The Thirteenth Chapter: The Bad Influence of Drugs.

Она прекрасно знает, о чем теперь будет думать Вокс. О том, как легко она подчиняется. О том, как ее тело само тянется навстречу, как она стонет, как позволяет делать с собой что угодно. Но Астея знает правду. И эта правда разъедает ее изнутри, смешиваясь с электрическими разрядами, которые он посылал в ее тело. Каждый толчок давался ей тяжелее, чем предыдущий. Не потому, что Вокс стал грубее — нет, он оставался таким же ритмичным, глубоким, Святые Небеса, — лучшим в своем деле. Дело было в другом. В том, что с каждым движением его бедер в ее сознание пробивались обрывки воспоминаний, которые она так старательно хоронила. И теперь она слышит свой сладкий голос, когда Вокс вбивается в нее, и ей хочется закричать, чтобы он остановился. Но она не кричит. Она стонет. Она позволяет ему думать, что это доставляет ей удовольствие. Потому что это так. И именно это ужаснее всего. Электричество, которое он посылает в ее тело, смешивается с воспоминаниями, и Астея чувствует, как ее мышцы сжимаются вокруг него от спазма, от попытки защититься. Вокс, кажется, замечает это. Его хватка на ее бедрах усиливается, и он берет темп жестче. Она лишь чувствует, как его пальцы скользят по ее спине, оставляя электрические дорожки, и как эти дорожки обжигают ее кожу, возвращая в настоящее, вытаскивая из трясины прошлого. — О, секс был просто прекрасен, мой господин, — постоянные фразы для существа, которого насиловали с детства ради награды? Конечно. После всего, что он узнал о ней, он наверняка стал бы искать признаки. Малейшие перемены в голосе, неловкость в движениях, попытку отстраниться — что угодно, что могло бы подтвердить его догадки о том, насколько сильно прошлое все еще держит ее за горло. Или, насколько это прошлое, о котором он подозревает, подлинно. Поэтому Астея не дала ему ничего. Ни малейшего намека на то, что случившееся имеет для нее хоть какое-то значение. Она даже не позволила себе задуматься, правильно ли поступила. В этом и заключается смысл. Все, что происходит после, она контролирует с той же тщательностью, с какой контролирует выражение собственного лица. Она не позволяет себе задерживаться на случившемся, не возвращается мыслями к прошлому, не пытается определить, что именно чувствует. Сейчас это не имеет значения. Значение имеет только одно — что увидел Вокс. Он должен увидеть другую Астею. Не запуганного ребенка, на слабое место которого можно без сомнений надавить. Она слишком хорошо это понимает, чтобы подарить ему целую часть своего прошлого. Она продолжает идти к отелю, размеренно переставляя ноги по знакомой дороге. Вокруг шумит город, где-то неподалеку звучит музыка, мимо проходят демоны, но все это остается на заднем плане. Вокс наверняка ожидал увидеть что-нибудь. Не обязательно сразу. Возможно, он рассчитывал, что реакция проявится позже, когда она останется одна и перестанет следить за собой, и он сможет посмотреть это на камерах. Но Астея не собирается облегчать ему задачу. Пусть думает, что ошибся. Пусть решит, что то прошлое, о котором он догадывается — ложь. Пусть ищет сколько угодно — она все равно не даст ему ответа. Астея чуть сильнее выпрямляет спину. Это даже не ложь. Просто есть разница между тем, чтобы избавиться от его власти, и тем, чтобы позволить кому-то узнать, где именно эта власть еще может проявиться. Первого она добивается не всегда. Второго — не позволит никогда. Астея проводит языком по внутренней стороне щеки, затем привычно расслабляет плечи. Спокойствие возвращается без труда. Она умеет закрывать двери внутри себя так тихо, что никто даже не замечает, что они вообще существовали. И если Вокс действительно решил, что знает ее слабое место, она даст ему опровержение не в словах. Слова слишком малы для убеждения. Опровержение в сексе. В сексе, который должен отзываться в ней болезненной дрожью. Если для этого придется превратить собственные чувства в гладкую, неподвижную поверхность — что ж. Она умеет быть убедительной. До отеля остается совсем немного. Астея поправляет верхнюю часть кофты, выпрямляет спину и продолжает идти, сохраняя на лице то же спокойное выражение. Она уже сделала все, что хотела. Теперь оставалось только убедиться, что Вокс в это поверил.

* * *

Аластор стоит около Чарли, слушая то, как она без остановки тараторит на какие-то явно не интересующие его темы, и постоянно отводит глаза от скуки, пытаясь найти хоть какое-нибудь развлечение в этой душной комнате. Она сообщает ему о своих дальнейших планах, каким именно образом хочет показать миру, что Сэр Пентиус действительно искупился — девушка собирается попросить Эмили явиться к порталу вместе с ним и запечатлеть это на телефон, после чего показать Воксу, дабы тот выложил это в медийное пространство, будто он станет. Ухо дергается на секунду, когда по залу разливается знакомый голос. Он тут же оборачивается, даже не задумываясь, какая будет реакция у бедной собеседницы. Не увидев нигде Астею, он поворачивается обратно, уже хуже держа маску интереса на лице. — Как ты думаешь, ты не мог бы... договориться с ним? Что ли... — блондинка очень старается предложить это максимально мягко, чтобы не «отпугнуть» Радиодемона. Он хлопает глазами два раза, переспрашивая, о чем именно ему нужно договориться с Воксом. Чарли отчаянно вздыхает, понимая, что он ее не слушал половину монолога. — Ну, знаешь, наладить репутацию отеля после всех тех провальных выпусков, которые он отредактировал, чтобы заставить меня выглядеть ужасной в глазах всего Ада. — она скрещивает руки, держа саму себя за плечи. — И ты думаешь, что он не сделает этого снова? — вопросительно поднимает бровь Аластор, искренне недоумевающий, как этот план сработает. Чарли замирает, наклоняя голову. Обычно Радиодемон бы поддержал просто чтобы поддержать, приправляя свою речь привычным красноречием, но в этот раз выглядит уж слишком серьезным. В этот момент оба одновременно оборачиваются на частый стук каблуков и замечают Астею, которая со всех ног мчится следом за Ниффти, несущейся от нее с совершенно бешеной скоростью. Астея останавливается у лестниц, пытаясь отдышаться и улыбается, откидывая челку с лица. Аластору приходит гениальнейшая идея (как всегда), и он быстро притягивает ее к себе с помощью магии, после чего берет ее за плечи и буквально отдает Чарли. — Вот, она разбирается в его системе — пообщайтесь с ней. — подарив ее, как вещь, он как можно скорее уходит с места, на котором Шарлотта, не дай Бог, может вновь его потревожить. Астея недовольно оборачивается в его сторону, видя, что эта сволочь пошла за Ниффти, оставив ее наедине с Чарли. — Он... сказал, ты можешь помочь. — неуверенно начинает Шарлотта, так как еще не знает полностью, насколько можно доверять работнице их врага. Но раз Аластор относится к ней так просто и не видит в ней угрозу для положения отеля, то в принципе, можно и начать... — Не знаю, насчет помочь, но разбираюсь в его работе, это да. — стараясь улыбаться, отвечает она, убрав руки за спину. Стараясь не обращать внимания на заметные царапины на теле девушки, Чарли начинает объяснять свой план ей тоже, пока та хмурится от ее наивности. Только недавно он устроил этот пиздец Астее и сегодня она уже слышит, что есть определенный процент вероятности, что он поверит этому бреду и выложит на весь Ад, что был не прав насчет идеи Чарли и на самом деле это все работает. Вообще не в его стиле. — Вообще не в его стиле. — озвучивает свои мысли Астея, уже перестав искать Аластора глазами. — Я имею ввиду, у него не будет повода усомниться. — радостно кидает Шарлотта, все надеясь и надеясь на возможность этого. — Чарли, — взяв девушку за руки, начинает она. — даже если у него не будет повода усомниться в этом и он окончательно поверит в возможность искупления, то он найдет способ показать тебя в плохом свете. Он не работает с вами, милая. — отключая грубость примерно на двадцать процентов, она смотрит на нее с жалостью в глазах, продолжая держать ее необыкновенно мягкие белоснежные ладони. Она видит, как постепенно в глазах девушки гаснет искра. И, насколько бы ей ни было плевать на сам план сейчас, искренне жаль видеть этот упадок сил в момент. — Как же так... — безнадежно произносит Чарли и ее брови опускаются. — Для чего ему это так нужно? — Вокс неисправим, Чарли, — она мягко кладет свою ладонь на ее щеку, заставляя немного поднять как и голову, так и взгляд на нее обратно. — к огромному сожалению, он продолжит делать все именно так, как ему вздумается. Даже если вы договоритесь. — она выплевывает последнее слово, отводя взгляд в сторону. — Почему ты работаешь с ним? — сводя внутреннюю часть бровей вверх, спрашивает Чарли. — Так вышло. — Мне очень, очень жаль, Астея... — она берет ее за плечи, чтобы обнять, и едва замечает знакомую обратную реакцию, не появлявшуюся уже очень долгое время, как на губах появляется горькая улыбка. — И мне жаль, что тебе приходится переживать через столько трудностей. — прикрывая глаза в объятии, продолжает Астея. Проходя мимо уже с Ниффти на руках, Радиодемон мимолетно зацикливается на девушках. Астея прижимает ее к себе крепче, поглаживая по голове. Шарлотта по-доброму усмехается, радостная возможностью вылить свою усталость и эмоции в одно крепкое объятие. — Все будет хорошо, Чарли, — шепчет Астея, заставляя Аластора, наблюдающего сдалека, шокировано приподнять бровь. — Спасибо, Астея. Спасибо большое. — пытаясь не прослезиться от усталости, благодарит Шарлотта, немного отходя от тела девушки. Астея смотрит ей прямо в глаза, болезненно кусая губу, и какое-то время молчит, заставляя блондинку напрячься от неловкости. На лице оверледи невозможно прочитать ни одной эмоции или намерения, зато в следующую же секунду она приближается к ее лицу, положив ладони на ее мягкие щеки, и целует в губы. Радиодемон невольно чуть-чуть раскрывает рот, расширяя глаза и прижав все свои конечности к себе от смущения. Чарли, рассчитывая на коротенький чмок, дает девушке сделать это, но когда ощущает, что она заходит далеко, то немного жмурится. В следующую же секунду Астея отрывается от ее губ и говорит: — Не сгорай до финала. Брови Чарли взлетают вверх, и она выглядит по-настоящему ошеломленной — ее самообладание ослабевает ровно настолько, чтобы обнажить что-то незащищенное. Она не понимает, как ей вообще реагировать на произошедшее, потому что не знает, насколько это нормально для круга Похоти. Так что она просто слабо улыбается, качая головой в ответ на ее слова, что бы она там ни сказала. Удивленный Аластор все еще стоит на месте, хотя Ниффти уже выпрыгнула у него из рук, и наблюдает за тем, как Астея уходит от ошарашенной Чарли в сторону бара. Увидев его неподалеку от себя, она щурится с улыбкой, и двинув головой в сторону, куда направляется, приглашает его к себе. — Как быстро мой хозяин умудрился улетучиться от меня. — пародируя его же слова, начинает разговор Астея, продолжая смотреть на него с легким прищуром. — Я тоже заслуживаю поцелуй за возвращение? — кокетливо отвечает Аластор в шуточной форме, приложив руку к груди. — Нет, простите. Вы слегка подваниваете. — она садится на стул, хлопая на тот, что стоит рядом. — От меня прекрасно пахнет. — возмущается он в ответ, рассматривая ее поврежденную кожу. — Да, сырой олениной изо рта и гнилой плотью от тела. — усмехается она, уводя взгляд на люстры в баре. – Хотя, не могу не заметить, что это очень сексуально. Пришедший Хаск пребывает в ужасе, слыша, как какая-то новая питомица и гостья флиртует с ним, и еще больше поражается тому, что он даже не закатывает глаза, сохраняя привычную дистанцию. Вместо того чтобы придерживаться вполне адекватной для любых отношений субординации, он лишь игриво прищуривает глаза и улыбается, не обнажая клыков, продолжая неотрывно, пугающе внимательно изучать ее взглядом. — Э-э, я вам не мешаю? — хрипло спрашивает бармен, недовольно жмуря нос, но продолжая потирать стаканы. — Не переживай, друг мой, твое присутствие нисколько не ограничивает нас! — театрально отвечает Радиодемон, будто просыпаясь от голоса Хаска. — Еще поебитесь на столешнице, раз уж на то пошло. — закатывая глаза, фыркает он. Уши Аластора мгновенно встают дыбом, а глаза невольно расширяются, хотя улыбка на его лице остается неизменной. Он медленно поворачивается к Астее с выражением, которое совершенно не соответствует привычной безупречной улыбке, и этим окончательно заставляет ее рассмеяться. — Святые небеса, бедный девственник, — выдыхает она сквозь смех, невольно вспоминая их первый разговор, когда он отреагировал почти так же на ее весьма своеобразные рассказы о смертях. Брови Аластора постепенно опускаются, взгляд сужается, а улыбка становится чуть напряженнее. Однако уши предательски продолжают выдавать его настоящую реакцию, едва заметно дергаясь при каждом ее смешке. — Так у вас они тоже своего рода проклятие, да? — вдруг спрашивает Астея, уже некоторое время наблюдая за тем, как его уши то приподнимаются, то опускаются, безошибочно выдавая смену настроения. — Нет, они двигаются по своему настроению, — лжет Аластор, глядя ей прямо в глаза. — А вам сильно жизнь портят? — одурманив ее одной своей кошачьей улыбкой, он ловко перехватывает инициативу и тут же переводит разговор на нее. — Я однажды их обрубила, черт побери! — жалуется Астея, сводя брови и почти обессиленно заваливаясь грудью на столешницу. Аластор едва заметно удивляется. Хаск, до этого лишь делавший вид, что не прислушивается, тоже невольно задерживает на них внимание. — Обрубили? Для чего? — переспрашивает Аластор, несколько раз моргнув от неожиданности. — Для собственной безопасности и все такое. Меня предупреждали, что они все равно отрастут, но я так надеялась, что этого не произойдет. Даже пыталась воздействовать на кожный барьер всякой химией — ничего не помогло. Не пробуйте, это не работает. — разочарованно признается Астея, слишком уж раскрепощенно развалившись за столом и увлекаясь собственным монологом. — М-м-м... Как печально. — говорит Радиодемон, разглядывая ее уши. На какое-то время они оба замолкают, пока Астея разминает мышцы и хрустит костями, а Аластор задумчиво смотрит в ее глаза, ресницы и оглядывает ее волосы. — Кто тебя так? — нарушает тишину Хаск, хоть его не очень волнует ее состояние — просто пытается выведать немного информации о ее жизни, будто этим уже не занимается Радиодемон. — Кто меня так что? — Астея хмурится, не в силах сфокусировать на нем свой взгляд. — Покоцал. — с усмешкой отвечает он, лапой указывая на ее ключицу. — А, это? — Астея опускает взгляд к собственной ключице, словно лишь сейчас вспоминает о существовании отметины. Несколько секунд она разглядывает ее с таким равнодушием, будто речь идет о случайном пятне на одежде, после чего небрежно пожимает плечом. — Сама виновата. — Какая содержательная история. Прямо чувствую, как приоткрывается завеса тайны, — протягивает Хаск, покручивая пустой стакан между пальцами. — Может, все-таки расскажешь, что произошло? — А тебе зачем? — А мне нельзя поинтересоваться? — Можно. Я ведь не обещала отвечать. Уголок губ Хаска дергается. Он бросает короткий взгляд на Аластора, рассчитывая хотя бы по его реакции понять, насколько далеко можно зайти, но тот, кажется, совершенно не заинтересован в том, чтобы вмешиваться в разговор. Радиодемон по-прежнему рассматривает Астею с тихим любопытством, задерживая взгляд на ее лице чуть дольше, чем требовалось бы для обычного наблюдения. Это начинает раздражать. — Что? — девушка наконец поворачивается к нему. — Сколько вы собираетесь на меня смотреть? — О, моя дорогая, у вас на лице целая история! — Аластор оживленно складывает руки перед собой. — И я бы с удовольствием ее прочел, если бы автор не проявлял столь прискорбного нежелания делиться подробностями. — О, как жаль, что с этим автором не так? — подпирая щеку кулаком, она поднимает брови. Хаск шумно выдыхает через нос, всем своим видом демонстрируя, насколько ему надоело слушать их перепалку. — Да вы издеваетесь. Один строит из себя чертового сыщика, другая отвечает так, будто ее допрашивают под присягой. Я всего лишь спросил, откуда у тебя отметина. Астея вновь пытается размять шею, осторожно наклоняя голову в сторону. В мышцах неприятно тянет, и она морщится, на мгновение прикрывая глаза. Движение выходит неловким: плечо поднимается, пальцы скользят по ключице, и девушка едва заметно вздрагивает, случайно задев чувствительное место. Аластор щурится. Он замечает не столько саму отметину, сколько то, как Астея старается не обращать на нее внимания. В этом есть что-то знакомое ему по другим наблюдениям: она охотно позволяет окружающим видеть последствия, но никогда не спешит объяснять причины. — Судя по вашему самочувствию, — произносит он непринужденно, вновь откидываясь на спинку кресла, — у вас выдалась весьма насыщенная ночь. — А у вас, судя по количеству вопросов, совершенно нечем заняться. — она улыбается, хоть и позволяет себе лишнего. — Напротив! У меня множество дел. Просто некоторые из них гораздо занимательнее остальных. — Как приятно осознавать, что я вхожу в число ваших развлечений. — искренне отвечает она, задерживая на нем взгляд. — Вы ведь так щедро предоставляете мне материал для наблюдений, как иначе? Астея на секунду отводит взгляд, ища на стенах что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. Уж слишком они сейчас блещут алым огнем, прожигая насквозь, выдергивая из нее все заготовленные отговорки. В груди неприятно сжимается от того, как он глядит на нее, как на раскрытую книгу, страницы которой он листает не спеша, смакуя каждую неточность. — Осторожнее, мистер Аластор. Еще немного — и я решу, что вы за меня переживаете. — меняя тон на чрезвычайно приторный, произносит она. — Переживаю? — он прижимает ладонь к груди с преувеличенным изумлением. — Дорогая, неужели мое искреннее любопытство настолько легко принять за заботу? Она смеется в то время, как Хаск фыркает и качает головой. — Да вы друг друга стоите. — Благодарю за столь высокую оценку, Хаск, — сладко отзывается Астея. На этот раз Аластор смеется первым с явным удовольствием. Астея довольно улыбается, ибо именно такой реакции и добивалась, и вновь принимается разминать затекшие пальцы. Хаск смотрит на нее еще несколько секунд, после чего все-таки решает оставить расспросы. По крайней мере, пока. Однако Аластор не отводит взгляда. Его интерес давно перестал ограничиваться одной только отметиной на ключице. И если Астея рассчитывает, что пара уклончивых ответов заставит его забыть о случившемся, то, к сожалению для нее, она совершенно не знает, с кем имеет дело. — Ты под наркотой? — вдруг спрашивает Хаск, с подозрением разглядывая ее поведение. Оно слишком уж напоминает ему то состояние, в котором он не раз видел грешников. Впрочем, последний раз настолько раскрепощенным он видел Энджела. Эти слова заставляют Радиодемона поднять взгляд на ее зрачки. — С чего вдруг? — беззаботно отмахивается Астея. — Ты думаешь, прожив столько лет, я до сих пор не знаю, как выглядит демон в наркотическом опьянении? — ворчит Хаск, хмуро глядя на ее совершенно нелепую отговорку. — Ну хорош, Хаски. Обижен, что я твою гремучую смесь не пью? — В прошлый раз ты сказала, что тебе понравилось, — хмыкает он. — Тот напиток, который ты мне дал, был даже не чистым алкоголем, а каким-то странным химозным коктейлем. А я такое порицаю. Наконец Астея принимает более-менее нормальную позу и распрямляет спину с таким видом, будто только что вынесла окончательный вердикт. На последних словах она еще и поднимает указательный палец, придавая своему заявлению совершенно неопровержимый вид. — Вот оно как... Значит, если я подсыплю тебе дурь в сок, это будет лучше? — с усмехаясь, спрашивает Хаск. Он явно не рассчитывает получить серьезный ответ — скорее бросает это лишь затем, чтобы в очередной раз поддеть ее. — Да. Что угодно будет лучше. — Астея отвечает с улыбкой, но настолько серьезным тоном, будто речь идет о принципиальном жизненном законе. На этом она считает разговор законченным и поднимается со стула. — Приятно было побеседовать. Она разворачивается и только начинает переносить ногу для следующего шага, как вдруг замирает. Чертово черное щупальце Радиодемона вновь возникает рядом, перехватывая ее движение и заставляя остаться на месте. Астея медленно опускает взгляд на тень, а затем так же медленно поднимает его обратно. Когда она оборачивает свой беззаботный взгляд на него, он с улыбающимися глазами стучит на стул рядом, приглашая ее сесть снова. Астея несколько секунд смотрит на стул, затем переводит глаза на самого Радиодемона. — Ну что-о? — Садитесь. — Не хочу. Аластор раздраженно приподнимает бровь, вспоминая ее слова о умении подчиняться, как никто другой. Стоило нюхнуть — и все тут же растерялось. Интересное подчинение. Он усмехается: — Воксу вы тоже так говорите? — Вы сейчас опять будете меня допрашивать? — Какое неприятное слово, дорогуша. — Аластор невинно разводит руками. — Я предпочитаю «поддерживать беседу». — Вы так же «поддерживали беседу», когда спрашивали у меня, откуда я взялась? — И разве беседа вышла не занимательной? — Для вас — наверняка. — она отводит глаза. Астея все же садится обратно, закинув ногу на ногу. Хаск продолжает протирать стакан, но теперь уже откровенно прислушивается. Аластор устраивается напротив, не слишком близко, и некоторое время просто рассматривает ее. Не лицо, а всю фигуру целиком. Волосы, одежду, уши, руки, даже то, как она держит спину. Она щурится. — Нет, правда, мне просто интересно. — начинает он. — Это самое страшное начало любого вашего вопроса. Улыбка Радиодемона становится зловещее, уголки губ остро ползут вверх. — Тогда начнем с чего-нибудь совершенно безобидного. Вы давно живете в Пентаграмм-Сити? Астея уже примерно понимает, что сподвигло его на такие внезапные вопросы. Их последний завтрак/ужин (они так и не договорились) окончился довольно неприятно для Аластора, так что может быть, он раздумывал об этом еще какое-то время. — Достаточно давно, чтобы знать: вопросы, которые называют безобидными, обычно такими и оказываются только для того, кто их задает. Хаск тихо усмехается себе под нос: — Хорошо ушла. — Я всего лишь задал вопрос, — спокойно замечает Аластор. — А я всего лишь на него ответила, — с легкой улыбкой отзывается Астея. — Если вам действительно интересно, можете спросить конкретнее. А если вы просто проверяете, насколько охотно я делюсь личной информацией, боюсь, эксперимент придется повторить на ком-нибудь другом. Улыбка Аластора остается неизменной. — О, какая предусмотрительность. — Профессиональная привычка. Хаск наконец поднимает взгляд от стакана. — Она тебя уделала. — Никто не просил тебя участвовать, Хаск. — мило хлопая глазками на бармена, отвечает он. Астея коротко усмехается и снова переводит взгляд на Аластора. — Почему вас это вообще интересует? — прямой вопрос всегда застает ее собеседников врасплох, но великий Радиодемон, конечно, умудряется выкрутиться: — Вы производите впечатление существа, которое слишком хорошо знает местность для человека, совсем недавно решившего поселиться в отеле — да еще и не ради искупления, а просто в качестве места жительства. Астея ненадолго замолкает, чуть склоняя голову. И впрямь нелогично выдумала. Нужно отвести тему. — Я много где была. — Например? — В Луст-ринге. В Прайде. — Аластор опускает глаза, будто мысленно отмечает каждое название. — В Гриде пересекалась с парой демонов, связанных с местными торговцами... В Каннибал-Тауне. Последнее она произносит совершенно спокойно, заставляя Аластора поднять на нее глаза. — Впечатляющий круг. — бесстрастно произносит он. Астея приподнимает подбородок, будто принимает комплимент как нечто само собой разумеющееся, и невозмутимо пожимает плечами. — Знаю. Аластор задерживает на ней внимательный взгляд. Улыбка не сходит с его лица, но в глазах мелькает очевидный интерес. Хаск поднимает голову из-за барной стойки. — Вот теперь я точно участвую. Аластор поворачивает к нему только глаза. — Какое ужасное признание, Хаскер. Бармен отворачивает голову к Астее. По крайней мере, она пока не настолько выматывает нервы. Смотреть на Аластора — все равно что пялиться на раскаленную вывеску: глаза слезятся. Хаск косится на Астею и находит в ее лице такой же уровень раздражения, и от этого ему становится чуть легче: не он один тут готов взорваться от этой бесконечной игры в намеки. — Каннибал-Таун, значит. — вдруг говорит Хаск, хмуря брови и сперва смотря на Аластора. Уголок ее губ тут же поднимается. Она ловит интонацию и понимает намек. Астея откидывается чуть назад, расслабленно скрещивая руки на груди. — Там неплохо. — она поднимает брови, не скрывая улыбки. — Разумеется. — Аластор произносит это с подчеркнутой невинностью, чуть шире растягивая ухмылку. Его взгляд скользит по ее лицу, словно он ждет продолжения. — Особенно еда. — мимолетно дополняет она, получая одобрительный полукивок со стороны собеседника. Ее улыбка становится явнее — теперь она уже откровенно довольна собой. Аластор лишь продолжает смотреть на нее с тем самым вежливым, безобидным выражением, за которым слишком явно скрывается не безобидное любопытство. — Ты сейчас серьезно? — шокировано спрашивает Хаск, морщась от чувства омерзения. — Более чем. — Господи, вы нашли друг друга. Она косится на Аластора краем глаза, надеясь выцепить, дрогнет ли бровь, мелькнет ли в алом взгляде раздражение, легкая насмешка... хоть что-то. Но он остается пугающе спокойным, будто эти темы для него не важнее обсуждения погоды. Не увидев никакой реакции, кроме этой тихой усмешки у Аластора, Астея решает замолчать и просто ждать его слов. Плечи ее чуть опускаются от того, что очередная попытка пробить эту невозмутимую броню снова провалилась. Она не собиралась к нему клеиться — да Боже упаси, — но Хаск уже раза два бросал что-то в этом духе, и каждый раз тишина со стороны Радиодемона звенела громче любых слов. Астея искренне не понимает его отношения к романтике, к интимности. Он выглядит так, будто для него это не чувства, а очередной рычаг, инструмент, который либо полезен, либо бесполезен. Странно. — Значит, вы успели познакомиться со множеством здешних обитателей. — через время мысленных рассуждений Астеи, он наконец подает голос. Она тут же оживает. — Можно и так сказать. — И какие знакомства вам запомнились больше остальных? Она слегка щурится с улыбкой, уловив направление разговора. — Вы сейчас пытаетесь составить список моих знакомых? — Совсем нет. — он выглядит так, будто у него в жизни ни разу не проскочила такая идея. — Просто хочу понять, насколько далеко простираются ваши знакомства. — Если я сейчас начну перечислять, то мы отсюда не скоро выйдем. — Я никуда не спешу. Астея тихо усмехается и мотает головой. Невыносимый. Она выдерживает короткую паузу, а затем совершенно непринужденно добавляет: — Достаточно далеко, чтобы не удивляться титулу «принц». — Ничего себе. Вы ведь знакомы не только с обитателями Луст-ринга? — она кивает. — С кем-то из знатных домов? Вопрос звучит почти невзначай, но как удачно поменялась сама формулировка. Астея проводит пальцем по краю стакана, который Хаск машинально поставил перед ней. — Я знакома со многими демонами. Некоторые из них достаточно влиятельны. Сколько можно говорить настолько абстрактно? Это уже невыносимо. Она до сих пор не сказала ничего, что можно схватить руками, а не ловить тени! Неужели это моя работа переспрашивать? — Например? — Например, Гоэтии. Хаск на секунду перестает двигаться. Аластор же лишь чуть приподнимает бровь. Заметив в глазах Радиодемона немой вопрос, Астея понимает, что лучше прояснить этот момент самой, пока он не успел задать встречный вопрос — такой, чья формулировка позволит ему получить куда больше, чем она планировала отдать из-за наркотического опьянения. — Не Паймон, конечно, но знаю Столаса и пару раз видела его дочь Октавию. — Астея пожимает плечами. Хаск прекращает протирать стакан и резко смотрит на нее поверх него. — Ты, блять, серьезно? — А что такого? — Ничего. Просто я начинаю подозревать, что ты знакома вообще со всеми, кого я когда-либо видел по телеку. — с поднятыми бровями, делится он. Аластор слегка откидывается назад и смеется. — Я даже была влюблена в Столаса. Его грация всегда удивляла меня. Но позже узнала, что он уже занят. В этот раз по-настоящему. — потешается Астея, но в ее усмешке мелькает легкая тень былой неловкости. Она сама до сих пор немного смеется над той юной версией себя, которая вздыхала при каждом плавном движении Столаса. Она небрежно взмахивает пальцами, словно отгоняя воспоминание. Аластор негромко хохочет, прикрывая рот ладонью. Он пытается разгадать, сколько правды спрятано за этим нарочитым легкомыслием. Неужели она стала бы делиться такой личной информацией? Уголки губ все еще подрагивают от смеха, но поза становится собраннее — он чуть подается вперед. — Что же, Астея... — он слегка постукивает пальцами по столу. — Раз уж мы сегодня решили быть откровенными... Она сразу перебивает, не позволяя ему даже раскрыть рот дальше. — Нет. — Я еще ничего не спросил. — возмущается Радиодемон, подняв ладони в знак капитуляции, а в глазах мелькает смесь напускной обиды и веселого изумления. — Я знаю этот тон. — Какой? — он склоняет голову набок, нарочно изображая невинность, но уголок рта предательски дергается, выдавая, что он прекрасно понимает, о чем речь. — Тот самый, после которого я обычно жалею, что вообще с вами разговаривала. — Астея поднимает брови, улыбаясь, уже заранее просчитав все возможные каверзы, которые он может ей подбросить. Хаск, откашливаясь, вмешивается, не в силах терпеть эти бессмысленные переговоры: — Вы двое можете хотя бы пять минут поговорить нормально? — Мы как раз прекрасно разговариваем, — отвечает Аластор. — Вот именно это меня и пугает. Радиодемон снова переводит взгляд на Астею, не обращая внимания на шуточные комментарии своего старого доброго питомца. — Тогда мне особенно интересно продолжить. С кем у вас была романтическая связь? — спрашивает он и его глаза чуть прищурены. — Какое хамство, — поставив руку на бедро, вдруг заявляет Астея. Аластор именно такой реакции и ждал, так что теперь в его взгляде уже появляется знакомое лукавство. — Всего лишь вопрос, мисс Астея. — он сводит брови, выглядя как бедный щенок, которого несправедливо лишили лакомства. Глаза чуть расширяются, в них мелькает эта нарочитая, трогательная беззащитность, будто он и правда верит, что один невинный вопрос не способен ничего испортить. Девушка взвешивает: то ли рассмеяться над этим спектаклем, то ли сразу пресечь его на корню. Потом вздыхает, чуть качает головой, и сдается перед этим нелепым, но обезоруживающим напором, и произносит с намеренно терпеливой интонацией: — Невежливый вопрос. — Вы ведь сами только что рассказывали о своих знакомых, — мягко напоминает он, проводя пальцами по рукояти трости. — Я всего лишь пытаюсь поддержать взаимную откровенность. — Нет-нет, — Астея медленно мотает головой, смеясь. — Вы пытаетесь выудить из меня что-нибудь интересное. — А разве это не одно и то же? Астея усмехается и вновь смотрит на Радиодемона. Несколько секунд она молчит, будто нарочно заставляя его ждать ответа. Затем медленно откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. — Ладно. Один ответ. — Как великодушно. — У меня были отношения. — Как неожиданно. — Не перебивайте. — Прошу прощения. Он действительно замолкает, но в его глазах столько озорства, что Астея просто не может не улыбаться от этого. — Были, — повторяет Астея уже спокойнее. — с Вельветт. Тишина. Хаск выплевывает пойло, которым активно заполнял рот перед тем, как она ответит. — С Вельветт?! Из команды Вокса? — громко спрашивает он, заставляя Чарли с Вэгги, которые стоят неподалеку, обернуться. Теперь они прислушиваются — вот спасибо. Аластора не удивляет сама личность ее партнерши — он лишь немного не понимает тематики однополых отношений. Тем не менее улыбаясь на реакцию бармена, он возвращает свой взгляд к Астее перед тем, как она ответит на вопрос Хаска. — И все? — переводя внимание на себя, удивленно переспрашивает он, на что она просто кивает в ответ. — Вы чрезвычайно щедры на подробности. — Мне нечего больше говорить. — Да вы что? С такой-то персоной! Помнится мне, один раз видел ее на заседании оверлордов... Ох, какая запальчивость! — поднимая руки, эмоционально рассказывает он. — Она умудрилась за первые пять минут обвинить половину присутствующих в некомпетентности, оскорбить еще четверть и довести до нервного тика одного весьма уважаемого джентльмена, — продолжает Аластор, загибая пальцы. — И все это, заметьте, прежде чем подали чай! — Звучит как Вель, — с неожиданной теплотой отзывается Астея. — Тогда, полагаю, ваши отношения были весьма... оживленными. — Не представляете насколько. Хаск тем временем вытирает морду тыльной стороной лапы и недоверчиво переводит взгляд с Астеи на Радиодемона. — Погоди-ка. То есть ты встречалась с Вельветт, одной из тех троих психов, что держат половину гребаного Пентаграмм-сити? — Хаск, — укоризненно произносит Чарли, хотя сама продолжает внимательно слушать. — А что? Я неправ? — Формулировка грубовата, но в целом... — Вэгги замолкает, покосившись на принцессу. — Ладно, да, примерно так. Астея прикрывает рот ладонью, пряча смешок. — Вы удивительно милые, когда пытаетесь шептаться. — Мы не шептались! — тут же возражает Чарли. — Конечно-конечно. Аластор смеется. — А почему расстались? — внезапно спрашивает Чарли. — Чарли! — шипит Вэгги, легонько толкая ее локтем. — Что?! Я просто спросила! — И это, разумеется, совершенно не наше дело, — подхватывает Аластор с такой доброжелательностью, что становится очевидно: именно этот вопрос он и хотел услышать. Астея поворачивает к нему голову. — Вы ведь только что собирались расспрашивать меня о подробностях. — Я? Ни в коем случае! Я лишь поддерживаю беседу. — О, как мило. — смеется она, переводя взгляд с него на девушек. — Я не представляю, кто будет развлекать вас своим присутствием, когда я уйду? Улыбка Аластора становится шире. — Ах, вот оно что! Значит, все-таки заботитесь о моем досуге. Хаск закатывает глаза и принимается за свой напиток, благоразумно решив больше не участвовать в этой словесной дуэли. Астея же на мгновение задумывается над вопросом Чарли. — Мы просто перестали... подходить друг другу по рабочим вопросам, — наконец произносит она, пожимая плечами. — И все? — не удерживается Вэгги. — А тебе непременно нужны скандалы, слезы и разбитая посуда? Радиодемон хихикает. — Хотя, если честно, ее привычка перекрикивать телевизор до сих пор преследует меня в кошмарах. — О, поверьте, моя дорогая, — Аластор склоняет голову набок, — после знакомства с некоторыми личностями я готов признать телевизор вполне достойным собеседником. — Осторожнее. Еще решит, что вы ему симпатизируете. Смех Аластора постепенно наполняет собой пространство, отдаваясь мягким эхом под потолком. Он запрокидывает голову, прикладывая ладонь к груди с таким неподдельным весельем, словно Астея только что преподнесла ему самый удачный подарок за последние несколько лет. Внезапно успокоившись, он садится в исходную позу, оглядывая теперешних участников разговора и, конечно, останавливается на Астее. Он разглядывает ее с нескрываемым удовольствием, пытаясь запомнить каждую мелочь: едва заметные складки у уголков глаз, чуть приподнятые брови, непривычно мягкое выражение лица. Даже ее уши, до этого спокойно лежавшие среди волос, теперь незаметно подрагивают в такт остаткам веселья. Астея постепенно стихает под этим внимательным взглядом. Не смущается, а скорее, с любопытством принимает его, позволяя Аластору рассматривать себя столько, сколько ему вздумается. В ответ она тоже неторопливо изучает его лицо, задерживаясь на выразительных глазах и приподнятых уголках губ. В его облике есть нечто по-детски оживленное, озорное, что удивительным образом не вяжется с тем образом опасного демона, который привыкли видеть окружающие. Впрочем, именно эта противоречивость и привлекает ее внимание. Чарли наблюдает за ними с неподдельным интересом. Поначалу ее забавляет сама перепалка, но теперь улыбка принцессы приобретает несколько иное выражение. Она переводит взгляд с одного на другого, пытаясь уловить причину их взаимного веселья. Ей давно хотелось увидеть, как Аластор по-настоящему увлекается чьим-то обществом, а не просто использует разговор как очередную возможность подразнить собеседника. И сейчас, глядя на то, как непринужденно он держится рядом с Астеей, Чарли чувствует приятное удивление. Ее радует, что девушка, прежде казавшаяся ей такой непроницаемой, способна смеяться настолько искренне. В этом мгновении Астея выглядит уже не как влиятельная оверледи из Круга Асмодея, не как загадочная гостья с сомнительными связями, а как обычная молодая девушка, которой просто хорошо в компании другого демона. Вэгги, однако, подобного умиления не разделяет. Еще некоторое время она настороженно наблюдает за происходящим, затем бросает взгляд на Чарли и, убедившись, что та увлечена зрелищем не меньше остальных, решает воспользоваться моментом. Поправив повязку на глазу, она отходит в сторону, направляясь к стойке, где Хаск уже вновь погрузился в созерцание своего стакана. Ее уход остается практически незамеченным самой Шарлоттой. Астея тем временем чуть склоняет голову, рассматривая Аластора под другим углом. Несколько выбившихся прядей падают ей на лицо, и она убирает их за ухо, не прерывая зрительного контакта. В ее глазах еще пляшут искорки веселья, а на губах держится довольная улыбка. Аластор отвечает ей тем же и щурится, в это время думая, где заканчивается ее привычная манера держаться и начинается нечто настоящее. И чем дольше он смотрит, тем отчетливее понимает, насколько охотно Астея позволяет ему приблизиться к этой границе, не переступая ее самой. Между ними не возникает неловкости. Ни один не спешит отвернуться, ни один не пытается заполнить тишину очередной колкостью. Они просто смотрят друг на друга, словно внезапно обнаружили в этом молчании нечто гораздо более занятное, чем все предыдущие разговоры. Чарли невольно улыбается шире, наблюдая за ними со стороны. Ей хочется верить, что это начало чего-то хорошего — пусть даже она пока не понимает, чего именно. И все же в этой непривычной легкости есть что-то обнадеживающее: Астея больше не выглядит человеком, который только и ждет удобного момента, чтобы исчезнуть, а Аластор, кажется, совершенно не торопится возвращаться к своим привычным занятиям. Впрочем, ни один из них не замечает, с каким выражением принцесса за ними наблюдает. Они слишком заняты друг другом. Хаск не может игнорировать это странное влияние девушки на Аластора, хоть и знает, что тот не подпустит ее чересчур близко к себе. Наверняка, просто развлекается после затишья, наслаждаясь свежей компанией. По крайней мере, он на это надеется, потому что когда его хозяин начинает увлекаться кем-то слишком яро — выходит примерно как с Воксом. Ему вроде и плевать, а вроде это и будет касаться его. Астея в это время не скрывая и не стыдясь открыто опускает взгляд на фигуру Радиодемона, сидящего в этот раз слегка горбато. Безупречный костюм идеально ложится на его талию, подчеркивая переход от груди к бедрам. И все-таки в его облике есть что-то почти абсурдное. Вся эта безукоризненная закрытость, строгий костюм, перчатки, ни единого открытого участка кожи, словно перед ней не демон, привыкший находиться в обществе самых отвратительных созданий Ада, а особенно набожная монашка, решившая посвятить себя соблюдению всех возможных обетов. Улыбнувшись на эту мысль, она наклоняет голову на расправленную ладонь. — Так что там насчет вашей семьи? — внезапно спрашивает Аластор, замечая, как она тут же начинает смеяться. — Можете делать это менее явно? — громко говорит она, замечая его спокойствие. Чарли подсаживается позади Астеи, заинтересованная их разговором. — Ладно, на самом деле, меня интересует нечто иное. Вы довольно быстро переходите от человека к человеку. Ее улыбка чуть меркнет. — В каком смысле? — В самом обычном. Сегодня вы целуетесь с Чарли, — Шарлотта расширяет глаза, и ее зрачки бегают по помещению в надежде убедиться в отсутствии Вэгги. — затем совершенно непринужденно беседуете со мной, а до этого, судя по всему, успели обзавестись проблем со своим боссом. — указывая на ее царапины, буднично, практически рассеянно произносит он. Астея чуть наклоняется вперед, положив локоть на стол и подпирая щеку ладонью. Она кивает. — А вы всегда пытаетесь найти скрытый смысл там, где его может и не быть? — спокойно уточняет она. — Исключительно там, где мне любопытно его обнаружить! — Тогда вам стоит завести хобби попроще. Например, вышивание, очень рекомендую! — И лишить себя удовольствия от подобных бесед? Какая жестокость, моя дорогая. — говорит Аластор, явно наслаждаясь тем, как легко Астея уворачивается от каждого вопроса, не произнося при этом ни единой прямой лжи. Ее ответы коротки и невинны, но за каждым из них прячется ровно столько информации, сколько она сама готова предоставить. Впрочем, Радиодемон начинает подозревать, что дело вовсе не в нежелании вспоминать прошлое. Скорее, Астея просто не намерена позволять им решать, какая часть ее жизни заслуживает обсуждения. Чарли, устроившаяся неподалеку, подается вперед. Ей явно хочется услышать продолжение, хотя она старается не показывать этого слишком откровенно. После упоминания поцелуя ее щеки все еще сохраняют легкий румянец, а взгляд то и дело перескакивает с Астеи на Аластора. В отсутствие Вэгги, которая наверняка уже успела бы выразить свое мнение по поводу происходящего, принцесса чувствует себя немного свободнее. — Вы ведь не считаете, что я привязываюсь к каждому встречному? — наконец спрашивает Астея. — Разумеется, нет! — с готовностью отвечает Аластор. — Иначе мне пришлось бы усомниться в вашей способности различать людей. — Демонов, — машинально поправляет она. — Тем более! Девушка тихо смеется, и Радиодемон на мгновение задерживает взгляд на ее губах, прежде чем вновь посмотреть ей в глаза. — Однако вы удивительно легко позволяете другим приближаться к себе, — продолжает он. — Или мне просто повезло оказаться в числе тех, кому вы сегодня благоволите? — А вам хотелось бы? Аластор приподнимает брови, пока она смотрит на него с откровенным ожиданием. В ее глазах снова появляется то самое озорство, которое так веселило его несколько минут назад. Она явно не собирается отступать первой, и это обстоятельство, кажется, доставляет ей ничуть не меньше удовольствия, чем сам разговор. Аластор негромко хмыкает. — Пожалуй, мне нравится ваша манера вести беседу. — Это еще не ответ. — А вы чрезвычайно требовательны! — Вы сами виноваты. Разбаловали меня вниманием. Чарли едва сдерживает смешок, прикрывая рот ладонью. Ей кажется, что она наблюдает за особенно необычной партией в шахматы, где оба игрока прекрасно понимают правила, но каждый ходят исключительно ради удовольствия вывести соперника из равновесия. И, судя по тому, как Аластор снова откидывается на спинку кресла, не торопясь заканчивать беседу, Астея пока ведет. Впрочем, Хаск придерживается на этот счет совершенно иного мнения. Он уже некоторое время наблюдает за ними из-за стойки, время от времени поглядывая на Радиодемона с выражением человека, который обнаружил в знакомом доме незнакомую дверь. Его раздражает не сама Астея — хотя ее привычка отвечать на любой вопрос очередной колкостью начинает действовать ему на нервы, — а то, насколько охотно Аластор ей это позволяет. С любым другим собеседником подобная дерзость закончилась бы гораздо быстрее. Но здесь Радиодемон не просто терпит ее выходки. Он подхватывает каждую, словно нарочно оставляет девушке пространство для следующего выпада. Хаск мрачно отпивает из стакана. Вот только этого ему и не хватало. Он прекрасно знает, что Аластор не из тех, кто бездумно подпускает кого-то к себе. И все же у него перед глазами уже был один весьма наглядный пример того, насколько неприятными становятся последствия, когда Радиодемон начинает проявлять к кому-то слишком много внимания. Вокс, конечно, был совершенно отдельной историей. Но Хаск не собирается проверять, найдется ли у его хозяина еще один способ превратить чужую жизнь в затяжную катастрофу. Тем временем Астея, словно почувствовав чужое недовольство, бросает короткий взгляд в сторону стойки. Хаск немедленно делает вид, что чрезвычайно занят своим стаканом. Она усмехается и вновь поворачивается к Аластору. — Кажется, ваш бармен мной недоволен. — Не обращайте внимания, дорогая. Хаск недоволен даже тогда, когда все идет превосходно! — Неправда! — доносится из-за стойки. — Вот видите? — Аластор довольно разводит руками. — Поразительная проницательность с вашей стороны. Астея смеется и снова устраивается удобнее, опираясь щекой на ладонь. — Вы такой красивый, когда щуритесь. Аластор на мгновение замирает, словно ее слова застали его врасплох. Впрочем, если это и так, то лишь на долю секунды: улыбка по-прежнему безупречно растянута на его лице. Он чуть склоняет голову набок, внимательно изучая Астею, и медленно приподнимает бровь. — Как лестно, моя дорогая! — наконец произносит он, прикладывая ладонь к груди с преувеличенной торжественностью. Он тихо смеется, и в его голосе проскальзывают знакомые радиопомехи, словно даже собственное самолюбие доставляет ему изрядное удовольствие. Астея, разумеется, выглядит совершенно довольной собой. Это заставляет его прищуриться еще сильнее. — Хотя должен признать, — добавляет он, чуть подаваясь к ней, — от вас подобная любезность звучит особенно подозрительно. Улыбка Астеи становится шире, и Аластор негромко хмыкает. Он откидывается обратно, изящно поправляя манжету, но в его движениях появляется едва уловимая игривость. В конце концов, ему вовсе не чуждо удовольствие от похвалы. Особенно когда ее произносит кто-то, кто не спешит рассыпаться в любезностях перед каждым встречным. И если Астея действительно решила польстить ему, то у нее, пожалуй, превосходный вкус. — Почему сразу подозрительно? Вы правда выглядите потрясающе. — хмурясь, спрашивает она, оборачиваясь на Чарли, которая кивает на ее слова. — Вы так старательно пытаетесь меня смутить. — Получается? — Боюсь, вам придется приложить гораздо больше усилий. — Какое облегчение. А то я уже начала переживать, что вы совершенно неуязвимы. — Неуязвимость, моя дорогая, — понятие весьма относительное. Чарли смотрит на них и чувствует, как внутри разрастается теплое, детское любопытство. Она пока не понимает, что именно происходит между этими двумя. Не знает, насколько искренен Аластор и что Астея на самом деле думает о нем. Но ей нравится видеть их такими — увлеченными беседой, не стремящимися немедленно отыскать друг в друге слабость или повод для ссоры, чего у нее в избытке в последнее время. И, пожалуй, впервые с момента появления Астеи в отеле Чарли задумывается о том, что девушка может остаться здесь не только ради собственных целей. Возможно, ей действительно интересно, что будет дальше.