Вернутся к фанфику

Глава 3: Обследование и принятие.

26 марта 2026, 09:20
      Жизнь Тэхёна свелась к белым больничным коридорам, стерильному запаху антисептика и бесконечным очередям в кабинеты, названия которых он даже не мог выговорить с первого раза. Клиника «Keystone», элитное медицинское учреждение, принадлежащее «Keystone Enterprises», приняла его с холодной профессиональной вежливостью. Его измеряли, взвешивали, просвечивали рентгеном и заглядывали в такие места, куда он сам предпочитал не заглядывать. Кардиограмма, энцефалограмма, флюорография, МРТ, КТ, УЗИ — алфавит медицинских аббревиатур выучился наизусть быстрее, чем контрактные пункты. Генетик с бейджем «доктор Хван» долго и вдохновенно рассказывал о рецессивных аллелях, аутосомно-доминантном наследовании и вероятности хромосомных аномалий. Тэхён кивал, ничего не понимая, но старательно запоминал термины, чтобы потом погуглить. Психологическое интервью длилось четыре часа. Четыре. Часа. Специалист — женщина лет пятидесяти с мягким голосом и пронзительными, немигающими глазами, копала глубоко. Очень глубоко. Кабинет был небольшой, светлый, с единственным окном, выходящим в тихий внутренний дворик. На подоконнике стоял горшок с орхидеей, ухоженной, цветущей, совершенно неуместной в этой стерильной белизне. Тэхён поймал себя на том, что смотрит на неё, когда вопросы становились слишком тяжёлыми. Доктор Кан спокойно фиксировала каждую микроскопическую реакцию: дрогнувший уголок губ, сбившееся дыхание, пальцы, вцепившиеся в подлокотник кресла. Она спрашивала о детстве. — Каким оно было? Не события. Ощущения. Тэхён молчал, пытаясь нащупать в себе те давние, полустёртые чувства. — Холодным. — ответил он. — Не в смысле температуры. В смысле… тишины. Когда мама работала в две смены, дома было очень тихо. Я научился не шуметь, чтобы её не будить. А когда она не работала… она плакала. Тоже тихо, в подушку. Но я слышал. — Вы злились на неё? — Нет. — Тэхён покачал головой. — Я злился на отца. Которого даже не помнил. Наверно, это странно злиться на человека, чьё лицо ты видел только на одной старой фотографии, да и ту мама порвала, когда мне было пять. — Что вы чувствовали, когда она её порвала? — Облегчение. — Он помолчал. — И вину за это облегчение. Доктор Кан кивнула, едва заметно, скорее обозначая, что услышала, чем оценивая. — Так вы боитесь, — сказала она, и это был не вопрос. — что повторите судьбу своего отца. Тэхён тогда замолчал надолго. Так надолго, что женщина начала тихо перебирать листы в блокноте, но не от нетерпения, а чтобы дать ему пространство. Орхидея на подоконнике отбрасывала длинную тень. Солнце за окном медленно, почти незаметно смещалось к горизонту. — Да, — ответил он, наконец. Голос прозвучал хрипло, будто он час не разговаривал. — боюсь. — Расскажите подробнее. Тэхён глубоко вздохнул. Пальцы сами собой потянулись к левому запястью, где находился старый, потёртый браслет, единственное, что осталось от матери. — Мой отец… — начал он и запнулся. Странно. Двадцать восемь лет на этой земле, а он всё ещё не научился говорить об этом спокойно. — Я не знаю его. Совсем. Моя мама вычеркнула его из нашей жизни, когда мне не было и года. Она даже не позволяла спрашивать о нём. Ни имени, ни историй. Как будто он был не человеком, а… ошибкой. Которую нужно забыть. Он посмотрел на свои руки, сцепленные в замок. — Я не знаю, жив ли он. Не знаю, есть ли у меня другие братья или сёстры. Не знаю, похож ли я на него, унаследовал ли я хоть что-то от него. Я вообще о нём ничего не знаю. Только то, что он ушёл. И не вернулся. — Это оставляет пустоту. — тихо сказала доктор Кан. — Это оставляет вопросы, — поправил Тэхён. — которые никогда не получат ответа. Почему? Я недостаточно хорош? Он меня не хотел? Боялся ответственности? Просто… устал? Я перебирал сотни вариантов. И ни один не даёт покоя. Он замолчал, сглотнул. — А потом, когда мне было десять, мама снова вышла замуж. Я думал: вот оно. Теперь у меня есть отец. Настоящий. Который останется. Горькая усмешка тронула его губы. — Он был хорошим человеком. Правда. Он старался. Когда родилась Юльхи, он носил её на руках и говорил, что она его маленькое солнце. Он учил меня забивать гвозди и менять колесо. Он не пытался заменить мне отца, он просто… был рядом. А потом мама умерла. — голос Тэхёна дрогнул. — Расскажите о матери. Какие у вас были отношения? Тэхён сцепил пальцы в замок. Костяшки побелели. — Я любил её. Очень. Она делала всё, что могла. Работала, пока не падала от усталости. Не жаловалась. Не просила помощи. — Вы простили её? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и осязаемый, как мокрое одеяло. — Я не знаю, — тихо ответил Тэхён. — я не уверен, что мне было что прощать. Пауза. Доктор Кан не торопила. Она ждала. — Она не выбирала умереть, — продолжил Тэхён. — это был несчастный случай. Гололёд, скользкие ступени, неудачное падение. Она просто шла в магазин за продуктами. И не вернулась. Его голос дрогнул на последнем слове, но он справился, сжал челюсть. — Я простил её за то, что оставила нас. В тот же день, когда хоронил. Потому что понял: она не хотела уходить. Она всегда, всегда боролась, чтобы остаться. Просто в этот раз не получилось. Доктор Кан молчала, давая тишине сделать свою работу. — А отчим? — спросила она наконец. Тэхён коротко усмехнулся, без веселья. — Хороший был человек. Слабый, но добрый. Он очень любил маму. Когда она умерла, он… сломался. И когда её не стало, у него не осталось ничего, что могло бы держать его на плаву… кроме алкоголя. Он поднял глаза. В них стояла давняя, хорошо знакомая боль. — Он не бросил нас. Он просто перестал быть. Сначала душой, потом телом. А через полгода нас с Юльхи забрали в приют. — Вы злились на него? — Я жалел его. — Тэхён поднял глаза. — И до сих пор жалею. Он не был мне отцом, но он был хорошим мужем для моей мамы. И хорошим отцом для Юльхи. Пока мог. — А вы? — Доктор Кан чуть наклонила голову. — Вы были для Юльхи хорошим братом? Тэхён закрыл глаза. — Юльхи тогда было четыре, — продолжил Тэхён. — маленькая, испуганная, с огромными глазами. Она не понимала, почему папа больше не встаёт с кровати, почему не играет с ней, почему от него пахнет чем-то горьким и чужим. Через месяц, пребывания в приюте, её забрала тётя. Он сжал браслет на запястье. — Сестра отчима. Добрая женщина, но у неё уже было двое своих детей и муж-инвалид. Она не могла взять ещё одного. Тем более меня. Я для неё был никем, не родной, не приёмный, просто мальчишка, которого когда-то приютил её брат. Она не хотела меня обидеть, она просто… не могла. — И вы остались один. — Я остался один. — Тэхён кивнул. — Но перед тем, как нас разлучили, я пообещал Юльхи. Я сказал: «Я заберу тебя. Как только встану на ноги, я заберу тебя к себе, и мы будем жить вместе. Обещаю». Он посмотрел прямо в глаза доктору Кан. — Ей было четыре. Она поверила. И ждала. — Сколько ждала? — До сих пор ждёт. Слова упали в тишину, как камень в глубокий колодец. — Я копил, работал, отказывал себе во всём. Спал на раскладушке в подсобке, ел просрочку, когда подрабатывал в магазине, донашивал чужие вещи. Я открыл «Blanc de Blancs». Просто потому, что умел обращаться с цветами и верил, что красота может кормить. Он усмехнулся: горько, устало. — И когда я, наконец, поднялся, когда магазин начал приносить стабильную прибыль, когда я снял квартиру и купил вторую кровать… бизнес начал рушиться. Поставщики подняли цены. Арендодатель увеличил плату. Конкуренты переманивали клиентов. И я снова оказался на грани. Он замолчал. Тишина в кабинете стала плотной, почти осязаемой. — Я готов на всё ради неё, даже почку продать. Но я не готов сказать ей: «Прости, я снова не справился». Тэхён сглотнул. — Знаете, — сказал он тихо. — Юльхи уже не верит моим обещаниям. Я не виню её. За столько лет можно привыкнуть к тому, что надеяться бесполезно. Его голос дрогнул. — И самое страшное… она права. Потому что я действительно не справился. Я не смог дать ей ту жизнь, которую обещал. Я подвёл её. Так же, как мой отец подвёл меня. Как отчим подвёл её. Впервые за всю исповедь у Тэхёна скатилась слеза. Одна-единственная, скупая, мужская слеза. Он даже не заметил. — Я не хочу, — сказал он, и голос его был хриплым, сдавленным, но твёрдым, — чтобы мой ребёнок испытал что-то подобное. Я не хочу, чтобы он ждал меня много лет и разучился верить. Я не хочу, чтобы он задавался вопросом «почему» и перебирал сотни вариантов, ни один из которых не будет правильным. Ким поднял глаза: красные, влажные, но не сломленные. — Я хочу быть отцом. Я хочу быть тем, кто остаётся. Я хочу, наконец-то, выполнять обещания. Доктор Кан долго смотрела на него. Её лицо оставалось спокойным, профессионально-бесстрастным, но что-то в глубине глаз дрогнуло. — Знаете, — сказала она, покрутив ручку в руке. — Вы первый, кто говорит об обещаниях. Тэхён вытер щеку тыльной стороной ладони. — Я просто устал их не выполнять. Она записала что-то в своём блокноте. Тэхён так и не узнал, что именно. День, когда всё закончилось, выдался серым и промозглым. Моросящий дождь барабанил по окнам клиники, стёкла запотели, и мир за ними казался размытым, нереальным, словно акварельный рисунок. Тэхён сидел в коридоре, сжимая в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе. Дверь кабинета открылась, выпуская доктора Хвана с толстой папкой в руках. Тэхён вскочил. — Ким Тэхён? — Доктор Хван улыбался той профессиональной, обезличенной улыбкой, которую Тэхён научился распознавать за эту неделю. — Пройдёмте. Кабинет был завален бумагами. На столе громоздились стопки результатов, диаграмм, снимков, графиков. Доктор Хван жестом предложил Тэхёну сесть, сам опустился в кресло и надел очки для чтения, старомодные, в тонкой металлической оправе. — У меня для вас две новости, — начал он. — хорошая и… С какой начнём? Тэхён сглотнул. В горле пересохло так, будто он неделю не пил. — С плохой. — Плохой нет. Я пошутил. — Доктор Хван улыбнулся собственной шутке. Тэхён не рассмеялся. Врач вздохнул, посерьёзнел. — Вы полностью здоровы, мистер Ким Тэхён. Абсолютно. Ваши показатели входят в верхние пять процентов по всем категориям среди мужчин вашего возраста. Сердечно-сосудистая система, как у космонавта. Репродуктивная функция — эталонная. Генетический паспорт чист, наследственных заболеваний не выявлено, риск хромосомных аномалий у потенциального потомства минимален. — он помолчал, заглядывая в бумаги. — Психологическое заключение тоже положительное. Доктор Кан отметила высокий уровень эмпатии и эмоциональной зрелости. — Я поздравляю вас. — мягко закончил доктор Хван, — Когда найдёте такого же идеального партнёра, то ваши будущие дети скажут вам «спасибо». Тэхён сидел неподвижно, глядя на свои руки. Пальцы всё ещё сжимали бумажный стаканчик, в котором кофе уже успел остыть. — Спасибо. — сказал он. Голос прозвучал хрипло, чуждо. — Я могу идти? — Конечно. Господин Чон настоял, чтобы результаты были отправлены ему сразу. Думаю, они уже дошли до него. — сообщил доктор Хван, снимая очки.

⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆

      «Keystone Enterprises» занимало 36 этажей стеклянного небоскреба в деловом центре города. Тэхён стоял у входа, задрав голову, и чувствовал себя муравьём у подножия Эвереста. В холле его встретил никто иной, как Тан. Лично правая рука самого Чон Чонгука спустился вниз, чтобы проводить гостя. Сотрудники оборачивались, шептались, провожали Тэхёна взглядами, полными любопытства. — Господин Чон уже ожидает вас. — сухо сообщил Тан, нажимая кнопку в лифте. Кабина взмыла вверх. Он сглотнул, и покосился на отражение в зеркальных стенах. Пиджак мятый, рубашка помялась в дороге, под глазами тени, неделя обследований не прошла бесследно. Рядом с безупречным Таном в его идеально выглаженном костюме он выглядел как… ну, как владелец цветочного магазина на грани банкротства. — Он что-нибудь говорил о моём условии? — спросил Тэхён, не глядя на Тана. — Говорил. — И? Лифт мягко затормозил, двери бесшумно разъехались в стороны. — Он ждёт вас. — повторил Тан, уклоняясь от прямого ответа. Кабинет Чонгука на верхнем этаже отличался от домашнего. Здесь не было уютных кресел и картин на стенах, только строгий минимализм, стекло, хром и холодный, функциональный свет. Чонгук сидел за огромным столом, перед ним мерцал монитор, отражаясь в его тёмных глазах. Он поднял голову, когда Тэхён вошёл, и на мгновение их взгляды встретились. Тэхён вдруг остро осознал, что они никогда не смотрели друг на друга вот так. Без насмешки, без вызова, без защитной брони. Просто человек смотрит на человека. — Садись. — сказал Чонгук. И Тэхён сел. — Ты прошёл. — произнёс Чон, держа результаты обследования в руках. — Врачи в восторге. Психолог написала заключение, которое я бы скорее ожидал увидеть в характеристике кандидата в приёмные родители. — он сделал паузу. — О чём таком ты с ней говорил? Тэхён слегка вздрогнул. — Это важно? — спросил он осторожно. Чонгук откинулся в кресле. В ярком искусственном свете его лицо казалось бледнее обычного, почти прозрачным. — Я прочитал твоё личное дело. — сказал он. — Всё, что смог найти. Я знаю, кто ты, Тэхён. — тихо добавил Чонгук. — Тогда вы знаете, — Тэхён наклонился вперёд, кладя локти на стол, жест, от которого Тан за его спиной едва слышно вздохнул. — почему для меня так важно участвовать в жизни ребёнка. Чонгук не отшатнулся. Не отодвинулся. Он просто смотрел в глаза напротив, и в их темноте плескалось что-то сложное, многослойное, давнее. — Я не хочу, — медленно произнёс Чон. — чтобы мой ребёнок вырос с чувством долга перед человеком, которого он видит раз в месяц. Чтобы он путал обязанность с привязанностью, а жалость с любовью. — Я тоже не хочу. — Тогда почему ты настаиваешь? Тэхён выдержал паузу. Собрал в кулак всю честность, на которую был способен. — Потому что я знаю, каково это расти без отца. Не потому, что он умер, а потому что он выбрал уйти. — Ким перевёл дыхание. — Я хочу быть отцом. Настоящим. И я готов делать это столько, сколько вы позволите, на тех условиях, которые вы поставите, и так, как вы сочтёте нужным. Но я не могу просто подписать бумагу и исчезнуть. Не могу сделать с ребёнком то, что мой отец сделал со мной. Тишина. Чонгук сидел неподвижно, и его лицо было совершенно бесстрастным. Но его пальцы сжимали край стола с такой силой, что костяшки побелели. — Ты действительно думаешь, — спросил он, голос его был тихим. — что сможешь дать ему то, чего не было у тебя? — Я надеюсь, — ответил Тэхён. — иначе, зачем всё это? Чонгук долго молчал. Потом медленно, очень медленно, разжал пальцы. — Хорошо. — сказал он. Тан за спиной Тэхёна выдохнул, кажется, он тоже почувствовал облегчение. — Хорошо? — переспросил Тэхён, не веря своим ушам. — Я попрошу подготовить дополнительное соглашение. — Чонгук уже отвернулся к мониторам, его голос снова стал деловым, сухим. — Ты будешь иметь право на визиты. Не чаще двух раз в месяц, не дольше пяти часов. В присутствии моего представителя. До достижения ребёнком семи лет. Дальше — по согласованию. — Два раза в месяц? — Тэхён не смог скрыть разочарования. — Пять часов? Это даже не… — Это максимум, на что я готов… — оборвал его Чонгук. — сейчас. Если ты докажешь, что твои намерения серьёзны, если ребёнок… если ему это будет нужно… мы вернёмся к этому разговору. Но не раньше. Тэхён смотрел на него, и внутри медленно, осторожно, как первый росток сквозь асфальт, прорастало что-то, похожее на надежду. — Спасибо и на этом. — сказал он. Чонгук не ответил. Он что-то печатал, его лицо было непроницаемо, пальцы летали по клавиатуре. Но Тэхён заметил: омега избегает смотреть на него. — Тан проводит тебя. — бросил Чонгук, не поднимая головы. Тэхён усмехнулся: коротко, устало. Он поднялся, чувствуя, как затекли ноги. За ним следом вышел и Тан. — Что ж, я поздравляю вас, мистер Ким, — тихо сказал Тан, когда они подошли к лифту. — Вы первый, кто заставил господина Чона изменить условия контракта. — Я не заставлял, — покачал головой Тэхён. — я просто попросил. Уголок губ Тана слегка дрогнул в подобии улыбки. Но Тэхён не заметил этого, думая о своём.

⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆

      Утро в «Blanc de Blancs» выдалось на удивление солнечным. Лучи солнца пробивались сквозь витринное стекло, высвечивая танцующие пылинки и заставляя влажные лепестки роз мерцать, будто инкрустированные мельчайшими бриллиантами. Чимин и Юльхи сидели за прилавком и о чём-то оживлённо шептались, то и дело прыская от смеха. — Да не может быть! — Юльхи зажимала рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. — Он реально так и сказал: «У вас лицо, как у моей тёщи, поэтому скидка только пять процентов»? — Клянусь! — Чимин тряс головой, его глаза-полумесяцы сияли от веселья. — А знаешь, что самое смешное? Тэхён потом полчаса искал в интернете эту тёщу мистера Ко Ёнсу, чтобы проверить. Правда ли он на неё похож. — Ой, не могу! — Юльхи согнулась пополам, уронив голову на сложенные на прилавке руки. — Он нашёл? — Ещё как! — Чимин вытер выступившие от смеха слёзы. — Я ему говорю: «Брось, Тэхён, не похожи вы». Но они реально похожи. Девушка зашлась новым приступом смеха, но вдруг замерла, глядя куда-то поверх плеча Чимина. — Чимин… — тихо позвала она. — Ты только не оборачивайся резко, но кажется, к нам мафия пожаловала. Чимин обернулся. И замер. В магазин, бесшумно открыв дверь, зашли мужчины. Много мужчин. Первый был одет в идеально сидящем чёрном костюме, при галстуке и в очках, от одного взгляда на которого хотелось вытянуться по струнке. А за ним, судя по униформе и инструментальным ящикам в руках, как минимум пятёрка ремонтников, которые уже наметанным глазом оценивали помещение, что-то прикидывая и перешептываясь. Чимин и Юльхи смотрели на это нашествие с одинаковым выражением лица: смесь удивления, лёгкого испуга и полного непонимания происходящего. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался мужчина в костюме, подходя к прилавку. Его голос был ровным, спокойным, но в нём чувствовалась та самая сталь, которая не оставляет пространства для препирательств. — Мистер Ким Тэхён здесь? — Д-да. — Чимин зачем-то привстал, хотя сидеть было явно безопаснее. Он сглотнул, чувствуя, как от ауры этого человека у него почему-то вспотели ладони. Он вдруг вспомнил этого мужчину, он уже заходил к ним. — То есть, нет. То есть он вышел. В магазин за продуктами. Должен скоро вернуться. — Вот как. — Мужчина кивнул, словно это объяснение его полностью устраивало. Затем повернулся к бригаде и коротко кивнул в сторону угла у входа. — Инструменты можно оставить там. Ремонтники, не говоря ни слова, начали складировать ящики. Чимин и Юльхи переглянулись. Девушка, в отличие от более впечатлительного Чимина, уже начала закипать. — Простите, — она вышла из-за прилавка, уперев руки в бока. Её фартук сегодня был розовым, что делало ситуацию ещё более сюрреалистичной: хрупкая девушка в цветочном фартуке против банды людей в спецовках. — А вы, собственно, кто такой вообще? И что это за люди? И почему они ставят свои ящики в нашем магазине без спроса? Мужчина в костюме замер. На его безупречном лице мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее смущение. — Ах да, я не представился, простите за мою невежливость. — он слегка склонил голову в извиняющемся жесте. — Меня зовут Супха Тан Санворавон, я… Но договорить им не дали. — Что здесь происходит? — голос Тэхёна ворвался в магазин вместе с порывом холодного воздуха. Он замер на пороге, держа в одной руке пакет с продуктами, а в другой букетик скромных лилий, видимо, купленных у уличной торговки. Его взгляд метался от ремонтников, уже раскладывающих инструменты, к Тану, стоящему посреди магазина как чёрный монумент, и обратно. — Мистер Ким, — Тан мгновенно переключил внимание на вошедшего. Он подошёл к Тэхёну, доставая из чёрной кожаной папки несколько листов бумаги, скреплённых печатями и подписями. — поздравляю вас! — С чем? — настороженно спросил Тэхён, всё ещё не выпуская из рук ни пакет, ни лилии. Тан протянул ему документы. — Отныне это помещение принадлежит вам. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой было слышно, как где-то на улице чирикнула птица. Тэхён медленно, словно во сне, перевёл взгляд на бумаги. Его глаза бегали по строчкам: «договор купли-продажи», «объект недвижимости», «Ким Тэхён, паспортные данные»… И в графе «обладатель помещения», чётко, ясно, без возможности ошибиться, стояло его имя. — Однако, — продолжил Тан таким тоном, будто сообщал погоду на завтра. — магазин придётся временно закрыть. С сегодняшнего дня здесь начнётся ремонт. Бригада обещает уложиться в две-три недели. Максимум. — Погодите, — Тэхён всё ещё смотрел на документ, и его пальцы, сжимающие бумагу, заметно дрожали. — но как? Ким поднял глаза на Тана. В них было столько вопросов, что они, казалось, заполнили всё пространство маленького магазина. — Да, как? — Юльхи подскочила к брату, заглядывая в документы через его плечо. Её глаза расширились, когда она прочитала те же строки. — Тэхён, ты что… Неужели ты взял те деньги, которые откладывал мне на колледж? В её голосе не было упрёка. Только удивление и, Тэхён не поверил своим ушам, радость. — Нет! — покачал головой Тэхён. — Я не брал тех денег. — Кредит? — предположила Юльхи. — Я ещё прошлый не выплатил. — Уже выплатили. — Тан протянул второй документ. Тэхён взял его дрожащими руками. Банковская выписка. Кредитный договор с пометкой «погашено досрочно в полном объёме». Сумма, от которой у него закружилась голова. — Ты что, — выдохнула Юльхи, глядя на брата круглыми глазами. — ночью банк ограбил? Чимин, наконец, выполз из-за прилавка и теперь стоял рядом, открыв рот. Его взгляд метался от документов к Тану, от Тана к ремонтникам, которые уже начали что-то обсуждать, тыкая пальцами в стены. — Господин Чон позаботился обо всём. — спокойно пояснил Тан, поправляя очки. — Выкуп помещения, погашение кредитов, ремонт, новое оборудование, расширение ассортимента и рекламная кампания после открытия. Всё включено. Тэхён моргнул, слушая мужчину в чёрном костюме. — А ещё, — Тан достал из папки третий документ. — контракты с тремя крупными поставщиками. Эквадор, Голландия, местные теплицы. На эксклюзивных условиях. Тэхён взял бумагу. Его руки уже не просто дрожали, они ходили ходуном. — Это же… это же те, к кому я полгода пробиться не мог… — Теперь они будут привозить цветы вам. По себестоимости плюс десять процентов. Юльхи присвистнула. — Тэхён, — она схватила брата за руку, и в её голосе впервые за долгое время не было ни капли сомнения. — что ты такое сделал, что этот некий… господин Чон… решил тебя озолотить? Тэхён встретился взглядом с Таном. Личный секретарь Чонгука смотрел на него спокойно, бесстрастно, но в глубине его глаз читалось что-то, похожее на понимание. — Господин Чон считает, — сказал он тихо. — что инвестиции в будущее должны быть надёжными. А вы, мистер Ким, надёжный человек. В магазине снова повисла тишина. Чимин шмыгнул носом. — Это так трогательно, что я сейчас заплачу. — пробормотал он. — А можно ли его нанять в качестве моего спонсора тоже? — Чимин! — шикнула на него Юльхи, но в её голосе слышался смех. Тэхён всё ещё смотрел на документы. Перед глазами плыло. Помещение, которое он арендовал три года и боялся потерять каждый месяц, теперь принадлежит ему. Кредит, который душил его, как удавка, исчез. Поставщики, о которых он мечтал, будут работать с ним. Всё, что он выстраивал годами, мучительно, по кирпичику, через бессонные ночи и постоянный страх, теперь было не просто спасено. Это было вознесено на уровень, о котором он боялся даже мечтать. — Соберите свои вещи, — мягко напомнил Тан. — бригада приступит к ремонту уже сегодня. Тэхён кивнул. Медленно, всё ещё не совсем понимая, что происходит, он поставил пакет с продуктами на прилавок. Лилии легли рядом с пакетом. — Подождите, — вдруг сказал он. — А где… где мне теперь работать? Две-три недели простоя… — Господин Чон предусмотрел это. — Тан протянул визитку. — Временное помещение в соседнем торговом центре. Аренда оплачена на этот период. Там уже есть всё необходимое: стеллажи, холодильники, касса. Наши люди помогут вам перевозить остатки товара сегодня. Тэхён взял визитку. Прочитал адрес. Торговый центр «Ариранг», на три уровня выше того, где сейчас располагался его закуток. — Там же проходимость в пять раз больше. — выдохнул он. — В семь, — поправил Тан. — мы провели анализ. Юльхи смотрела на брата, и в её глазах стояли слёзы. Но не грустные, а светлые, почти счастливые. — Тэхён, — тихо сказала она. — это сон? — Я уже сам не знаю. — покачал головой он. — Я ведь просто… Он не договорил. Потому что вдруг вспомнил из-за чего всё это. Он согласился на контракт. Он прошёл обследование. Он станет отцом будущего наследника «Keystone Enterprises». И это, всё это, что сейчас происходило, было не благотворительностью. Это было вложение. Инвестиция в будущее. Чонгук не просто спасал его бизнес. Чонгук покупал себе спокойствие: отец его будущего ребёнка не будет трястись над каждой копейкой, не будет отвлекаться на выживание, не будет проклинать тот день, когда подписал контракт. — Передайте господину Чону, — сказал Тэхён, поднимая глаза на Тана. — что я не подведу. Тан едва заметно кивнул. — Он знает. — И ещё… — Тэхён взял со стола те самые белые лилии, которые купил у уличной торговки. Скромные, дешёвые, но живые. — Передайте ему это. Лилии… они являются символом невинности и благодарности за доброту. Тан посмотрел на лилии. На его бесстрастном лице мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее удивление. — Цветы? — Цветы. — подтвердил Тэхён. — Он же омега. Омеги любят цветы. Или господин Чон не любит их? Тан взял лилии так осторожно, будто они были сделаны из хрусталя. — Передам. — сказал он. И, помолчав, добавил: — Думаю, господину Чону будет приятно.

⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆

      Тан вышел из цветочного магазина. На его бесстрастном лице не отражалось ровным счётом ничего, но в руках он бережно нёс скромный букетик лилий, завернутых в обычную прозрачную плёнку, такие продают на каждом углу у бабушек в переходах метро. Чёрный тонированный «Мерседес» ждал у обочины, работающий двигатель едва слышно урчал, выпуская в воздух лёгкие облачка пара. Тан открыл переднюю пассажирскую дверь, скользнул на сиденье и повернулся назад. Чон Чонгук сидел на заднем сиденье с идеально прямой спиной, уткнувшись взглядом в телефон. На нём был безупречно серый костюм. Он даже не поднял головы, когда Тан сел в машину. — Господин Чон, — Тан протянул букет назад. — это вам. От мистера Кима. Пальцы Чонгука замерли над экраном. Медленно, очень медленно он поднял глаза. Его взгляд упал на белые цветы. На мгновение на его лице отразилось такое искреннее, такое человеческое удивление, что Тан, видевший босса в сотнях разных ситуаций, на секунду задержал дыхание. — Цветы? — переспросил Чонгук, и в его голосе мелькнула тень растерянности. — Зачем? Он нехотя, словно опасаясь, что букет может укусить, всё же взял его в руки. Чонгук рассматривал их с таким выражением, будто видел цветы впервые в жизни. Он осторожно коснулся одного лепестка. Тан тем временем развернулся на своём сиденье и принялся пристёгивать ремень безопасности, давая боссу время переварить неожиданный жест. — Мистер Ким сказал, — ровно произнёс он, глядя перед собой через лобовое стекло, — что лилии — это символ благодарности за доброту. Таким образом, он выразил вам свою благодарность. Чонгук перевёл взгляд с цветов на затылок своего помощника. — Интересно, — тихо сказал он, больше себе, чем Тану. — у всех цветов есть символ? — У каждого цветка своё значение, господин Чон. — терпеливо пояснил Тан. — Язык цветов существовал задолго до того, как люди научились говорить о чувствах напрямую. Чон отложил лилии на соседнее сиденье, но сделал это осторожно, стараясь не помять лепестки. Тан заметил это движение через зеркало заднего вида, но ничего не сказал. — Что он сказал об изменениях? — сменил тему Чонгук, возвращаясь к привычному деловому тону. — Он был удивлён, — доложил Тан. — сильно удивлён. Сначала не мог поверить, перечитывал документы несколько раз. Но потом, когда осознание пришло… — Тан на мгновение задумался, подбирая слова. — Он был рад. Очень рад. Его бизнес начнёт процветать благодаря вам. В салоне машины повисла тишина, нарушаемая только тихим шумом работающего двигателя. — Он странный, — наконец сказал Чонгук. — в хорошем смысле или в плохом, пока не понятно. — Я полагаю, это станет ясно со временем, господин Чон. — Времени у нас достаточно. — Чонгук перевёл взгляд в окно. Машина уже тронулась, и за тонированным стеклом проплывали витрины, дома, люди… целый мир. — Мой бизнес тоже начнёт процветать, как только наследник появится на свет. Тан промолчал. Он только кивнул водителю, давая знак двигаться в сторону офиса. Какое-то время они ехали молча. Серый город мелькал за стеклом. Чонгук смотрел на него, но видел не пейзаж, а что-то своё, глубоко личное. — Тан, — позвал он вдруг. — Да, господин Чон? — Запиши его на стрижку. К лучшему стилисту. И пусть подберёт ему новый образ: одежду, обувь, аксессуары. Всё, что нужно для… — он сделал паузу, — для соответствия с моим статусом. Тан понимающе кивнул. — Какой бюджет? — Не ограничивай. Он должен выглядеть так, чтобы, когда мы объявим о помолвке, ни у кого не возникло вопросов. Ни у дедушки, ни у прессы, ни у акционеров. — Чонгук помолчал. — Сейчас он выглядит как… как владелец цветочного ларька. — Он и есть владелец цветочного ларька, господин Чон. — Был, — поправил Чонгук. — теперь он владелец процветающего цветочного бизнеса и мой жених. Это разные вещи. Тан снова кивнул, мысленно уже составляя список задач: связаться с лучшим стилистом города, забронировать время в салоне, заказать консультацию по имиджу, подобрать базовый гардероб… — И ещё, — добавил Чонгук, и в его голосе мелькнуло что-то, чего Тан не мог идентифицировать. — узнай, что он любит. В плане еды, музыки, фильмов. Где предпочитает отдыхать, если вообще отдыхает. Какие у него привычки, слабости, страхи. Тан слегка повернул голову, бросая на босса короткий взгляд через плечо. — Вы хотите, чтобы я составил на него досье? — Я хочу, — Чонгук выделил это слово. — чтобы наш брак выглядел убедительно. Чтобы, когда дедушка пригласит нас на ужин, мы не молчали за столом как чужие. Чтобы мы знали друг о друге достаточно для… правдоподобия. — Понял, господин Чон. — Вот и хорошо. Чонгук снова уткнулся в телефон, но экран не загорелся, он просто смотрел на своё отражение в чёрном стекле. Рядом, на соседнем сиденье, лежали лилии. Скромные, живые, пахнущие чем-то неуловимо домашним. Он вдруг поймал себя на том, что думает не о контракте, не о наследнике, не о деде. Он думает о том, как Тэхён выбирал эти цветы. Стоял, наверное, перед уличной торговкой, перебирал букетики, искал те, что посвежее. Потом, наверное, торговался, такие, как Тэхён, всегда торгуются. «Символ доброты» Чонгук усмехнулся своим мыслям. Доброта. Он, Чон Чонгук, глава корпорации «Keystone Enterprises», человек, которого боятся конкуренты и уважают партнёры, и вдруг «доброта». Смешно. Но букет почему-то не хотелось выбрасывать. — Тан, — сказал он, когда машина уже подъезжала к офисному зданию. — Да, господин Чон? — Поставь их в воду. В моём кабинете. Тан обернулся. На его бесстрастном лице мелькнуло что-то, очень похожее на удивление, но он быстро взял себя в руки. — Слушаюсь, господин Чон. Чонгук вышел из машины, даже не взглянув на букет, оставленный на сиденье. Но Тан, оставшись в машине на минуту дольше, заметил: босс поправил цветы перед тем, как открыть дверь. Совсем легонько, почти незаметно, но поправил. «Закручивается интересный сюжет», — подумал Тан, беря букет в руки. Он посмотрел на цветы, потом на удаляющуюся фигуру Чонгука, затем снова на цветы и еле заметно усмехнулся.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!