The Twelfth Chapter: To refute.

— Доброе утро, мистер Вокс. — складывая руки за спиной, она делает низкий поклон в его сторону. — М-м-м, образумилась? — едва отвлекаясь от своих невероятно важных дел, сладко произносит он, и за этой ласковостью явственно проступает яд. — От чего? — расширяя глаза, она наклоняет голову с вопросительным взглядом. Вокс останавливается и его брови немного опускаются. От чего? Она издевается? Понимая, что ее реплики нельзя оставлять без ответа, он хмыкает в ее сторону, затем обратно переводит взгляд на устройство. Девушка стремительно шагает ближе к нему, замечая, что он поднимает взгляд обратно. Подойдя почти впритык к нему, она просто садится на стул, созданный из собственной магии, рядом с ним. Вокс приподнимает бровь. — Что мы задумали? — с усмешкой спрашивает он, наконец полноценно убрав свое устройство из рук на стол. Немного призадумавшись, Астея отвечает: — Макияж. Правда, не из свежей крови, но тоже что-что. — мило улыбнувшись теле-демону, она достает палетки и несколько кисточек, явно всерьез намереваясь украсить его лицо. — Ты в себе, блять? — Вокс ошарашенно усмехается, приподнимая бровь. После того, что он позволил себе вчера по отношению к ней, ее нынешнее поведение кажется настолько неуместно спокойным, что он на секунду даже теряется. — А в чем проблема? — хмурится она, будто искренне не понимает его реакции. Ее спокойствие заставляет Вокса на мгновение задуматься, не приснилось ли ему произошедшее вчера моральное и физическое насилие в ее сторону. Слишком уж буднично она держится, будто между ними ничего не случилось. Но затем Астея вскользь упоминает один из вчерашних моментов с макияжем из крови, и сомнения тут же исчезают. Нет. Она все помнит. Вокс несколько секунд смотрит на нее, пытаясь понять причину такого поведения. Кажется, набухалась. Поебать. Раз уж она сама пришла с палетками и кисточками, он не собирается первым поднимать эту тему. — Я уже довольно пиздат, чтобы во мне что-то менять. И так Вельветт заебала со своими нарядами, так еще и ты со своим мейком приперлась. Идите обе лесом — я слишком превосходен для ваших правок. — он небрежно отмахивается, сводя брови и одаривая ее предложение демонстративно пренебрежительным взглядом. — Вы такой самовлюбленный, босс. Вокс замечает, как ее взгляд нервно скользит по его лицу, задерживаясь то на глазах, то на уголках губ. Он слегка хмурится, будто не сразу успевает понять, что именно она только что ему сказала. — Я не думаю, что это плохое качество в моем случае. — самодовольство в его голосе звучит настолько искренне, и это заставляет девушку усмехнуться. Он встает и делает шаг назад, наконец отводя от нее взгляд. — Я и не говорила, что это так. Меня очень чарует ваша уверенность в себе. И даже вдохновляет. Вокс медленно поворачивает голову обратно. М-да, явно набухалась. — Ты пытаешься меня задобрить? — он приподнимает брови, а на экране появляется легкая, подозрительная усмешка. — Господи, почему вы с Аластором такие одинаковые? — растягивая последнее слово, она растекается по столу и смеется. В ее интонации нет ни капли серьезности, но это, кажется, задевает Вокса сильнее всего. — Не переходи черту. Мы совершенно разные, Астея. — его голос становится заметно грубее. — Но с первого дня знакомства с ним я замечаю от вас одни и те же фразы. Меня это забавляет. — она произносит это совершенно спокойно, будто даже не замечая, как постепенно меняется его настроение. Или, что гораздо вероятнее, замечая — и просто не придавая этому значения. Взгляд Вокса тяжелеет, а сам он снова приближается к ней, сокращая оставшееся между ними расстояние. — Я чертов Абсолют, блядь, а он — просто шут гороховый, которого помнят лишь благодаря какому-то старому радиоэфиру. Сейчас он никто. И дальше будет никем, пока я жив. — раздражение, до этого лишь мелькавшее в голосе, наконец вырывается наружу. Вокс явно не собирался произносить все это вслух, но теперь уже не может остановиться. — Этот красный олень один раз умудрился шокировать весь Ад, а потом я взял все под свой контроль. С тех пор он ни разу меня не опередил и уже не опередит. — слова вылетают из него одно за другим, почти не оставляя пауз, будто ему необходимо самому себе еще раз доказать очевидное: между ним и Аластором давно уже не осталось никакого соперничества. Астея молча слушает и ее реакция неожиданно забирает все внимание Вокса. Она не смеется над ним, хотя до этого тон ее был веселым. И не спорит и не пытается возразить. Напротив — внимательно смотрит на него, все еще бегло изучая взглядом экран, и постепенно позволяет себе довольно улыбнуться. Сдержанно, потому что не хочет показать, насколько ее впечатлила эта вспышка эмоций. В ее глазах мелькает восхищение. Даже уважение, и Вокс замечает это практически мгновенно. Его раздражение немного отступает, уступая место тому самому самодовольству, которое Астея только что назвала его отличительной чертой. Что с ней сегодня? Синеватый свет экранов ползет по стенам, и гул электроники давит на уши густым шумом. Астея тоже встает и становится у края консоли, чуть склонив голову, и смотрит на Вокса с ленивым любопытством. — Аластор хотя бы не нуждается в пустых словах, чтобы что-то доказать, — бросает она небрежно, растягивая предложение, словно пьяная. Экран его лица мигает. По гладкой поверхности бежит первая рваная волна статики. — Что ты сказала? Астея беззаботно поводит плечом. Вокс подходит ближе, и голос его становится жестче. — Аластор прячется за ухмылкой и дешевыми трюками. Я строю империи. Я контролирую каждый сигнал в этом городе. — статика начинает плясать ярче, искрами по краю экрана. — Он — просто блядский шум. Я — частота. Астея прикусывает губу, пряча улыбку. — Частота, значит. Тогда, может, перестанешь гудеть и покажешь, чем именно ты лучше? — она поднимает брови, произнося это совершенно спокойным тоном, чем доводит нервы Вокса до предела. Вокс замирает. — Чт... На несколько мгновений его буквально выбивает из привычной самоуверенности: Астея не просто не впечатлилась его речью — она осмелилась поставить под сомнение каждое его слово. После всего, что он только что наговорил о собственном превосходстве, он ожидал чего угодно, кроме такого спокойного вызова. Тем более от нее, которая только что сверкала глазами, поощряя его мнение. — Чем ты... Он снова пытается заговорить, но Астея неожиданно поднимает руку и прикладывает палец к его губам, заставляя его замолчать. Не физически, конечно. Вокс ошарашенно, и несомненно разгневанно смотрит на нее, явно не понимая, как она вообще осмеливается вести себя с ним настолько бесцеремонно. Астея чуть склоняет голову набок и, не отводя взгляда от его глаз, произносит: — Покажи мне, в чем ты лучше, и я обязательно тебе поверю. На ее лице нет насмешки. Она не пытается задеть его или выставить дураком. Напротив — говорит так спокойно, словно действительно предлагает ему возможность подтвердить собственные слова. И это работает на Вокса явно больше, чем лесть. Ему бросили вызов, причем сделали это так уверенно, будто Астея заранее знала: отступить он не сможет. Вспышка раздражения оказывается быстрее слов: он перехватывает ее руку за запястье и одним движением отводит ее от своего лица, после чего с силой ударяет ладонью по металлической панели рядом с ее головой. Гулкий удар прокатывается по помещению, отдаваясь неприятным звоном в стенах. — Слишком много на себя берешь, — он уже не скрывает злости. Не дожидаясь ответа, Вокс резко дергает ее на себя и тут же разворачивает, заставляя отступить на несколько шагов. Спина девушки ударяется о стену, и холод металлической панели пробивается сквозь ткань. Он нависает над ней, экран пылает ярким светом в сантиметре от ее губ, а статика продолжает бежать по поверхности лица рваными, судорожными полосами. — Конечно, босс. Простите, что посмела поколебаться о вашем величии. — Астея чуть склоняет голову, изображая почти образцовое смирение. — Больше не буду. Если, конечно, наконец покажете мне, насколько я была неправа. Вокс опускает голову, медленно, не разрывая контакта тусклого экрана с ее лицом. Он проводит языком по собственным клыкам, из-за чего Астея сглатывает. — О, поверь мне, милая, я не позволю тебе в этом усомниться, — низко произносит он, и от его голоса по телу Астеи проходит острая дрожь до самых бедер. Большими пальцами он небрежно отводит край ткани от ее ключицы, обнажая след вчерашнего столкновения. Кончики когтей медленно проходят по краям раны, не причиняя новой боли, но заставляя Астею напрячься от одного лишь прикосновения. Вокс задерживает взгляд на повреждении, с удовлетворением вспоминая то, что оставил после себя вчерашний вечер. — А ведь я предупреждал, что некоторые вещи лучше не проверять на собственной шкуре. Коготь едва заметно скользит вдоль свежего следа, после чего Вокс опускает руку по ее коже, оставляя после себя неприятное ощущение холодного предупреждения. — Оближи. — расслабляя брови, произносит она в почти приказном тоне, заставляя его поднять на нее недоумевающий взгляд и остановить свои действия. Экран его лица раздраженно мерцает. — Не командуй мной, — наконец цедит он, резко перехватывая ее взгляд. — Ты слишком быстро забыла, с кем разговариваешь. Астея лишь слегка приподнимает бровь. — Ох, вот как? А я уже подумала, что у тебя внезапно совесть проснулась. Она делает короткую паузу, наблюдая за тем, как на его экране вновь пробегает вспышка статики. — Неужели мой великий демиург передумал доказывать собственные слова? — почти невинно добавляет она. — Тогда зачем было так красиво хвастаться? Вокс смотрит на нее несколько секунд, и по его молчанию становится ясно: она попала ровно туда, куда целилась. — Давай, причини еще боли своей маленькой игрушке. Продолжи издеваться, тебе же так понравилось это вчера. — произносит она, заметив, как кожа вокруг раны натягивается от движения его пальцев. Астея понимает, что еще немного — и поврежденное место снова откроется, поэтому осторожно замирает, стараясь лишний раз не напрягать плечо. Ну, раз она сама так старательно унижается, почему бы хотя бы раз не расслабиться после этой гребаной недели? — Сука. Он прижимается ртом к открытому участку кожи — там, где ткань разошлась, обнажая поврежденную плоть. Его широкий язык медленно скользит по неровной поверхности, и Астея запрокидывает голову, прикусывая губу так сильно, что на языке проступает металлический привкус. Это не ласка. Это испытание. Каждое движение его языка намеренно обжигает свежие раны, внимательно и изучающе следя за тем, дает ли она слабину. Он неспешно поднимается выше, по изгибу шеи, и его зубы смыкаются на темно-серой коже и от этого дразнящего давления по ее телу прокатывается дрожь. Но когда он прикусывает чуть сильнее, прямо там, где вчера остался след, Астея чувствует, как по позвоночнику простреливает острая вспышка, будто на незажившую рану снова попала соль. Она невольно напрягается, плечи каменеют, дыхание застревает где-то в горле. Проклятый след оказывается куда чувствительнее, чем ей хотелось бы признавать: даже легкое давление заставляет неприятное ощущение расходиться от раны дальше, растекаться по коже, напоминая о том, что случилось накануне. Ее уши предательски дергаются при каждом касании его клыков, и она ненавидит себя за эту реакцию. Но Вокс, конечно, замечает. Она чувствует, как его губы изгибаются в улыбку прямо против ее кожи. Он наслаждается этим, наслаждается тем, что она не может контролировать свое тело рядом с ним. Он приближается к ее уху, и его горячее дыхание обдает чуткую кожу, заставляя ушко вздрогнуть и прижаться, почти спрятаться. Астея сжимает пальцы в кулаки, пытаясь вернуть себе самообладание, но сердце уже колотится где-то в горле, и она знает, что он это чувствует. Он все чувствует. — Невыносимая, — делая короткую паузу, он медленно опускает свои когти на ее плечевую кость. — дрянная паскуда. Внезапно комната наполняется тихим шорохом — это он медленно скользит пальцами по рукавам, специально дразня ее. Его пальцы резко смыкаются на ее запястьях. Он прекрасно знает, что именно сжимает под ладонями, и от этого жест становится еще более намеренным. Вокс явно любит напоминать ей, что помнит каждую уязвимость, которую когда-то успел заметить и разузнать. Астея едва заметно вздрагивает, когда его пальцы смыкаются на запястьях. На мгновение дыхание сбивается, а плечи непроизвольно напрягаются. Она сразу пытается взять себя в руки, заставляя пальцы расслабиться, но слишком поздно — Вокс уже замечает эту реакцию. Хуже всего не сила его хватки, а то, что он прекрасно понимает, почему она так отреагировала. Он будто намеренно нащупывает не физическое слабое место, а то, что прячется за ним. Астея поднимает на него взгляд. В глазах на секунду мелькает настороженность, однако она быстро сменяется привычным спокойствием. Только слегка подрагивающие пальцы выдают, насколько сильно его действия все-таки задели. Физически. Вокс отстраняется лишь на несколько сантиметров, внимательно следя за ее реакцией, так как именно ее растерянность и была той эмоцией, которую он хотел увидеть. Вокс опускается до уровня ее лица, и между ними остается лишь ладонь расстояния. Астея видит, как мерцание его экрана отражается в собственных глазах, и в следующий миг он сокращает разрыв с резкостью хищника, не оставляя ей ни секунды на подготовку. Его рот впивается в ее губы без прелюдий, без предупреждения, и это настолько внезапно, что Астея пытается втянуть воздух, но вместо этого впускает его. Его язык толкается внутрь властно, глубоко, и она издает невольный стон прямо в поцелуй. Она нарочито медленно скользит рукой по его груди, изучая напряженные мышцы под гладкой тканью. Ей нравится ощущать, как он напрягается под ее ладонью, как его тело реагирует на нее, даже когда он пытается контролировать каждое движение. Но Вокс не позволяет ей перехватить инициативу. Он гортанно рычит, и хватка на ее запястье сжимается до ломоты, до черных пятен перед глазами. Свободная рука ложится ей на грудь, пальцы находят издевающуюся тонкую зеленую нить, которая держит верхнюю часть одежды, и он дергает ее когтем резко, с явным удовольствием. Ткань расходится в стороны с тихим треском, и прохладный воздух касается обнаженной кожи, заставляя Астею вздрогнуть. Его пальцы скользят по открывшейся плоти, оставляя за собой огненный след. Астея затаивает дыхание, чувствуя, как кровь приливает к щекам, как сердце колотится в бешеном ритме, отдаваясь в висках. Она позволяет себе раствориться в этом грязном вихре страсти, забывая обо всем, кроме его его прикосновений и уничижительных слов, которые почему-то заводят ее еще сильнее. В следующую минуту он начинает грубо мять обнаженную плоть, не отстраняясь от ее губ. Эти требовательные действия заставляют Астею выгнуться, прижимаясь грудью к его ладони, и она поджимает губы, когда большой палец проходит по соску, едва выступающему из-под плотно налегающей ткани. Экран его лица вспыхивает ярче, озаряя пространство резким, нервным светом, и в этом свете она видит его торжествующие глаза. Пальцы не торопятся. Они скользят по коже, проходясь по ее изгибам, задерживаясь на чувствительных местах, и Астея чувствует, как колени начинают подкашиваться. Когда его ладонь опускается между ее бедер, он наконец отрывается от ее рта, оставляя ее губы припухшими и влажными. Холод плитки жжет спину даже через кофту, но она не отводит взгляда от тусклого свечения его экрана. Гудение внутри него становится ниже, почти вибрацией, и она ощущает это всем телом. Она прижимается к нему, впуская его пальцы глубже, позволяя ему делать с ней все, что он захочет. — А так Аластор может? — процеживает он. Его глаза блестят в полумраке, отражая мутные образы. Пальцы находят влажные половые губы сквозь белье и принимаются тереть с нажимом. Астея сжимает пальцы на его плече, пока ноги дрожат, а из горла вырывается сдавленное: — Кто знает? Рывок — Вокс вздергивает ее на ноги, разворачивает спиной и толкает к столу. Ладони Астеи с глухим хлопком врезаются в холодную поверхность, пальцы инстинктивно сжимаются на краю. Она с трудом оборачивает голову через плечо и замечает, как Вокс медленно приближается, не сводя с нее взгляда. Теле-демон делает всего несколько шагов, но с каждым из них пространство между ними будто становится теснее. Он останавливается совсем близко, нависая над ней своей тенью и не сводя взгляда. — Ну же, босс... — негромко, почти мурлыча, она дразнит его, нарочно переминаясь с ноги на ногу и чуть выставляя бедра — каждое движение специально, чтобы вывести его из равновесия. Она делает это до раздражающей точности, черт подери. Усмешка скользит по его губам в ответ на ее мольбу, и он резко притягивает ее к себе без малейшей жалости. Экран мерцает рваной помехой, а его глаза горят ярким красным светом. Ткань в области нижнего белья натягивается под резким движением. По шву проходит сухой трещащий звук — сначала едва слышный, затем все громче. Одна нить лопается за другой, пока разрыв не расходится дальше, оставляя после себя неровный рваный край. Астея вздрагивает от неожиданности, но довольно улыбается, сильнее упираясь ладонями в поверхность стола. Хватка демона становится крепче. Он смотрит на нее сверху вниз, будто намеренно выжидает, когда ее уверенность даст трещину. Слыша, как щелкает застежка и шуршит ткань штанов, она не может позволить себе расслабиться ни на миг — все внутри натягивается, как струна. В следующий миг твердый член касается ее влажной вагины и Астею словно прошивает током еще до того, как он входит. Это не просто прикосновение; это разряд, который пробегает от точки соприкосновения вверх по позвоночнику, заставляя ее пальцы судорожно сжаться на краю стола. Она, повинуясь инстинкту, тянется к нему, подается бедрами навстречу, заставляя его упереться в самое основание. Вокс замечает это и его экран вспыхивает ярче. Он улыбается и одним стремительным движением входит до упора. Астея хрипло вскрикивает, и пальцы скрежещут по столу, когда он заполняет ее целиком. Электричество проходит сквозь нее волной, от живота к груди, к кончикам пальцев, и она чувствует, как каждый нерв оживает, как мышцы сжимаются вокруг него непроизвольно. Он не дает ей ни секунды на адаптацию — бедра ударяются о ее ягодицы с влажным шлепком, снова и снова, вбивая ее в твердую поверхность стола. Горло Астеи рвет стонами, и чем жестче он берет темп, тем громче она подмахивает навстречу, выгибая спину, насаживаясь еще глубже. Темно-синий член пронзает влагалище грубо, наполняя до основания, и каждый толчок сопровождается новой вспышкой электрического тока, который растекается по ее телу, заставляя кожу гореть изнутри. Он берет ее за волосы, оттягивает голову назад, заставляя шею выгнуться дугой, и сжимает свободной ладонью ягодицу до красных следов. Шлепок — звонкий, обжигающий, — и вместе с болью приходит новый электрический импульс, который пронзает ее от бедра до самого центра. Астея выдыхает громче, почти захлебываясь воздухом. Мерцание на его экране постепенно становится бешеным, хаотичным, и она чувствует, как гудение внутри него усиливается, как оно перетекает в нее с каждым толчком. Еще один удар — естественная смазка течет по внутренней стороне ее бедер, смешиваясь с потом, капая на пол. — Сволочь, — шипит он сквозь зубы, вколачиваясь без передышки. Она лишь кивает ему пару раз в ответ, не в силах говорить, сжимая его внутри, чувствуя, как каждая мышца дрожит от перенапряжения и удовольствия. — Что случилось, Астея? Обычно у тебя на все находится комментарий. — произносит он тихо и насмешливо, и его дыхание обжигает ее ухо. Вокс прижимается грудью к ее спине, когтями разрывая ткань и оставляя на коже болезненные царапины. Астея чувствует, как когти впиваются в кожу, оставляя за собой жгучие борозды, и от этого смешения боли, электричества и наслаждения у нее темнеет в глазах. Она вскрикивает, но звук вырывается скорее хриплым стоном, когда Вокс вбивается в нее с новой силой, заставляя стол жалобно скрипеть под весом их тел. Она чувствует, как его член упирается в самую чувствительную точку. Искры танцуют под ее кожей, собираясь в животе в тугой, горячий узел, и она знает — еще немного, и этот узел разорвется, рассыпаясь на миллионы слепящих вспышек. — Ты и вправду чертов Бог, — выдыхает она, не в силах сдержать дрожь в голосе, и откидывает голову назад, подставляя шею его клыкам. Вокс не заставляет себя ждать. Его зубы смыкаются на изгибе ее шеи, не причиняя настоящей боли, но достаточно сильно, чтобы она почувствовала давление. Астея выгибается, прижимаясь ягодицами к его бедрам, и начинает двигаться навстречу, задавая собственный ритм, пока его пальцы впиваются в ее бедра до синяков. — Какая же ты... — он не заканчивает фразу, вместо этого выдыхая горячий воздух прямо ей в ухо, и от этого ее мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него. — Какая? — она облизывает пересохшие губы, поворачивая голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он нарочито мучительно медленно выходит из нее почти полностью, и Астея стонет от потери, пытаясь податься назад, но он держит ее крепко, не позволяя насадиться обратно. — Такая, что я готов разорвать тебя на части, — шепчет он, и в его голосе слышится вибрация, от которой у нее мурашки бегут по позвоночнику. — Но сначала я хочу услышать, как ты умоляешь. Астея сглатывает, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Гордость борется с целью, но когда он проводит кончиком пальца по ее влажным складкам, едва касаясь клитора, она теряет остатки самообладания. — Пожалуйста, — выдыхает она, и слово срывается с губ почти беззвучно. — Громче, — требует он, и его палец нажимает чуть сильнее. — Пожалуйста, Вокс, — ее голос дрожит, и она чувствует, как щеки заливает горячий румянец от возбуждения. Удовлетворенная усмешка кривит его губы, и он резко входит обратно, одним толчком заполняя ее до предела. Астея вскрикивает, вцепляясь пальцами в край стола так, что кости болят, и позволяет ему взять тот темп, который он хочет. Его рука скользит по ее животу, поднимаясь выше, и пальцы находят грудь, сжимая и пощипывая сосок, пока она стонет, не в силах сдержать звуки. Каждый толчок — глубже, каждый шлепок его бедер о ее ягодицы — громче, и комната наполняется влажными звуками их тел и ее прерывистым дыханием. Вокс продолжает что-то говорить, но у девушки заплетается язык, мысли рассыпаются, и остается только ощущение его внутри, его рук на ее теле, его голоса в ушах. Она чувствует, как напряжение нарастает внизу живота, как волна поднимается все выше, грозя затопить ее с головой. Вокс ускоряется, вбиваясь в нее с отчаянной силой, и его пальцы находят клитор, растирая его резкими круговыми движениями. Астея вскрикивает, когда оргазм накрывает ее, заставляя мышцы сжаться вокруг него в судорожных пульсациях. Неизбежная боль в конце почти эйфорического подъема растекается по ее телу. Дискомфорт преобладает над удовольствием, но пока организм продолжает вырабатывать еще больше эндорфинов, чем обычно, девушка насаживается дальше, заставляя себя удовлетворить его в полной мере. Он продолжает двигаться сквозь ее оргазм, продлевая его, растягивая каждую вспышку удовольствия и боли, пока она не начинает дрожать от перенапряжения. Ее пальцы скользят по столу, ноги подкашиваются, но Вокс не останавливается. Он наклоняется к ее уху, и его голос звучит громче: — Еще раз, Астея. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мне снова. Слова Вокса проникают в нее глубже, чем его член. Приказом, которому невозможно сопротивляться. Астея чувствует, как ее тело отзывается на его голос помимо воли: мышцы сжимаются вокруг него, бедра подаются навстречу, хотя она едва стоит на подкашивающихся ногах. Он продолжает делать толчки, будто хочет выбить из нее последние силы. Его пальцы продолжают дразнить клитор, не давая ей прийти в себя, не позволяя волне спасть. Ее пальцы скользят по столу, оставляя влажные следы, и она слышит собственный голос, хотя не может разобрать слов, которые произносит. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты будешь умолять меня остановиться. И знать, что ты лжешь. Он вбивается в нее с новой силой, и она чувствует, как его когти впиваются в ее бедро, удерживая на месте. Электричество проходится по ее телу, захлестывая ее, лишая остатков контроля. — Прошу, — выдыхает она, не зная, о чем просит — о пощаде или о том, чтобы он не останавливался. Вокс усмехается — она чувствует это по вибрации его груди на своей спине, — и его пальцы на клиторе ускоряются. Он наклоняется еще ниже, прижимаясь губами к ее шее, и шепчет: — Кончай. Электричество проходит сквозь нее от макушки до пят, оглушая. Она чувствует, как призрачный оргазм проходится в области вагины, и ее тело выгибается, когда она слышит его голос, который звучит где-то далеко, как эхо. Вокс продолжает двигаться, пока Астея не начинает обмякать в его руках. Только тогда он замедляется, позволяя ей перевести дыхание, но не выходит — остается внутри, наполняя ее, удерживая на грани. Она всхлипывает, запрокинув голову, и палец его проникает внутрь мокрой вагины, скользит глубоко, размазывая липкую влагу. Она чувствует, как его пальцы отпускают ее бедро, как он проводит ладонью по ее спине, почти ласково, почти нежно, и этот контраст с грубостью, которая была мгновение назад, кажется слишком неуместным. — Ты так вкусно ломаешься, — произносит он тихо, и в его голосе слышится удовлетворение. Астея не отвечает. Она не может. Она лишь чувствует, как его руки переворачивают ее, как ее спина прижимается к холодной поверхности стола, как он нависает над ней, заслоняя свет, и как его экран вспыхивает ярче. Только тогда он позволяет себе отпустить контроль, с глухим рычанием изливаясь в нее глубоко, прижимаясь бедрами к ее ягодицам. Теплая, густая волна заливает ее изнутри. Они оба замирают, тяжело дыша, и Астея чувствует, как его пальцы разжимаются на ее бедрах, оставляя после себя следы. Она медленно поворачивается, встречаясь с его взглядом, и видит в нем что-то новое. Вокс усмехается, проводя пальцем по ее щеке. Пенис дергается, и последний толчок вгоняет Астею в стол, из-за чего белый корсет девушки больно сжимает ее живот. Вокс продолжает изливаться спермой глубоко в ее вагину, с конвульсивным напряжением всего худощавого тела. Она вдавливает ладони в холодный стол, дрожа всем телом, пока он дотрахивает ее короткими толчками. Наконец, он медленно, с влажным чмокающим звуком, вытягивает член из ее вагины. Густая сперма вытекает следом и струится теплыми дорожками по внутренней стороне бедер Астеи. Она оборачивается через плечо, губы трогает ленивая усмешка; дыхание еще сбивается, но взгляд блестит прежним вызовом. Вокс издает низкий звук, похожий на смех, который его динамики не могут передать целиком. Он отстраняется, и странный холод касается ее спины там, где только что была его грудь. Астея медленно выпрямляется, опираясь ладонями на стол, чувствуя, как теплая влага стекает по бедрам. Она поворачивается к нему, встречая его взгляд, который невозможно прочитать за тусклым свечением экрана. Задница ее прижимается к холодному краю стола, пальцы сжимаются в кулаки, покалывая от того, как сильно она вдавливала их в стол. Вокс наконец делает шаг к ней. Его рука ложится на ее талию. — Надо убрать со стола, — говорит он, посмотрев на письма, разбросанные и впитывающие влагу. Какой же ты интересный демон, Вокс.