Книга 1 «Вода». Глава 2. Найденыш

Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется, — И нам сочувствие дается, Как нам дается благодать…

Ф. И. Тютчев

***

      Небо и вода слились в одну молочно-белую пелену, пока чернеющая на горизонте линия леса тонула в густом, дурманящем тумане.       Зуко давно потерял счет времени, казалось, он целую вечность стоял здесь с чувством, что где-то совсем близко должны сверкнуть оранжевые одежды, и он тут же сорвется с места.       Это начинало походить на безумие.       Его все так же бесцельно носило течением по бескрайним просторам океана, как старую рыбацкую лодку, давно потерявшую родные берега. Море плескалось и бурлило равнодушно как и всегда, словом, только наблюдало со стороны, будто это вовсе не его шторма и штили вершили чью-то судьбу.       Весь обзор Принца был стеснен. Он даже не мог предположить где проплывал корабль.       Солнце тоже не утруждало себя редким приветствием, и Зуко даже не чувствовал как оно восходит, и взошло ли вообще. Ни звука, ни души, только привычный гул двигателя, который он давно уже научился не замечать.       Глухо, сыро, темно и холодно как в могиле «землероек». Зуко фыркнул про себя, это было не самое его лучшее сравнение.       Он лишь немного отошел от края палубы, чтобы размять затекшие от долгого пребывания в одной позе ноги.       Как ни крути, но в такие моменты он особенно остро ощущал, что находится в петле.       На корабле было непривычно тихо. Никто не носился туда-сюда, обязательно уронив что-нибудь, а потом мямля извинения, которые раздражали Зуко даже больше чем сам проступок, не докладывали очередное, как всегда обнадеживающее: «Мы ничего не нашли, Ваше Высочество». Палуба пуста.       Зуко против воли скривился, когда события недавних дней неожиданно ударили в голову. На его борту начиналась эпидемия, и он это прекрасно понимал. Однако наводить панику или относиться к этому со всей серьезностью Принц не спешил.       Такие небольшие вспышки случались у них и раньше, и никогда еще это не было поводом, чтобы бросать рабочее место, и тем более уже будоражить его и так буйный экипаж.       Какой-то частью себя Принц все еще думал, что это было дешевым блефом, для того чтобы не работать или нарочно вставлять ему палки в колеса. За три года изгнания он насмотрелся на этот ленивый и нерадивый народ.       Дядя пытался поговорить с ним, но его беспокойство только больше раздражало Зуко.       Они на военном корабле и здесь нет места таким слабостям и сентиментальностям, пусть лучше Дядя поплачется кому-то другому. Все эти люди были солдатами Империи, и Зуко даже через скрип зубов не мог себе представить, что он будет вводить чрезвычайное положение только лишь из-за пары больных.       Помнится, на подобные выпады он однажды ответил лейтенанту Джи, что у некоторых людей есть обязанности, поэтому если одна нога сломана, у них все ещё есть вторая.       Это не было жестокостью. Всего лишь прагматизм и забота об их главной цели. Его главной цели. Если Дядя Айро и прочие почему-то решили, что он будет с кем-то нянчиться, то они крупно заблуждаются. Пока Аватар не пойман ни о чем другом не могло идти и речи.       Ситуация не была критической, и только поэтому все эти разговоры и предостережения делали Зуко еще злее чем обычно. Можно подумать, он не знает, что делает или не помнит тот проклятый Гао Линь. Хотя, наверное, Зуко стоило бы привыкнуть к тому, что его авторитет вечно пытаются подорвать причем самыми дурацкими способами.       На данный момент он сделал достаточно. Приказал перевести больных в носовой отсек, а здоровых оставить в кормовом. После прошлых опытов в таких вещах сам Принц настоял держать в трюме бочки с уксусом, а еще смолу и порох для окуриваний. Как оказалось, очень не зря.       Новый, еще более строгий режим на удивление соблюдался добросовестно, а правила дошли до людей гораздо раньше чем любой приказ Принца прежде. Он по праву мог считать, что это работало и все было под контролем. А бразды правления в носовой части он передал старому корабельному лекарю больше похожему на цирюльника.       Пусть старик развлекается и хоть раз за все время присутствия здесь докажет свою полезность. А то иногда Зуко всерьез задавался вопросом: за какие такие заслуги он вообще держит здесь большинство людей?       К его удивлению, цирюльник оказался не так бесполезен как он предполагал, и кто-то даже выздоравливал. Хотя Принц конечно больше склонялся к тому, что его карантинная политика все же работала лучше, чем профессиональные навыки старика.       Зуко снова украдкой взглянул вдаль, как будто смог бы разглядеть там что-то.       Забавно, но сколько бы Принц не кричал и не угрожал людям, которые предположительно мешали ему работать, он, скрипя зубами, признавался хотя бы самому себе, что это было не хуже моментов, когда он действительно оставался наедине со своими одержимыми мыслями.       Зуко давно завел привычку заглушать неугодные ему размышления чистой яростью, нападками, дракой… Да хоть чем-нибудь, что дало бы ему возможность выплеснуть всю свою злость, горечь и ненависть, при этом совершенно не задумываясь о причинах этих чувств.       Можно даже сказать, Зуко почти радовался, когда кто-то своей неуклюжестью или простой глупостью, вырывал его из ловушки собственного разума. Правда, благодарил он за это по-своему. Чаще всего, конечно, таким «спасителем» выступал Дядя.       Но сейчас здесь не было никого.       Собственный смех застыл в воздухе и продолжал искаженным эхом отдаваться отовсюду, словно кто-то смеялся над ним сверху. И было из-за чего.       Когда его желание абсолютного одиночества и невмешательства, наконец воплотилось, оно оказалось и вполовину не таким сладостным, как Зуко ожидал.       Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь в жизни захочет увидеть кого-то прямо сейчас? Это звучало как одна из тех особенно нереалистичных дядиных чайных шуток.       Зуко не помнил, когда в последний раз смеялся. То, что Принц знал о себе и о жизни до изгнания, устилал такой же густой туман, словно все это было не его. Чужие образы, воспоминания, события… Казалось это было родом из прошлой жизни, ни капли не похожей на ту, что тянулась сейчас, а возможно и происходило не с ним.       Настолько сильно Зуко не мог собрать воедино осколки собственной жизни, которые будто принадлежали старому лопнувшему зеркалу, пошедшему глубокими черными трещинами.       Но не то чтобы он пытался. Когда пелена спадала, возвращалась не только хоть какая-то связь со своей страной и тем человеком, каким он был раньше, но и застарелая боль, которая все так же, как и три года назад рвала на части уже остатки души.       Зуко всегда гнал такое прочь. У него не было мечты, воспоминаний, переживаний, но была цель. Это то, чему Принц посвятит всего себя и остаток жизни.       Что-то в обстановке вокруг заставило Зуко резко насторожиться. Эхо, гонимое ветром, изменилось. Словно совсем рядом кто-то кричал. Плакал?       На этот раз Принц действительно начинал злиться.       За все то время, что он караулил на палубе, Зуко только и делал, что видел и слышал всякие непотребства. Принцу казалось, что кто-то с ним разговаривает, зовет по имени или просит подойти ближе, но всякий раз, когда он, вновь надевая свою гневную маску, оборачивался, готовый обрушить все свое негодование на беднягу, рядом никого не было.       Все, что ему оставалось, это озадаченно смотреть на пустующую палубу.       Зуко в очередной раз решил, что всему виной его воспаленный мозг, а так как в духов и прочую ерунду он не верил, это оставалось единственным вариантом. Наверное, несколько бессонных ночей за картами или в обходе давали о себе знать, но он как и прежде, проглотив свою усталость и возможное помешательство, упрямо стоял на том же месте, всматриваясь в мутную синюю воду.       Принц снова поднес трубу к опухшим глазам, метал которой, начинал плавиться в его руке.       Как и прежде ничего.       Но этот трусливый монах не мог уйти далеко. Зуко знал это, нутром чувствовал, что идет в верном направлении, что остается лишь немного, и он будет у цели. Это чувство разжигало в Принце что-то отдаленно похожее на радость, предвкушение скорой добычи, как хищник, знающий, что жертва непременно угодит в его пасть.       Зуко принципиально сделал вид, будто даже в этой гробовой тишине, он не услышал приближающихся шагов. Духи, он узнал бы эту походку хоть в лихорадочном бреду, и от одной мысли о человеке, который вновь вздумал читать ему нотации и нарушать субординацию, Принц почувствовал, как в нем закипает привычный гнев.       Лейтенант Джи.       Еще лучше, если это Дядя его отправил. В последнее время он возымел дурную привычку, от которой Зуко уж точно намеревался его отучить, говорить с ним через кого-то из подчиненных.       Принц фыркнул и все так же не оборачивался. Интересно, неужели Дядя думал, что таким образом добьется большего успеха? Что слуга каким-то образом может его переубедить? Извольте.       Чутье подсказывало Зуко, что это именно очередной из старческих трюков Дяди Айро. Он любил такие игры, но почему-то до сих пор не понимал, что его племянник давно это раскусил.       Наверняка весь этот цирк для того, чтобы улучшить его отношения с экипажем или для того, чтобы это происходило на прямую, а то обычно Принц был слишком занят, чтобы отдавать распоряжения лично или вообще выходить из своей каюты.       Как будто это то, в чем Зуко нуждается. Как потрясающе Дядя проницателен, если за одним из своих чаепитий он вдруг пришел к такому выводу. Тогда, похоже, в чашке у него был не чай.       Зуко уже прекрасно представлял себе, о чем собирается говорить Джи, и ждал этого момента. Убедиться в очередной раз в своей правоте и предсказуемости окружающих было никогда не лишне. А в связи с недавней полосой невезения, Принц был как никогда не против подарить себе даже такое ничтожное торжество.       След Аватара эти глупцы все равно потеряли, но да ладно. С них еще будет. Вернее уже было и будет еще. А пока это маленькое даже не совсем наказание. Пусть сначала оклемаются. — Ваше Высочество?       Знакомый голос прозвучал совсем рядом с Принцем и как будто заранее недовольный. — Вы чего-то хотели лейтенант? — спокойно ответил Зуко, стоя в той же позиции и похоже наслаждаясь неудовольствием и неудобством своего оппонента.       В очередной раз над ним прозвучал тяжелый вздох. — Ваш Дядя сегодня утром…       От одного лишь упоминания Дяди и того, куда, судя по всему, разговор шел, а именно к очередному перетиранию решенного на его взгляд вопроса, Зуко закатил глаза и резко развернулся буравя взглядом лейтенанта. — Передайте моему Дяде, что вопрос закрыт. И если он хочет о чем-то поговорить, то пусть сделает это сам, а не присылает… Почтовых соколов. — Вы даже не дослушали, — ничуть не смутился такого обращения Джи, и это странное спокойствие выводило Принца из себя сильнее, чем если бы лейтенант опять завел свою шарманку и вздумал с ним спорить.       Если так подумать, они вообще никогда не ладили. С какой-то стороны это было чем-то почти ритуальным для корабля.       Зуко молчал, ибо последнее, что он хотел, это слышать «Ваше Высочество, мы думаем лучше было бы идти в порт…», но со стороны это могло выглядеть так, как будто он просто вежливый слушатель и ждет продолжения чужой мысли. Те, кто знали принца дольше одного дня, конечно понимали, что это никогда не было так. — Послушайте, Принц Зуко, — продолжил Джи с какими-то несвойственными для него интонациями, почти что усталым признанием, только сквозь зубы, — и ваш Дядя, и экипаж вместе благодарны за то, что вы делаете. На удивление, в этот раз вы поступаете благоразумно.       «В этот раз»       Да, конечно же. А то Зуко уже переживал, не стоило ли ему упасть в обморок здесь и сейчас от того, что он вот так невзначай, впервые за три года получил что-то удивительно похожее на комплимент от самого невыносимого человека на всем корабле.       Это что какая-то шутка? Очередная уловка?       Лейтенант Джи никогда не питал к нему особой симпатии или уважения, даже можно сказать терпел Зуко только ради его Дяди, к которому он кстати относился как положено. И это при том, что генерал Айро в прошлом может и был великим человеком, но сейчас это всего-то глупый старик.       Одними остроумными замечаниями, неуважительным тоном и попросту наглым видом этому человеку удавалось сеять непослушание среди команды. Зуко всячески поражался одной вещи: он был больше чем уверен, что Джи стоял за каждым бунтом, что возникал на его корабле, но ни разу он не был обнаружен среди повстанцев.       Каждый раз разочарованию Принца не было предела. Любая шумиха на его борту, даже самая незначительная, жутко действовала ему на нервы, но вместе с тем он чувствовал почти будоражащий азарт от мысли, что судьба предоставила ему шанс наконец поймать лейтенанта Джи с поличным.       Зуко лелеял этот момент своего триумфа почти так же, как и мысль о своем скором возвращении домой с честью и почестями.       Но сейчас в ответ на подозрительную любезность Принцу оставалось только недоверчиво приподнять единственную бровь. — Однако, я полагаю, это не совсем то, что вы хотели сказать.       На суровом обветренном лице Джи промелькнула тень привычного раздражения, но он быстро подавил это.       «Удивительно». Сухо с неудовольствием прокомментировал про себя Зуко. «И что сегодня за день такой?»       А затем снова это. Ему в голову словно врезался крик или плеск, или вообще все вместе. От неожиданности Зуко дернулся и заозирался по сторонам. Он хотел было опять проигнорировать этот тревожный сигнал, сославшись на недосып, но что-то остановило.       Принц резко поднял руку, призывая Джи заткнуться, что бы он там ни хотел сказать. Но сейчас вокруг вновь воцарилась тишина, а у Зуко от нее зазвенело в ушах причем с такой силой, будто кто-то запихнул его голову в железный колокол, а потом со всей силы по нему ударил.       И все же правду говорил Дядя, когда вчера весь вечер настойчиво советовал ему прилечь. Возможно Зуко и не подавал виду, но эти странности начинали его беспокоить. Судя по всему, если он сейчас же не уберется отсюда, то его драгоценный Аватар с головой дракона выпрыгнет прямо из воды.       А затем по кораблю поползут слухи, что Принц окончательно спятил и опасен для окружающих.       И вот снова оно. — Вы слышите это? — намеренно громко спросил он у Джи, будто надеясь перекричать эти голоса в голове. — Слышу что, Ваше Высочество?       Джи вдруг оценивающе посмотрел на него, как будто сверялся с картиной, которую видел в носовой части корабля, а теперь предполагал что Зуко тоже болен и просто бредит.       Однако мужчина не успел ничего сказать, потому что судя по удивлению и сосредоточенности на его лице, следующий плеск и шум они услышали вдвоем. Принц же в свою очередь не успел разозлиться на него за сомнения в своей адекватности.       Слегка кивнув Джи и стараясь идти потише Зуко выглянул за бортик, внимательно прислушиваясь. Могли ли в этом тумане прятаться вражеские корабли, лодки? Это была бы почти идеальная засада. Или это был кто-то один, шпион или дезертир, пытался попасть к нему на борт?       Принц прищурился, вглядываясь в воду так, будто от этого зависела его жизнь. От ряби по волнам у него резало глаза, и они жутко слезились, вокруг все натурально плавало. Зуко смог рассмотреть только какое-то светлое пятно, которое периодически мелькало между волн, а затем поглощенное ими снова пропадало.       Он не успел сориентироваться и очнулся только тогда, когда Джи вдруг рявкнул: «Человек за бортом!»       Все, что произошло дальше, слилось в один большой комок из мельтешащих и перекрывающих друг друга действий. Из-за шума палуба наводнилась солдатами в ту же секунду, как Зуко приказал спустить шлюпку.       Сам Принц сперва двинулся к леерам, но в итоге остался стоять на палубе и помогать этим криворуким идиотам быстрее разматывать канаты. Он не был уверен, был ли за бортом кто-то из его экипажа или нет. Туман — настоящее проклятие, но в этот момент Принц мало о чем думал.       «Там тонет человек» было всем, что набатом отдавалось в голове Зуко. Остальное только механика, чистое действие.       Когда же шлюпка с солдатами наконец вернулась, и кое-как они подняли на палубу дрожащий и кашляющий комок выцветшей одежды, Зуко вдруг понял.       Девчонка.       Принц моргнул пару раз, будто надеясь что ему мерещится.       Но действительно. Тело, что сейчас дрожало на палубе, было слишком маленьким и худым, чтобы принадлежать мужчине, а судя по этим выгоревшим зеленым лохмотьям, это был точно не Народ Огня.       Солдаты, до этого тоже находящиеся в ступоре, разошлись, как только Принц с каменным лицом двинулся вперед. — Ваше Вы… — Молчать, — резко оборвал Зуко чей-то сбивчивый тон.       Он хотел своими глазами увидеть, что не ошибся.       Зуко не подошел близко, остановившись там, откуда мог нормально рассмотреть своего безбилетника. В этот раз Принц пожалел, что он все же не бредит.       Это действительно была девчонка. Убогая, неказистая и мокрая. Тряпки, в которые она была одета, Зуко не мог назвать одеждой. Они висели на ней мешком как на чучеле. Две темные длинные косы от воды намокли и приклеились к этим лохмотьям, лица он пока не видел. Запястья, которые проглядывались через мокрые рукава рубашки, были слишком тонкими и бледными, чтобы принадлежать человеку не страдающему от голода или чего-то еще.       Признаться, Зуко не было дела до нее или ее прошлой жизни, но понимание, что он только что поднял к себе на борт крестьянку Царства Земли, заставило его гнев и разочарование возрасти в сто карат.       Откашлявшись, девчонка похоже все еще не понимала куда попала. Зуко не спешил торопить ее с этим осознанием и отчего-то с каждым ее непроизвольным движением он распалялся все больше.       Что во имя духов это нечто вообще делало в воде?       Если бы у них на пути возник вражеский корабль, Зуко знал бы об этом раньше всех. А сейчас вместо того чтобы следовать своим наводкам по Аватару и продолжать поиски, он стоял здесь с застывшей на лице злостью от того, что сам притащил себе еще одну обузу.       Пока она была дезориентирована, в голове Принца промелькнула мрачная мысль просто выбросить ее обратно и на месте избавиться от ненужных пассажиров.       Пожалуй, ее пробуждению можно было только позавидовать, потому что первое, что она увидела, когда пелена спала с глаз, было озлобленное и разочарованное лицо Принца. Зуко мог поклясться, что видел, как в ее огромных блестящих от слез и воды глазах нарастает животный ужас. — Кто ты такая? — хрипло спрашивает он и подходит ближе.       Девушка ошарашено молчит, и ее глаза в панике бегают по палубе, пока она не понимает что окружена. Она открывает рот, но звука за этим не следует.       Зуко это представление уже надоело. Он хотел как можно быстрее разобраться с этой проблемой. Кто знал могли ли ее подослать? — Я не буду спрашивать дважды.       Какое-то время тишина стояла совершенно мертвая, пока голос генерала Айро как громовой раскат не прокатился по палубе, заставив всех застыть. Даже Зуко против воли резко вскинул голову в сторону бегущего к толпе Дяди. — Что здесь произошло? — Дядя это… — начал было Принц, но Айро, заметив в окружение солдат мокрое дрожащее тело, проигнорировал Зуко и тут же бросился туда.       Зуко не шелохнулся и только дернул щекой, наблюдая, как его до тошноты благородный Дядя опускается на колени перед этой простолюдинкой и сбрасывает с себя плащ, чтобы укрыть ее трясущиеся плечи. — Тише, тише, дитя… — бормотал он, когда девчонка, словно волчонок попавший в капкан, дернулась и в попытке подняться и чуть не поскользнулась на той воде, которая стекла с нее на палубу, — я тебя не трону…       Зуко словно живая статуя стоял неподалеку и с мрачным видом наблюдал за разворачивающейся картиной.       «Конечно, спасти тонущего было делом чести…»       Но когда он видел, как Дядя нянчится с его жалким, мокрым «найденышем», что-то внутри вызывало резкое, почти моментальное отторжение. Зуко начинало мутить от мысли, что он, черт возьми, сделал это сам.       Обычно это Дядя был гуру-святошей, который вечно взывал к его совести и благородству. Это он был бы тем, кто притащил на корабль оборванца, разжалобившись несчастным видом бедняги, а затем устроил бы здесь, вопреки желаниям капитана. Его желаниям. Это было просто. Это было обычно. Это было предсказуемо.       Однако сейчас именно Зуко решил поиграть в героя, и жизнь в очередной раз макнула его лицом в последствия вот этой его «доброты». Принц спас человека и посадил к себе на борт потенциального врага, шпиона, просто нахлебника. И хуже всего то, что расправиться с этим прямо здесь и сейчас было невозможно.       Зуко не мог винить в этом кого-то кроме себя или этого проклятого мира в целом. Похоже, общение с Дядей Айро действительно плохо на нем сказывается, раз мысль просто проплыть мимо так и не посетила его дурацкую голову.       Зуко чувствовал как все эти размышления железным обручем сдавливают его голову, вызывая уже привычную за эти дни, но от этого не менее изматывающую мигрень. Агни знает было ли хуже то, что он сделал, того, чего не сделал.       Айро тем временем помог все еще шокированной и напуганной девушке подняться. Она смотрела в пол не поднимая взгляда, а рука, за которую ее придерживал Айро слегка тряслась. Она была похожа на дрожащий на сильном ветру лист в бурю, которого одним мощным порывом все же наконец оторвет от родного дерева и унесет в неизвестность.       «Жалкое зрелище» заключил про себя Зуко и тут же осекся. В груди зарождалось чувство, заставляющее его ярость клокотать и биться внутри словно птица в клетке. Ответственность.       Принц стиснул зубы, когда Дядя поднял на него свои как всегда слишком много понимающие и проницательные глаза. От того, что Айро смотрел на него с неприкрытым удивлением и даже признанием, Зуко почувствовал себя еще гаже.       Похоже, он дал Дяде еще один повод всякий раз прибегать к назойливым речам о его на самом деле добром и чутком сердце. Гадость. — Принц Зуко, эта девушка чуть не погибла. Она голодна и напугана, — начал Дядя тем привычным мягким, но озабоченным тоном, который использовал всегда, желая убедить своего племянника, — прошу вас, не скупитесь на милость… — Отведи ее в лазарет, — только лишь бросил Принц и отвернулся, а затем прошипел: И чтобы больше я ее не видел.       Айро похоже решил, что этого было достаточно, а Зуко сейчас был в слишком сильном замешательстве, чтобы требовать от него большего, и взяв пару солдат повел ее прочь с палубы.       Зуко однако легче не стало, когда он передал свой балласт другому и убрал его с глаз долой. Наверное, учитывая что его экипаж был на грани эпидемии, а сам он потерял след Аватара, дела Принца просто не могли идти лучше. Оказывается, предела совершенству в его случае не существовало.       Зуко хотел треснуть себя чем-нибудь по лицу, лишь бы только взгляд крестьянки, как только она услышала «Принц» навсегда покинул его голову. Удивленная, как будто он только что сделал нечто невероятное и, черт бы побрал, благодарная…       Зуко презрительно фыркнул. Наверное, для таких портовых мышей как она быть спасенной Принцем вражеской нации было чем-то сродни фантастики. Пусть только посмеет думать о том, что он сделал это из великодушия и порядочности, и Зуко клянется, что разобьет ее волшебный розовый мир вдребезги.       Принц не знал, о чем конкретно она думала, но это уже его бесило. — Ваше Высочество, — вопрос лейтенанта Джи вновь вывел его из транса, — что вы планируете делать дальше?       «Планируете». Зуко злобно фыркнул. Как будто что-то из этого входило в его планы. Как будто его планы вообще когда-либо осуществлялись, и ему не мешали эти постоянные… Инциденты. — Считайте, что ваша мечта сбылась, лейтенант, — вместо всей этой гневной тирады язвительно ответил Зуко, — мы на всей скорости идем в ближайший порт.       Его передернуло от мысли, что это… Нечто будет есть его еду, спать на его корабле, жить с ним в одной коробке… — Я не хочу, чтобы это недоразумение оставалось на моем корабле дольше крайней необходимости,— прошипел Принц сквозь сжатые зубы, и глаза его опасно сверкнули, — а пока прикажи кому-то проследить за ней. Ты ведь знаешь Дядю, он падок на странные привязанности. — Как скажете, Ваше Высочество, — задумчиво ответил Джи, глядя вслед генералу и спасенной девушке. — А, и уберите весь этот беспредел, — пренебрежительно бросил Зуко, махнув рукой в сторону огромной лужи, что красовалась на палубе, уже удаляясь в свою каюту.       От этой противной мигрени он хотел наконец лечь и забыться. Чтобы целительный сон растворил в себе все воспоминания о случившемся сегодня. Хотя нет. Лучше было занять себя чем-то более плодотворным и полезным. Например разобрать старые карты. Вообще, уйти в работу обычно было лучшим решением Зуко.

***

— Не волнуйся, дитя, здесь ты в безопасности… — мягко проговорил Айро, помогая девушке сесть на твердую койку лазарета. — Тебя никто не тронет.       Сам мужчина тяжело опустился на стоявший рядом табурет. Конечно, его слова никогда не прозвучат убедительно для человека, который только что очнулся среди своих смертельных врагов.       Девушка куталась и цеплялась в его плащ как в последнее, что держало ее в этой жизни с таким обреченным и смирившимся лицом, что у генерала невольно защемило сердце.       Он пока не стал расспрашивать ее о том, как она оказалась в воде и что вообще произошло тогда на палубе. Насчет последнего он и сам догадывался. В конце концов солдаты не сами отдают себе приказы.       Айро тяжело вздохнул. Главное, чтобы его племянник сейчас оставил в покое это несчастное создание. Зуко всегда был сложным юношей, но в такие моменты, когда он сталкивался лицом со своими противоречиями, Принц становился совсем неуправляемым. А компания изводимого разочарованием и гневом на самого себя Принца — последнее, что было нужно этой девушке.       Он не мог точно знать, что сейчас происходило в душе Зуко, но лучше бы ему хоть на какое-то время это сдержать. Иначе беда уже дышала им в спину.       Какое-то время они сидели в тишине, Айро полагал, что ей нужно хоть немного времени чтобы осмыслить то, что с ней произошло. В таких делах спешить было нельзя, поэтому он просто украдкой поглядывал на нее с приветливым выражением лица.       Тени от факелов на стене плясали по ее бескровному лицу, образуя причудливые рисунки. И всякий раз она вздрагивала, когда, решившись наконец поднять глаза, ее взору представал огонь. — Что… Что это за место? — хрипло и едва слышно спросила она, так что Айро сперва подумал будто бы ему показалось.       Вопрос был словно адресован не ему, а чему-то свыше, миру вообще. — Это корабль Принца Зуко, — просто ответил генерал ничего не утаивая. Иногда недомолвки были намного опаснее пусть и пугающей правды, — признаться, не самое дружелюбное место.       Она ничего не ответила, а лишь отстраненно кивнула. Однако Айро заметил, как она сжалась еще сильнее и, подтянув под себя ноги, забилась почти что в угол койки. — Сейчас наш лекарь принесет тебе сухой одежды. А пока… — его глаза шутливо блеснули. — Ты можешь составить мне небольшую компанию. Ничего так не успокаивает, как чашечка хорошего чая.       Уголок ее губ слабо дернулся и тут же опустился назад, но несмотря на прежние колебания она все же приняла чашку из рук генерала. Девушка не стала отпивать сразу, а немного посидела так, просто согревая руки и всматриваясь в темную жидкость. — А теперь, если ты не против, — он сделал небольшой глоток и выжидающе посмотрел, — не скажешь ли старику свое имя? — Ла… То есть… — язык ее немного заплетался или она только что была сконфужена неудачной попыткой соврать. — Нами.       Нами сделала осторожный глоток, а Айро кивнул, принимая к сведению. Это уже было чем-то, она хотя бы представилась. А по немного более расслабленной позе, тому как она склонила голову себе на плечо и тихо вздохнула, он мог полагать, что девушка наконец-то оттаивает. И все же какие чудеса творил жасминовый чай. — Какое красивое имя для прелестной девушки, — тепло улыбнулся он, — меня зовут Айро.       Девушка фыркнула каким-то своим мыслям. Прозвучало это отнюдь не весело, а отчаянно и грустно. — Скажите мне, что здесь вообще происходит? — с безысходностью в голосе выдохнула Нами, сдувая уже подсохшую прядь с лица. — Мне кажется, что я брежу, понимаете? Как… Как вообще все это может быть?       Айро тихо усмехнулся такому внезапному откровению, но прекрасно видел в этих широко распахнутых темных глазах страх, недоверие, растерянность и даже стыд. И вот уже совсем потерявшись и запутавшись, она идет на отчаянный шаг и высказывает искреннее замешательство.       Мужчина прекрасно понимал, что не имеет такой власти, чтобы разрешить все ее сомнения. — Боюсь, дитя, сейчас все это слишком сложно для нас всех. Но одно я могу сказать тебе точно: тебя здесь никто не обидит… — Что он хочет сделать со мной? — дрожащим голосом выпалила Нами и тут же поправила себя. — Я хотела сказать, что со мной сделает Принц?       Она исподлобья внимательно следила за его лицом и немного отодвинулась назад, как будто ожидала удара или любого другого последствия того, что она сама расценила как неуважение. — Тебе не стоит так переживать об этом, — мягко успокоил ее генерал, — я уверяю тебя, что Принц Зуко не задумал что-то ужасное. А если и так, то я не позволю ему это осуществить.       Нами тут же фыркнула, слегка расплескав свой чай. — Он ведь Принц… Как вы можете запретить ему что-то?       Только произнеся эти слова девушка осеклась и с ужасом прикрыла рот ладонью. — Я…Я не это… — пискнула она и опустила голову. — Прошу… Простите меня.       Айро только улыбнулся в ответ на эту неловкость, давая понять, что зла он не держит. Внутри у него расцвело какое-то мягкое веселье, когда эта манера даже в опасной ситуации сперва говорить, а потом уже думать о сказанном, напомнила ему того самого Принца, о котором и шла речь. — Ну, я думаю, у меня есть кое-какие козыри, — генерал хитро прищурился, — все-таки я его Дядя.       Лицо девушки вытянулось от удивления еще сильнее чем за весь этот разговор. Похоже, ей понадобилось не мало времени чтобы понять, что она только что говорила с другим Принцем. — А… Ваше Вы… — она заикнулась и чуть не подавилась. — Тогда… Ну, да… Наверное… Да. — О, не нужно этих формальностей. Мы ведь с тобой здесь на равных, верно? — Да?       Айро слегка улыбнулся и пригладил бороду. Забавной ситуация ему отнюдь не казалась, но немного сгладить её углы он мог попытаться. До тех пор, пока порт наконец-то не покажется на горизонте.       Он занял девушку ещё немного. Судя по всему, их лекарь задерживался в связи со всеми теми неприятностями, что выпали на долю их судна за последние дни.       Сперва Айро не придал этой беседе большого значения, считая, что он просто пытается сохранять спокойствие, а заодно и огородить своего племянника от потенциально выводящих его из, и без того, хрупкого равновесия моментов. Но тут с удивлением и без иронии подметил, что Нами была все же по-своему, но интересным собеседником.       У неё явно была глупая привычка переводить серьёзные события и переживания в несколько несуразные шутки или, точнее сказать, замечания. Судя по её потерянному лицу и тут же тускнеющей, неуверенной улыбке, девушка и сама прекрасно понимала свои промахи.       Нами много болтала по пустякам, когда думала, что ей удалось направить разговор подальше от своего таинственного падения в воду, Принца и того, что же будет дальше.       Это было о том, что плавать в холодных водах на металлическом, отапливаемом корабле было намного лучше, чем на обычном паруснике, несмотря на то, что вид у последнего был более дружелюбный и симпатичный. Даже о том, что была какая-то легенда про корабль в тумане…       Айро терпеливо плыл по этому течению из перебивающих друг друга мыслей, больше подозревая, что это она сама так пытается забыть о произошедшем и забыть о том, кто перед ней.       При всем этом девушка явно умела подмечать детали и кое-что понимала в травах. Она похоже не заметила, как неосторожно назвала чуть ли не все склянки, что не очень аккуратный лекарь разбросал по столу. Нами сказала это без единой запинки и явно с гордостью.       Айро не собирался говорить ей про эпидемию, все вышло как-то само собой, как часто бывает, когда в потоке разговор между двумя людьми приходит к совсем неожиданным вещам. Эта деталь из её слов заинтересовала старого генерала.       К тому же, он не мог не подметить, что в других обстоятельствах девушка, наверное, была страшной болтушкой и умела сбивать с толку. Может быть с кем-то другим у нее и получилось бы.       Тем не менее, если поначалу Айро, несмотря на свое внешнее дружелюбие, сохранял некоторые подозрения насчет личности девушки и ее появления здесь, то вскоре они растаяли в огне освещающих комнату факелов.       Для шпионки или кого-то еще Нами была слишком искренней и даже наивной в своем притворстве. Раз она на самом деле полагала, что все ее «трюки» работают. Это было очевидно по ее дерганной, но уже более уверенной позе и не такому затравленному взгляду.       Перед ним действительно была просто молодая девушка, оказавшаяся в тяжелом положении и понятия не имеющая как себя вести, и от этого выбравшая возможно не лучшую, но знакомую ей тактику.       Он видел тревогу, страх и недоверие, даже искру ненависти в глубине ее глаз, плохо спрятанные подо всей этой неряшливой бравадой. От его внимания не ушло и то, как она тут же дергалась, если огонь от факелов, находившихся вблизи нее, вдруг склонялся чуть ближе, будто намереваясь лизнуть ее бескровное лицо.       Вскоре Нами согрелась и наконец перестала цепляться за его плащ, а Айро понял, что одежда на ней была не просто старой или бедной. Девушка тонула в своей тунике будто та была с мужского плеча, а штаны на талии были дважды перекручены толстым и некогда добротным поясом.       Когда же цирюльник, вечно бурчащий себе что-то под нос, наконец-то явился, это появление задуло тот робкий огонек доверия и приятной беседы между ними. Нами, чуть не подпрыгнув на койке, тут же отвернулась и сжалась спрятав лицо за плащом.       Вошедший старик был очевидно недоволен случившимся, но больше удивлен. Информация о том, что Принц Зуко спас из воды земляную крестьянку распространилась по кораблю как огонь во время пожара. Не стоило даже упоминать, что восторга это не вызвало.       На его старом и смуглом, но все равно бледном, словно затухающая свеча лице была смесь брезгливости и презрения.       Айро однако же быстро пресек возможный всплеск яда с его стороны, ясно давая понять, что его племянник был здесь капитаном и его решения сомнению и критике не подлежат.       К тому же как он мог допустить, чтобы все эти озлобленные от неудач и бессмысленной погони мужчины нашли мишень для своего негодования в этой несчастной девушке?       И пусть она была здесь чужаком, не принадлежала ни Народу Огня, ни экипажу корабля, это не значило, что они должны отказать в помощи нуждающемуся и отыгрываться за унижения на том, кто явно был слабее и ответить ничем не мог.       Старик сухо и быстро заключил что девчонка в порядке, ничем не больна и жить будет, а затем, оставив одежду и лишь слегка поклонившись, удалился за дверь. Но перед этим он, бросив на девушку полный подозрений взгляд, буркнул Айро почти что на ухо, что ситуация с эпидемией улучшается, и трое солдат уже здоровы и переведены в кормовой отдел. А затем добавил, что для нового «пассажира» следует найти другое пристанище, здесь она будет только мешать или сама сляжет.       Айро почувствовал, как от этих новостей внутри него медленно но верно ослабевает тугой узел. Значит, раз ситуация на корабле переставала быть такой опасной, уладить небольшие распри между их новым незваным гостем и остальным экипажем у него получиться несколько проще, девушка тоже немного ожила и похоже начала видеть в нем своего союзника. Оставался только один и самый главный вопрос…       Генерал тяжело вздохнул и отставил чашку. «Зуко.» — А Вы… Они… Духи все это так странно. Я как будто сплю, но это не так, — прервал его рассуждения тихий и напряженный голос, — они все меня ненавидят…       Все время, пока цирюльник был здесь, Нами сидела молча, забившись как мышь под веником. О ее присутствии можно было бы напрочь забыть, потому как почуяв опасность, другого человека в этой каюте, что ненадолго стала ее убежищем, она совсем застыла будто думала что, если притвориться «мертвой» ее не заметят и не тронут.       Но как ни прискорбно было об этом думать, Айро понимал, что уже одним своим появлением здесь она всколыхнула это мертвое, погрязшее в своей личной войне место. А еще и разбередила старую рану его племянника.       Это было слишком для того, кто хотел пройти незамеченным, и что-то подсказывало Айро, что все это было не случайно. Уж слишком странно и… Точно все сошлось.       Судьба — интересная штука, ведь никто не может предсказать, чем обернется ваш поступок или слово. Но в этом и была прелесть жизни, в ее непредсказуемости. — Поверь мне, дитя, это не стоит твоего беспокойства. Пока ты здесь, ты — наш гость, — он слегка усмехнулся, — а ведь даже в Стране Огня мы почитаем своих гостей. — Гость? — неверяще, но с робкой надеждой пробормотала она, все так же смотря вниз на свою новую одежду. — Конечно, — тепло улыбнулся Айро и поднялся со стула, — а теперь я думаю пора показать место, где какое-то время тебе придется жить.       Он сказал это так добродушно и просто, что это растопило последние подозрения и страхи Нами. Она неловко слезла с койки и кивнула.       По дороге до «каюты», которая раньше была всего лишь коморкой для швабр, девушка молчала. Она плелась позади генерала, разглядывая все вокруг большими глазами, и иногда застывала, засмотревшись на что-то, но тут же просыпалась и шла чуть быстрее боясь отстать. — Ну вот, — начал Айро, отворяя тяжелую металлическую дверь, — это твоя новая каюта.       Нами замялась на пороге, но все же осторожно вошла, как будто пробиралась в пещеру с тигром.       Измотанной и физически, и морально девушке сейчас нужнее всего было побыть одной, привести в порядок голову. — А сейчас отдыхай. Сюда и так никто не ходит, а теперь я распоряжусь, чтобы уж точно не входил, — улыбнулся он, — место не очень популярное, но, если тебе что-то понадобиться, постучи в третью дверь, если подниматься с восточного крыла.       Нами сосредоточенно слушала и пыталась запомнить, но было видно, что даже в таком простом действии истощение брало над ней верх.       Она наконец кивнула, и Айро тихо закрыл за ней дверь.       Проходя мимо другой двери, намного более теплой и родной Айро крепко задумался. Он понимал, что Зуко должен разобраться с собой сам, и идти к нему сейчас возможно было худшим решением. В этот момент юноша был подобен пороховой бочке, которая непонятно когда и на кого взорвется. Но он не мог не волноваться за своего племянника, который вновь столкнулся со старыми ранами.       К тому же так интересно вышло, что эта бывшая коморка для швабр находилась рядом с каютой самого Принца. Однако пожалуй ни Зуко, ни Нами не следовало пока об этом знать.

***

      «Народ Огня спас мне жизнь»

      Стоя посреди тесного коморки, Нами все равно чувствовала себя маленькой и потерянной, как будто ее только что проглотило огромное чудовище, и путь к свету был навсегда закрыт.       Пол под ней непривычно качался, а из-за этого казалось, что стены тоже вращались и приближались, сжимая ее в эти железные тиски. Девушка сглотнула подкатывающую к горлу желчь и панику, и, шатаясь, опустилась на узкую койку, стоящую в углу.       От абсурда случившегося Нами все еще не могла понять, хотелось ей плакать или смеяться, но внутри бушевала ледяная пустота. Словно из нее только что выкачали всю жизнь, и в ней теперь зияла сквозная дыра.       Девушка крепче сжала в руках свою новую сухую одежду, с некоторой неохотой отмечая, что на ощупь ткань была гораздо плотнее и приятнее того, что висело сейчас на ней.       Это было так странно… Понимать, что тебя спасли враги, а сейчас ты сидишь в сердце их «дома» и не знаешь, что и чувствовать. Разве так бывает?       Нами нахмурилась, сглотнув ком в горле и вытерев просоленным рукавом предательскую слезу.       А что она должна была чувствовать?       Девушка не могла сказать, откуда и когда у нее возникло такое дикое чувство, что Народ Огня придет за ней. Однако сейчас, на борту их Принца она не могла не думать, что это и было тем предзнаменованием, которого она опасалась всю жизнь. Будто какое-то злобное пророчество начинало сбываться.       «Верно. Потому что здесь тебе самое место»       И опять эти едкие голоса и полные страха и неприязни взгляды людей из деревни возникли перед ней. — Хватит… — В отчаянии прошептала девушка в пустоту, хватаясь за голову. Жар внутри нее снова начинал подниматься.       Нами была магом огня. Таким же, как и все на этом корабле. А для своей деревни она была живым напоминанием о трагедии и общей незаживающей ране.       Нами не могла отрицать, что ей никогда не отмыть и ничем не прикрыть всю свою грязь, и от магии ей тоже никогда не избавиться, она так и будет вечным бременем лежать на плечах до конца жизни.       Тогда значило ли это, что ей действительно не место среди нормальных людей? Могла ли она сменить одну клетку на другую и ненависть одних на ненависть других?       Люди Огня ненавидели всех одинаково, Нами не стала бы чем-то особенным. Причем она их тоже ненавидит. Взаимное чувство не заставляло ее грудь содрогаться от боли всякий раз, когда она подумает о том, чтобы вернуться в место под названием «дом».       Но дома был человек, которому девушка была нужна. И Нами этого человека бросила. Зато теперь она действительно оказалась среди солдат Огня.       Какими отвратительными играми иногда забавлялась жизнь…       Была ли это судьба? Расплата за эгоизм?       «Нет!» — Вскрикнула про себя Нами чувствуя, как предательски дрожит голос, и волна горькой вины накрывает ее с головой. «Пусть все это закончится сейчас!»       Она не хотела знать, чей это был корабль. Не хотела думать о своем враге не как о бесплотной фантазии, навсегда застрявшей на пыльных страницах старой книги. Пусть он и дальше остается ночным кошмаром. Нами не могла допустить мысли, что он — настоящий.       Но девушка знала кто он и видела его наяву.       Нами тихо всхлипнула и нервно сглотнула и горечь, и копоть, которой дышало это место. Это был корабль человека по имени Зуко. Он Принц Страны Огня, кошмар ее жизни и человек, спасший ей эту самую жизнь…       Она внутренне содрогнулась, когда поняла, что ее расплывчатый образ прямиком из кошмара начинает принимать все более отчетливый образ.       Теперь у пустых глазниц и плавящегося лица в темном углу комнаты было имя. Новые подробности, словно управляя рукой художника, наносили все более четкие штрихи, оформляя все более ясный портрет.       Ее охватило странное чувство, желание размазать этот портрет в одну мерзкую черную кляксу и никогда больше не вспоминать о чертах, изображенных на нем. Но также это была нужда, нужда поточнее изобразить все те мазки и линии, и не обращать на них внимание до тех пор, пока с замиранием сердца не понять, что с картины смотрит лицо врага. Настоящее.       Лицо Принца Зуко было первым что Нами увидела, уже не надеясь проснуться вновь. Первое что вновь связало ее с жизнью.       И эта картина врезалась ей в память навсегда, потому как сперва сквозь пелену разглядев две горящие звезды над собой, она поняла, что это были глаза. Его глаза.       Этот острый взгляд словно факел осветил сознание девушки. А затем сердце Нами оглушительно пробило один удар и будто в тщетной попытке убежать умолкло.       Сперва он был удивлен и несколько озадачен, будто ожидал увидеть кого-то другого, но потом взгляд мага резко вспыхнул нездоровым огнем.       И все вокруг вдруг прояснилось.       Пустые черные глазницы шлемов, похожие на черепа, голодные и жаждущие крови, с рогами и шипами… Все это вращалось вокруг нее словно калейдоскоп смерти и страха.       Нами почти ахнула от ужаса, когда ее спаситель наконец предстал перед ней во всей своей опасной красе. На бледном остром лице огромный бардовый ожог был инородным, словно он не должен здесь быть или был куском совершенно чужого лица.       Она не рискнула спросить у генерала Айро, откуда у Принца этот шрам. Ведь это невозможно. Кто мог так ранить своего Принца?       Нами мотнула головой, прогоняя все эти ужасные образы. Ей нужно было думать о том, что делать дальше.       Со странной смесью тепла, недоверия и вины она вспоминала недавний разговор с тем старичком, Айро. В смысле, с еще одним Принцем… До этого момента девушка никогда бы не подумала, что Народ Огня, тем более королевская семья может выглядеть так обычно.       По какой-то неясной Нами причине, они отнеслись к ней гораздо лучше, чем люди в родной деревне. Весь этот клубок противоречий заставлял девушку чураться собственных чувств и мыслей, как будто во всем она видела обман и великий заговор, который пока просто не могла понять.       Но если подумать чуть дольше, то разве она имеет хоть какую-то ценность? Айро сказал, что Принц Зуко не задумал ничего плохого… Нами хотелось в это верить и где-то в глубине души она уже втайне от себе поверила старому генералу, но поток лихорадочных мыслей это не остановило.       Бабуля часто говорила, что она слишком доверчивая и глупая. Однажды это навлечет на нее беду.       Возможность того, что здесь у нее есть «друг» или лучше сказать союзник, внушало Нами чуть больше уверенности, чем у нее должно было быть. Но было ли это так на самом деле, девушка не знала.       Понимание и спокойствие, которое проявил к ней Принц Айро смущало и сбивало с толку, рушило годами выстраиваемую изоляцией и страхом картину мира. Но она боялась Принца Зуко, хотя едва его знала.       Он казался кем-то более непредсказуемым и оттого страшным. Иначе зачем ему было сначала спасать, а потом вести себя так, как будто она только что уничтожила что-то очень ему дорогое?       Хуже всего было то, что Нами не могла примириться с собой, прийти к единому мнению о том, что ей стоило чувствовать и думать. Ведь под всеми этими противоречиями пряталось нечто намного более опасное — благодарность.       Нами привыкла, что все в ее жизни измерялось долгом, но на самом деле это была более извращенная форма взаимности. За то, что тебя терпят, нужно платить, быть полезным, чувствовать вину, за то что вообще вызываешь такие эмоции…       Девушка просто не могла чувствовать себя обязанной своим врагам. Как ни крути, но ее спасли и теперь она в долгу. Даже если Принц Зуко пожалел о том, что он сделал. Нами видела эту тень разочарования в его глазах. Даже если она сама пожалеет о том, что отплатит чем-то.       По-другому будет неправильно. Девушка и так считала, что на ней было достаточно грязи, для того чтобы запятнаться еще в чем-то.       Если она просто сбежит, то этот осадок на сердце не даст ей нормально жить. Хотя и бежать-то было некуда. Пока корабль на воде она пленница, без возможности выбраться. То есть гость…       Нами бы обязательно посмеялась над этим, ведь быть «гостем на корабле Народа Огня» звучало двусмысленно и печально. Но и пленницей она не была. Иначе девушку посадили бы в карцер, пытали и кормили объедками… А здесь даже каюту дали.       Девушка рухнула головой на скрученное полотенце. От всех этих рассуждений у нее кружилась голова и чем больше она думала, тем больше убеждалась в глупости, эгоистичности и опрометчивости поступка из-за которого все вообще так случилось. А вместе с этим поднималась и вина перед кем-то важным, а это стало бы для девушки последним ударом.       Одежда, которую Нами все еще не убрала, словно жгла ей руки. Остатки гордости и чего-то похожего на чувство принадлежности восставали против подачек от людей Огня. Но это была не подачка, а ей все равно нужно переодеться. В своем мокром балахоне она превратится в сосульку — и конец всем страданиям. У девушки промелькнула мрачная мысль, что лучше бы так и произошло.       Но думать дальше Нами уже не могла. Она просто отвернулась к чужой холодной стене и горько заплакала, давясь слезами. В конце концов спасительный сон или истощение настигли ее, уняв эту боль до следующего пробуждения.