Вернутся к фанфику

Глава 7: Перед выбором.

23 апреля 2026, 09:20
      Чонгук сидел в своём кабинете, уставившись невидящим взглядом в одну точку. На столе перед ним лежал телефон. Экран то загорался, то гас, очередной пропущенный вызов. Дедушка звонил уже раз в десятый, наверное. Чонгук сбился со счёта, после седьмого просто перестал обращать внимание. Он и так знал, зачем старик рвёт трубки. «Время поджимает, Чонгук. Как у тебя там с Джуном Арченом? Такой достойный молодой человек, из хорошей семьи, бизнес в Таиланде… Почему ты не даёшь ему шанса?» Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В темноте за веками замелькали образы. Две чаши весов, которые никак не желали приходить в равновесие. На одной чаше — Тэхён. Контракт, который их соединил и держит. Чон Чонгук никогда не нарушал контрактов. Никогда. Это был закон, который он впитал с молоком дедушкиного воспитания: «Твоё слово — твоя честь. Подпись — твоя жизнь». За шесть лет управления компанией он не разорвал ни одного соглашения без веской причины. А здесь причина… какая? Что дедушка нашёл ему другого альфу? Чонгук поморщился. А потом он вспомнил, как Тэхён смотрел на него, когда дарил ромашки. Как сказал: «Похожа на вас». Как прислал герберы — символ радости. Просто так. Потому что хотел поднять настроение. Никто никогда не хотел поднять ему настроение. Просто так. На другой чаше — дедушка. Человек, который вырастил его. Который забрал крошечного, брошенного родителями внука и дал ему всё. Образование, защиту, будущее, империю. Который, несмотря на всю свою жёсткость, любил его, по-своему, сурово, но любил. Чонгук должен был прислушиваться к его мнению. Должен был делать так, как считает дедушка. Потому что дедушка всегда знает, как лучше. Потому что дедушка построил эту империю с нуля. Потому что дедушка никогда не ошибается. «Никогда не ошибается», — повторил Чонгук про себя, и эта мысль вдруг показалась горькой. — А если ошибается сейчас? — прошептал он в пустоту кабинета. — Если в этот раз всё совсем иначе? Тишина не ответила. Он вспомнил Джуна. Красивого, уверенного, идеального. С его дорогими костюмами, безупречными манерами и взглядом собственника, который появлялся у людей, привыкших получать всё, что захотят. И рядом Тэхён. С его потёртыми джинсами, вечно уставшими глазами, руками в мелких порезах от шипов. С его упрямством и с его принципами. Стук в дверь вырвал его из размышлений. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, стирая с него всю усталость и сомнения. Плечи расправились, спина выпрямилась, лицо приняло привычное бесстрастное выражение. Маска упала на место. — Войдите. — бросил он ровным голосом. Дверь открылась, впуская Тана. Чонгук уже открыл рот, чтобы спросить об отчётах, встречах, контрактах, но слова застряли в горле. В руках Тана был букет. Но не такой, как в прошлые разы. Не простые ромашки в скромной упаковке. Не нежные герберы, перевязанные белой лентой. Это было нечто совершенно иное. Пышные, невероятной красоты бутоны нежно-персикового цвета, напоминающие одновременно пионы и розы. Они выглядели так, будто их только что сорвали в райском саду. Каждый лепесток сиял, переливаясь на свету. Тан поставил вазу на стол, тяжёлую, хрустальную, совсем не ту простую стеклянную, в которой стояли ромашки. Букет возвышался над столом, как дорогой экспонат в музее. — Это вам, босс. — сказал Тан, отступая на шаг. — Этот сорт роз называется «Роза Джульетты». Они считаются одними из самых дорогих цветов в мире. Выведение одного сорта заняло пятнадцать лет и стоило несколько миллионов долларов. Чонгук замер. — От Тэхёна? — вырвалось у него быстрее, чем он успел подумать. В голосе прозвучала надежда. Та самая, детская, которую он так старательно прятал ото всех. — Нет. — Тан покачал головой. — Они от мистера Джуна Арчена. Чонгук моргнул. Свет в его глазах, который зажёгся при слове «Тэхён», погас так же быстро, как вспыхнул. Интерес исчез, сменившись привычной холодной вежливостью. — Вот оно как. — сказал он ровно и снова опустился в кресло. Руки безвольно упали на подлокотники. Он даже не смотрел на розы, просто сидел, уставившись в пространство перед собой. Тан заметил эту перемену. Раньше, до появления Тэхёна, Чонгук реагировал на все подарки одинаково: холодно, вежливо, отстранённо. Раньше он бы просто кивнул и велел отправить цветы в детский дом или в дом престарелых, как делал всегда с нежелательными подношениями. Сейчас он смотрел на розы, на цветы, о которых большинство людей могли только мечтать, с абсолютным равнодушием. — С букетом была записка. — добавил он, вынимая из пышной композиции маленький конверт из плотной кремовой бумаги. На конверте было вытиснено имя «Чон Чонгук», изящным каллиграфическим почерком. Тан протянул записку боссу. Чонгук посмотрел на него. На эту маленькую бумажку, в которую какой-то альфа вложил свои надежды, свои ожидания, свою настойчивость. Ему не хотелось брать его в руки. — Прочитай. — отмахнулся он, отворачиваясь к окну. В стекле отражалось его лицо: усталое, равнодушное, чужое. Тан поджал губы. Он видел эту сцену уже второй раз за последние дни, и контраст был разительным. Когда приходили цветы от Тэхёна, Чонгук будто расцветал. Глаза теплели, губы сами тянулись в улыбке, он подходил к букету, рассматривал каждый цветок, задавал вопросы, запоминал названия. Он был живым. Сейчас перед ним сидела ледяная статуя. — Хорошо. — Тан аккуратно вскрыл конверт, достал плотный листок бумаги с тиснением и начал читать вслух своим обычным ровным голосом. — «Самому необычному и красивому парню Чон Чонгуку. Хочу поужинать с таким омегой. Поэтому жду тебя в 20:00 в ресторане «Garden». От всего сердца, от Джуна». Тишина. Чонгук молчал, глядя в окно. Розы Джульетты стояли на его столе: дорогие, редкие, безупречные. И абсолютно ненужные. — Обязательно идти на этот ужин? — спросил он, наконец, не оборачиваясь. Голос звучал устало. Обречённо. Так говорят люди, которые уже знают ответ, но надеются на чудо. Тан позволил себе короткую паузу, обдумывая ответ. За годы работы он научился быть не просто исполнителем, но и советником. Иногда, единственным, кто мог сказать правду. — Это смотря с какой стороны посмотреть, босс. — начал он осторожно. Чонгук медленно повернулся к нему. В его глазах плескалась такая глубокая усталость, что Тану на секунду стало больно. — Объясни. Тан поправил очки. — Если рассматривать со стороны хорошего внука, — сказал он ровно. — то вам стоит пойти на этот ужин. Это порадует господина Чон Ванхо. Укрепит ваши отношения с дедушкой. Покажет, что вы прислушиваетесь к его мнению и готовы рассматривать предложенные им варианты. — он сделал паузу. — А если смотреть со стороны просто Чон Чонгука, человека, который хочет свободы, то не стоит. Чонгук смотрел на него долгим, изучающим взглядом. — «Просто Чон Чонгук…» — повторил он медленно. — Ты думаешь, такой существует? — Я уверен, что существует. — твёрдо ответил Тан. — Я уже видел его. Когда он держал в руках ромашки. Чонгук дёрнулся, будто его ударили. — Хочешь лишиться премии? — спросил он, но в голосе не было злости. — Простите, господин Чон, — Тан склонил голову в извиняющемся жесте. — но вы уже лишили меня премии на этот месяц. — Тогда зарплату урежу. — Как скажете, господин Чон. — кивнул Тан. Он давно научился игнорировать такое поведение босса. Если всегда всё принимать близко к сердцу, то можно быстро выгореть. — Если хотите, я могу отправить розы в детский дом или в дом престарелых. Как обычно. — продолжил он. Чонгук перевёл взгляд на букет. Розы Джульетты смотрели на него с немым вопросом, такие красивые, такие дорогие, такие чужие. — Не надо, — сказал он после долгой паузы. — пусть стоят. — Почему? — не удержался Тан, но сумел сдержать эмоцию удивления. — Просто… цветы красивые. — Хорошо. — кивнул Тан и, развернувшись, покинул кабинет начальника. Оставшись один, Чонгук снова посмотрел на два букета. С одной стороны стола стояли роскошные розы Джульетты, символ статуса и богатства. С другой стояли простые герберы в стеклянной вазе, символ радости. Чонгук смотрел на них и не мог отвести взгляд. Глаза бегали от одного букета к другому и обратно, и снова, и снова. Как маятник. Он медленно поднялся из кресла и обошёл стол. Остановился ровно посередине, между двумя мирами, где до этого стоял Тан. Протянул руку к розам и замер. Лепестки были безупречными. Идеальными. Такими, какими должны быть цветы для человека его статуса. Джун не пожалел денег. Джун показал, что он может дать ему всё самое лучшее, самое дорогое, самое редкое. «Самому необычному и красивому парню», — написано в записке. Чонгук представил ужин с Джуном. Дорогой ресторан. Безупречный сервис. Умные разговоры о бизнесе. Взгляд, полный восхищения и собственнической гордости. Альфа, который будет смотреть на него как на награду, как на трофей, как на вершину, которую нужно покорить. Дедушка будет доволен. Акционеры будут довольны. Пресса будет в восторге от такого красивого, успешного альфы, такой блестящий союз. Чонгук отдёрнул руку, так и не коснувшись роз. Он повернулся к герберам. Эти не нужно было рассматривать с почтением. Он протянул руку, но вновь замер. «Герберы — это символ радости. Их дарят, чтобы поднять настроение». Он вспомнил, как Тан передавал эти слова. Чонгук сжал губы, чувствуя, как к горлу подкатывает что-то тёплое и совершенно неуместное для президента крупнейшей корпорации. Он представил ужин с Тэхёном. Не в ресторане, а в кафе. Или даже просто прогулка. Тэхён, наверное, будет много говорить о цветах, о жизни, о простых вещах. Будет смотреть на него не как на награду, а как на… как на человека. Будет улыбаться той своей тёплой улыбкой, от которой внутри всё переворачивается. Будет молчать, когда нужно молчать. И говорить, когда нужно говорить. Дедушка будет в ярости. Акционеры будут в недоумении. Пресса разорвётся в догадках: «кто этот простой альфа, который смог покорить ледяного принца?» — Выбор, — прошептал он в тишину кабинета. — мне предстоит сделать выбор. Он отошёл от стола и опустился в кресло напротив, в котором сидели посетители. Сейчас он смотрел на свой собственный стол, на два букета, на два мира, и чувствовал себя посторонним в собственной жизни. — Необходимо хорошенько рассмотреть оба варианта. — сказал он вслух, будто убеждая себя. Чонгук посмотрел на герберы. Простые цветы, но носящие в себе столько много смысла и тепла. Они были прекрасны по-своему. Чонгук перевёл взгляд на розы. «Розы Джульетты» смотрели на него с немым вопросом. Они были необычно прекрасны. Они были идеальны. Они были тем, чего он заслуживал по мнению всего мира.

Один букет — это символ статуса, богатства, правильности.

Другой букет — это символ радости, оптимизма и тепла.

⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆

      Тэхён складывал вещи по коробкам. Снова. Казалось, только вчера они с Чимином упаковывали всё, что нажили непосильным трудом, чтобы переехать в это временное помещение в торговом центре «Ариранг». А сегодня снова коробки, снова скотч, снова пузырчатая плёнка для самых хрупких экземпляров. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он упаковывал вещи, чтобы вернуться. По-настоящему. В свой собственный магазин. «В свой собственный магазин», — повторил он про себя, и от этих слов внутри разливалось такое тёплое, почти забытое чувство. «Blanc de Blancs» теперь принадлежал ему. Полностью. Целиком. Без аренды, без страха, что завтра их могут выгнать. Теперь это было его. Его помещение, его стены, его будущее. Чимин носился по магазинчику как угорелый, пытаясь одновременно упаковать цветы, проконтролировать грузчиков и сделать сто фотографий для социальных сетей. — Тэхён! Тэхён, ты только посмотри на этот кадр! — кричал он, тыкая телефоном в коробки. — Это исторический момент! Наше возвращение! Мы должны заснять всё! — Чимин, если ты сейчас же не возьмёшься за ту коробку с вазами, я засниму, как ты летишь с лестницы. — беззлобно огрызнулся Тэхён, но в голосе его звучала улыбка. Дверь магазина открылась. Тэхён обернулся и замер. В проёме стоял Тан. А за его спиной ещё как минимум шестеро мужчин в одинаковых тёмно-синих рабочих комбинезонах. Подтянутые, серьёзные, с идеально выбритыми лицами и сосредоточенными взглядами. Они не выглядели как обычные грузчики. Они выглядели как… — Это люди господина Чона, — пояснил Тан, заходя внутрь. Он сложил руки перед собой в привычном жесте. — они помогут вам с переездом. Тэхён моргнул. Шесть человек. Для его переезда. Из маленького временного магазинчика обратно в такой же маленький, но теперь собственный магазинчик. — Это… — начал Ким, но Чимин его перебил: —Они будут носить наши коробки? — выпалил он, выскакивая из-за прилавка. — Святые пионы, Тэхён, этот господин Чон мафиози походу! — Чимин, — простонал Тэхён, закрывая лицо рукой. — заткнись, пожалуйста. Тан позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Это сотрудники службы безопасности «Keystone Enterprises», — пояснил он ровно. — сегодня у них выходной, и они вызвались помочь. Господин Чон распорядился, чтобы переезд прошёл максимально гладко и быстро. — Вызвались? — повторил Тэхён с сомнением. — Им хорошо платят. — дипломатично ответил Тан. Мужчины в комбинезонах уже начали заходить в магазин, оценивая объём работы профессиональными взглядами. Один из них, видимо старший, подошёл к Тэхёну и коротко кивнул: — Мистер Ким, мы всё сделаем. Вы только скажите, что куда. Тэхён растерянно кивнул и показал на коробки. Работа закипела. Мужчины работали слаженно, быстро, почти бесшумно. Коробки исчезали из временного магазинчика с пугающей скоростью. Чимин носился между ними, пытаясь «помогать», но в основном путаясь под ногами, пока один из грузчиков вежливо не попросил его посторониться. Тэхён и Тан остались стоять в стороне, наблюдая за этим идеально отлаженным процессом. Какое-то время они молчали. Тэхён смотрел на людей Чонгука, которые таскали коробки, и чувствовал себя странно. Неловко. Он покосился на Тана. Тот стоял с идеально прямой спиной, сложив руки перед собой, и наблюдал за процессом с видом генерала, контролирующего военную операцию. — А как там господин Чон? — спросил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал невзначай. Безразлично. Как простой вежливый интерес. Но сердце почему-то ёкнуло. Тан медленно повернул голову и посмотрел на него. Взгляд за стёклами очков был непроницаем, но Тэхёну показалось, что в нём мелькнуло что-то… понимающее? — Приболел, — ответил Тан ровно. — но он в порядке. Тэхён замер. — Приболел? — переспросил он, и в голосе его прорезалась настоящая тревога, которую он даже не пытался скрыть. — Тогда почему вы здесь, а не с ним? Тан выдержал паузу. Ровно столько, чтобы вопрос повис в воздухе и обрёл вес. — Господин Чон так распорядился. — ответил он. — К тому же, он не один. — Не один? — Тэхён нахмурился. — С кем? — С персоналом его дома. — туманно ответил Тан. Тэхён моргнул. — А-а, — выдохнул альфа, стараясь не выдать эмоций. — Ну… это хорошо. Тан смотрел на него с непроницаемым лицом. На минуту в их диалоге возникла пауза. Тягучая, наполненная тем, о чём оба молчали. Тэхён смотрел, как грузчики выносят очередную коробку, но видел перед собой совсем другое. Чонгука. Больного. Одинокого. — Вы не волнуетесь за него? — вдруг спросил Ким, поворачиваясь к Тану. Вопрос вырвался раньше, чем он успел его обдумать. Но обратно уже не забрать. Тан замер. На его бесстрастном лице мелькнуло едва заметное удивление. — Хоть господин Чон и мой работодатель, — начал он медленно. — но он всё-таки взрослый человек. — Ну, иногда так не скажешь. — вырвалось у Тэхёна. Их первая встреча. Тот абсурдный разговор в цветочном магазине, когда Чонгук с таким искренним, почти детским удивлением спросил: «У вас… что, гендерная фобия?» А потом они с Таном устроили целую лингвистическую дискуссию о разнице между «гендерной фобией» и «гендерным расизмом», пока Тэхён просто стоял и хлопал глазами. В том взгляде Чонгука, широко распахнутом, любопытном, жаждущем знаний, не было ничего от взрослого, уверенного в себе президента корпорации. Там был ребёнок. Ребёнок, который искренне хотел понять мир вокруг, но почему-то так и не научился этому за свои двадцать шесть лет. Тан проследил за его взглядом, устремлённым в пустоту, и, кажется, понял, о чём тот думает. — Да, — кивнул он, и в его ровном голосе появилась та особенная, редкая теплота, которую он позволял себе только в самые откровенные моменты. — бывает порой он ведёт себя… как ребёнок. Тан сделал паузу, и Тэхён физически ощутил, как помощник собирается с мыслями, решая, стоит ли говорить дальше. — Но это всё из-за его воспитания, — продолжил Тан тише. — в его детстве… не было детства. Тэхён медленно перевёл взгляд на личного помощника Чонгука. Впервые за всё время их знакомства он увидел в глазах Тана не просто профессиональную преданность, а что-то большее. Что-то похожее на… боль. Скрытую, глубокую, тщательно запрятанную за стёклами идеальных очков. — Звучит не очень-то весело. — тихо сказал Тэхён. — Это не было весело. — подтвердил Тан. — Господин Чон Ванхо, его дедушка… человек старой закалки. Он считает, что наследник должен быть готов к своему месту с пелёнок. Распорядок дня по минутам, никаких игрушек, никаких друзей, только обучение. Языки, математика, этикет, бизнес-стратегии… Тэхён слушал и чувствовал, как внутри закипает глухое, тяжёлое чувство. Не жалость, Чонгук не из тех, кого можно жалеть. Что-то другое. Возмущение. На такого маленького, такого беззащитного… — А во что он играл? — спросил Тэхён. — Ну, в детстве. В какие-нибудь игрушки? Тан покачал головой. — Игрушек не было. Господин Чон Ванхо считает их бесполезной тратой времени. Единственное, что ему разрешалось — это смотреть спектакли и дорамы. Иногда, в награду за хорошую учёбу. Он обожает театры и сериалы. До сих пор обожает. Они снова замолчали. Тишина была тягучей, наполненной тем, о чём оба думали, но не решались сказать вслух. Тэхён смотрел, как грузчики выносят последние коробки, но видел перед собой другое. Чонгука. Маленького, с идеально выглаженной рубашечкой, сидящего за огромным столом и старательно выводящего цифры в отчётах, вместо того чтобы бегать во дворе с другими детьми. — А что именно с ним? — спросил он наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он смотрел куда-то в сторону, на суету грузчиков, делая вид, что вопрос не слишком важен. — Ну, с болезнью? — Простуда, — спокойно ответил Тан. — переутомление на фоне стресса. Тэхён нахмурился. — У таких, как он, разве бывает стресс? — спросил он скептически, скрещивая руки на груди. — Деньги есть, власть есть, весь мир у ног. Чего ему стрессовать? Тан посмотрел на него долгим, немигающим взглядом. Так смотрят на человека, который только что сказал что-то очень наивное. — Мистер Ким, — мягко сказал он. — Вы думаете, деньги и власть защищают от стресса? Деньги и власть — это и есть главный источник стресса. Каждый день принимать решения, от которых зависят тысячи людей. Каждый день доказывать, что ты достоин места, которое занял. Каждый день смотреть в глаза людям, которые ждут твоей ошибки, чтобы тут же наброситься. Тан поправил очки. — Господин Чон живёт в постоянном давлении. Каждую минуту, каждый час, каждый день. Тишина. Тэхён смотрел в одну точку, переваривая услышанное. — Тан, — вдруг позвал Ким. — Вы давно с ним работаете? — Шесть лет. — И за шесть лет никто не дарил ему цветы просто так? — Цветы дарили. — усмехнулся Тан. — Много. Дорогие, роскошные, редкие. Но всегда с расчётом. Партнёры по бизнесу, чтобы задобрить. Поклонники, чтобы впечатлить. Конкуренты, чтобы смягчить перед переговорами. Никогда просто так. — он помолчал. — Вы первый, мистер Ким. Первый, кто дарит ему цветы без задней мысли. Тэхён провёл рукой по лицу, пытаясь справиться с эмоциями. — Ладно, — выдохнул Ким. — возможно я об этом пожалею, но у меня к вам просьба. — Какая?

⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆

      Чонгук распустил весь персонал. Кроме охраны, конечно. Охрана была обязательной. Но горничные, повара, помощники, все они получили внезапный выходной. Ему не хотелось никого видеть. Не хотелось слышать вежливые вопросы о самочувствии, не хотелось чувствовать на себе заботливые взгляды, не хотелось ни с кем разговаривать. Хотелось просто побыть в одиночестве. И не думать. Ни о чём. Он лежал на огромном диване в гостиной, таком огромном, что на нём могло поместиться человек десять. Сейчас он занимал крошечный уголок, подложив под голову диванную подушку и укрывшись пледом, который нашёл только потому, что замёрз. Перед ним, во всю стену, сиял телевизор. Огромная плазма, на которой сейчас шла дорама. Сюжет был до боли стереотипным. Бедный, но искренний альфа. Богатый, но холодный альфа. И омега между ними, разрывающийся между чувствами и долгом. Всё как в тысяче других дорам. Но сегодня каждая сцена отзывалась в груди чем-то болезненно знакомым. На экране главный герой, омега по имени Джисон, сидел в парке на скамейке и смотрел на звёзды. Его лицо было печальным, глаза блестели от непролитых слёз. Рядом с ним лежал маленький букетик полевых цветов от бедного альфы, который подарил их просто так. — Как же я тебя понимаю, Джисон. — прошептал Чонгук, глядя на экран. — Два пути. Два выбора. И ни один не кажется правильным Он приподнялся на локте, подтягивая плед выше. — Интересно, какой выбор ты сделаешь? — спросил он у героя на экране. — Может, твой выбор поможет и мне? Джисон на экране молчал, только смотрел на звёзды. В его глазах читалась такая знакомая растерянность. Чонгук вздохнул и сел, прислонившись спиной к дивану. Взгляд упал на журнальный столик. Там лежал букет. Огромный, пышный, кричаще-роскошный. Бордовые розы, не меньше пятидесяти, в дизайнерской упаковке, перевязанные атласной лентой. Они даже не были поставлены в вазу, просто лежали. Рядом с букетом стояли коробки с едой. Дорогой ресторан, лучший в Сеуле, доставка за полмиллиона вон. Чонгук открыл одну, понюхал и закрыл обратно. Есть не хотелось. Совсем. Рядом с коробками лежала записка на плотной кремовой бумаге с тиснением. Он уже прочитал её раз пять, но каждый раз передёргивало. «Я узнал, что ты заболел. К сожалению, сейчас я не могу позаботиться о тебе. Дела в Таиланде, но я скоро вернусь. Поешь, я заказал для тебя самое лучшее блюдо в самом лучшем ресторане Южной Кореи. Выздоравливай. С любовью, Джун.» — Мило, — пробормотал Чонгук, косясь на записку. — но без души. Он перевёл взгляд на дораму. Джисон на экране всё ещё сидел в парке, но теперь к нему подошёл богатый альфа в дорогом костюме и протягивал огромный букет алых роз. — Он красивый, — прошептал Чонгук экрану. — но посмотри в его глаза. Там нет ничего, кроме собственничества. Джисон на экране, конечно, не слушал. Он взял розы и улыбнулся вежливой улыбкой. — Неужели ты выберешь его? — вздохнул Чонгук и откинувшись на спинку дивана, закрыл глаза. Дверной звонок разорвал тишину. Чонгук дёрнулся, открыл глаза и уставился на дверь. Он по привычке замер в ожидании. Сейчас кто-то из персонала подойдёт, откроет, доложит… И тут же вспомнил: персонала нет. Он один. Совсем один в этом огромном доме. — Чёрт. — выдохнул он, нехотя поднимаясь с дивана. Чонгук запахнул плед на плечах и поплёлся к двери, на ходу поправляя растрёпанные волосы. В зеркале в прихожей мелькнуло отражение: бледное, с тёмными кругами под глазами, в домашней пижаме и с пледом вместо нормальной одежды. Он открыл дверь и замер. На пороге стоял Тэхён. В руках он держал два больших пакета, обычных, продуктовых, из тех, что продают в супермаркетах. На нём была льняная рубашка бежевого цвета, рукава закатаны до локтей, Чонгук уже видел её в их первую встречу, ниже светлые джинсы и белые кроссовки. Он выглядел таким… живым. Таким настоящим. Таким невероятно тёплым посреди всей этой стерильной роскоши. Чонгук смотрел на него и не верил своим глазам. — Как ты прошёл? — вырвалось первое, что пришло в голову. Тэхён улыбнулся тёплой улыбкой, от которой у Чонгука внутри всё переворачивалось. — Тан пропустил. — ответил он просто. Чонгук моргнул. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, и голос прозвучал хрипловато. Тэхён переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. — Узнал, что вы приболели, — сказал он, чуть пожав плечами. — и подумал: вдруг вы голодны? Ну, знаете, когда болеешь, есть не хочется, но надо. Я тут кое-что прикупил. — альфа приподнял пакеты, демонстрируя их содержимое. Чонгук смотрел на эти обычные пакеты, на этого обычного человека, стоящего на пороге его огромного дома, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Такое знакомое по последним дням. Такое пугающе приятное. Но привычка, вторая натура. — Повар приготовил мне еду. — сказал он ровно, стараясь, чтобы голос звучал холодно. — Я не голоден. — Оу, — Тэхён моргнул, и его улыбка чуть померкла. Он поджал губы, кивнул. — понял. Значит, я зря пришёл. — Получается так. Повисла тишина. Чонгук стоял в дверях, кутаясь в плед, и смотрел на Тэхёна. А Тэхён смотрел на него. И в этом взгляде было столько всего, что у Чонгука перехватило дыхание. «Он притворяется или реально ничего не понимает?» — пронеслось в голове у Тэхёна. Тэхён глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри закипает решимость. — Так не пойдёт. — сказал он вслух, собирая всю свою смелость в кулак. И прежде чем Чонгук успел среагировать, шагнул вперёд, слегка оттолкнув плечом ошеломлённого хозяина дома. Дверь за его спиной осталась открытой. — Ваш повар наверняка приготовил что-то из разряда блюд Мишлен, — бросил Тэхён через плечо, уже оглядывая холл в поисках ориентиров. — с пеной, соусами и непонятными названиями. А больному человеку нужно другое, чтобы быстрее выздороветь. Чонгук замер на пороге, глядя ему в спину широко распахнутыми глазами. В них плескался шок. Настоящий, искренний, детский шок. Тот самый, который появляется, когда реальность ломает все твои ожидания. Чонгук привык, что люди спрашивают разрешения. Что они замирают на пороге, ожидая приглашения. Что они не смеют переступать черту без его одобрения. А этот альфа просто… вошёл. Отодвинул его плечом, как надоевшую преграду. И теперь стоял посреди его холла и оглядывался по сторонам с видом человека, который точно знает, что делает. — Показывайте, где кухня? — Тэхён обернулся и посмотрел на него в упор. Это был не вопрос. Это была команда. Чонгук открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты… — начал он, но голос сорвался. Он хотел сказать: «Ты не можешь просто так врываться в мой дом». Или: «Я не просил тебя приходить». Или ещё что-нибудь холодное, колкое, защитное. Но слова застряли в горле. Тэхён, видимо, прочитал всё по его лицу. — Понял, сам найду. — бросил он и решительно двинулся вглубь дома. Чонгук закрыл дверь и поплёлся за Тэхёном, кутаясь в плед. Альфа уже нашёл кухню. Удивительно быстро, будто всю жизнь здесь прожил. Или просто у него был нюх на такие вещи. Чонгук замер в дверях, наблюдая, как альфа уверенно ставит пакеты на огромный кухонный островок из чёрного мрамора, а потом… начинает рыться в шкафах. В его шкафах. Чонгук смотрел на это вторжение и чувствовал что-то странное. Не раздражение. Не злость. Что-то другое. — Что ты делаешь? — спросил он тихо, делая шаг в кухню. Ким ловко достал кастрюлю из нижнего шкафчика, налил воды, поставил на плиту. Движения были уверенными, отточенными. — А вы сами не догадываетесь? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет. — Чонгук ответил честно. Он действительно не догадывался. В его мире никто ничего не делал просто так. Всё было за деньги, по расчёту, с выгодой. — Вам стоит прилечь, — сказал Тэхён, всё ещё не оборачиваясь. Он уже достал доску и нож. — Я позову, как всё будет готово. Чонгук не сдвинулся с места. Он стоял в дверях, сжимая в руках край пледа, и смотрел. Смотрел, как Тэхён хозяйничает на его кухне, как открывает холодильник, оценивая запасы, как морщится, обнаруживая там только дорогие, но бесполезные для нормального супа продукты, как достаёт из своих пакетов курицу, морковь, лук, зелень. — Ты даже не спросил, хочу ли я, чтобы ты остался. — тихо сказал омега. Тэхён обернулся. В его глазах не было обиды или вызова. Только мягкое, тёплое понимание. — А вы хотите, чтобы я ушёл? — спросил он прямо. Чонгук открыл рот, чтобы сказать «да». Привычное «да», которое всегда было наготове. Которое защищало его от лишней близости, от лишних вопросов, от лишней боли. Но слова в очередной раз застряли в горле. Потому что глядя на Тэхёна, на его тёплые глаза, на его уверенные руки, на то, как он стоит посреди этой стерильной кухни и делает её живой, Чонгук не мог сказать «да». — Я так и думал. — усмехнулся Тэхён и снова отвернулся к плите. — Идите, ложитесь. Серьёзно. У вас вид, как у привидения. Того гляди в обморок упадёте. — Не упаду. — буркнул Чонгук, но послушно поплёлся обратно в гостиную. Он забрался на диван, закутался в плед и уставился в телевизор. На экране всё ещё шла дорама. Джисон стоял в огромном, роскошном доме богатого альфы. Альфа, красивый и уверенный, смотрел на него с мягкой улыбкой, а Джисон поправлял ему галстук. Движения были нежными, почти интимными. Музыка играла трогательная, свет падал золотистый. Внутри Чонгука что-то кольнуло. Остро. Болезненно. Узнаваемо. — Джисон, — прошептал он, глядя на экран. — ты… ты правда решил выбрать его? На экране Джисон поднял глаза на богатого альфу и улыбнулся. Той самой улыбкой, которой улыбаются, когда хотят угодить. Когда играют роль. Когда надевают маску. Чонгук слишком хорошо знал эту улыбку. Он сам носит её годами. Он медленно обернулся в сторону кухни. Кухни не было видно из гостиной, слишком много стен. Но Чонгук знал, что там, за этими стенами, сейчас стоит обычный альфа. Не богатый. Не знаменитый. Не тот, кого одобрил бы дедушка. Самый простой альфа. Чонгук перевёл взгляд на журнальный столик. На розы: идеальные, дорогие, даже не поставленные в вазу. На нетронутые коробки с ресторанной едой. На записку с красивыми словами, от которых веяло холодом. — Стоит ли мне повторить твой выбор, Джисон? — прошептал Чонгук в пустоту гостиной. На экране богатый альфа что-то шептал Джисону на ухо, и тот краснел, опуская глаза. Идеальная картинка. Идеальная ложь. — Будет ли правильно выбрать Джуна? — продолжил Чонгук, и голос его дрогнул. — Он красивый. Богатый. Из хорошей семьи. Дедушка его одобряет. Он замолчал, глядя на розы. — Но почему тогда я смотрю на эти цветы и ничего не чувствую? — прошептал он. На экране Джисон вдруг отстранился от богатого альфы. Его лицо изменилось, улыбка исчезла, сменившись задумчивостью. Он посмотрел в окно, где за стеклом шёл дождь, и в его глазах появилась тоска. Чонгук замер. — Ты тоже думаешь о нём? — спросил он у экрана. — О том, другом? Который бедный, но настоящий? Джисон на экране молчал. Только смотрел на дождь. С кухни донёсся запах: тёплый, наваристый, домашний. Запах куриного бульона, свежей зелени, чего-то ещё, отчего у Чонгука свело живот. Не от голода, а от чего-то другого. Он закрыл глаза и вдохнул поглубже. «Выбор», — подумал он. — «Почему выбор всегда такой трудный?» Он вспомнил, как Тэхён смотрел на него в магазине. Как улыбался. Как стоял сейчас на его кухне и хозяйничает там. И рядом Джун. С его идеальными манерами, дорогими подарками и взглядом коллекционера, оценивающего редкий экспонат. — Дедушка был бы счастлив, — прошептал Чонгук. — если бы я выбрал Джуна. Пауза. — А я? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Он открыл глаза и снова посмотрел на дораму. Джисон уже не стоял у окна, он шёл куда-то по улице под дождём, без зонта, промокший до нитки, но с каким-то новым выражением на лице. Решимость. — Ты идёшь к нему? — спросил Чонгук. — К тому, кто греет? На экране Джисон улыбнулся, впервые за весь эпизод по-настоящему, тепло, открыто. Чонгук улыбнулся в ответ. Джисон уже стоял на пороге маленького дома бедного альфы, мокрый, замерзший, но счастливый. Дверь открылась, и на пороге появился он… тот самый, простой, настоящий. — Я тоже хочу так. — прошептал Чонгук одними губами. И сам испугался этой мысли. Из кухни послышались шаги, и в гостиную вошёл Тэхён. Чонгук вздрогнул, выныривая из своих мыслей и постарался принять безразличный вид. — Как вы? — спросил альфа, подходя ближе к дивану. В его голосе звучала неподдельная забота. — Нормально. — коротко ответил омега, отводя взгляд. Он соврал. Совсем не нормально. У него кружилась голова, немного побаливало горло, а в груди разливалось что-то тёплое и совершенно неуместное от одного только присутствия этого человека. Тэхён, кажется, понял. Но спорить не стал. Только усмехнулся краешком губ. — Тогда, прошу к столу. — он сделал приглашающий жест в сторону кухни. Чонгук послушно поднялся с дивана, запахивая плед на плечах как мантию, он упрямо дошёл до кухни, стараясь не показывать слабость. То, что он увидел, заставило его замереть на пороге. На кухонном островке из чёрного мрамора, где обычно ничего не лежало, потому что здесь готовили повара, а не он, стояла тарелка. Обычная тарелка, не из дорогого сервиза, а простая, белая, которую Чонгук даже не знал, что у него есть. В ней дымился суп: золотистый бульон с кусочками курицы, морковью, зеленью, а рядом лежала ложка. — Что это? — спросил Чонгук, хотя прекрасно видел, что это суп. Просто нужно было что-то сказать, чтобы справиться с эмоциями. — Куриный бульон. — ответил Тэхён, опираясь руками на кухонный островок. Он смотрел на Чонгука с лёгкой улыбкой, будто ждал этой реакции. — Самое лучшее лекарство во время болезни. Моя мама всегда так говорила. И знаешь… она никогда не ошибалась. Чонгук подошёл ближе, но не сел. Он смотрел на тарелку, потом на Тэхёна, потом снова на тарелку. — Я должен есть его здесь? — спросил он, указывая пальцем на пол, имея в виду кухню в целом. Тэхён моргнул, не совсем понимая. — А что в этом такого? — спросил он с искренним недоумением. Чонгук повёл плечом, будто это было очевидно. — Обычно мне подают еду в столовой. — теперь он указал себе за спину, туда, где за дверью скрывалась огромная столовая с длинным столом на двадцать персон, за которым он всегда сидел один. — Вот как. — протянул Тэхён. — Что ж, я поздравляю вас, господин Чон, — он театрально хлопнул в ладоши, отчего Чонгук вздрогнул. — сегодня у вас совсем не обычный приём пищи! Он сделал широкий жест, указывая на барный стул у островка. — Сегодня трапеза пройдёт в кухонной зоне, без всяких там деликатесов и ресторанных изысков. Только вы, я, куриный бульон по маминому рецепту. — он подмигнул. — Как вы на это смотрите? Чонгук смотрел на него и чувствовал, как губы сами расползаются в улыбке. — Ты издеваешься надо мной? — спросил он, но в голосе не было обиды. — Ни капли. — серьёзно ответил Тэхён, но глаза его смеялись. — Садитесь. Бульон остынет. А остывший бульон теряет все свои целебные свойства. Это научный факт. Чонгук фыркнул, но послушно забрался на высокий барный стул. Плед пришлось снять, он мешал. Чонгук зачерпнул бульон, подул, попробовал. Тёплый. Солёный. Уютный. — Вкусно. — сказал он честно. Тэхён расплылся в довольной улыбке. — А то! — в его голосе звучала неподдельная гордость. — Мамин рецепт, я же говорил. Чонгук продолжил есть, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не только от бульона. — Почему ты вдруг заботишься обо мне? — спросил он после долгой паузы. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и прямой. Чонгук не смотрел на Тэхёна, когда задавал его, уставился в тарелку, водил ложкой по остаткам бульона. Но краем глаза видел, как альфа замер. Тэхён посмотрел на него долгим, тёплым взглядом, а потом пожал плечами. — Не знаю. Наверное, потому что вы того стоите. Ответив на вопрос, альфа повернулся к раковине, принимаясь мыть грязную посуду после готовки. А Чонгук сидел и смотрел на его широкую спину. Ложка замерла в руке, так и не донеся бульон до рта. «Потому что вы того стоите». Слова эхом отдавались в голове, не желая укладываться в привычные схемы. В мире Чонгука никто ничего не делал просто так. Всё было за деньги, по расчёту, ради выгоды. Даже те, кто пытался приблизиться к нему, всегда чего-то хотели: связей, статуса, денег, доступа к ресурсам деда. А Тэхён… Тэхён просто пришёл. Просто сварил суп. Просто накормил… «Вы того стоите». Чонгук смотрел на его спину: на широкие плечи, на то, как двигаются мышцы под старой футболкой, когда он трёт тарелки. Обычный человек. Обычный альфа. С руками в мелких порезах от шипов, с вечно уставшими глазами, с этой его дурацкой, квадратной улыбкой. И от этого обычного человека внутри разливалось такое тепло, какого Чонгук не чувствовал никогда в жизни. «Потому что вы того стоите», — снова и снова повторял про себя Чонгук, и от этих слов хотелось улыбаться. И плакать одновременно. Он украдкой посмотрел на Тэхёна. Тот возился у раковины, двигался по кухне с той особенной, хозяйственной грацией, которая бывает у людей, привыкших к домашнему уюту. В его огромной, стерильной, дизайнерской кухне вдруг появилась жизнь. Настоящая, тёплая, живая. — Тэхён, — позвал Чонгук тихо. — Да? — Спасибо. Тэхён обернулся и улыбнулся. — Для меня самой большой благодарностью будет, когда вы выздоровеете. Поэтому ешьте бульон и скорее поправляйтесь. Чонгук кивнул и послушно продолжил есть. О нём никто и никогда не заботился просто так.

⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆

      Тэхён стоял за прилавком и с тоской оглядывал горы коробок. Магазин «Blanc de Blancs» встречал своего хозяина запахом свежей краски, дерева и чего-то неуловимо нового. Ремонт закончили всего три дня назад, и теперь предстояло самое сложное, превратить это стерильно-чистое помещение в уютный цветочный рай. Коробки громоздились повсюду: на полу, на стеллажах, даже на подоконнике. В одних новые вазы, которые он заказал ещё до переезда. В других инструменты, упаковочные материалы, декор. А вон те, самые большие, ждали своего часа, чтобы наполниться цветами, первая поставка в обновлённый магазин должна была прийти завтра. Тэхён вздохнул и потянулся к очередному ящику. Чимин взял отгул. У его парня сегодня день рождения, и Чимин готовился к этому событию неделю. Юльхи в школе. У неё сегодня контрольная по математике. В общем, сегодня он был предоставлен сам себе. — Ну что ж, Тэхён, — сказал он вслух, вытаскивая из коробки очередной секатор. — Покажи, на что ты способен в одиночку. Он уже час распаковывал, сортировал, раскладывал. Настроение, несмотря на усталость, было отличным. Свой магазин. Собственное помещение. Никаких кредитов, никаких страхов, никаких «мистер Ко, можно ещё немного подождать с арендой?». Всё это стоило того. Дверной колокольчик звякнул. Тэхён поднял голову, уже собираясь сказать, что магазин закрыт. В магазин вошёл парень. Высокий, стройный, с тёплой улыбкой и огромными глазами, в которых читалось лёгкое волнение. На нём были простые джинсы и футболка-топ, которая открывала полоску живота. Тёмные волосы слегка растрёпаны, а в руках только телефон. Тэхён сразу понял: омега. По запаху, по осанке, по той особенной мягкости движений. — Здравствуйте, — парень заговорил с лёгким акцентом, растягивая гласные, и улыбнулся ещё шире. — я по поводу вакансии флориста. Тэхён моргнул, выныривая из созерцания. Точно! Он же размещал объявление неделю назад, когда понял, что с новым графиком и расширением им с Чимином просто не справиться. — Ах да, конечно! — Ким быстро вытер руки о фартук и отложил секатор. — Спасибо, что откликнулись. Проходите, не стойте в дверях. Парень шагнул внутрь, с любопытством оглядывая помещение. Строительный беспорядок, видимо, его не смутил, наоборот, в глазах загорелся интерес. Тэхён подошёл к прилавку, порылся в папке и извлёк анкету, заранее распечатанную, на такой случай. — Заполните, пожалуйста, — он протянул бумагу и ручку. — а потом уже побеседуем. — Да, хорошо, спасибо. — парень взял анкету и отошёл чуть в сторону, ближе к стене, чтобы было удобнее писать. Он опёрся спиной о свежевыкрашенную стену и сосредоточенно уставился в бумагу. Тэхён вернулся к коробкам, но краем глаза наблюдал за кандидатом. Тот писал сосредоточенно, иногда покусывая кончик ручки, иногда задумчиво поднимая глаза к потолку. Обычный молодой парень. Немного нервничает, но старается не показывать. Через пару минут он подошёл к прилавку и протянул заполненную анкету. — Готово. — улыбнулся он. Тэхён взял бумагу, пробежался глазами по строчкам. Аккуратный почерк, всё заполнено, даже графа «дополнительная информация» не пустует, там написано: «Люблю цветы с детства, в Таиланде помогал маме в её маленьком саду». — Присаживайтесь. — Тэхён кивнул на стул, который стоял у прилавка для таких случаев. Сам сел напротив, положив анкету перед собой. — Давайте познакомимся поближе. Парень сел, сложил руки на коленях и выжидающе посмотрел на него. — Начните с себя, — предложил альфа. — представьтесь, расскажите немного о себе. — Меня зовут Данк Натачай, — начал парень, и его улыбка стала чуть застенчивой. — мне двадцать лет. Я учусь в университете Сеула на факультете международных отношений. Сам я из Таиланда, из Бангкока. Поэтому мой корейский ещё не совершенен, простите, если буду ошибаться. Но я учусь, очень стараюсь. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, и это было даже мило. — Я ищу подработку, — продолжил он. — увидел вашу вакансию в студенческом чате. Флорист… — он мечтательно улыбнулся. — Я никогда не работал с цветами профессионально, но очень люблю их. Дома, в Таиланде, у мамы был маленький сад, я помогал ей с детства. Тэхён невольно улыбнулся в ответ. Этот парень располагал к себе с первого взгляда: открытый, тёплый, искренний. — Приятно познакомиться, Данк. — кивнул он. — Я Ким Тэхён, владелец «Blanc de Blancs». — он обвёл рукой магазин. — Как видите, у нас тут небольшой ремонт был. Вернее, не небольшой, а капитальный, — усмехнулся он. — Магазин фактически новый. Мы готовимся к открытию. — Поздравляю! — искренне сказал Натачай. — Это здорово. — Спасибо. — кивнул Тэхён. — Так, по делу. Я ищу ещё одного сотрудника в команду. Сейчас у меня работает один флорист, работы становится многовато. Особенно после открытия, когда клиентов станет больше. Он заглянул в анкету, потом снова поднял глаза на парня. — График у нас два через два. Удобно для учёбы, как мне кажется. Оплата фиксированная ставка плюс проценты от продаж. Если покажете себя хорошо, процентов будет больше. Испытательный срок — месяц. Данк слушал внимательно, кивая. — Проценты от продаж — это значит, что я буду не просто получать зарплату, а ещё и бонусы за проданные букеты? — уточнил он. — Именно. — Тэхён одобрительно улыбнулся. Сообразительный. — Чимин как-то благодаря процентам заработал на новый телефон. Правда, он его разбил через неделю, но это уже другая история. Омега рассмеялся: звонко, открыто. — Этот Чимин, наверное, интересный человек. — заметил он. — Это мягко сказано, — усмехнулся Тэхён. — с ним не соскучишься. Но он отличный флорист и вообще душа компании. Думаю, вы поладите. Он сделал паузу, изучая парня. Тот смотрел открыто, не отводил взгляд, но и не пялился. Просто… был. Спокойный, уверенный в себе, но без наглости. — Значит, вы не работали с цветами профессионально? — переспросил Тэхён. — Да, — честно признался Натачай. — но я быстро учусь. И я, правда, очень люблю цветы. Для меня это не просто работа. Это… — он задумался, подбирая слова. — Это способ говорить с миром. Цветы ведь умеют говорить, правда? У каждого своё значение, свой язык. Я изучал это немного. Для себя. Тэхён почувствовал, как внутри разливается тепло. Этот парень говорил именно то, что он сам чувствовал каждый день. — Язык цветов, — повторил он. — вы знаете, что это такое? — Немного, — глаза Данка загорелись. — Красные розы — любовь. Жёлтые тюльпаны — улыбка. Хризантемы — печаль. Пионы — счастье. Я прав? — Прав, — улыбнулся Ким. — почти. Пионы — это не просто счастье, это счастливая жизнь. Есть нюансы. — Я хочу их выучить, — серьёзно сказал Данк. — все нюансы. Если вы меня возьмёте, конечно. Тэхён задумался. Парень производил хорошее впечатление. Искренний, мотивированный, с горящими глазами. Акцент — это не проблема, со временем исправится. Отсутствие опыта… ну, у всех его когда-то не было. — Хорошо, — сказал он наконец. — давайте попробуем. Омега просиял. — Правда? Вы меня берёте? — На испытательный срок, — уточнил Тэхён. — Месяц. Если справитесь, то остаётесь. Если нет… ну, значит, не судьба. Но я надеюсь, что справитесь. — Справлюсь! — горячо заверил его Данк. — Обещаю, я буду очень стараться. Вы не пожалеете! — Посмотрим, — улыбнулся Тэхён. — Когда сможете подойти на стажировку? — Хоть завтра! — выпалил парень и тут же засмущался. — То есть, если вам удобно завтра. У меня учёба до обеда, а после обеда я свободен. — Завтра хорошо, — кивнул Тэхён. — Приходите к двум. Я смогу сам всё показать, не отвлекаясь. — Договорились! — Данк вскочил со стула, сияя. — Спасибо большое, мистер Ким! Я не подведу! — Тэхён, — поправил его альфа. — просто Тэхён. Мы тут все по имени. — Тэхён. — послушно кивнул омега, но по глазам было видно, что он запомнил. Он уже направился к выходу, но на пороге обернулся. — Тэхён! — Да? — У вас очень красивый магазин. Даже сейчас, когда тут коробки и строительный беспорядок. Я чувствую, что здесь будет хорошо. Тэхён улыбнулся. — Спасибо. Данк улыбнулся напоследок и вышел, оставив после себя лёгкий нежный аромат мятной жвачки. Тэхён проводил его взглядом и вернулся к коробкам. На душе было тепло. Новый сотрудник. Новый этап. Новая жизнь. — Ну что ж, Ким Тэхён, — сказал он вслух, берясь за очередной ящик. — Похоже, всё налаживается. Он работал дальше, а в голове крутились мысли. О магазине. О Чимине. О Юльхи. О новом сотруднике. И конечно, о Чонгуке. «Интересно, как он там? Поправился ли? Ест ли нормально?» Тэхён поймал себя на том, что улыбается, думая о Чонгуке. — Дурак! — сказал он сам себе. — Хватит думать о нём! Он помотал головой, прогоняя мысли, и с удвоенной энергией принялся за коробки. Работа — лучшее лекарство от глупых мыслей.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!