Часть 7.2 Первые встречи с новыми друзьями и ошеломляющая правда

Изуку всё ещё не мог поверить, что получил письмо из Сэйай с разрешением пройти вступительные экзамены. После странного экзамена в UA, инцидента с Бакуго, парнем с синими волосами и двигателями в икрах, а также невысокой девушкой с карими волосами, он совсем забыл о том, что отправлял заявку напрямую через сайт академии. Учитывая тот факт, что его оценки зачастую занижали, засчитывая только половину правильных ответов, Изуку успел подумать, что заявку просто отклонят, увидев его баллы. Если вообще посмотрят на баллы, а не откажут сразу после того, как увидят статус его причуды. Именно так и поступали остальные учебные заведения в его городе: либо отказ в первый же день, либо через неделю – очевидно, после созерцания его «отвратительных результатов» на тестах. Отвратительно, что из-за своей идеологии учителя в Альдере по сути ломали всё его будущее. Но сделать с этим почти ничего нельзя – только смириться и не высовываться. Быть незаметным, чтобы тебя не поднимали на посмешище хотя бы пару недель и оставили в покое. Увы, его оценки это бы не исправило, ну и ладно. Сейчас у него есть ещё один шанс на будущее. Спасибо папе за рекомендацию этой академии. Возможно, всё пройдёт не так плохо? Стоило Изуку подумать об этом, как он позорно споткнулся и пошатнулся вперёд. Мысли блуждали где-то далеко, и он едва успел выставить руки, чтобы при падении перегруппироваться и перекатиться на бок. Но по неожиданной удаче его под руки подхватили двое парней. – HEY, Junge! – в глаза Изуку сразу бросились руки этого парня. Обе были покрыты геометричными татуировками: тонкие линии пересекали друг друга, начиная от пальцев и доходя, как позже стало заметно, до самых плеч. В Японии это могло означать только связи с бандой и криминалом. Отличное начало. – Ça va? – второй парень сразу же дёрнул его обратно, отчего Изуку немного пошатнулся. За этим человеком стояла девушка с растрёпанными угольно-чёрными волосами – цвет такой же, как у парня, но у него волосы были коротко подстрижены, а чёлка закреплена тонкой заколкой. Неужели его уже окружили люди? Как его прошлые одноклассники? Он сразу сжался и закрыл рот, как только произнёс тихую благодарность, слегка кивнув всем троим. Оставалось ждать: оставят ли они его в покое или его жизнь не изменится? Казалось бы, работа волонтёром придала ему уверенности, но одно дело – работать с ответственными взрослыми людьми, и совсем другое – оказаться в коллективе, где царит травля и пренебрежение. Снова. К большому удивлению, первый парень с татуировками широко улыбнулся и хмыкнул, а Изуку сразу приметил его почти треугольную улыбку. – Йо, прости, я всё не привыкну, что вернулся домой! – в некоторых словах проскакивал непривычный акцент, напоминающий немецкий, если Изуку всё расслышал правильно. – Падение перед экзаменом стало бы плохим знаком, хорошо, что этого не случилось, верно? Изуку лишь несколько раз моргнул, не совсем понимая, чего этот человек от него хочет. Но в его голове не возникло ни капли раздражения или чего-то подобного – только чистое веселье. Это было нечто новое… И смеялся он не над Изуку, а над ситуацией в целом, что также стало приятным нововведением после нескольких лет травли. – Я тоже перешёл на другой язык, ха! Это даже для меня стало неожиданностью, я слишком разволновался! Стоило второму парню улыбнуться, как Изуку заметил небольшую ямочку на его левой щеке. Выглядело это даже мило, особенно в сочетании с распахнутыми, немного скруглёнными глазами, небольшим носом и чуть торчащими ушами. Но вслух Изуку ничего не сказал. Что происходит? – Дзю-нии, не смущай его, – девушка, к великому спасению Изуку, похлопала этого человека по плечу, привлекая его внимание. – Извини моего брата, он не хотел тебя напугать. А она говорила прямо, в лоб, да? Даже слишком прямолинейно. Внутри что-то неприятно сжалось от того, что его, пусть и очевидный, дискомфорт вывернули наружу. – Прости, Кики! И ты, парень! Вот так, – он наконец отпустил руку Изуку, которую всё это время держал крепкой хваткой. – Ну что, мы все идём на экзамен, да? – Ты прав! Эй, мы же пришли в одно время, ведь так? Тогда вперёд, к нашему будущему! – парень с татуировками подхватил за руки Изуку и второго юношу и резво развернулся ко входу в Сэйай, кивнув девушке. Создалось ощущение, что, будь у него третья функциональная рука, он бы и её подтянул к себе. – У меня второй блок, а у вас какой? – У нас тоже второй, – девушка тихо кашлянула и поравнялась со своим, видимо, братом. Она и этот парень – брат и сестра? Она поправила бандану на голове, торопливо прижимая пряди, выбивающиеся из общей копны волос. Теперь маленькая группа выжидающе смотрела на него. Вот чёрт… – У меня… третий… – Изуку поёжился под взглядами трёх пар глаз, но ни соврать, ни сбежать он не мог. Он попал в ловушку. – О, тогда нам идти по пути целых два блока! Вперёд, не будем опаздывать, – брат девушки подтолкнул их негласного лидера и усмехнулся, а Изуку оставалось только удивлённо моргать. Неужели всё решилось так… легко? – Кстати, меня зовут Дзюносукэ Кавагути, а это – моя сестрица, Кикути Моа. А вас как звать? Его сестра слабо улыбнулась и покачала головой, словно такое поведение брата не казалось ей чем-то странным. – Точно, я совсем забыл представиться. Tut mir leid für meine Dummheit! – вероятно, никто не понял точного значения фразы, но по выражению лица догадались, что за этим стояло нечто дружелюбное. – Можете звать меня Тецуя! Ой, вернее, Кадзивара Тецуя. Чёрт бы побрал эти обращения… Проворчав себе под нос еле разборчивые фразы, он слегка подтолкнул Изуку, словно побуждая его представиться. Ну, это стало бы честным обменом, верно? – Мидория Изуку. В ответ на его имя Дзюносукэ расплылся в широкой улыбке и приблизился к его лицу с таким видом, будто нашёл сокровище. – Ты красил волосы из-за фамилии? Или твоя фамилия звучит именно так из-за цвета? – о, классический вопрос для него. Ну, помимо обуви. В любом случае, этот парень спрашивал так, словно ему это искренне, почти по-детски любопытно, и не говорил это с целью насмешек в будущем или чего-то в этом роде. – Нет, эм, – слоит ли ему говорить о себе? Хм, в любом случае, если кто-то из них не сдаст экзамен, то они ведь больше не пересекутся? Изуку с грустью подумал, что не сдаст именно он. Была не была. – Фамилия по линии матери означает «зелёный», и в её семье цвет волос – доминантный ген, кто бы у них ни родился. Так что папа решил, что будет здорово взять её фамилию, а не оставить свою. Как-то так? – Ха-ха, это гениально! – Кадзивара разразился звонким смехом, подталкивая за собой всю тройку новых знакомых. – Значит, сохранишь фамилию и в будущем? – Не думаю. Мне она… не слишком нравится? – Фраза звучала как вопрос. – Просто… не совсем. Не то чтобы ему не нравилась сама фамилия – нет, звучало всё не так плохо, но каждый раз он вспоминал Инко. Именно эта ассоциация всегда вызывала смешанные чувства. Либо все те, кто звал его, делали это с такой интонацией, будто он – пустое место и не более. Эти два фактора играли наибольшую роль. – Тогда как насчёт «Мидори»? Что скажешь, Мидори? – услышав такое произношение, Изуку обнаружил, что ему даже нравится подобная вариация его фамилии. И ещё… это звучало так дружелюбно, как никогда ранее. – Вижу, ты не против? – Всё в порядке. Это не звучит плохо. – Отлично, значит, Мидори, Кикути и Дзюносукэ? – Кадзивара окинул всех взглядом и, получив молчаливое согласие, гордо вошёл в здание. – Проложим путь к своему будущему! Вокруг толпились люди, и, что неудивительно, татуировки Кадзивары привлекали внимание некоторых из них. Но сам Кадзивара не обращал ни на кого внимания, кроме тройки новых знакомых рядом с собой. Весьма необычное поведение, по мнению Изуку. Менее чем через десять минут они нашли указатель к блоку два; тот находился на втором этаже, что казалось логичным. – Тут мы и расходимся, да? Твой блок на этаж выше, хватаешься за более трудный уровень, ха? Уважаемо! – Кадзивара поднял руку с поднятым вверх большим пальцем. Изуку, к которому тот обратился, слабо выдохнул, когда миновали дополнительные вопросы. Тихо пожелав остальным удачи, он направился наверх, прокручивая в голове всё то, что успело произойти. В течение следующих пятнадцати минут в кабинеты стали призывать группы людей. Изуку не слишком обращал внимание на тех, кто шёл рядом; в глаза бросились лишь несколько человек. Среди них сидели две девушки: у одной длинные серые волосы прикрывали глаз, а у другой на сумке висели странные брелоки, похожие на паяльники или огоньки, а руки покрывали тонкие перчатки. Он сел почти в самом конце кабинета, так как это стало для него чем-то вроде привычки – так он никому не мешал. Две замеченные девушки сели на два ряда правее, а перед ним устроилась девушка с лавандовыми волосами, подстриженными в каре. Следующие три с половиной часа тянулись, по мнению Изуку, слишком долго. Может быть, сказывался его хаотичный склад ума, но дольше часа вникать в вопросы он просто не мог. А ведь вопросов на листах в сумме было около двухсот. И это если брать во внимание все те задания, где требовались весьма непростые математические расчёты; спасибо организаторам, которые раздали им калькуляторы. Пользоваться телефонами всем запретили, что логично, а эти калькуляторы оказались напичканы множеством сложных инженерных формул. Для Изуку пара из них стала настоящим спасением и сэкономила столь необходимые минуты. Спустя час или около того, успев выпить немного воды и передохнуть, он не заметил, как начал почти бессвязно шептать о числах и вспоминать, как именно выглядят некоторые взаимосвязи в литературной категории вопросов. Увы, это, очевидно, помешало двум людям, сидевшим недалеко от него. Та, что с лавандовыми волосами, развернулась, пару раз тыкнула в его лист с вопросами на столе и указала на свой рот, как только он перевёл на неё взгляд. Изуку уже смирился: его бормотание зачастую становилось причиной дисциплинарных взысканий и насмешек. Но когда он прикрыл рот и почти неслышно попросил у неё прощения за то, что отвлёк, девушка хмыкнула и показала рукой знак «окей». И больше ничего? Тут его внимание привлекла девушка с длинными серыми волосами. Она протянула круглую жвачку в упаковке, а после того, как Изуку принял её со скепсисом на лице, взяла ещё одну и прямо при нём закинула в рот, чуть шурша бумажной упаковкой. Это для того, чтобы помочь ему не болтать? И ей не лень одолжить ему что-то, что может помочь с этой напастью? Что за люди тут сидят? Коммуникация на экзамене запрещалась, но, по-видимому, если за этим не стояла помощь с ответами, их не останавливали? Это казалось очень странным. Что ещё страннее, так это то, что учительница, следившая за ними, ещё в начале экзамена прыгнула на стену, а потом, перевернувшись в воздухе, приземлилась на потолок. Вверх ногами. На потолок, чтобы наблюдать за всеми… Ладно, лучше оставить это без внимания. Жвачка, на удивление, действительно помогла: с ней он даже сумел сконцентрироваться чуть лучше и проверить седьмой блок вопросов, касающихся анализа. Всего было девять категорий, в каждой по двадцать вопросов, кроме первых двух, где их количество достигало тридцати. На его листах эти две категории основывались на основных законах – как для гражданских, так и для героев, – а также на сложных философских темах, касающихся этики и трудного выбора в критических ситуациях. Остальные категории включали основные предметы: японский и английский языки, историю, литературу, математику, химию, биологию и блок вопросов по анализу. Вернее, представленные ситуации требовали анализа происходящего или – что стало маленькой победой лично для Изуку – анализа причуд или тактик боя. Он и не заметил, как исписал пару листов, прежде чем по всей академии раздался оглушающий звон. Время вышло? – Итак, ребята, а ну-ка быстро кладём листы на стол и покидаем кабинет! – женщина, что следила за ними всё это время, совершенно бесшумно хихикнула с потолка и указала на свой рабочий стол. Один за другим экзаменующиеся вставали со своих мест и покидали кабинет. Изуку ушёл последним. За пределами кабинета его ждала троица девушек, к его смущению и тревоге. Во-первых, он понятия не имел, как вести себя с противоположным полом. Во-вторых, его щёки всё ещё прожигал стыд за то, как он начал бормотать. К удивлению, первой заговорила девушка с серыми волосами, закрывающими один глаз, которая дала ему спасительную жвачку. – Привет, ну как справился? – Странно, что она ничего не сказала о своём маленьком подношении. Её, по-видимому, подруга с синими волосами стояла рядом и устало улыбалась. А та, что сидела перед ним, облокотилась боком на стену, скрестив руки на груди, что вызывало внутреннюю тревогу. – Ах… в-всё нормально. Спасибо, ну, за помощь, знаешь… – ладно, он просто мог заткнуться и закрыть рот. Чтобы не прикусить язык, он сжал зубами жвачку, которая давным-давно уже потеряла весь вкус и ощущалась сейчас как резина. – Спасибо за твоё одолжение… – Не стоит благодарности. Мне это помогает сосредоточиться, – на этих словах она засунула руку в карман худи и достала ещё три или четыре маленьких свёртка. – Вот, берите, у меня их ещё много. Слишком много. – Ой, спасибо огромное! – Девушка с лавандовыми волосами коротко поклонилась, получив кивок головой в ответ. Подруга этой девушки также взяла жвачку, а потом руку подтолкнули уже в сторону Изуку. Ему ничего не оставалось, как взять ещё одну бумажную упаковку. Жвачка на этот раз оказалась не ягодной, а с яблочным вкусом. Здорово. – Извините, что отвлёк, и за то, что тебе пришлось приводить меня в чувство, – но он едва ли успел закончить предложение, как его несильно похлопали между лопаток. – Да брось, парень, я просто ткнула по столу, – она закинула жвачку в рот и спустя несколько секунд выдула пузырь и лопнула его. – Не веди себя так, будто это что-то плохое. В смысле? Это ведь одна из его вредных привычек, из-за которой ему вечно достаётся. Это не может быть чем-то нормальным. – Ага, расслабься, – девушка со жвачкой улыбнулась своей подруге с синими волосами. – Меня зовут Нисикава Йоко, а её Хаяси Этсуко. Приятно познакомиться, я полагаю? Будьте готовы, Этсу любит называть людей неформально. – Хееей я просто дружелюбная! – девушка с синими волосами – Хаяси – почти игриво подтолкнула свою подругу с волосами, закинутыми на одну сторону лица. – Всё нормально! Я – Чиба Фудзико, – теперь у Изуку появилось ещё несколько имён. Как быстро развиваются события… – Мидория Изуку, – чего он не ожидал, что Чиба, сидевшая перед ним на экзамене, ещё раз похлопает его по спине. – Ты забавный, Изу-кун! – Хаяси внимательно вгляделась в его лицо и закинула в рот жвачку. – Значит, любишь болтать, Мидомидо? Ничего, что я зову тебя так? – Чиба склонила голову набок и сделала пару шагов в сторону лестницы. Их небольшая группа начала неспешно двигаться вперёд. – Нет, всё в порядке, – как за несколько часов у него появилось сразу три прозвища, которые не звучали как оскорбление, не искажали звучание имени и не высмеивали его «место в обществе»? Это тот вопрос, на который Изуку пока не мог найти ответа. Впрочем, он пока не мог найти и минусов в сложившихся обстоятельствах. – Это просто привычка… – Я чуть не приморозила пальцы к ручке, пока писала! Это слишком для меня, – упоминание подобной детали привлекло внимание Изуку к разговору, и он чуть не спросил о её причуде, но он не хотел вообще поднимать эту тему. Не в ближайшее время. – Это из-за твоей причуды? – Хаяси с интересом подскочила к девушке. Ну что ж, по меньшей мере, Изуку тоже удовлетворит свой интерес. В худшем случае он попробует увернуться от ответа, если нечто подобное спросят у него. – Ну, не конкретно из-за причуды, – она подняла руку: кончики пальцев у неё побледнели и словно посинели, что выглядело немного нездорово. Вот только всё их растущее беспокойство тут же обрубили на корню. Она выпустила из кончиков пальцев холодный воздух, а кожа постепенно начала приобретать более здоровый вид. – Моя причуда, «холодный воздух», создаёт холод, но моё тело начинает охлаждаться слишком сильно, если я её не использую. Кажется, я охлаждала продукты дома утром, вот только холод начал накапливаться в течение экзамена, пока я нервничала. Разве это не звучало интересно? Она упомянула название причуды, но то, как сила работала на деле, звучало совершенно иначе. В чём же заключались нюансы использования? Неужели её тело нагревалось, когда причуда активировалась? Изуку едва ли не начал вибрировать на месте от интереса. Спасибо жвачке, что он не начал бормотать под нос и пугать своими привычками новых знакомых. К слову о знакомых… – О, Мидори! – помяни чёрта, и он появится. Изуку увидел подпрыгивающего на месте Дзюносукэ. Рядом стояли уже знакомые Кикути и Кадзивара. – Всё написал? У вас тоже сложный тест? Странно, что этого парня вообще интересовали успехи случайного человека, с которым тот знаком менее получаса. В любом случае, пока его тон оставался околодружелюбным, Изуку не возражал. Давно он не общался с людьми своего возраста лицом к лицу. – Привет, Дзюносукэ-сан. Наверное, можно сказать, что всё прошло не так плохо, как я ожидал, – Изуку потёр затылок ладонью, чтобы хоть как-то снять стресс от внезапного общения. – Ой, ты с друзьями? Мы пойдём к метро, не унывай, Чи-Чи, айда с нами? – Хаяси подталкивала подругу и прожигала взглядом новую знакомую. И правда, она уже успела дать ей что-то вроде прозвища. В любом случае, это звучало даже мило и весьма дружелюбно. – Ага! Пока, Мидомидо, может быть, мы ещё свидимся на занятиях? Чиба ткнула его локтем в бок – еле ощутимо, скорее как весёлый жест – и ушла с двумя другими девушками. Что ж, одним беспокойством меньше, ура. – Ого, а ты уже нашёл друзей, молодца! – Дзюносукэ не унимался. Изуку пытался отвлечься и начал разглядывать их внешний вид. Дзюносукэ Кавагути был одет в оверсайз: бледно-зелёная рубашка, серое худи, завязанное на талии, тёмно-зелёные, отливающие охрой свободные штаны и простые белые кеды; с плеча свисал рюкзак, надетый на одну лямку. Кикути Моа носила тонкую чёрную майку, которая со стороны казалась шёлковой, плотную чёрную юбку с кружевным подъюбником и высокие чёрные сапоги, из-под которых виднелись жёлтые гольфы. На поясе у неё висела маленькая сумочка, а на плечи был накинут вязаный цветастый кардиган, контрастирующий с остальной одеждой. Кадзивара Тецуя стоял в рубашке с коротким рукавом, брюках преимущественно коричнево-кофейных тонов, потёртых временем серых кроссовках и с сумкой через плечо. – Не то чтобы… Я мешал им на экзамене. Всему виной мои привычки, – последнюю фразу Изуку произнёс чуть слышно; он не собирался отрицать, что так или иначе побеспокоил девушек своим бормотанием. – Мне не казалось, что они как-то тебя винят. Значит, всё в порядке, – Кикути чуть наклонила голову и подошла ближе к брату. – Ага, согласен с ней! – хмыкнул Кадзивара. Со стороны подобные детали явно куда заметнее, но Изуку не мог поверить в то, что не причинял неудобств. Весь его разум теперь прокручивал момент, когда Чиба жестом привела его в сознание. Позор. Ладно, он успеет побеспокоиться об этом дома или пока будет ждать результатов экзамена. – Я устал от вопросов на анализ. Ладно, двадцать, но ещё дополнительные десять? Я чуть с ума не сошёл, а мне поиск информации нравится, вообще-то! – Дзюносукэ достал из рюкзака банку энергетика и сделал несколько глотков. – Ты говорил, что у тебя не осталось ничего в рюкзаке. Фу, – Кикути фыркнула в сторону брата, чем вызвала смех второго парня. – Подумаешь, немного ошибся. Хочешь? – создавая пик комедии, в своих глазах, он протянул ей открытую банку. Но та лишь показательно скривилась и показала язык. – Фууу, я не собираюсь пить твои микробы. Пей свою отраву сам, – очевидно, что ей и самой хотелось выпить чего-нибудь бодрящего. Изуку тем временем молча переводил взгляд с одного на другого. – Да брось, бро, пойдём и сестре твоей купим выпить! Ты с нами, Мидори? Ой, ты же ещё не слышал, какие там забавные люди сидели с нами: у одного буквально шёл дым изо рта! Как бы Изуку ни манила идея обсудить причуды или прошедший экзамен, он просто не мог себе позволить пойти с ними. Попросив прощения за беспокойство, он быстро ретировался из здания и побежал в сторону метро, тихо молясь, чтобы не пересечься с теми девушками снова. Он уже слишком перенервничал за эти несколько минут. Но, будь проклята его внимательность, он умудрился подвернуть ногу на выходе и, пошатнувшись, всё же удержал равновесие. Стоило ему встать ровнее, как он почувствовал, будто его что-то тянет за поношенный жёлтый рюкзак, который он нёс на спине. Развернувшись, он увидел весьма крупного и высокого парня. Тот внимательно смотрел на него. Неужели он всё-таки попал в неприятности в самый последний момент? – Прошу меня простить. Я использовал причуду, не подумав. Не хотел тебя напугать, но ты подвернул ногу, и я инстинктивно потянул твой рюкзак. Всё в порядке? – странно, что тот говорил, будто потянул рюкзак, стоя при этом в двух или трёх метрах от него. Причуда, действующая на расстоянии? Изуку пока не собирался думать об этом слишком долго. – Всё хорошо, спасибо, – быстро поклонившись, он соскочил с места и побежал в случайную сторону от академии, даже не следя за дорогой. После двадцати минут бега он остановился и позволил себе отдышаться. Где он находился? Он совершенно не знал, так что решил найти ближайшее кафе и выпить чего-нибудь, пока будет искать маршрут к метро и нужный поезд. Кофе оказался вкусным и привёл его в чувство, а ещё принёс осознание того, насколько же глупо он вёл себя с каждым, с кем пересекался. Но его не оскорбили и не спросили о причуде. Так что день можно считать даже удачным. По его невысоким меркам. После поезда он не пошёл домой. Сегодня пришло письмо из UA с результатами тестирования, но он не успел его открыть, потому что уехал на экзамен. Какого результата он ожидал? Изуку плёлся на пляж и наслаждался шумящими волнами на фоне чистого песка. Кто бы мог подумать, что результаты чуть больше чем двух лет работы будут приносить такое внутреннее удовлетворение? Видеть, что ты принёс своему городу какую-то пользу, оказалось очень приятным времяпрепровождением, пусть даже сам город не любил его как человека. Знать, что он способен вручную и в одиночку разобрать буквально горы мусора, стало приятным дополнением. Это одно из немногих, чем он мог бы гордиться. А ещё – благодаря тому, что он закончил уборку до окончания третьего года в старшей школе. Иначе он бы решился на свой план, и совет, который он услышал почти год назад, пришёлся бы как никогда кстати. Теперь, когда у него не осталось долгих планов, которые бы не касались вопросов о собственной жизни, Изуку не знал, чего он ждёт от своего будущего. Хотел ли он поступать в UA? Если допустить, что он заработал необходимые для прохождения баллы… Он уже не мог ответить на этот вопрос. Если он пойдёт туда, то разве его жизнь не останется такой же, как и до этого? С таким человеком поблизости, как его бывший друг детства… вряд ли. Он точно не оставит все конфликты позади и никак не изменится за месяц каникул. Жизнь Изуку в академии будет отравлена ровно так же, как и в школьные годы, если не хуже. В UA ведь проводятся битвы один на один? Попади они в битву друг против друга, он точно не оставит Изуку без травм. Может быть, дойдёт даже до повреждений, которые доведут его до состояния между жизнью и смертью. Изуку не хотел проверять свою теорию, насколько вероятно такое развитие событий. Хм… UA, если так подумать, совершенно не подходила его планам, верно? Абсолютно нет. Ладно, он просто дождётся, когда придёт письмо из Сэйай, и ответит на письмо из UA только в случае, если узнает результаты. Потому что Сэйай выглядела как его последняя надежда на хоть сколько-то адекватное будущее.

***

– Хей, Изуку, привет. Долго ждал нас? – к агентству подъехали Омоти Чаджи и Шираи Микио. В руках у них находились рюкзаки с необходимыми вещами. У Омоти ко всему прочему висела сумка с разными лекарствами и инструментами, которые он всегда носил с собой на случай, если его инвалидная коляска выйдет из строя. Да, это произошло всего раз, но подобного опыта ему хватило сполна. – Да не слишком, я просто подышал воздухом, – на самом деле Изуку проплакал в комнате, умылся и вышел на улицу, чтобы покраснение на лице уменьшилось под прохладным ветерком. Но говорить вслух об этом он не собирался. Он лишь поправил свои ещё чуть влажные волосы и неловко хмыкнул. Шираи глубокомысленно кивнул, но как только Изуку допустил мысль, что тот выложил все шутки на сегодня, тот опроверг все существующие надежды. И стоило им подняться в зал к Сэру Ночноглазу, который заканчивал рассылку указаний героям на ближайшие два-три дня, как одноклассник Изуку подготовил словесную взрывчатку. – Жаль, что я не взял с собой складную лестницу, – Шираи на секунду улыбнулся, бросив хитрый взгляд, а Изуку и Омоти уже успели вздохнуть с наигранным несчастьем на лицах. – Ведь с ней мы бы разложили все дела в один миг. И, конечно же, достигли бы небывалых высот. А как вы считаете, Сэр Ночноглаз? Бабблгёрл и Многоножек аж замерли на своих местах, а вот Сэр закашлял в кулак. Вероятно, подобная глупость стала для него настоящим спасением после тяжёлого рабочего дня. – Так вот о каком однокласснике ты говорил в свой первый день? – Изуку кивнул на вопрос Сэра и улыбнулся с лицом, полным страдания и боли. Конечно же, во славу хаоса! – Хорошо, вы не так безнадёжны. Располагайтесь здесь либо берите ключи от комнат. – Благодарим, мы застрянем здесь на какое-то время, – Омоти покосился на одноклассника после услышанных слов, пока Изуку забирал ключи и расписание на следующий день. С тем фактом, что Омоти буквально сидел в коляске и застрял на месте… Шираи неизменен в своём юморе. Вот только Омоти еле держал себя в руках не потому, что хотел накричать на друга за подобные шутки, а чтобы не расхохотаться от абсурда. Мирай тем временем прыснул и покашлял в кулак, стараясь сохранить видимость серьёзного взрослого мужчины в их глазах. Безуспешно. Попав в новый коридор и открыв одну из комнат, стоящих в ряд друг к другу, Изуку дёрнул рукой в сторону входа, приглашая парней пройти… или проехать внутрь. Осознав, о чём он подумал, Изуку хлопнул себя по лицу и отчаянно простонал с ноткой веселья. Всё-таки компания одноклассников как ничто другое спасала его от самого себя. Ну, возможно, помогли бы объятия Фумикаге и Акико, но об этом в текущей ситуации и думать не стоит. – Так, нас введут в курс дела или мы действуем наугад? – Омоти начал раскладывать немногочисленные вещи в единственный шкаф в углу комнаты, а Изуку помог заправить постельное бельё. Шираи упал на кровать прямо в верхней одежде, наплевав на прочие дела, а потом пробубнил в подушку, что займёт другую комнату с двумя неизменными друзьями. Это не подлежало возражениям. – Полагаю да? Не знаю, скажет ли Сэр всё, что происходит, но основные детали вы должны знать. Оба парня кивнули и принялись отдыхать после поезда в ожидании остальных одноклассников. Всё это ожидание продлилось следующие четыре с небольшим часа. Кадзивара тут же устроился с Шираи во второй комнате, а Момоко заняла третью для себя и двух других девушек, что ещё не пришли. Хирото, пришедший через пару часов, расположился со своим парнем, а Дзюносукэ стал третьим во второй комнате. Староста с оставшимися двумя одноклассниками, Кикути и Масатоси, подошли последними через пару часов после прибытия предыдущей группы, разбредаясь по свободным местам. Наконец вся их команда в полном сборе. Через полчаса, как только девушки разобрались с вещами, все собрались в первой комнате. – Ну так, мы в сборе, а ещё даже занятия в академии не начались, да? – Хирото держал в себе чуть больше энтузиазма, чем все остальные. Изуку усмехнулся и всё ещё потирал бока после того, как Дзюносукэ сжал его в объятиях при встрече несколько часов назад. В этом парне слишком много тактильной привязанности ко всем друзьям. Он прожигал этого бешеного парня взглядом, показательно потирая правый бок. – Мидори, ну я не специально, я же говорил! – его оправдания так и остались неуслышанными. – Верю-верю, – Изуку радовался тому, что большинство его мыслей почти полностью ушли на задний план. – Во сколько нам вставать завтра? Лишь бы не пять утра, я не выдержу подобного графика, – Кадзивара драматично упал на тушку Шираи, вызвав сдавленное недовольство со стороны дымчатого парня. Эта троица расположилась вместе на одной из трёх кроватей в комнате. На второй кровати, кровати Омоти, сидел он сам, его парень Хирото Комото и сам Изуку, которого тот уложил себе на колени, а Омоти обнял рукой и прижал к своему плечу. Масатоси и все девушки сидели на последней кровати, ну, почти все: Кикути села на колени парня и почти задремала, устроившись на его груди. – Нет, расслабься. Мы встаём в шесть, – Кадзивара издал страдальческий звук после слов Изуку. А тот просто наслаждался рукой Хирото в своих растрёпанных волосах. Он уже слышал, как заместитель будет ворчать, что он опять забыл про уход за волосами. – Но, думаю, вы можете поспать до семи утра? Разведка у всех остальных героев начинается с наступлением рабочего дня, то есть в семь тридцать, а до этого времени нам с Омоти и Накамото нужно заняться взломом и настройкой аппаратуры. – Я могу взламывать камеры прямо сейчас, а Накамото просто подключит все сигналы и протоколы утром. Что скажешь, Изуку? – Омоти потёрся щекой о плечо Хирото, вызвав улыбку у своего парня. Изуку повернулся на кровати и лёг затылком на ноги заместителя. – Разве вы не слишком устали за день? – получив в ответ сбивчивые объяснения, что оба могут ещё немного поработать ради того, чтобы поспать хотя-бы на полчаса дольше, Изуку посмеялся. – Тогда я поработаю с вами, а завтра начнём полноценный сбор информации… – Ты так и не рассказал, что там случится в будущем. На теле лица нет, Мидори, – Момоко скрестила руки на груди и устало посмотрела на парня в ожидании ответа. Вот только вопрос заставил Изуку сжать челюсть. – Изуку? – Омоти сразу заметил смену его настроения. Чёрт. Он сжал руки в кулаки, что заметил Хирото; тот взял его ладони своими руками и аккуратно разжал. – Дорогой мой, не наноси себе вред, хорошо? – эта привычка Хирото называть всех ласкательными словами только подливала масла в огонь. Изуку не мог врать им в лицо или скрывать, что всё в порядке, когда слышит подобное. – Мидо, я даже шутить не стану. Если всё совсем плохо, разве нам не стоит знать, что произойдёт? – слова Шираи так и сочились искренностью. Ситуация действительно становилась плачевной, если Шираи останавливал свои шутки. Когда в их группе наступала удушающая тишина… – Я не могу… Нет, я не хочу, чтобы вы знали кое-что прямо сейчас. Не сейчас, – голос предательски дрогнул, что лишь усугубило ситуацию. – Мидория, – последней каплей стали слова Масатоси. – Мы не будем заставлять тебя говорить. Но и ты не должен держать всё в себе. Разве не так? Кикути на его руках слабо кивнула в поддержку услышанному. Все девять человек теперь ждали, что же скажет Изуку. И что-что, а выдержать давление под взглядом тех, кому он не так давно научился искренне доверять… это всегда было выше всех его сил. – Я не вернусь с рейда. Совсем. Тихие слова всё равно прозвучали как звуковая бомба в тишине комнаты. И ровно как от бомбы, у всех по коже прошлись мурашки и перехватило дыхание. – Н-нет… – Хирото сжал его руки. Изуку не помнил, когда видел у него такое выражение лица. Наверное, только тогда, когда Омоти забрали после ухудшения его болезни прошлой весной. А ведь это неизмеримый уровень по определению и значимости. – Нет, я что-то не так понял, да? Ты попадёшь в больницу? Молчание Изуку и то, как он повернул голову вбок, прячась за растрёпанными волосами, сказали для всех остальных больше, чем любые слова. Руки Хирото сжались и задрожали. – Мне жаль, – Изуку не выдержал и тихо всхлипнул. Ему стало неизмеримо стыдно перед остальными за то, что он взвалил подобную новость на их плечи. – Мидори! – Кикути спрыгнула с колен Масатоси и упала на пол рядом с кроватью, на которой лежал Изуку, схватив его за плечи. – Ты же не имеешь в виду… Нет! Он с болью повернул голову и взглянул ей в глаза, на которые наворачивались слёзы. Кикути могла быть немного пассивной в группах или в общении, но так или иначе она оставалась двоюродной сестрой Кавагути. А значит, драматизм, юмор и сильные эмоции у этих двоих всё ещё равноценны друг другу. И прямо в этот момент, когда она услышала, как один из первых людей, с кем она познакомилась в стенах академии, говорит, что спустя несколько дней не вернётся с рейда… Это причиняло ей ужасающую боль. На лицо Изуку упала влажная капля. Он поднял голову, чтобы в следующую секунду его душа начала разрываться на части. Он увидел, как Хирото плакал, склонив свою голову над ним. Изуку всмотрелся в его глаза. Его правый глаз оставался тёмно-зелёным, близким по цвету скорее к охре или серому оттенку, а иногда создавалось впечатление, что его зрачок даже незаметен с расстояния в несколько шагов. Левый глаз наоборот, сиял ярким золотисто-жёлтым оттенком, а зрачок так вообще почти светился изнутри, словно маленькая звезда. Всё из-за светящихся линий, что пересекали левую сторону его лица. Одна золотистая линия шла от виска, пересекала глаз и обрывалась у кончика носа, вторая начиналась от места чуть выше уха, шла по его скуле и заканчивалась у уголка губ. Другие линии, менее заметные на первый взгляд, шли по задней стороне шеи, а остальные разрывали его руки, начиная от кончиков пальцев, из-за чего тот часто добавлял перчатки в свой имидж. Эти линии – наглядный пример того, как причуда может эволюционировать в ситуациях, когда человек переживает околосмертный опыт. Хирото чуть не погиб ещё в младшей школе, насколько знал Изуку. Во время землетрясения обвалился потолок, и несколько человек, детей, погибли в завалах. Хирото же спасло только чудо, либо его причуда и быстрый приезд скорой помощи. До этого дня он просто создавал одним пальцем «солнечные зайчики» на стенах в солнечную погоду, и название причуды звучало как «солнечный свет». Однако во время инцидента причуда насильно возросла по мощности ради выживания, и он мог управлять всем окружающим светом и накапливать его внутри себя. Теперь его личное название для своей причуды звучало как «фотон». Никакие не лучи, именно фотоны и их движение – именно с этим он мог взаимодействовать, как только очнулся в больнице. Его тело покрывали трещины, которые «склеивала» его же причуда, а его правый глаз больше не видел привычным образом, но им Хирото мог различать те участки окружения, куда попадает прямой свет, если говорить простым языком. Он мог сравнить своё зрение левым глазом с тем, как если бы на фотографии кто-то выкрутил контрастность и добавил сильный шум. Он однажды чуть не погиб. И на личном опыте всё ещё помнил, насколько же страшно находиться на этой грани между жизнью и смертью. После всего, что они пережили, он не мог даже допустить мысль о том, что по-особенному близкий ему одноклассник вот-вот переживёт нечто подобное. Но без пути назад. У того не будет причуды, которая внезапно сможет его спасти. И их тоже не окажется рядом. А как же другие герои? А как же ребёнок, о котором Изуку говорил в чате? Неужели жизнь ребёнка приоритетней жизни Изуку только потому, что у неё есть причуда? Покачав головой, из-за чего ещё пара слёз упали на лицо Изуку и покрывало, Хирото рвано вздохнул. Он не хотел пренебрегать ребёнком, совсем нет. Дети не виноваты, что оказываются в ужасающих условиях или семьях. Этот ребёнок не виноват в будущем Изуку. Но как ему выплеснуть резкую боль и ужас из своей души? – Из… Изуку, – Хирото икнул, наклонился и на мгновение прижался губами к его лбу. А после этого стиснул челюсть и зажмурился, чтобы не разрыдаться от охватившего ужаса. – Мы не можем это исправить? Разве мы ничем не можем тебе помочь? В то же время Омоти держал одну руку на плече своего партнёра, а вторую – на своей груди, сжимая ночную рубашку. Он оглянулся на остальных. Накамото прикрыла рот обеими руками и подтянула колени к себе, чуть ли не сжимаясь в клубок. Момоко сжимала руки на своих коленях и смотрела в пол, её плечи дрожали от вполне возможных слёз. Шираи не сводил взгляда с Изуку: по его щекам стекали слёзы, но не падали на простыни, а распадались в полёте в маленькие дымчатые облачка из-за его причуды. Кадзивара подскочил к сестре и приобнимал её за плечи, скрывая при этом собственное лицо. Дзюносукэ переводил взгляд между людьми, будто не мог осознать реальность. А Масатоси и вовсе пялился на свои руки, словно переживал странную отстранённость от реальности. – Мидори, ответь! Пожалуйста, скажи, что это шутка! Сэр ведь любит шутки, да? ДА?! ЭТО ВСЁ ГЛУПЫЙ И НЕСМЕШНОЙ РОЗЫГРЫШ, ВЕРНО? – Кикути срывала голос, говоря то тихо, то выкрикивая некоторые слова. Её обнял со спины брат и приподнял с пола, отрывая её руки от Изуку. У девушки начался полноценный срыв. Масатоси на время пришёл в себя и усадил её обратно на свои колени, пока Дзюносукэ устроился с другой стороны и не отпускал из объятий. Изуку не осуждал её. Как-никак… он и сам пережил срыв после этой новости. Он поднял руки и сжал ладони Хирото, который не отпускал его всё это время. – Мне жаль, – эти слова не приносили никакой конкретики, но в горле встал отвратительный ком. – Я не хотел говорить об этом сейчас. Не хотел… Вы не должны были узнать об этом… – Не должны? Значит, нам стоило узнать только в момент, когда всё произойдёт? – Кадзивара не хотел поднимать голос, от которого Изуку неосознанно сжался на месте. Но в этом выкрике содержалась вся та несправедливость, которую ощутил Тецуя. – Почему мы должны оставаться в неведении? А ты должен нести на себе эту мысль, что ты не вернёшься из битвы? Почему ты опять так отстраняешься от нас?! Неужели мы всё ещё чужие люди для тебя? – Изуку, почему ты продолжаешь нести всё в одиночку? – Хирото совсем немного отодвинулся от лица Изуку и посмотрел ему в глаза. В его собственном взгляде читалась ужасающая боль, которую было крайне тяжело выдержать. – Мы ведь проходим трудности вместе, помнишь? Один за всех и… – Все за одного… Изуку почти шептал это хриплым голосом, икнув на последнем слове. Это их привычное разговорное выражение, которое в современных реалиях приобрело крайне тревожное второе дно, когда миру предстал злодей с десятками, если не сотнями, причуд по имени Все за Одного. Но его влияние не изменило того, как часто группа из Сэйай повторяла эту фразу. Это означало сплочённость и взаимную поддержку. Один аналитик не найдёт всё и сразу, а люди в разрозненной группе должны уметь сплотиться друг с другом, чтобы достичь общей цели.  Один указывает цель и объединяет, все остальные вкладывают навыки и доверяют своему лидеру. Каждый важен, и никак иначе. – Я доверяю вам всем. Как никому другому, – Изуку обхватил щёку Хирото – нет, щёку Комото – и потёр её большим пальцем, смахивая с его лица остатки слёз. Это совсем не в его духе – вот так плакать. – Я не хотел, чтобы вы беспокоились за будущее, которое нам никак не исправить. Не хотел, чтобы вы думали об этом, когда у нас есть работа поважнее… – Ты идиот, Мидори! – Момоко подняла заплаканные глаза и нахмурила брови. – Полный и непробиваемый идиот! Лучше мы будем знать финал и проведём эти дни с тобой, чем позволим тебе съедать себя заживо, ничего никому не говоря! Слышишь? – она встала с кровати, подошла к нему и Хирото, заслонив собой свет лампы, упёрла руки в бока и излучала ту уверенность, которой в ту секунду не хватало остальным одноклассникам. – Мы будем с тобой до конца. Будем наблюдать за тобой во время рейда, ты понял? Мы не оставим тебя в одиночку в твои последние дни. Не в нашу смену! Мы – аналитики, мы работаем вместе, чёрт возьми! Всегда! – Всегда, Момоко… – Изуку всхлипнул, когда почувствовал, как боль на душе перестала пульсировать так сильно, как раньше. – Спасибо тебе, и… простите меня за всё это… вы все. – Ты умный, Мидори, и всегда учитываешь все детали, даже помогаешь Интелли-семпай с эмоциональным анализом, но иногда совсем забываешь о себе, хах? Разве мы не говорили тебе, что тебе надо больше думать о себе? Глупый, – она вытерла лицо рукой и широко улыбнулась, явно специально, но не менее искренне. – Ты невероятный глупец! Атмосфера в комнате перестала тяготить всю группу, даже Кикути с Масатоси смогли слабо улыбнуться и показать знаком, что согласны со словами Момоко. Видите ли, обычно в их классе всё строилось по простой логике. Накамото – их староста. Именно она ответственна за всю бумажную волокиту и ведение графиков занятий и работы в общежитии. А вот Хирото – заместитель Накамото – брал на себя роль связующего звена между одноклассниками. Он – настоящая звезда компании, хорошо чувствует людей и может их сплотить. Первая представляла собой разум, а второй – душу их класса. Но стоило Хирото упасть духом – как-никак Изуку стал ему и Омоти по-особому близким в какой-то момент, – как эту роль «связующего» в группе тут же переняла на себя Момоко, поддержав Хирото и всех остальных за счёт своего характера. Об этом весь их класс в Сэйай: где прогибается один – поддерживает другой, и наоборот. Изуку в который раз поблагодарил вселенную за то, что именно эти люди стали его одноклассниками. Его новой семьёй. Приподнявшись на локтях, Изуку легко поцеловал Хирото в лоб в знак благодарности и обнял его и Момоко. К объятиям сначала присоединился Омоти, который погладил Изуку по голове, а после к небольшой куче присоединились и все остальные. Именно так все десять человек и просидели в течение нескольких минут. Эти объятия принесли им всем душевное спокойствие и весьма иррациональную решимость. Решимость выполнить эту работу настолько качественно, насколько они только могут, чтобы запечатлеть память об Изуку и его роли в их команде в сердцах на всю оставшуюся жизнь. Запомнить его анализ и уникальный подход к поиску информации, его абсурдный шифр, который они всё ещё не могут расшифровать, его помощь в тренировках с их причудами и физическими нагрузками. Запомнить и не забывать его. – Мы ночуем здесь. Мы все. Иного я не приму, ни за что, – Шираи чуть ехидно скривился и дёрнул за руки Кадзивару и Дзюносукэ. – Как будто мы и не договаривались об этом ранее! – Момоко насмешливо фыркнула. Но она понимала, что парень имел в виду. Их комнаты не располагали большим количеством места: всё-таки это вам не отель, а место, где ты только восстанавливаешь силы, чтобы пойти работать дальше с утра. Благо, что кровати не такие узкие и на каждой помещалось по паре человек. Если кто-то лёг бы по двое или расстелил место для ночлега на полу, то всё становилось не так невыполнимо, или они могли сдвинуть кровати друг к другу. Последним ребята и занялись, увеличив место «для двух» до пространства «для трёх человек». Девушки свою кровать не двигали – надо же им иметь хоть какой-то намёк на приличия, верно? Кикути тем временем пошла разложить себе спальное место на полу; недалеко от неё разложили вещи Масатоси и Дзюносукэ: одному она доверяла и не возражала против его присутствия поблизости, а второй буквально являлся её двоюродным братом и удерживал от недавней истерики. Если кто-то начнёт возмущаться на них, почему они позволили себе передвинуть кровати, поставить один стол в комнате на другой и разложить на полу одеяла и подушки, – это уже проблема для другого дня. Изуку немного поморщился при мысли, что Сэр всё это видел, когда использовал свою причуду, но ничего не сказал против. Это случаем не допущение с его стороны из-за чувства вины? Он подумает об этом позже… В любом случае кровати в ширину составляли чуть меньше полутора метров, а в длину – все два. Два стола размером восемьдесят на девяносто сантиметров занимали слишком много драгоценного места в комнате размером примерно шесть на три метра. Изуку не измерял всё с рулеткой, но вместе с широким шкафом они бы не смогли переместить кровати так, чтобы на полу осталось свободное место. Спасибо Масатоси, он же Мув: его причуда телекинеза здорово им помогла поставить один стол на другой и сдвинуть кровати параллельно друг другу без лишнего шума. И это не заняло много времени. Правда, тем, кто вошёл бы в их комнату сейчас, пришлось бы осознать, что он увидел, потому что их комната слева направо выглядела так: две сдвинутые кровати с пятью людьми, пространство на полу, заваленное одеялами и подушками для троих человек, и ещё одна кровать, на которую втиснулись две хрупкие девушки. Юмор, не иначе. Но так по-своему уютно. Если не смотреть на противоположную стену: широкий шкаф и стол, стоящий на другом столе, входная дверь и несчастные крючки для верхней одежды.