Ты настоящая

Берег был пустынным, лишь обточенные временем скалы обрамляли бухту, шторм некогда безжалостно выбросил корабельные обломки. Теперь, под покровом ночи, это место казалось почти умиротворённым. Лунный диск, низко висящий над горизонтом, отливал серебром по стылым волнам, и гладь воды была обманчиво спокойна, словно затаив дыхание. Хёнджин пришёл один. Без свиты, сжимающей рукояти мечей, без фамильного герба, вещающего о знатности его рода, без царственного титула, коим он сам же себя лишил, ступив сюда. Он снял перчатки, ощущая, как влажный вечерний воздух касается обнажённой кожи, и медленно опустил пальцы в ледяную воду. Холод пронизывал, но не вызывал дрожи. — Я знаю, что ты слышишь, — прошептал он, и тихий звук его голоса почти потерялся в мерном дыхании прилива. Ответа не последовало. Лишь лёгкое, едва уловимое движение воды, словно ответный вздох самой стихии. Под поверхностью, в клубящейся, темнеющей глубине, за ним наблюдала Ёнми. Её появление здесь было нарушением всех запретов. После рокового совета в Храме Песни ей было категорически запрещено подниматься к поверхности. Старейшины, словно пытаясь удержать её, усилили подводные течения, перекроили привычные маршруты патрулей. Но её голос, её душа, словно ведомая неведомой силой, всё равно тянулась к этому берегу. К нему. Она слышала стук его сердца. Оно билось неровно, но это был не страх, а предвкушение, трепет ожидания. Ёнми поднялась выше, позволяя водной толще расступиться перед ней. Луна скользнула по её иссиня-чёрным волосам, по плечам, обнажая сначала два изумрудных глаза, а затем и всю фигуру. Хёнджин замер, словно окаменев. Он не отступил, не потянулся к мечу, покоившемуся у его бедра. Он просто смотрел. И впервые видел её не в отблесках лунного света, не в зыбких тенях, а во всей полноте её неземной красоты. Её хвост переливался глубокими, тёмными оттенками зелёного с синевой, напоминая бездонную пучину, в которой теряется сам свет. По серебристой коже скользили россыпи планктона, словно мириады крошечных звёзд. Она была не призраком, не порождением ночных кошмаров. Она была живой. — Ты… настоящая, — выдохнул он, и в его голосе слышалось изумление, смешанное с облегчением. Ёнми склонила голову, позволяя водорослям обвиться вокруг неё, словно шёлковые одежды. — А ты — слишком близко к воде, принц. Её голос был мягок, но в нём звучала такая глубина, словно слова рождались не в горле, а в самом сердце моря, в его неумолимом ритме. Он едва заметно улыбнулся. — Значит, я не сошёл с ума. Она не ответила, вода вокруг неё слегка дрогнула, словно отразив его мысль. — Почему ты спасла меня? — спросил он, и этот вопрос, простой и сложный одновременно, повис в воздухе, как невысказанное признание. Пауза затянулась. Ёнми смотрела на него долго, её взгляд проникал в самую его душу. — Потому что море колебалось. — Это не ответ. — Это единственный, который я могу дать. Он сделал шаг ближе, и прохладная волна коснулась его сапог. — Меня зовут Хёнджин. — Мне нельзя знать твоё имя, — тихо прозвучало из её уст. — Почему? Её пальцы медленно скользнули по поверхности воды, оставляя радужные разводы. — Имена связывают души. — А если я хочу быть с тобой связанным? В её глазах мелькнула испуганная искорка, словно огонёк, готовый погаснуть. — Ты не понимаешь, ты человек. — Объясни. Он говорил спокойно, без напора, без приказа. Его голос был мягкой просьбой, обещанием понять. Ёнми подплыла ближе, настолько, что могла видеть отражение луны в его бездонных зрачках. — Если русалка влюбляется в человека, её хвост начинает трескаться, магия уходит. Если она отдаст часть магии — да, она может стать человеком. Но потеряет море навсегда. Хёнджин нахмурился. — Я не прошу тебя жертвовать собой. — Ты уже просишь, — её голос стал тише, обретая звучание далёкого эха. — Каждый раз, когда возвращаешься сюда. Он не отвёл взгляд, их души говорили без слов. — Тогда не приходи. Молчание. Тяжёлое, гнетущее. И лишь удар волны о камни нарушил тишину. — Я пыталась, — призналась она, и в этих словах, произнесённых почти шёпотом, было больше правды, чем в любой самой торжественной клятве. Он медленно опустился на колени у самой воды, словно смиряясь с неизбежностью. — Я не враг тебе. — Ты — наследник трона, — ответила она, и в её голосе прозвучала древняя горечь. — Твой мир охотится на мой. Он вздрогнул, словно от удара. — Я никогда не позволю… — Ты не один управляешь своим миром. Эти слова задели его сильнее, чем она ожидала. Она была права. Морской Совет уже давно подозревал о существовании магии. Если они узнают о ней… Ёнми почувствовала, как в глубине вод дрогнуло течение, слабый, тяжёлый импульс, исходящий из самой бездны. Она резко обернулась к морю, её тело напряглось. — Что случилось? — встревоженно спросил он. — Граница… становится тоньше. Вода вокруг её хвоста внезапно потемнела, словно впитывая в себя страх. Хёнджин протянул руку. Это не был приказ, не попытка схватить. Просто жест, протянутая ладонь, полная невысказанных эмоций. Она смотрела на его пальцы, и в этот момент сделала то, что было строжайше запрещено. Коснулась его. Мир замер. Море стало тихим. Слишком тихим. И где-то далеко, в самой бездонной глубине, что-то древнее, дремавшее веками, медленно открыло глаза. Ёнми резко отпрянула, словно обожжённая. — Нам нельзя больше встречаться. — Мы ещё увидимся, — тихо сказал он, и в его голосе звучала уверенность, превосходящая время. Она смотрела на него долго, пытаясь запомнить каждую чёрточку его лица. Затем, сделав последний глубокий вдох, она исчезла в воде, оставив после себя лишь лёгкое волнение на поверхности. Хёнджин остался один. Но на его пальцах ещё долго ощущалась солоноватая прохлада её прикосновения, а в глубине моря начиналась буря, которую никто из них пока не видел.