Ники, "Седина"

      Седина не была распространена в их семье. Мария всегда могла похвастаться роскошными темными кудрями, которые постоянно прятала в строгий пучок. Серебряные пряди у нее Ники заметил только после возвращения из лагеря, и думать о том, что именно он стал причиной этой седины, было особенно тяжело. Волосы его отца всегда были достаточно светлыми, чтобы седина была в них слабо заметна. Лютер был достаточно консервативен, чтобы годами носить одну и ту же короткую стрижку, не особо удачно скрывающую залысины. Но Ники просто знал, что седеть отец начал поздно, он услышал об этом в разговоре матери с подругами, когда ему было около четырнадцати.       Ники совершенно не ждал седины в своих кудрях. Если уж он не поседел за время лагеря, то ее точно никогда поселиться не должно. Хотя, будем честны, он вообще не думал, что доживет до своих седин. Да даже если до 25 доживёт, это было бы достижением. Но он выжил. И даже нашел смысл в этой жизни: сначала в виде очаровательного немца, а затем в виде двух проблемных подростков.       Ники ни за что не поверил бы, что именно эти два комочка чистой злобы и ненависти станут причиной его первой седины. С момента принятия опеки стресса в его жизни было какое-то немеренное количество. Братья были еще половиной беды, хотя, видит бог, он прикладывал невероятные старания, чтобы наладить отношения с этими дикими ежиками.       Взрослая жизнь обрушилась слишком резко и больно: ипотека, счета, штрафы, продукты, быт. Он не был готов. И его психика, страдающая тревожно-депрессивным расстройством, вдвойне не была готова к этому испытанию. Первый седой волос он нашел, когда ему едва исполнилось 20. Когда близнецы в первый раз не вернулись домой на ночь. Ники не устанавливал им жестких рамок, комендантского часа. Он всего лишь просил предупреждать, если они хотят уйти на ночь, и взять с собой телефон, хотя бы написать смс. Ники успел надумать себе все самые страшные варианты событий, от похищения и продажи в рабство до убийства. Ему было спать-то всего пять часов, ведь рано утром у него начиналась смена на складе. Но вернуть детей Ники было важнее, и ведь даже не позвонить в полицию! Дети вернулись сами, в третьем часу ночи, все в какой-то грязи, Ники успел увидеть синяк на скуле Аарона и сбитые костяшки Эндрю. Естественно, никто не собирался сообщать ему, где они были и почему побитые, всё, что оставалось Ники, — радоваться, что они вообще живы, и принести им аптечки, обработать раны. Той ночью он так и не уснул, лишь с божьей помощью пережив смену на складе и затем работу за стойкой. Учитывая, что за весь день он съел всего один сэндвич и четыре стакана кофе, Ники был рад, что вообще пришел домой на своих двоих. Потому искренне думал, что ему показалось. В зеркало на него смотрело уставшее задолбанное лицо какого-то чужого парня. А на макушке среди растрепанных кудрей виднелся белый волосок, так сильно выделяющийся на фоне остальных прядей. Ники думал, что ему показалось, что это свет так падал, он просто ушел спать. Но на утро галлюцинация не ушла, на его голове все еще красовался седой волос. Ники его вырвал, смотря с отчаянным неверием. Оставалось надеяться, что он будет первым и последним, но за два года опеки он вырвал их более сорока, и это было только началом.       С поступлением в университет Ники казалось, что все улучшилось. Стресса стало меньше, и он как-то забывал вырывать седые волосы, которые понемногу отрастали на местах уже вырванных, а за ними появлялись новые. Он убирал лишь самые заметные, на макушке.       Потому, когда Элисон предложила заплести его на девичнике, Ники без раздумий согласился. Его волосы уже доросли до плеч и хорошо собирались в хвостик. Пальцы девушки стали перебирать пряди, пока внезапно не остановились. — Ники… Да ты седой! — Что? А, ну да, у меня есть пару волосков, вырви их, если не сложно. — Да тут не пару… Черт, а это выглядит ахуенно.       В густоте волос и на затылке, где Ники не мог разглядеть, седины было больше, и серебряные пряди красиво блестели среди темно-карих кудрей. Элисон заплела волосы так, чтобы эту красоту было видно, и сфотографировала, показав это Ники. — Вот дьявол… Я думал, их будет меньше… Неужели мне краситься придется? — Ни в коем случае не смей закрашивать эту красоту! Я буду драться. — Ники, это правда выглядит красиво. Но я не ожидала, что у тебя будет такая ранняя седина.       Дэн подошла, рассматривая волосы парня, а Ники лишь грустно вздохнул. — Что поделать, родительство тяжкое бремя, а у меня на руках уже четыре монстрика, о которых нужно заботиться, между прочим! — Многодетная мамаша. — Да, я, не завидуй. Вот свои дети появятся, первые ко мне прибежите за советами, особенно когда они дорастут до тяжёлых подростков.       Они рассмеялись и продолжили их вечер посиделок. Ники позже нажаловался Эрику на это, но тот лишь признался, что давно заметил эту седину и считает ее красивой изюминкой Ники. Хэммик, конечно, смущался и возмущался, что это заговор против него, но все равно тепло улыбался, все же передумав красить волосы.