Часть 7.1 Проклятое собрание и последствия некомпетентности

Для Айзавы Шоты вызов на экстренное собрание в агентство Ночноглаза поначалу стал крайней неожиданностью. Но стоило ему лишь подумать о том, чтобы отказаться от участия – ему и так хватало работы в UA на Незу в сочетании с подпольным героизмом, – как директор заявил, что в письме чётко указано: необходимы именно его присутствие и причуда. Вероятно, последнее стало превалирующим фактором, как думалось Шоте. Не такая уж неожиданная новость: в работе со сложными группировками, зачастую с неизвестными причудами, «Стирание» являлось, по сути, легальным чит-кодом для агентств и полиции. Но то, что Айзава понимал, для чего ему стоит там находиться, не означало, что у него имелось на это желание. И возможности. Новые классы 1-А и 1-В под руководством Полночи и Цементоса оказались куда более нервными, чем в прошлые годы, причиной чего стала, вполне возможно, новая система оценивания практического экзамена. На удивление или, к сожалению, судя по сухим оценкам, эти классы стали одними из самых слабых за последние десять лет. Самый высокий результат не превышал даже сорока очков, треть из которых начислена за спасение и помощь, а если считать лишь подобные баллы, то максимум набранных очков за спасение составил чуть больше тридцати. Вспоминая, что в прошлом году один из парней, проходивших экзамен, набрал аж шестьдесят… Оставалось надеяться, что Полночь и Цементос смогут вбить им в головы приоритет спасения, иначе Айзава самолично возьмёт их перевоспитание в свои руки. Он ещё не рассматривал ни их личные дела, ни причуды, кроме тех, что мимолётом видел на практическом экзамене, ни их рекомендательные письма из старших школ. Это не его работа; у него и так оставалась почти полная группа из проблемных детей, ставших мишенями Лиги злодеев. Спасибо, но с ними уже хватает проблем. По крайней мере, никто из его учеников из 2-А не пошёл на стажировку в агентство Ночноглаза; иначе он придумал бы что угодно, лишь бы не идти туда. Год начался как нельзя странно. Вот только, придя на место собрания и поприветствовав Сэра, Айзава никак не ожидал, что в течение получаса в комнату войдёт совсем недавно выпустившаяся «Большая тройка» из UA. Все трое, естественно, сразу же узнали самого строгого учителя по геройской этике. С Неджиро и Тамаки бок о бок шли девушка и парень – оба студенты Кецубусу. Следом за ними пришли ещё несколько знакомых героев, а ближе к концу – ещё один новичок. Этот парень, в отличие от остальных студентов, по крайней мере соизволил прийти в костюме, а не в повседневной или спортивной форме. Но то, как он держался рядом с Тогатой, вызывало вопросы: оба парня испытывали явный дискомфорт, но словно пытались делать вид, что всё в порядке. Само собрание сразу пошло наперекосяк: начиная от возмущений Рок Лока или частых прерываний со стороны других героев, заканчивая тем, ради кого всё это собрание затеялось - якудза. Шие Хассаикаи. И что стало настоящим потрясением – маленькая девочка, ставшая жертвой ненормального «родителя». Вот только Айзава беспокоился не только за девочку. В текущий момент его тревожила реакция Тогаты и парня, сидящего рядом с ним. Этот неизвестный в маске, явно подопечный Ночноглаза, успевал следить за окружением и безмолвно поддерживать своего семпая, даже находясь в крайне нестабильном состоянии. Если это само по себе не было тревожным знаком, то вид того, как он каждый раз напрягался от голоса Рок Лока, стало настоящим звоночком. А следом на экране показали кадры, записанные, по-видимому, этим парнем во время патруля. После тихой просьбы этой юной девочки о спасении ни у одного из героев не осталось сомнений: рейд должен состояться как можно скорее. А этому новичку нужен отдых после произошедшего, но, зная Сэра, тот, наоборот, мог завалить обоих парней работой, чтобы те даже не имели возможности думать об инциденте. Не самое плохое, но и не самое действенное решение. Вот только стоило на секунду подумать, что вопрос решён, как что-то обязательно снова шло не так. Сотриголова рассказал о своей причуде, не упустив того, каким именно взглядом пялился на него подопечный Ночноглаза, а после спросил о причуде Сэра и о том, почему же тот отказывается использовать её. И ответ оказался на удивление абстрактным. Нет, Айзава понимал все риски и всю ту ответственность, что ложилась на плечи Ночноглаза. Может быть, не полностью, но весьма хорошо – за счёт всех лет личного опыта. Видеть будущее, которое не исправить, чтобы потом сказать в лицо человеку, когда тот умрёт, не в силах изменить свою судьбу, – дело крайне трудное. Психологически. Вполне понятно, почему тот ищет более конкретную информацию, чтобы использовать свою причуду без внутренних страхов. Но, очевидно, не все присутствующие герои оказались столь же понимающими. Рок Лок слишком резко возражал против того, что Сэр не хочет использовать «предвидение», и имел наглость усомниться в будущем, которое тот увидит. По-видимому, не только Айзаве надоели эти пустые заявления. Но вот только парень рядом с Тогатой не просто попросил героя промолчать, а едва ли не потребовал применить «предвидение» именно на нём. Глупец или крайне самонадеян? Айзава не успел сделать вывод о парне, ведь тот начал протестовать прямо в лицо Рок Локу. И, к удивлению Айзавы, тот привёл не такие уж пустые доводы. Приятно знать, что у стажёра Ночноглаза есть хоть какая-то разумность. Вот только что этот парень, Найн, как окликнул его Сэр, имел в виду под тем, что ему нужно разрешение на взлом и приглашение дополнительных людей? Кто-то из его академии? Именно в этот момент Найн привёл всех в ужас заявлением, что ему всё равно на свою смерть и что у него нет причуды. Чутьё Айзаву не подводило: с этим парнем явно не всё в порядке. И лишь вопрос времени, когда этот новичок решит откусить больше, чем сумеет прожевать. Вот только никто из присутствующих в зале героев не успел собраться с мыслями и отговорить безумца от его затеи. Ночноглаз использовал свою причуду, а их всех вывели из кабинета. К Айзаве тут же приблизился пожилой герой, Гран Торино, вместе с Тогатой и остальными юными героями. Кроме одного: Найн в мгновение ока словно растворился в толпе. – Крайне неприятная ситуация у нас сложилась, не так ли? – пожилой герой нахмурился и перевёл взгляд с Айзавы на Тогату. – Ты ведь работаешь с этим парнем? Найном? Что можешь сказать? – О! Он хороший человек, – Тогата не слишком взбодрился после воссоединения с Амаджики и Неджире. – Но я немного беспокоюсь за него… после всего произошедшего. На это замечание герой в отставке лишь фыркнул. Айзава в то же время не задавался вопросом, откуда Тогата в принципе знаком с Гран Торино и почему тот брал его на стажировки в начале прошлого учебного года в UA. Главное, что та стажировка помогла парню сработаться со своей причудой, которая внезапно претерпела небольшие изменения. – Тогата, ты должен рассказать больше! – Неджире, к великому счастью, смогла на какое-то время отвлечь и себя, и всех остальных от того, что они услышали пять минут назад. – Ты в порядке, Мирио? Прошу тебя, подними голову, – Амаджики беспокоился за моральное состояние своего партнёра. В это время Шиккуи и Татами проверяли свои телефоны. – Я был там вместе с ним и ничего не смог сделать, чтобы помочь Эри… – Ох, знаю! Слушай, Тогата, даже если ты грустишь или сожалеешь, этим ничем не поможешь. Ты знал об этом? – попытки Неджире поддержать друга не произвели большого эффекта. – Да… – он прижал руку к лицу и шмыгнул носом. На лице застыла хмурая гримаса, выражающая всю ту боль, которую он нёс на душе. Тогата ведь сам принял решение идти к Ночноглазу в тот день, а не помочь этой девочке. И даже после этого Найн не отворачивался от него и молча поддерживал во время собрания, даже когда сам переживал горе и отчаяние. Тогата не мог спокойно осознавать, что это он должен был следить за самочувствием новенького в их агентстве, а не быть тем, кого утешают все вокруг. Пока его успокаивали, где сейчас находился Найн? – Не думайте о том, чего вы не сделали. Сейчас сосредоточьтесь на том, что вы можете сделать, чтобы спасти её, – Гран Торино подтолкнул своего бывшего ученика локтем. – Теперь она знает, что вы видели её и придёте на помощь. Не подведите её надежды, поняли? – Мирио… – Амаджики увидел, как глаза его партнёра немного засияли. Это выглядело прекрасно и означало, что своеобразная поддержка бывшего наставника сработала как нельзя лучше. – Знаю. В следующий раз я обязательно спасу её! – он сжал руку в кулак и уверенно улыбнулся. Со стороны это взаимодействие выглядело как молчаливый диалог, что весьма забавно, если задуматься. Но для них двоих это уже стало нормой за все годы, проведённые бок о бок. – Ребят! – к их небольшой группе подбежал ещё один студент и сразу же встал рядом с Татами и Шиккуи. – Мне только что рассказали всё, что произошло. Вы как? Мы же разберёмся с этой группировкой? – Йо, не нужно такого шума, – Шиккуи похлопал его по плечу, немного приводя в чувство. Тот сразу же закрыл рот, но интереса не убавил. – С моей точки зрения, вам не стоило бы идти с нами, – Айзава тяжело вздохнул. От мысли, что одной из первых полноценных операций для этих ребят станет задержание банды якудза, ему становилось тошно. Этот рейд вряд ли пройдёт без погибших, во всяком случае, точно не обойдётся без травм. – С другой стороны, если вас ввели в курс дела и вы готовы к рискам, то советую внимательно слушать указания ваших наставников. Вы понимаете? – Да, Айзава-сан! – трое выпускников UA по привычке использовали его фамилию, а не геройское имя. В то же время ученики Кецубусу кивнули и дружно согласились с услышанным. – Вне академии вы должны звать меня Сотриголова, – ему уже хотелось закатить глаза и выпить кофе. И глаза он уже закатил, услышав поднявшийся энтузиазм юных героев. Осталось только найти кофе. – Так что же произошло в конце? Мистер Храбрец сказал только то, что вам пришлось покинуть зал на час. Кто-то что-то сделал? – Йо Шиндо метался взглядом между Гран Торино и Сотриголовой в поисках ответов. – Один наглец настаивал, чтобы Ночноглаз применил на нём «предвидение», несмотря на протесты последнего. В конце концов, эта участь выпала новичку, подопечному Сэра, только после того, как тот «выписал» наглому герою по полной программе, – Гран Торино странно ухмыльнулся, скрестив руки на груди и откинувшись спиной на стену. Трость всё ещё лежала в одной из его рук. Айзава совсем не понимал его странностей. Впрочем, даже несмотря на то, как именно тот рассказал о случившемся, со смыслом сказанного он согласился. – Ого, значит, сейчас Сэр смотрит его будущее? – Шиндо вопросительно склонил голову. Гран Торино довольно хмыкнул. – Именно. Найн всполошил всех героев своим поведением. На немой вопрос «А куда делся сам Найн в этот момент?» ответа ни у кого не нашлось. Однако Сотриголова не особо интересовался местонахождением новичка: в любом случае, они соберутся в течение минут сорока. – Стоп-стоп-стоп! Найн? Он здесь? Потрясно! – Йо не сразу заметил удивление на лицах своих друзей из академии и остальных героев. А после вопросительного взгляда Шиккуи замялся: – Вы что, не понимаете? Почему вы так смотрите? – Ты знаком с ним? – Сотриголова скептически относился к подобным проявлениям энтузиазма. – Да! Если это тот, о ком я думаю, то он здорово помог мне на недавнем экзамене на получение временных лицензий! Я же говорил о том, что меня вырубил Ганг Орка, да? – Татами кивнула, а выпускники UA постепенно вникали в рассказ. – Так вот, я же говорил и о том, как меня вытащил из-под ледяной атаки сына Индевора? Меня спас Найн. Правда, своё имя он не называл, но именно так его позвала одна из студенток на поле. Она по его команде сбросила нечто вроде взрывчатки в торнадо, который устроил ветряной парень, – они там развели огненный смерч! Не могу поверить, что я не упоминал его имени! – Ну, тебе стоит поверить, потому что я точно не забыла бы имя того, кто спас твою неугомонную задницу! – Татами надулась и комично упёрла руки в бока. А следующая информация весьма заинтересовала Айзаву и настолько же сильно шокировала в первые секунды. – Ей-богу, если бы Цукуёми не передал нам слова Найна о том, что ты остался на площади, мы бы даже не знали, во что ты вляпался! Но если бы он не упомянул, что Найна вытолкнули с поля, а тебя оглушили, я даже не подумала бы, что этот парень вытащил тебя из той ситуации. Мне стоит отблагодарить его! – Татами, тебе не стоит давить на него, всё-таки он сейчас явно в стрессе. Хорошо? – парень с голубой кожей положил руку ей на плечо, отчего девушка немного сгорбилась и хмыкнула, расстроившись из-за испорченных планов. – Как вас зовут как героев? – Айзава хотел спросить об этом раньше, но сейчас его интерес возрос, в том числе из-за той информации, что он слышал от Токоями в UA. Требовалось убедиться, что его домыслы обоснованы. – Верно, я забыл представиться! Моё геройское имя – Гранд! – Йо Шиндо гордо улыбнулся. – Меня зовут Мистер Смит, – Шиккуи Макабе слегка поклонился герою. – Я Тёр-Нек! – девушка хихикнула, обнажая свои острые зубы. Айзава кивнул в ответ на их слова и, поблагодарив за ответы, временно отлучился. Ему требовались кофе и пара минут на осмысление всей полученной информации. Токоями упоминал на последнем классном собрании, что работал с Тёр-Нек и Мистером Смитом, а также что некий Хикари помог ему справиться с панической атакой на экзамене и дал несколько советов на втором этапе. Однако о том, что они оставались на связи во время второго этапа, речи не шло. Впрочем, это могло просто не всплыть в тех беглых рассказах Токоями об экзамене. По отчётам работников Комиссии, Цукуёми работал с несколькими группами, и вполне вероятно, что одной из них могла оказаться команда Хикари. Тёр-Нек, Мистер Смит и Гранд – ученики из одной академии, поэтому не верить их словам о произошедшем было бы глупо. Значит, если брать во внимание слова Татами, Токоями оставался на «связи» с этим Найном. Вот только Токоями не отличался высокой доверчивостью, а значит, вполне резонно предположить, что Найном и оказался Хикари – человек, который помог Токоями в трудную минуту, заработал некоторое доверие, а после поделился советами и оставался в контакте на случай чрезвычайной ситуации. Бывают же в мире совпадения. Но чем дольше Айзава шёл по коридору в поисках автомата с напитками и чем больше размышлял о сложившейся ситуации, тем больше его волновало нахождение Найна – Хикари – на рейде. Этот парень прямо заявил, что готов умереть ещё со старшей школы, и его не волнует собственная жизнь. Какой знак может быть хуже этого? Айзава не глупый человек, а строгий учитель, и его прямая обязанность – защищать учеников от глупой наивности и собственной беспечности. Вот только проблема как раз в том, что Хикари понимал, на что идёт, что из этого может последовать и чем готов рискнуть ради миссии. Такая осознанность приходит в течение многих лет работы героем, так что видеть подобное в студенте, едва перешедшем на второй год обучения в академии, стало весьма неожиданной новостью. Свернув за очередной угол, Айзава решил, что ради его же безопасности будет куда внимательнее следить за Хикари; в какой-то мере он сделал бы это ради благополучия собственного ученика. Токоями едва начал открываться своему учителю, и всё из-за влияния Хикари. Так что Айзава просто не мог лишить своего ученика подобного друга, и этот парень стал его личной ответственностью, по крайней мере на ближайшие дни. Оставалось молиться, чтобы Ночноглаз не увидел в будущем этого парня ничего критического. Окинув взглядом коридор, он сразу же заметил упомянутого человека. А ещё и то, как тот напрягся и немного сменил позу, стоило Айзаве приблизиться на расстояние в несколько метров. С ситуационной осведомлённостью, по крайней мере, у того всё на приемлемом уровне. Хорошо. – Здравствуйте, Сотриголова, – Хикари едва заметно кивнул ему, хотя Айзава даже не успел вздохнуть, чтобы окликнуть его первым. Парень сразу же отправил какое-то сообщение и выключил телефон. Хм, совсем не так печально, как он ожидал от зелёного новичка из неизвестной академии. Хранить свои данные тот умеет. Либо это результат крайне тревожной семейной ситуации, либо результат тренировок, либо всё вместе. И Айзава не знал, какой из вариантов кажется ему более вероятным. С другой стороны, это могло означать, что сейчас не следует даже косвенно сообщать, что он знает его имя. Для начала стоит обзавестись взаимным доверием, а не сгущать краски ещё больше. Поприветствовав парня в ответ и спросив, чем тот занят, Айзава оглядел автомат, рядом с которым стоял Хикари. Тот что-то невнятно пошутил – или попытался пошутить, – потому что тут же с недовольным и уставшим видом выбросил пустую банку от напитка в урну. С мыслями о том, что у них обоих слишком много усталости в теле, Айзава купил не одно кофе, а два. И Хизаши не стоит судить его за потакание плохим привычкам студентов: уж кому, как не ему, знать, насколько утомительной может быть офисная работа? А когда это касается бывшего секретаря и помощника Всемогущего, сложности возрастают в геометрической прогрессии. И это не учитывая, какой стресс ему и Тогате пришлось пережить неделей ранее. Последующие попытки вразумить парня относительно уровня опасности этой группировки якудза не увенчались успехом. А при упоминании Лиги злодеев тот по-особому нахмурился и на мгновение словно отключился. Это могло означать личную неприязнь к данной организации. Если Айзава оказался прав и Найн в действительности являлся тем Хикари, который помог Токоями, а он уже был уверен в этом на девяносто процентов, то личной заинтересованностью мог служить тот факт, что именно Токоями оказался одним из студентов, похищенных Лигой во время летнего инцидента. Нельзя позволить ему действовать импульсивно, когда над ними нависает угроза подобного масштаба. И нет, он не собирался недооценивать студента, не увидев его навыки лично. Это не касалось фразы о статусе его причуды. Он мог бы высказать подобные опасения про любого из героев, только получивших лицензии – будь то временные или постоянные. Это касалось даже бывшей «Большой тройки UA», а ведь сила каждого из них ещё год назад соответствовала уровню профессионалов. Буквально сказав Найну, что будет следить за ним, Айзава упёр руку с кофе в его плечо, чтобы придать веса своим словам. В иных ситуациях он не стал бы лезть в личное пространство, но в данный момент могло сработать именно это. И Айзава, почти по странной привычке, назвал студента «Проблемным ребёнком». Именно это оказалось его главной ошибкой. Следующее, что он услышал, – как парень почти пренебрежительно отзывается о себе как о «проблеме». Посыл читался между строк: кто-то явно подвёл его в прошлом. Айзава не мог понять, хочет ли он знать, кто именно и когда подвёл этого парня. Сразу вспомнились слова Хикари о том, что он знает некоторые районы Мусутафу так, как никто из других героев и правительства не знает. Что это значило? Что именно скрывают те районы? Могла ли эти неизвестные случаи скрывать даже полиция? Айзава понятия не имел, и эта неизвестность напрягала больше всего. Ему стоило поговорить с детективом в ближайшее время, но он не знал, имеет ли это смысл, если Цукаучи работает преимущественно в районах, близких к UA. «Всем плевать на какого-то чудака без причуды…» Что ж, Айзава решил, что будет хорошим планом показать этому парню: при подобных собраниях и рейдах никому друг на друга не плевать. По крайней мере, так должно быть при идеальном развитии событий. Вы либо примиряетесь, даже имея разногласия, либо отказываетесь от работы в группе с остальными. Третьего не дано. Стоило ему назвать Хикари «неугомонным ребёнком», как в его взгляде что-то словно загорелось. Он настолько воодушевился, что даже назвал его слишком уважительно. Далеко не все ученики могли называть его «Сотриголова-сан», что уж говорить о случайных героях. Что ж, если это означало, что его полуучительскую речь и небольшой совет Хикари воспринял серьёзно – большего на данный момент и не требовалось. Спустя несколько секунд Айзава позвал студента за собой и направился в сторону небольшой группы героев и учащихся. Большинство уже успело разбежаться по новым компаниям или углам, но значительная часть героев оставалась в пределах видимости. Этого хватало. Вот только к Хикари тут же подбежали ученики Кецубусу, весьма его смутив. Айзава сделал несколько шагов назад и облокотился на стену, чтобы немного отдохнуть и выпить кофе. В глаза бросилось то, как быстро Хикари натянул на себя маску, в которой сидел всё собрание, стоило другим ученикам приблизиться. И стоило Айзаве только подумать о том, что ему самому интересно, из какой академии пришёл этот парень, как Найн тут же выложил информацию о троице ребят: кого как зовут, какие у них причуды, некоторые черты характера и особенности отношений между ними. Пока ученики Кецубусу переглядывались и спрашивали Найна о том, что тот только что сказал, Айзава невольно задумался: подобного уровня внимательности и анализа он мог бы ожидать от героев-выпускников, а не от того, кто едва закончил первый курс. Но его мысли прервал Найн, сообщив, что учится в Сэйай, а их специализация – буквально поиск и сопоставление информации. Вероятно, никто из тройки студентов ранее не задумывался, что некоторые весьма полезные в геройском деле навыки изучают именно студенты-аналитики. Но Айзаву напрягло, как именно Хикари объяснял и комментировал свои доводы. Разве не является само по себе тревожным звонком то, что парень настолько погружён в те мрачные уголки геройской деятельности, о которых порой не задумываются даже некоторые профессионалы? И, что ещё хуже, этого парня касался Чисаки? А Сэр Ночноглаз в курсе этой детали? Или же нет? Сама мысль о том, что до этого парня дотрагивался тот, кто одним касанием может разрушить любую вещь и собрать её обратно, невероятно ужасала. А Хикари упомянул об этом так буднично, словно рассказывал друзьям, как ходил в новый магазин и не советует им посещать это место. Его ход мыслей прервала открывшаяся дверь, из которой вышел Многоножек и молчаливым жестом, что весьма напрягало, позвал всех присутствующих собираться в зале. Спустя меньше чем пять минут Сотриголова пожалел, что поведение помощника Ночноглаза не послужило ему знаком: всё пошло по самому наихудшему сценарию. И опять всё началось с того, что Рок Лок влез не в своё дело. Тому стоило просто держать язык за зубами и не ехидничать, но нет, он решил, что самое время поддеть самого Ночноглаза за то, что тот не стал сразу же прибегать к своей причуде. Одно дело – знать, что каждому из них может грозить опасность. Совсем другое – слышать от Сэра, наставника Хикари, о том, что парень погибнет от рук психопата, разрушающего жизнь собственной дочери. Слышать, как нечто подобное говорят с едва сдерживаемым гневом и ужасом в голосе. Звук упавшей жестяной банки на секунду привёл всех окружающих в чувство. Хикари не отрывал взгляда от своего наставника. На секунду в его глазах промелькнул страх, но – что ужасало едва ли не больше, чем сама новость, обрушившаяся на всех окружающих, – этот страх почти моментально сменился смирением и холодной решимостью. И чёрт, этот взгляд на секунду смутил даже Айзаву, а ведь тот имел дело и с самыми безрассудными, и с самыми сломанными учениками. В этом парне сохранились оба этих состояния, что было крайне тревожно и ужасающе. А мысль, что Хикари где-то подвели в прошлом, укреплялась с каждой секундой. – Значит, вы получили доступ к местонахождению баз Шие Хассаикаи? – он сжал руки. А затем, увидев кивок Сэра, быстро присел, поднял упавшую банку и перевёл глаза с неё на Ночноглаза. – Значит, я получу разрешение на участие остальных? Могу я поинтересоваться, кто будет допущен? Айзава на секунду огляделся и заметил побледневшие лица других студентов и выпускников, особенно сильно это касалось Тогаты, ужас во взглядах одних героев и молчаливое смирение в позах других. Гран Торино не отрывал глаз от Ночноглаза; Рюкью, Мистер Храбрец и Жирножвач молча поддерживали своих подопечных, а Рок Лок уставился в пол с таким лицом, будто его одолела тошнота. Последнее, по меньшей мере, принесло странно-болезненное чувство удовлетворения. Этому человеку стоило знать, когда следует закрывать свой рот. Но, увы, это не должно подноситься подобным путём. Не ценой жизни совсем юного героя-аналитика. Вот только о чём говорил этот парень? Что за разрешения и кого тот имел в виду? Ночноглаз упомянул, что смотрел сам рейд весьма поверхностно, что значило, что этот промежуток времени остаётся полностью неизвестным. Вероятно, тот быстро просматривал несколько «кадров» из разных временных отрезков, чтобы убедиться, что его подопечный выживет. Реальность оказалась куда более жестокой. – Ты получишь разрешение для всей своей группы, – эта информация привела всех присутствующих в замешательство. Вот только Найн почти довольно хмыкнул. Странная реакция. – Я составил список и попросил Бабблгёрл подготовить необходимые разрешения для всех участников; от тебя требуется подтвердить всю необходимую информацию об учениках. Но знай: они допускаются только для поиска информации и не будут допущены к рейду. – Я это понимаю. О большем я и просить не мог, – Найн на секунду перевёл взгляд на жестяную банку и чуть сильнее сжал её. – Что ж, кажется, Кане потребуется оформить всей нашей группе дополнительные порции кофе на ближайшие пару дней, да? Хах, – он невесело усмехнулся и снова обратился к Сэру. – Значит, у нас в распоряжении два дня? – Верно, – Сэр неспешно подошёл к студенту, словно ему было физически больно смотреть в глаза тому, чью смерть он только что вынес на всеобщее обозрение. – Все ученики будут располагаться в этом зале, и в вашем распоряжении окажутся три дополнительные комнаты. Можешь сообщить остальным об этом, и я ожидаю, что вы не подведёте моё доверие своей работой. Нам понадобятся все отчёты, которые вы только сможете найти, понял? – Понял, Сэр. Спасибо за ваше доверие. Найн ни на секунду не сомневался в своём решении. И, если судить по его языку тела, он нисколько не винил Ночноглаза за подобные новости. Даже наоборот — был благодарен ему за доверие и за эти разрешения, чем бы они ни оказались. – Извините, что прерываю, но можем ли мы узнать, что именно требуется от нас? – Мистер Храбрец нахмурился и высказал их коллективный вопрос. Айзава слушал, как Сэр говорил о том, что их десяти группам героев потребуется наблюдать за выделенными ранее областями по Японии, чтобы выследить членов Шие Хассаикаи. И что к каждой из групп будет приставлен студент-аналитик из академии Сэйай, где и учится Найн. На вопрос: «Стоит ли им доверять малоопытным студентам?» Сэр заявил, что видел своей причудой: те заслуживают доверия, и их навыки находятся на допустимом уровне. – При условии, что студенты будут иметь коллективный доступ к происходящему на камерах, они смогут в прямом эфире и без задержек сообщать о ходе дела, что ускорит их разведку, когда героям не нужно будет беспокоиться о составлении отчётов. Сейчас мы выдадим вам дополнительные камеры, которые вы будете носить во время патрулирования и наблюдений. О том, кто напрямую будет наблюдать за вашей работой, я и мои сотрудники сообщим вам сегодня вечером. – Мы правда будем доверять неизвестным студентам подобную ответственность? – Кесагиримэн, герой в чёрном меховом костюме, отнёсся к подобной новости с большой долей скепсиса. Что весьма понятно: не каждый день глава агентства и операции по спасению внезапно вписывает в команду ещё несколько человек. – Не то чтобы я был против дополнительных рук в подобной миссии, но многие из присутствующих согласятся, что доверять подобное тем, кого мы в лицо не видели, — довольно сомнительная задача. Даже если ты и видел в будущем, что они найдут всё, что необходимо. – Я понимаю ваши опасения, но в нашей ситуации мы можем только смириться и сотрудничать друг с другом, несмотря на отсутствие дополнительной информации, – Ночноглаз приподнял очки и потёр переносицу. В его позе явно читались усталость и внутренний конфликт. Он вздохнул и посмотрел на Найна с глубокой печалью в глазах. – И как бы я ни хотел не допускать тебя до рейда, ты один из немногих, кому может довериться эта девочка, и нам же лучше иметь в группе вас двоих с Лемиллионом, чтобы спасти её и не вызвать у неё отторжения. К тому же ты явно будешь в группе с Сотриголовой, и терять члена команды невыгодно в любом случае. – Это потому, что его причуда никак не повлияет на мою работу? – Найн уловил смысл услышанного и, к счастью или сожалению, уже начал морально готовиться к финалу операции. Смириться с тем, что ты погибнешь меньше чем через неделю, весьма непросто, но вникнуть в услышанное он может и позже, когда останется один на один с собой в комнате. – Верно, – Ночноглаз перевёл взгляд на Айзаву, безмолвно спрашивая его мнение о подобном составлении команд. Тот кивнул в ответ. – Хорошо, тогда попрошу вас всех взять камеры и выйти на разведку завтра с наступлением утра. Все подробности я передам вам вечером, если у вас нет возражений или дополнительных вопросов. Никто не возражал, правда, два или три героя высказали свои сомнения по поводу студентов на поле боя, но эти возражения тут же были опровергнуты тем фактом, что эти ученики будут работать над этой задачей только в течение двух-трёх дней, а рейд проведут в составе тех героев, которые сейчас находятся в зале и в курсе всей ситуации. Собственно, спустя полчаса большинство профи забрали свои камеры и разошлись по своим районам и городам. Вот только Лемиллион не переставал прожигать взглядом Хикари, хотя тот посмотрел на него всего раз за всё это время и просто улыбнулся с лёгким кивком головы. Но Айзава не упустил из виду тот факт, что Хикари периодически смотрел словно в никуда, но быстро брал себя в руки и делал вид, что всё в полном порядке. Оставлять это без внимания весьма глупо, но Айзава с трудом мог придумать, что можно сказать человеку, чья жизнь вот-вот оборвётся самым ужасающим способом. Хикари, извинившись, что-то сообщил Ночноглазу и, получив нечто вроде одобрения, покинул зал. Следом за ним почти мигом сорвался Тогата, но Айзава тактически остановил и его, и плетущихся следом Неджиро и Амаджики. – Не стоит, Лемиллион, вы можете обсудить всё позже, – Сотриголова мог перенести ситуацию только на себя, и ему казалось, что в текущий момент стоит дать парню немного пространства. Всё же тот даже не успел полностью осознать всё происходящее. – Но… – Тогата пытался возразить, однако на его плечо положил руку Амаджики. – Мирио, дай ему время. Вы ещё поговорите, вы ведь в одном агентстве, – парень смотрел в корень проблемы, за что Сотриголова мысленно благодарил его. Амаджики даже успокоил растущую тревогу Неджиро, что вдвойне хорошо. До конца своего нахождения в агентстве Айзава, к сожалению, больше не пересекался с Хикари и даже не успел ничего ему сказать или спросить про состояние парня. В любом случае, у того остаются Лемиллион, Ночноглаз и другие сотрудники. Оставалось надеяться, что тот подпустит их к себе настолько, чтобы услышать столь необходимую поддержку. Уже дома его встретил Хизаши в крайне напряжённом состоянии. Шота не удивился: всё же он даже не оповестил его в течение дня, как прошло собрание, что могло означать лишь крайне тревожную обстановку. Шота безмерно благодарил Хизаши за налитый успокаивающий чай и горячий ужин и мысленно пообещал ответить тем же, как только завершится дело Шие Хассаикаи. – Тяжелый день, Шо? – его дорогой муж, благослови его бог, сел поужинать вместе с ним и не настаивал на моментальных ответах. – Иногда я жалею, что не могу сделать больше, чем позволяет моё положение, – и это касалось не только Хикари, но и некоторых его учеников. Благо, он, как учитель, ещё не получал никаких оповещений от агентств, в которых стажировался класс 2-А. Минус одна проблема. – Дай угадаю. Ты снова беспокоишься за новичков в геройской работе? – судя по небольшой улыбке на его лице, Хизаши уже привык к тому, какую ответственность Шота может возлагать на себя. – Один из студентов прибыл из неизвестной ранее академии, учится на аналитика, – Шота сделал глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, давая волю накопившейся за день усталости. – Этот рейд слишком опасен для него. Но никто ничего не может сделать, чтобы предотвратить это. И от этого никому не легче. – Уверен, даже если всё пойдёт наперекосяк, ты не сможешь просто остаться в стороне. Такой уж у тебя характер. – Хотелось бы верить в это. Айзава не мог говорить вслух о деталях операции. Как и не мог разглашать иную конфиденциальную информацию. Но даже так, Ямада оказывал ему такую поддержку, которую трудно переоценить. И это одна из тех особенностей в этом мужчине, которую так любил Айзава. Его муж знал, где требовался шум и яркость, а где необходимы тишина и молчаливая поддержка. Жаль, что никакая поддержка не изменит будущее. Но куда же выходил Хикари во второй раз? Вернее, куда сбежал Изуку после разъяснения деталей? Он быстрым шагом направился в ванную агентства. Где его вырвало. Изуку не знал, трясло ли его от услышанной новости или же это реакция организма на рвоту и всю тошноту, которая бурлила в его теле. Руки тряслись, а желудок и горло продолжали охватывать мерзкие и болезненные спазмы. Но он толком ничего и не ел сегодня, так что всё, что он выплюнул в унитаз, оказался недавно выпитый кофе. И, возможно, слишком много желудочной кислоты. Мерзость. Ему казалось, что этот тошнотворный и странно-кислый привкус въелся не только в его горло и язык, но и в дыхательные пути и носоглотку, что лишь усугубляло и так нестабильное состояние и рвотные позывы. Но как бы он ни кашлял и ни высмаркивался, он никак не мог избавиться от этого неприятного ощущения. Ему никогда не нравилось, как плохо его организм переносит тошноту и подобные состояния. И его неприязни не помогал тот факт, что в средней и старшей школе в редких стычках с его одноклассниками – нет, с мучителями, – его пихали преимущественно в бока и живот, вызывая кашель, приводящий к рвотным позывам и тошноте на весь остаток дня. Что ж, даже здесь ему придётся ещё раз пережить подобный опыт. Пусть его и тошнило всего лишь неделю назад после встречи с Чисаки. Вздохнув несколько раз и ещё раз сплюнув скопившуюся во рту слюну, Изуку ещё раз сильно выдохнул, но это не помогло избавиться от кислотного запаха. Но, по меньшей мере, он смог откинуться назад и облокотиться на дверь, чтобы хоть немного передохнуть после подобного инцидента. Уже не волновало, что о нём подумал наставник, когда он внезапно попросился выйти из зала; что решил на его счёт Сотриголова, когда увидел, как он обещал спасти Эри, а потом услышал, что умрёт ещё до завершения рейда; как он выглядел в глазах Рок Лока или других героев и студентов… Всё это казалось чем-то фоновым. Незначительным. Словно это уже никак не касалось его. Ни сейчас, ни в будущем. Что, с одной стороны, не лишено смысла, если так подумать: до него действительно уже никому не будет дела меньше чем через неделю. Ни героям. Ни его одноклассникам. Ни Фумикаге с Акико. Ни его «матери» с её случайными ухажёрами. Папе… Изуку всхлипнул от этой мысли. Он очень хотел ещё раз увидеть своего папу. После почти четырёх лет разлуки, после стольких месяцев, проведённых без отцовских объятий, в которых Изуку чувствовал себя наиболее защищённым и любимым, после стольких дней, когда их часовые пояса различались более чем на четырнадцать часов… Несколько слёз прокатились по щекам от мысли, что последнее, что его папа услышит о нём, станет объявление о его смерти на первом рейде в роли героя. Папа оставался одним из самых сильных людей в его жизни, самым трудолюбивым и усидчивым; именно он научил его шифрам и столь любимому анализу, именно папа поддерживал его в самые мрачные и тяжёлые дни, проведённые в Альдере. И что он получит за всю свою любовь и поддержку в адрес своего беспричудного сына? Тишину в течение недели и новость о том, что Изуку не стало из-за одного злодея, который разобрал его на атомы. Банка кофе выпала из руки ещё в тот момент, как он упал коленями на кафель в тесной туалетной кабинке, и теперь прокатилась по плитке, остановившись у колена. Руки безвольно сползли на холодный пол, совсем немного приводя его в чувства. Разве не к этому он стремился? Наконец уснуть вечным сном, где он обретёт столь долгожданный покой? Где уже не будет ни Бакуго, отравляющего его жизнь, ни матери, портящей всю его уверенность в собственной разумности, ни других проблем, периодически возникающих в его жизни. Разве он не желал подобного результата? Разве он не знал, чем закончатся его глупые стремления к несбыточной мечте, как всегда повторяли окружающие? «Тебе не стать героем, не имея причуды» «Неужели этот беспричудный тупица решил пойти на смерть, подавшись в саму академию UA?» «Прекрати свои детские фантазии, тебе уже не пять лет, пора бы уже осознать, что эта профессия не для тебя» «Если хочешь стать героем так сильно, то на самом деле есть хороший способ для таких, как ты: верить и молиться, что в следующей жизни ты будешь одарён причудой. Так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши!» Из горла вырвался сдавленный стон, напоминающий то ли скуление раненой собаки, то ли сдерживаемый крик отчаяния. Всё, к чему он стремился, – так это помогать людям. Это он делал на волонтёрских работах: будь то помощь поисково-спасательным отрядам, небольшая подработка в столовой для нуждающихся или другие редкие задачи в случайных пунктах помощи. Для этого он расчищал пляж в течение почти трёх лет, чтобы вернуть этому месту былой прекрасный вид и нарастить немного мышечной массы для будущей профессии. Его основным видом деятельности стала аналитика, а уже только во вторую очередь – геройская работа. Насколько же иронично, что его первая миссия закончится для него насовсем, верно? Изуку сжал руки в кулаки, впиваясь криво обстриженными ногтями в ладони, до момента, когда боль начнёт хоть немного отрезвлять его, когда запястья начнут скрипеть и щёлкать от давления, когда дрожь в руках начнёт распространяться на локти, плечи и всё остальное тело. Он опустил голову ниже к полу, почти сворачиваясь калачиком и совершенно забывая, что так не рекомендуется делать, ведь подобная поза может усугубить тошноту. Ему стало всё равно на то, что с ним случится за ближайший час. Или день. Или за всё оставшееся время, которое у него есть в этом мире. Он так хотел позвонить папе. Хотел услышать его голос и заботу в каждом слове. Хотел почувствовать себя в безопасности. Но не мог так поступить с Хисаши. Он не смог бы скрыть боль в своём голосе, не смог бы скрыть ужасающую для папы новость, не смог бы смотреть на его фотографию или в глаза на видеозвонке, зная, что никак не сможет избежать своей участи. Для любящего родителя самым болезненным всегда станет момент, когда ему внезапно приходится хоронить собственного ребёнка. В случае с его папой он даже не сможет попрощаться с ним лично, не сможет присутствовать на похоронах и кремации – не тогда, когда Хисаши работает в Америке без нормальных отпускных и выходных. Насколько же для него будет болезненным тот факт, что его сын погиб, а он даже не сможет присутствовать на «прощании»? Изуку стиснул зубы до скрипа от осознания, чем отплатил папе за его заботу. Это в итоге ни к чему не привело, да? Какой он сын, когда не может хотя бы отплатить папе той же любовью и благодарностью за всё полученное внимание? Может быть, Инко в какой-то мере и оказалась права, что не привязывалась к нему и не любила его последние десять или пятнадцать лет? В конечном итоге ей будет всё равно на него, даже наоборот: она освободится от всей ответственности, которую несёт за «тупого и слабого ребёнка», которого она даже не воспринимала как самостоятельную личность, считая его чуть ли не инвалидом из-за его «диагноза». Какая ирония… Немного покашляв, он прочистил сдавленное горло и постарался задержать дыхание, чтобы его снова не вырвало на этом же месте. Радовало, что поблизости не оказалось других героев. Подобного позора он бы не пережил. Хотя, возможно, об этом можно уже не беспокоиться, верно? Кто знает… Изуку поднял голову и, уперевшись руками о стену рядом с собой, медленно встал. Всё в порядке. На все сто процентов в порядке. У него точно не случился нервный срыв, он не блевал несколько раз в одинокой кабинке туалета, не переосмысливал свои жизненные решения. Нет. Он всего лишь пришёл помыть руки и ополоснуть лицо холодной водой. Верно. Кнопка на унитазе сработала, и вместе с водой и рвотой смылись все лишние мысли в его голове. Вдох. Банка кофе в одной из рук постепенно согревалась. Выдох. Ему срочно нужна вода, чтобы ополоснуть рот и смыть с себя всю налипшую на кожу пыль и грязь. Убрать этот отвратительный кислый привкус на зубах и в носу. Вдох. Ему нужно успокоиться и не думать о том, что вскоре произойдёт, а сосредоточиться на том, что нужно делать в ближайшие два дня. Выдох. Его одноклассники не должны заметить изменений. Фумикаге и Акико не должны узнать, что с ним что-то не в порядке. Папа не должен узнать о судьбе собственного сына. Умывшись и прополоскав рот водой, Изуку посмотрел в зеркало перед собой. На него смотрело его собственное отражение. Весь грим расплылся по лицу. Он схватил бумажные полотенца рядом с сушилкой и стёр остатки консилера и подводки, ещё раз умыл лицо и снял несчастный парик с головы. Все искусственные волосы на котором истрепались за день – неприятно, но вполне ожидаемо. Когда он в последний раз расчёсывал эти волосы? Может быть, пару дней назад? Впрочем, эта маскировка явно не хуже его натуральных и вечно спутанных кудрей. Изуку стянул с головы сеточку для волос и смотрел на то, насколько его волосы теперь напоминали птичье гнездо, а не нормальную причёску. Стоило всмотреться в своё отражение, не скрытое маской «героя», как в глаза сразу бросилась очевидная усталость. Синяки под глазами выглядели куда более чётко, губы потрескались и кровоточили изнутри от того, что он стискивал зубы и прикусывал их с щеками, чтобы не кричать. Это происходило слишком часто за последнюю неделю. Дрожь в руках не прекращалась всё это время. Как и во всём теле. Обратив на это внимание сейчас, Изуку заметил, что он еле стоял на ногах и впился пальцами в раковину, чтобы не упасть на пол. Совсем нехорошо… Стоп. Нет, не сейчас. Нельзя сваливаться на пол, нельзя дрожать, нельзя позволять себе расслабиться. Ему нужно дождаться момента, когда он вернётся в свою комнату, и только после этого он сможет отключиться от окружающего мира без прочих беспокойств. Ему нужно подождать всего лишь час или даже меньше, если Сэр Ночноглаз позволит ему уйти раньше пяти часов дня сегодня. Сунув голову под кран, Изуку продержался под прямой струёй воды несколько минут. Так звучал совет Кангай-сана на случай нервного срыва. Ему нужно засунуть под струю воды либо руки, либо голову, но руки нельзя убрать с края раковины, иначе он рискует свалиться на холодный кафель, так что остаётся только голова. И плевать, если он вернётся в зал с мокрыми волосами. Его внешний вид сейчас – самый последний приоритет. Спустя пять или десять минут, когда он смог прийти в себя хотя бы наполовину, Изуку выключил воду и ещё немного постоял, облокотившись на керамику под ладонями. В глаза бросилась банка несчастного напитка. Будет большой потерей оставить её здесь, верно? Он оставит этот кофе на завтра. Тряхнув головой и смахивая с волос влагу, Изуку достал телефон и зашёл в контакты. В чате с Фумикаге и Акико появилось несколько уведомлений, а последнее оповещение с первых слов заставило его вздрогнуть и пожалеть, что он не выразился более нейтрально в своих последних сообщениях. Но исправить это уже не представлялось возможным. Впрочем… глубоко вздохнув, он открыл отдельную вкладку и написал послание. Оно вышло крайне сумбурным, сбивчивым и слишком хаотичным, но именно таким и был Изуку всё это время. Писать с осторожностью в чате с новыми друзьями и двумя новыми влюблённостями было его приоритетом ранее, но сейчас, когда у него буквально оставались последние дни, он мог оставить свои «притворства», верно? Писать сбивчиво, путать буквы, сокращать слова… именно так он писал в своём коде, и именно подобный стиль письма был его нормой. Он несколько раз извинился перед близнецами за игнорирование. Рассказал, сколько воспоминаний они вдвоём подарили ему за то недолгое время, что они знали друг друга. Он почти написал, насколько сильно влюбился в них обоих, но в последний момент вырезал все эти сбивчивые и полубессознательные признания и поставил сообщение на таймер. Близнецы получат его вечером вторника, когда рейд уже подойдёт к концу. Когда о его смерти уже станет известно. Грубо? Вполне возможно. Но это меньшее, что он мог сделать в этот момент. Папе он напишет чуть позже, выразит в послании всю благодарность, которую испытывает к нему за всю любовь, заботу и внимание, которые ему дарил Хисаши все эти годы. И обязательно извинится, что именно он стал его сыном. Извинится, что не смог прожить дольше, что не добился ничего, чем бы отец мог гордиться… Извинится за то, что взял на себя больше, чем мог выдержать. Собрав последние силы в кулак, Изуку вытер лицо, смыв с себя последние слёзы, и ещё раз тряхнул головой, разбрасывая капли воды с волос вокруг. В отражении он видел, как его лицо начало выглядеть ещё хуже, чем несколько минут назад. Глаза, нос и даже щёки раскраснелись, на руках появились красноватые пятна; его лицо горело, он это чувствовал, но кожа, наоборот, выглядела бледной и болезненной. Это явно последствия тошноты. Бредя по коридору в зал для совещаний, он облокотился на стену и поддерживал себя одной рукой, а второй прижимал уже почти тёплую банку кофе ко лбу. Уставшему разуму казалось, что даже такая температура банки могла сравниться со льдом в сравнении с его температурой. Неужели его разум совсем помутнился и у него сбилось даже понимание температуры? Вдвойне плохо. К единственной радости за весь сегодняшний день оказалось, что в зале не осталось других героев или студентов. Лишь Сэр Ночноглаз и Бабблгёрл. Они оба даже глазом не повели, заметив стажёра в таком состоянии. Изуку мысленно поблагодарил их обоих. – Найн, ты можешь подтвердить места стажировок твоих одноклассников? – Бабблгёрл чуть неловко окликнула его. По её лицу сразу читалась вся невысказанная боль и сожаление, что будущее никак не изменить. Изуку оставалось лишь кивнуть на вопрос и не скривить лицо от внезапной головной боли, которая, как наковальня обрушилась на него. – Хорошо, вот. Сэр выписал в планшете все места, которые увидел ранее. Он почти неохотно взял планшет и держал его прямо перед собой, чтобы вода с волос не залила экран. Даже если аппаратура Ночноглаза была водонепроницаемой, Изуку знал, что в случае с ним техника порой может вытворить что угодно. Сев за стол, он открыл чат. Семья полоумных из 1-А БрокколиБой: Ребят, собрание завершилось. БрокколиБой: Подтвердите или запишите места ваших стажировок и контакты наставников. Подробности сейчас напишу. Прикрепив фотографию списка стажировок, Изуку отправил всё в чат и мысленно провёл дебаты с самим собой. Что ему сделать? Говорить о своём будущем или промолчать? С одной стороны, лучше, если ребята будут в курсе. Но, узнай они обо всём сейчас, то не смогут сосредоточиться на камерах. Он тоже не смог бы думать о работе, если бы услышал, что кто-то из его класса вот-вот погибнет. Значит, оставить новости на понедельник или ночь вторника, когда герои проведут последнее совещание и подготовятся к рейду. Лайт&Заместитель: Судя по тому, что ты пишешь так серьёзно, дорогуша, могу предположить, что ситуация плачевная? Лайт&Заместитель: Нам дали разрешение на… Лайт&Заместитель: Моему наставнику сейчас позвонил кто-то по имени Многоножек. Дай угадаю, он из вашего агентства? Лука: Комото, дорогой, давай дождёмся ответа Изуку? Лайт&Заместитель: Верно, извини, сахарок Риб: Оставьте свой флирт в спальне, чуваки! БрокколиБой: Сэр Ночноглаз сказал, что каждый из вас будет работать со своей группой героев в одном из десяти районов Японии. На героях также будут вывешены камеры, но @Кана&Кэп и @Лука, вам двоим и мне всё равно нужно достать доступ к камерам в ближайших районах с подозрительными участками. Начинаем завтра с утра, вы можете приехать на вечернем поезде или на самом раннем маршруте до агентства. Полагаю, первые пару часов я с Накамото и Омоти займёмся взломом. БрокколиБой: Как скоро вы сможете приехать? К слову, нам выделили три комнаты, но я уже могу предположить, что мы все будем ночевать в общем зале, да? Риб: Вместе и никак иначе! Вок: + Зер: + Стар: + Кип: + Мув: + Изуку тихо шмыгнул носом и слабо улыбнулся, глядя на маленький флешмоб из согласий, который устроили его одноклассники. Накамото отправила ему файл со всей актуальной информацией об их стажировках, который он передал Сэру, но из чата не выходил. – Спасибо за информацию, Найн, – Сэр привлёк его внимание. – Ты можешь идти. Если твои одноклассники придут сегодня, сообщи мне на номер и встреть их у агентства: доверю эту работу тебе. По тону голоса можно сказать, что Ночноглаз искренне не хочет поднимать тему будущего. Это его право. Он вполне мог сказать: «Я ведь говорил, что будущее обречено на смерть, если я буду смотреть без подтверждённой информации», и Изуку его бы не осудил. Это правда, а на правду не обижаются. Но он не мог смотреть, как человек, который несмотря на все увиденные истерики поверил в его навыки и взял на стажировку под своё крыло, так изводит себя из-за того, что не в силах контролировать. – Спасибо вам за доверие, Мирай-сан, – его имя Изуку произнёс чуть тише, но со всем уважением, которое только мог выразить в одной фразе. Это подействовало: Сэр резко поднял на него взгляд. – Спасибо, что доверяете мне эту роль. И за то, что не отстранили меня от миссии. Даже если я не смогу помочь многим во время рейда, я сделаю всё возможное за ближайшие два дня, и мы с ребятами найдём всю информацию о районах, которую только сможем. Я клянусь. – Я и не сомневаюсь в твоей компетентности. Ведь мне уже известен результат, – Мирай на секунду замялся, но кивнул сам себе и продолжил: – Не расслабляйся, у нас ещё много работы, Изуку-кун. Услышать своё имя в подобной обстановке – вот что понадобилось парню, чтобы немного воодушевиться предстоящей работой. Он улыбнулся, впервые за последнюю неделю со всей искренностью, и кивнул Сэру, неспешно шагая к выходу. За это время в чате постепенно отписывались остальные ребята, сообщая, что прибудут через час, два или к девяти вечера сегодня же. Время на часах уже подходило к пяти. Удивительно, насколько быстро наступил этот час, если принять во внимание, что Сэр собрал остальных героев к полудню. Слишком незаметно идёт время, когда ты погружён в травмирующую ситуацию из-за недавно произошедших событий и переживаешь паническую атаку. У него оставалось чуть больше часа до прихода Омоти и Шираи, стажирующихся в Кавасаки; примерно два до приезда Кадзивары и Момоко из Йокохамы; около трёх до встречи с Хирото и Дзюносукэ, которые работали с одним из волонтёров в полицейском участке, близком к Сэйай; и четыре или пять часов до прихода Накамото, Масатоси и Кикути из Киото. Ну, это в том случае, если он правильно помнил расстояния и время некоторых рейсов, что означало, что Изуку точно напутал какие-то часы, но не придал этому значения. В любом случае итог оставался одинаковым: эту ночь они проведут все вместе, почти как во время их обычных учебных сессий. Это создавало небольшое ощущение привычной рутины, что немного успокаивало. Оставалось лишь дождаться остальных. Придя в комнату и закинув парик на тумбочку, Изуку на секунду вспомнил свой первый день в стенах академии и первые встречи с некоторыми из ребят и невольно улыбнулся, без сил упав на кровать.