую школу к Бакуго. Это снизило бы настороженность Чисаки. – Про что ты говоришь, напарник? – Тогата усмехнулся. – О том, что я без причуд, – то, что Лемиллион поёжился от подобного заявления, тем более перед таким злодеем, совсем неудивительно. Но это вынужденная необходимость. Только жители местных районов понимают всю «бесполезность подобных людей». – Знаете ведь, что бывает с такими, как я? Уже хорошо, что я жив по сей день. И я хочу хотя бы на один день почувствовать себя героем. – Глупая затея, парень. Ты наверняка знаешь, что с тобой будет, – Изуку мысленно ликовал. Чисаки явно понял, к чему ведёт это заявление, но при этом его взгляд стал острее и… словно более заинтересованным. – Так значит, ты без причуды… – Знаю, поверьте! Но я не могу перестать мечтать, – он упорно игнорировал последнюю фразу Чисаки и, после своих слов, приподнялся, подняв девочку на руки и немного поправив её положение, чтобы ей стало удобней. – Всегда мечтал спасать других от бед! – Помогать больным людям? – странное заявление. Больные люди? Что он имеет в виду? Но Изуку не успел задаться вопросом, как Чисаки снял одну свою перчатку и схватил его за челюсть. Девочка на его руках замерла в ужасе и металась взглядом между ним и «отцом». По всему телу прошли странные мурашки. Неприятно. Изуку бессознательно погладил девочку по спине. – Ты и правда чист, – будь Изуку на шаг дальше, то не услышал бы этого шёпота из уст якудза. Его причуда сработала? Но ребёнок не будет реагировать на руки таким образом, если его причуда – простое «сканирование». – Ваша дочь в порядке? Её сильно трясёт… это ненормально. Извините, я не могу не спросить, ведь так должны поступать герои? Или нет? – Боже, герои так часто беспокоятся по пустякам и совершенно неважным вещам. Она лишь неуклюжий ребёнок и много падает, – Изуку мысленно отметил, что в таком случае она бы не была бы настолько молчаливой. Прошу, не забывай, что не каждая семья одинаково нормальна. "Пожалуйста… помоги…" Девочка проронила несколько слёз, не издав больше ни звука. Изуку мысленно извинился перед ней за то, что им предстоит расстаться, и он не сможет ей никак помочь сегодня. – Верно. Я был таким же ребёнком, но сейчас всё гораздо лучше! – пусть даже на секунду, но девочка расслабилась и посмотрела на него. Это не самое удачное послание, но оно означало, что и с ней совсем скоро всё будет в порядке. Изуку покружил её в объятьях и тихо прошептал: «Мы спасём тебя, обещаю». Его сердце обливалось кровью от фантомных болей: придётся вернуть эту девочку к её обидчику, притворяющемуся её заботливым отцом. Но в данный момент он ничего не мог сделать, не подставив всё расследование Ночноглаза под угрозу. – В последнее время Эри доставляет немало проблем. Всё время игнорирует меня и совсем не слушает. – Отцовство во всей красе. Должно быть, это очень тяжело, – Изуку не видел лица Лемиллиона, но даже так понимал, что тот берёт ситуацию обратно в свои руки. В любом случае, Изуку сделал всё, что планировал: показать свою мнимую бесполезность, ослабить бдительность Чисаки, немного поддержать девочку и дать ей надежду, что её боль не продлится долго. Прикосновение злодея не входило в его планы, но это можно опустить. Наверное. – Да. Детей сложно понимать. Они всё время думают, что могут стать кем-то, – после изменения в голосе Чисаки девочка, Эри, вздрогнула и спрыгнула с рук, подбегая к так называемому отцу. Она даже не смотрела в их сторону. – Ну что, закончила со своей истерикой? Малышка робко кивнула и сжала свою дрожащую ручку в кулаке. – Эри? – её имя вырвалось у Изуку неосознанно. – Она всегда такая. Приношу свои извинения, что заставил вас разбираться со своей проблемой, – взгляд злодея скользнул по Изуку. – Удачи вам в погоне за мечтой. Весьма абсурдно слышать это от злодея в сторону беспричудного ребёнка в прогнившем районе Мусутафу. Даже слишком абсурдно, тем более спустя такое количество времени. Но Изуку предпочёл бы не думать об этом. Как только Кай ушёл вместе с маленькой Эри, Изуку почти дёрнулся в их сторону, вот только его остановила рука Тогаты. Они переглянулись. Тот покачал головой, тихо шепча, что им не стоит идти за Чисаки, и достал телефон, чтобы сразу же позвонить Сэру, не отпуская своего напарника и не сводя с него глаз. А Изуку оставалось только стоять и смотреть во тьму переулка, куда только что ушли злодей и его несчастная дочь. После последних двух сеансов с психотерапевтом, на которых присутствовали близнецы Токоями, Изуку немного отложил работу над собственным психическим здоровьем. Нехорошо, это точно, но, как оправдывал себя сам Изуку, это стоило того. Близнецам была необходима поддержка на первых сеансах, пока они не перешли на свой собственный режим посещений. Им поставили еженедельное посещение, одно из которых всегда стояло бы после сеанса Изуку. Это точно подстроил Кангай-сан. Что ж, если это позволит Изуку и близнецам видеться хотя бы раз в пару недель во время учёбы, то это совсем не плохо. Что до текущего момента, Изуку немного поёжился от осознания, что действовал слишком импульсивно и неразумно. Благо, на нём находилась маска его геройского костюма, парик и грим, так что конкретно его Чисаки, вероятно, не приметил бы в толпе без этих атрибутов. Но вот Лемиллион? Он весьма узнаваем как выпускник UA и его легко вычислить как нового постоянного работника агентства Ночноглаза. Опасная ситуация, если учесть, что теперь в опасности ребёнок. Изуку решил, что прямо сейчас закопает все свои чувства поглубже в себя и подумает об этом, когда останется наедине с собой. А пока им стоит встретиться с Сэром и Бабблгёрл. Как бы он ни хотел сорваться с места и побежать вглубь переулка! Тогате пришлось буквально уводить его за руку, настолько сильно Изуку замер и не хотел уходить с этого места. Последующий час прошёл, будто Изуку бродил в тумане. Ночноглаз рассказал о недавнем происшествии с грабителями и членами Хассаикаи и о смутной информации о причуде Чисаки. Смутные воспоминания о том, как Лемиллион рассказал о встрече с Каем и его «дочерью» Эри, о том, как он передал карту памяти из своих очков с записью происшествия… «Если бы мы только могли защитить её…» «Не будь таким самонадеянным. Поспешишь – людей насмешишь. Ты не в той позиции, чтобы пытаться спасти всех и вся, Найн». Слова, сказанные Ночноглазом, имели смысл. У Изуку и Тогаты завтра выходной, а в понедельник им снова выходить на патрули. Режим совсем нелёгкий, но такова их текущая работа. А сам Ночноглаз должен скоординировать работу с доступными агентствами, запросить их помощь на ближайшие дни, организовать сбор всех улик и доказательств незаконной деятельности, а ещё организовать рейд. Ему нет дела до зелёного стажёра и попыток Изуку сделать больше, чем он может. Это нормально. Логично. Но это не значит, что слова не ранили его. Чёрт возьми, Изуку прекрасно понимал, что сейчас всё находится под большим напряжением, что идёт работа над делом якудза, что Эри обязательно спасут. Он знал это, как никогда хорошо. Вот только стоило ему закрыть за собой дверь в свою временную комнату в агентстве, принять быстрый душ и лечь в кровать, как он неосознанно издал болезненный вой, тут же прикусив подушку зубами. Он не помнил, когда вцепился в одеяло пальцами до побелевших костяшек, не заметил, как весь внутренний крик так и застрял в горле. Слёзы не шли из глаз. Нет. Его сломал вид и голос этой несчастной девочки, трясущейся в его объятьях, её тихая мольба о помощи, её ужас в момент, когда так называемый отец прикоснулся к Изуку. Это ненормально, ужасно, болезненно. Совершенно неприемлемо. Не должен ребёнок лет пяти или шести вести себя так тихо. Быть настолько незаметным. Не должен молить о помощи, а потом возвращаться к тому, кто причиняет ему боль, ради того, чтобы не дать этому же человеку причинить боль окружающим. У ребёнка не должна пропадать в глазах надежда на спасение или на светлое будущее. У ребёнка должно быть детство, полное любви и заботы, а не боли и манипуляций в окружении опасной группировки якудза! Изуку свернулся калачиком, физически чувствуя, как из его лёгких вышибает весь воздух, как тело пробивает непрекращающаяся дрожь, как из горла вырываются стоны боли и отчаяния перед собственным бессилием. Он никогда раньше не чувствовал себя настолько беспомощным. Бесполезным. В этот момент он действительно был тупым, бестолковым Деку. Не тогда, когда над ним насмехался весь класс. Не тогда, когда его считали пустым местом все окружающие его взрослые в городе. Не тогда, когда ему сказали покончить с собой, чтобы иметь ценность в другой жизни. А сейчас, когда он не мог ничего сделать, чтобы облегчить страдания несчастного ребёнка. «Я не могу спасти даже одну девочку, как я могу зваться героем?» Рациональная часть разума подсказывала, что это всё не его истинные мысли, а результат долгих убеждений его окружения. И эта рациональная половина разума звучала слишком похоже на голос Кангай-сана. Но бессилие, усталость и эмоциональный шок после произошедшего не позволяли этому голосу добиться успеха и привести Изуку к нормальному самочувствию. Он так и продолжил задыхаться и скулить на своей кровати. Уведомления на телефоне так и остались непрочитанными. Но даже за несколько мгновений до того, как он отключился от усталости, с головной болью и без принятия столь необходимых лекарств, Изуку так и не проронил ни слезинки. После того, как он так подвёл эту девочку, он не мог позволить себе подобную роскошь, как слёзы. Он сжимал ладони на своих предплечьях до боли, чтобы хоть как-то отвлечься от всех эмоций, что бурлили в его теле. Зубы скрежетали от того, настолько сильно он сжимал челюсть, чтобы не вопить на всю комнату и не рыдать, позволяя себе лишь болезненные стоны от отчаяния. Он даже не заметил, когда начал расчёсывать свои руки ногтями, и не мог сказать, мерещилась ли ему влага под пальцами и запах металла в воздухе, или это всё стало его галлюцинациями? Он не знал. А на экране телефона остались непрочитанными несколько добродушных сообщений от Акико и пожелания хороших снов от Фумикаге. Благодаря звукоизоляции между комнатами никто не услышал его крик отчаяния, вырвавшийся из горла перед тем, как он окончательно потерял связь с реальностью.