Вернутся к фанфику
Глава 9: Открытие магазина.
7 мая 2026, 09:20 Субботнее утро выдалось на удивление ясным. Солнце, будто специально заказанное для такого случая, заливало улицы Сеула мягким золотистым светом, обещая тёплый день.
Тэхён стоял посреди «Blanc de Blancs» и чувствовал себя так, будто смотрел на чужую жизнь.
Всё сияло. Полы, натёртые до зеркального блеска, отражали свет, падающий с потолка. Стеллажи, заполненные самыми разнообразными цветами, радовали глаз буйством красок: от нежно-кремовых пионов до глубоких, почти чёрных бархатных роз. Холодильник, новый, огромный, с мягкой подсветкой, напоминал скорее музейный экспонат, чем обычное оборудование. Даже воздух, казалось, стал другим: свежим, прозрачным, наполненным сотнями тончайших ароматов.
Всё было идеально.
Тэхён оглядел магазин, потом перевёл взгляд на своё отражение в стеклянной витрине. На нём были тёмные брюки и новая рубашка бежевого цвета, которая сидела идеально, рукава закатаны по локоть. Туфли блестели. Даже часы, те самые, дорогие, которые он сначала хотел снять и спрятать в шкаф, сегодня украшали его запястье.
«Вылитый Чон Чонгук», — подумал он с усмешкой. — «Только ростом повыше и в плечах шире».
— Тэхён! — голос Чимина вырвал его из размышлений. — Ты идёшь помогать или так и будешь собой любоваться?
Ким обернулся. Чимин, уже успевший надеть свой рабочий фартук поверх модной клетчатой рубашки, возился с последними коробками конфет, которые нужно было красиво выложить на прилавке. Рядом с ним суетился Данк: на нём сегодня была простая белая рубашка, заправленная в светлые брюки, и никакого кроп-топа.
— Иду, иду. — Тэхён подошёл к прилавку, поправил одну из коробок. — Всё готово?
— Да, — кивнул Данк, улыбаясь своей тёплой улыбкой. — всё готово, босс.
— Ой, да ладно тебе. Я же просил называть меня по имени. — отмахнулся Тэхён. — Кстати, а где Юльхи?
— В подсобке, — Чимин кивнул в сторону двери. — пересчитывает ленты. Говорит, что их слишком мало, хотя я ей уже сто раз сказал, что мы заказали с запасом.
— Ну, может она математику хоть так подтянет. — усмехнулся Ким.
Они работали втроём, перебрасываясь короткими фразами, иногда смеясь, иногда споря о том, как лучше расставить цветы на витрине. Тэхён чувствовал, как напряжение, которое копилось последние дни, понемногу отпускает.
Ровно в полдень, когда солнце стояло в зените, заливая улицу ярким светом, дверь «Blanc de Blancs» открылась. И впустила не первых клиентов.
Чонгук.
Тэхён стоял за прилавком и смотрел, как омега входит в его магазин, и чувствовал, как сердце пропускает удар.
На Чонгуке был костюм цвета слоновой кости: светлый, почти белый, идеально сидящий по фигуре. Пиджак расстёгнут, под ним простая, но явно очень дорогая футболка-поло. Волосы уложены в лёгкий небрежный стиль. Никаких лишних украшений, только часы на запястье и едва заметная цепочка на шее.
Он выглядел… не как президент корпорации. Не как ледяной принц. Он выглядел как человек, который пришёл на праздник.
За его спиной, как всегда безупречный и незаметный, стоял Тан. В руках он держал небольшую коробку, перевязанную атласной лентой.
В магазине повисла тишина. Чимин замер с секатором в руках, Данк уставился на вошедших с открытым ртом, Юльхи, стоявшая у витрины, скрестила руки на груди и смотрела на Чонгука с лёгким вызовом.
Тэхён первым вышел из оцепенения.
— Привет, — сказал он, выходя из-за прилавка. Голос прозвучал хрипловато, и он прокашлялся. — Я… рад, что вы пришли.
Чонгук посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Скользнул по его лицу, по рубашке, по часам на запястье. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.
— Ты хорошо выглядишь. — сказал он просто.
— Спасибо. — Тэхён почувствовал, как щёки заливает краска. — Вы тоже.
Повисла неловкая пауза. Они смотрели друг на друга, и Тэхён вдруг остро осознал, что между ними всё ещё есть это странное, неуловимое напряжение. Не холодное, как в первые дни. А какое-то другое.
— Я принёс подарок, — Чонгук кивнул Тану, и тот шагнул вперёд, протягивая коробку Тэхёну. — на удачу.
Альфа взял коробку, осторожно развязал ленту и открыл. Внутри, на бархатной подушке, лежала небольшая статуэтка: деревянная, ручной работы, изображающая цветущую ветку сакуры. Тонкая, изящная, очень красивая.
— Это… — выдохнул Тэхён, рассматривая её.
— Символ нового начала. — тихо сказал Чонгук, поглядывая на Тана, будто проверяя, правильно ли он всё говорит. — Сакура цветёт всего несколько дней, но в эти дни она прекрасна. Как твой магазин.
Тэхён поднял на него глаза. Взгляд Чонгука был мягким, почти нежным. Таким, каким он смотрел на ромашки. Таким, от которого у Тэхёна внутри всё переворачивалось.
— Спасибо. — сказал он, и голос дрогнул. — Это… очень красиво. Я поставлю её на самое видное место.
— Поставь. — кивнул Чонгук. — И пусть она напоминает тебе, что даже самое прекрасное мимолётно. Но от этого оно не становится менее ценным.
Тишина. Чимин издал звук, похожий на сдавленный всхлип. Данк смотрел на Чонгука с восхищением. Юльхи прищурилась, но ничего не сказала.
— Познакомишь меня с новым сотрудником? — спросил Чонгук, переводя взгляд на Данка.
Вживую этот Данк оказался ещё милее, чем на фотографии. Чонгук с трудом подавил желание фыркнуть.
— Да, конечно. — Тэхён поставил коробку на прилавок и жестом пригласил Чонгука ближе. — Это Данк Натачай. Наш новый флорист.
Чонгук окинул Данка спокойным, изучающим взглядом, с ног до головы, ни на секунду не задерживаясь дольше положенного. Лёгкое напряжение, исходившее от него, уловил бы разве что тот, кто привык читать людей как открытые книги.
— Приятно познакомиться. — Чонгук протянул руку. Жест был безупречно вежливым, но абсолютно лишённым какой-либо теплоты.
Данк сделал шаг вперёд, пожал её. Его ладонь чуть дрожала.
— Мне тоже очень приятно, господин Чон, — сказал он с лёгким акцентом. — я много слышал о вас и читал. Честно говоря, вы мой кумир в плане стиля.
— Правда? — Чонгук чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло искреннее, хотя и сдержанное любопытство. — Мой стиль довольно обычный и однообразный.
— Что вы… — Данк смутился, щёки его порозовели. — Это совсем не так. Чтобы носить такие костюмы, нужно настоящее чувство стиля.
— Что ж, приятно это знать. — Чонгук позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Надеюсь, вы хорошо впишетесь в команду.
— Спасибо. — выдохнул Данк, чувствуя, как колени перестают дрожать.
Чонгук перевёл взгляд на Юльхи, которая всё это время стояла у витрины, скрестив руки на груди, и смотрела на него с выражением, которое можно было прочитать как «я разочарована тобой».
— Здравствуй, Юльхи, — сказал он, подходя к ней. — рад тебя видеть.
— Ага, здрасьте. — ответила она без тени тепла. — А вот я не очень рада твоему присутствию. Смелость нужна, чтобы прийти сюда после того, что ты сделал.
Тэхён замер. Сердце пропустило удар.
Чонгук же недоумевает.
— Ты о чём? — спросил он спокойно.
— О том! — Юльхи шагнула ближе, понижая голос, но в тишине магазина каждое слово было слышно. — Как ты вообще посмел, а? Жить надоело?
Все присутствующие замерли. Чимин и Данк переглянулись. Тан мгновенно напрягся, сделав полшага вперёд, он был наготове, чтобы защитить босса при малейшей угрозе.
— Не зря я к тебе с самого начала с сомнением отнеслась, — продолжала Юльхи, не замечая, как побелел брат. — Ты же настоящий ко…
— Юльхи! — Тэхён рванулся к сестре быстрее, чем кто-либо успел среагировать, и зажал ей рот ладонью.
Повисла гробовая тишина.
Тэхён поднял глаза на Чонгука. Тот стоял неподвижно, с каменным лицом, но в его взгляде читалась растерянность: та самая, почти детская, которую Тэхён уже видел однажды. Чонгук не понимал, что происходит. И это делало ситуацию ещё более нелепой.
— Простите её, пожалуйста. — выдавил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Она сегодня не с той ноги встала.
Чонгук посмотрел на Юльхи долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл его на Тэхёна. В уголках его губ мелькнуло что-то, похожее на усталую усмешку.
— Ничего, бывает. — сказал он ровно. — День тяжёлый, эмоции на пределе. Я понимаю.
Он развернулся и отошёл к витрине, давая Тэхёну возможность разобраться с сестрой наедине. Тан, бросив быстрый взгляд на босса, остался на месте — на случай, если понадобится вмешаться.
Тэхён убрал руку ото рта Юльхи, развернул её к себе и зашептал, едва сдерживаясь:
— Ты что творишь? С ума сошла?
— А он? — прошипела Юльхи в ответ, сверкая глазами. — Он же с другим альфой ужинает. Я должна с ним разобраться.
— Потом, — отрезал Тэхён. — не сейчас. Не здесь. И никогда при посторонних. Поняла?
Юльхи стиснула зубы, но кивнула. Спорить с братом, когда он говорил таким тоном, было себе дороже.
Тэхён выдохнул, провёл рукой по лицу, сбрасывая напряжение, и поправил рукава, закатывая их чуть выше локтя. Жест, который всегда помогал ему собраться. После этого он вернулся к Чонгуку.
Тот стоял у витрины с живыми цветами, засунув руки в карманы брюк, и рассматривал каждый букетик. Его профиль на фоне нежных бутонов казался одновременно хрупким и безупречным.
— Извините, — тихо сказал Тэхён, вставая рядом. — она просто… плохо спала. Нервничала перед открытием магазина.
— Я понял. — Чонгук не повернулся, но в его голосе не было ни капли обиды или раздражения. — Всё в порядке.
Тэхён хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он просто стоял рядом, чувствуя тепло, исходящее от Чонгука, то самое, которое уже начинало казаться привычным и от которого внутри всё равно каждый раз переворачивалось.
Он думал о том, как странно устроена жизнь.
Как она сводит людей, которым, казалось бы, не место рядом. Как заставляет их чувствовать то, что они не должны чувствовать. Как ставит перед выборами, которых они не просили.
— Господин Чон, — наконец решился он.
— Да? — Чонгук повернулся к альфе.
— Я рад, что вы сегодня пришли.
И улыбнулся. Той самой улыбкой: потерянной, растерянной, но такой тёплой, что у Чонгука на секунду перехватило дыхание.
Чон улыбнулся в ответ.
— Давай перейдём на «ты». — сказал он, и в его голосе впервые за весь день прозвучала лёгкая, почти робкая неуверенность. — Эта вежливость из твоих уст… — он замолчал ровно на секунду, подбирая слова. — уже как-то не по себе. Я будто с сотрудником общаюсь, а не со своим женихом.
«Со своим женихом».
Тэхён почувствовал, как сердце пропустило удар. Даже сейчас, даже зная, что это всего лишь слова, всего лишь роль, они звучали… правильно. Слишком правильно.
— Если Тан позволит, — усмехнулся Тэхён, кидая взгляд в сторону правой руки Чонгука, который застыл у входа с каменным лицом, но явно краем уха ловил каждый звук. — то я, конечно же, не против.
— Не переживай о нём. — Чонгук махнул рукой с такой лёгкостью, будто речь шла о смене гардероба, а не о человеке, который шесть лет был его тенью и щитом. — Если что, сообщай мне напрямую. Я разберусь с ним.
— Лишишь его очередной премии? — Тэхён прищурился, в уголках его глаз заплясали смешинки. — Или урежешь зарплату?
Они оба рассмеялись: негромко, почти шёпотом, чтобы не привлекать внимания. И от этого смеха, от того, как легко и естественно это вышло, на душе Тэхёна стало тепло.
Он вдруг поймал себя на мысли, что с Чонгуком… легко. Несмотря на всё. Рядом с этим омегой он чувствовал себя собой. Настоящим. Не тем, кто играет роль, а тем, кто просто… живёт.
И это было страшно. И прекрасно. И совершенно неправильно.
Но Тэхён почему-то перестал бояться неправильного.
⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆
День продолжался. Клиенты заходили один за другим: сначала та самая пожилая пара, купившая огромный букет пионов «на память о молодости», потом молодая девушка с маленькой дочкой, которая выбрала ярко-жёлтые тюльпаны, потом мужчина в строгом костюме, который долго выбирал розы для жены и в итоге купил три дюжины. Тэхён работал как заведённый: консультировал, помогал выбирать, упаковывал букеты, принимал оплату. Чимин и Данк носились по магазину, успевая и раскладывать цветы, и подавать коробки с конфетами. Юльхи стояла у входа, встречала гостей с очаровательной улыбкой и приглашала их внутрь. А Чонгук… Чонгук стоял в углу, у витрины, и просто смотрел. На Тэхёна. На магазин. На клиентов. На то, как всё это работает. Иногда кто-то из посетителей узнавал его, и тогда омега вежливо улыбался, кивал, говорил что-то нейтральное. Но никому не позволял задерживаться рядом надолго. Но внезапно его наблюдения прервал Тан. — Босс, звонит ваш дедушка, — Тан протянул телефон Чонгуку, и в его голосе прозвучала та особая осторожность, которая всегда появлялась, когда речь заходила о главе семьи. — он говорит, что это важно. И если вы не ответите, он предпримет меры. Чонгук тяжело вздохнул, глядя на протянутый телефон. Дедушка всегда угрожает, но никогда не действует. Однако пренебрегать его словами не стоило. Мало ли во что это выльется на этот раз. Нехотя он взял телефон и огляделся. В магазине было шумно: клиенты, смех, запах цветов, голоса Чимина и Юльхи. Он поймал взгляд Тэхёна, который как раз заканчивал упаковывать букет для очередной покупательницы, и без слов попросил о тихом месте. Тэхён понял. Кивнул в сторону подсобки. Чонгук скрылся за дверью. Тан остался стоять в магазине, бесшумный и незаметный, как всегда. Но его глаза продолжали сканировать помещение, привычка, въевшаяся в кровь за шесть лет работы на Чонгука. И именно в этот момент в магазин зашёл Джун Арчен. Тан напрягся мгновенно, всем телом, каждой мышцей. На Джуне был чёрный костюм, пиджак расстёгнут, под ним белая рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, открывающая загорелую грудь. Идеальная укладка, ни волоска не на месте. Дорогие часы поблёскивали на запястье при каждом движении. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки мужского журнала. И выглядел так, будто пришёл сюда не случайно. Глаза Тана слегка расширились, всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы выдать удивление. Он быстро взял себя в руки, бросил взгляд на Тэхёна, который как раз отдавал готовый букет милой старушке, потом перевёл взгляд на закрытую дверь подсобки. «Только не выходите сейчас, господин Чон», — мысленно взмолился Тан. — «Пожалуйста, только не сейчас». — Здравствуйте, — раздался голос Данка, который первым заметил нового клиента. Флорист вышел из-за прилавка с приветливой улыбкой. — помочь вам с выбором букета? Или, может, вы хотите собрать композицию на свой вкус? Джун огляделся. В магазине было много народу, покупатели, суета, цветы. Он скользнул взглядом по помещению, но из-за толпы не обратил внимания на Тана, застывшего в углу как статуя. — Да, — альфа тепло улыбнулся, и в этой улыбке было что-то располагающее, почти гипнотическое. — мне нужен букет. Но необычный. — Необычный? — Данк оживился, его глаза загорелись профессиональным интересом. — Вы обратились по адресу. «Blanc de Blancs» настоящие профи по созданию таких букетов. — он сделал шаг ближе, жестом приглашая клиента следовать за ним. — Для кого букет, если не секрет? — Для омеги. — Джун чуть смутился, и эта лёгкая тень неловкости сделала его более живым, менее идеальным. Он внимательно посмотрел на флориста, прислушиваясь к его речи. — Я слышу акцент. Вы не местный? — Ах, да, — Данк почесал затылок, слегка смущаясь. — я из Таиланда. — Какое совпадение. Я тоже. — О, здорово! — Данк просиял, но тут же краем глаза заметил Тэхёна, который стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрел на них с лёгким прищуром. Флорист сглотнул. — Кхм, простите, — он попытался вернуться к профессиональному тону. — я отвлёкся. Так какие цветы вы хотели бы видеть в композиции? Может, создадим букет вокруг роз? — Нет, — Джун покачал головой. — только не розы. Мой омега, как оказалось, не любит розы. — Ух ты, — Данк искренне удивился. — обычно всем омегам они нравятся. — Мой омега не совсем обычный. — в голосе Джуна прозвучала гордость. Или собственничество. Тан не мог точно определить. «Его омега», — мысленно передразнил Тан, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица. — «Нашёл себе омегу, ага, конечно. Пф…». — Так вот почему вы хотите необычный букет. — кивнул Данк, пропуская комментарий мимо ушей. — Пойдёмте, я покажу, что у нас есть. Он провёл Джуна к холодильнику с цветами, жестикулируя и что-то рассказывая о сортах и сочетаниях. Тэхён, стоявший неподалёку от Тана, внимательно наблюдал за этой сценой. За Данком, который слишком увлечённо обслуживал этого клиента. За самим клиентом: красивым и уверенным. За выражением лица Тана, который выглядел так, будто присутствовал при собственных похоронах. — Тан, — тихо спросил Тэхён, подходя ближе. — Вы знаете его? Тан перевёл взгляд на него. Внутри всё кричало: «Расскажи ему всё!» Но привычка держать язык за зубами, выработанная годами, вступала в борьбу с чувством долга. — Да, знаю. — наконец выдохнул он. Пауза затянулась. Тан смотрел на Джуна, который с увлечением рассматривал цветы, не подозревая, что за ним наблюдают. — Мистер Ким, — Тан повернулся к Тэхёну, и в его глазах появилось нечто новое, то, что Тэхён никогда там не видел. Уязвимость? — обещайте, что не расскажете господину Чону о том, что этот человек был здесь. И о том, что я вам сейчас скажу. Тэхён нахмурился. — Почему? Он враг Чонгука? — Нет. — Тан вновь бросил взгляд на Джуна, который в этот момент что-то оживлённо обсуждал с Данком, указывая на разные сорта цветов. — Это мистер Джун Арчен. Сын владельца нескольких крупных отелей в Таиланде. Его отец и господин Чон Ванхо… они давние друзья. — Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, Тан. Тан поправил очки. — Если коротко… господин Чон Ванхо собирается сосватать господина Чона и мистера Джуна Арчена. Он планирует породниться с семьёй Арчен. Тэхён замер. Внутри что-то оборвалось. — Какая для Чон Ванхо выгода от этого брака? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Судя по вашему рассказу, семья Арчен менее влиятельна, чем семья Чон. — Дело не во влиянии, — Тан покачал головой. — дело в генах. Как оказалось, Джун Арчен такой же идеальный кандидат на роль отца будущего наследника «Keystone Enterprises». Как и вы. Тишина. Тэхён смотрел на Джуна, который в этот момент с улыбкой принимал от Данка очередной цветок, и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, незнакомое, пугающее. «Так вот почему…», — понял он. — «Вот почему Чонгук тянет со знакомством с дедушкой. Вот почему тянет с объявлением помолвки. Вот почему тянет со всем». — И что решил Чонгук? — голос Тэхёна дрогнул, и он ненавидел себя за эту слабость. — Он выйдет замуж за этого Джуна Арчена? Несмотря на ранее заключённый контракт со мной? — Господин Чон не из тех, кто нарушает контракты. — уверенно произнёс Тан. — И на самом деле… — он замялся, вновь обдумывая, можно ли говорить об этом дальше. Секунда колебания и он всё же решился. — На самом деле, я думаю, Вы, мистер Ким, в приоритете для господина Чона. Если ему предстоит выбирать, я уверен: он выберет вас. Без сомнений. Тэхён молчал. Он наблюдал за Джуном, который терпеливо ждал свой букет, переговариваясь с Данком о чём-то незначительном. Этот альфа был красив. Высокий, подтянутый, спортивное телосложение, дорогая одежда, уверенная улыбка. Идеальный тип. Такой нравится многим омегам. «Но нравится ли он Чонгуку?» — подумал Тэхён. — «И что я вообще чувствую к Чонгуку? Имею ли я право что-то чувствовать?» Он не знал ответов. Но внутри, в самой глубине, что-то подсказывало: скоро ему придётся их узнать. Тэхён перевёл взгляд на дверь подсобки, молясь всем богам, чтобы Чонгук не вышел сейчас, чтобы он не увидел этого Джуна. Когда Джун наконец ушёл, дверь подсобки тут же открылась, и оттуда вышел Чонгук. Он быстро окинул взглядом магазин и оценил обстановку, количество людей, выражение лиц, после этого направился к Тэхёну и Тану, которые стояли у прилавка. — Мне надо идти, — сообщил Чонгук, останавливаясь напротив Тэхёна. В его голосе звучала досада, которую он обычно так хорошо скрывал. — неожиданно нарисовалась встреча. — Оу, правда? — Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Расстройство. Он хотел, чтобы Чонгук остался. Но вместо этого он лишь вежливо улыбнулся, стараясь не выдать своих чувств. — Мы после закрытия с ребятами собираемся отметить открытие. Ты и Тан… можете присоединиться. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. В глазах омеги мелькнуло сначало сомнение, потом надежда, и может быть, даже сожаление. — Если встреча не затянется, — сказал он наконец. — мы будем. — Сообщи, пожалуйста. — попросил Тэхён, и в его голосе прозвучала мягкость, которую он позволял себе только с Чонгуком и Юльхи. — Хорошо, — Чонгук кивнул, и уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. — обязательно. Он развернулся и уже сделал шаг к выходу, как вдруг: — Чонгук, подожди. Омега замер на месте. Он не обернулся сразу, но потом всё же повернулся. Вопросительно. С легким любопытством в глазах. — Да? Тэхён не ответил. Он уже рванул к холодильнику: огромному, стеклянному, с мягкой подсветкой, который когда-то казался ему непозволительной роскошью. Забежал внутрь, и прохладный влажный воздух обдал лицо, пахнущий зеленью и свежесрезанными бутонами. В дальнем углу, за высокой вазой с пионовидными розами, стоял букет. Тэхён собрал его вчера вечером. Он долго выбирал цветы. Перебрал десятки вариантов, пока не остановился на этих. Потом аккуратно, почти медитативно, составлял композицию: каждый стебель под нужным углом, каждая лента завязана с идеальной точностью. Чимин, который задержался в магазине допоздна, поглядывал на него с хитрой улыбкой, но ничего не сказал. Тэхён выпрямился, взял букет в руки и вышел из холодильника. Чонгук всё ещё стоял у выхода. Он не ушёл. Ждал. В его глазах было любопытство. Тэхён подошёл ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он держал букет так, будто нёс не цветы, а хрупкую мечту, которая могла разбиться от любого неосторожного движения. — Это тебе. — сказал он, протягивая букет. Чонгук опустил взгляд. Перед ним были жёлтые тюльпаны. Крупные, свежие, с упругими стеблями и нежными, почти прозрачными на свет лепестками. Они стояли в простой бумажной упаковке без кричащих лент, без дизайнерских изысков. Только цветы. Чонгук молчал. Тэхён видел, как дрогнули его ресницы. Как пальцы чуть заметно сжались. — Это жёлтые тюльпаны. — сказал Тэхён, и его голос звучал тише, чем обычно. Мягче. Почти шёпотом. Он перевёл дыхание. — На языке цветов они говорят: «В твоей улыбке солнце». Они про улыбку и про солнечный свет в человеке. Чонгук поднял глаза. В них было непривычное удивление, которое он прятал годами. — Ты... — начал он и запнулся. Голос его сел. Он сглотнул, пытаясь справиться с комом в горле и медленно, почти благоговейно, протянул руку и взял букет. Пальцы его дрожали, всего на долю секунды, но Тэхён заметил. — Спасибо. Тэхён кивнул. Чонгук, наконец, развернулся и направился к выходу, бережно прижимая к груди тюльпаны. Тан, наблюдавший за этой сценой, поклонился Тэхёну, коротко, по-деловому, и бесшумно последовал за боссом. Тэхён смотрел им вслед, пока дверь не закрылась. И только тогда позволил себе выдохнуть. — Всё в порядке? — раздался голос Юльхи откуда-то сбоку. — Всё хорошо. — ответил он, возвращаясь к клиентам и надевая на лицо привычную приветливую улыбку. — Работаем. Тэхён остался стоять посреди магазина, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло. «В твоей улыбке солнце», — повторил он про себя. — «И я хочу, чтобы это солнце никогда не заходило».⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆
Терраса утопала в зелени. Японские клёны, аккуратно подстриженные кусты самшита, идеальный газон, за которым следили три садовника, но выглядел он так, будто сама природа создала его совершенным. Воздух здесь был другим: чистым, прозрачным и пахнущим хвоей. Чон Ванхо сидел в плетёном кресле и смотрел на свой сад. Рядом, на небольшом круглом столике из тёмного дерева, дымилась чаша зелёного чая, сорт которого ему привозили из Японии раз в месяц. Он не пил. Просто смотрел на пар, поднимающийся над поверхностью, и слушал тишину. В последнее время он всё чаще проводил время в тишине. Возраст требует спокойствия. Шаги за спиной нарушили умиротворение. На террасу вышел мужчина в строгом тёмно-синем костюме. Его лицо было бесстрастным, движения выверенными, экономичными. В руках он держал большой конверт из плотной бумаги. — Господин Чон, — негромко обратился он, останавливаясь на почтительном расстоянии. — кажется, мы нашли причину задержки с принятием решения вашим внуком о помолвке с мистером Джуном Арченом. Ванхо не повернулся. Не подал виду, что услышал. Но его пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, чуть заметно дрогнули. — Положи. — сказал он сухо. Мужчина шагнул вперёд, опустил конверт на столик и бесшумно отступил на шаг. Ванхо не торопился. Он взял чашу с чаем, сделал маленький глоток, поставил обратно. И только потом протянул руку к конверту. Бумага была плотной, дорогой. Он разорвал её с той же неторопливой аккуратностью, с какой когда-то вскрывал контракты на миллиарды вон. Внутри оказались фотографии. Много. Сделаны были с расстояния, скрытно, но качество позволяло разглядеть каждую деталь. На снимках запечатлелся день открытия какого-то цветочного магазина. Ванхо нахмурился, прочитав вывеску - «Blanc de Blancs». На одной из фотографий, сделанной, видимо, в самый разгар суеты, он нашёл Чонгука. Внук стоял в стороне от основной толпы, скрестив руки на груди, и смотрел… смотрел на кого-то. Ванхо перевёл взгляд на следующий снимок, потом на следующий. На всех Чонгук смотрел на одного и того же человека. Молодой альфа. Он был занят с клиентами, улыбался, что-то объяснял, жестикулировал. Обычный парень. Ничего выдающегося. Но взгляд Чонгука на этих фотографиях… Ванхо не видел такого выражения на лице внука никогда. И это его тревожило. — Уже выяснили, кто это? — спросил он, не поднимая глаз. Голос его был ровным, но мужчина, стоявший за спиной, уловил в нём ту самую сталь, которая появлялась у босса, когда он чувствовал угрозу. — Да, господин Чон. — Мужчина развернул планшет, который держал под мышкой, и начал доклад, чётко, без запинки. — Человек, на которого смотрит ваш внук, Ким Тэхён. Двадцать восемь лет, альфа. Владелец цветочного магазина «Blanc de Blancs». До недавнего времени его бизнес находился на грани банкротства: крупные долги по кредитам, высокая арендная плата, проблемы с поставщиками. Ванхо слушал, не перебивая. — Примерно полтора месяца назад ситуация кардинально изменилась. — продолжил мужчина. — Помещение магазина было выкуплено, кредиты погашены досрочно, заключены эксклюзивные контракты с поставщиками из Голландии и Эквадора. Все операции были проведены через подставные компании. Ванхо взял одну из фотографий, поднёс ближе к глазам. На ней Чонгук стоял рядом с этим альфой, и между ними не было той ледяной дистанции, которую внук всегда держал с посторонними. Они стояли близко. Слишком близко. — А что с Джуном? — спросил он, возвращая фото на место. — Мистер Арчен продолжает ухаживания, — доложил мужчина. — но ваш внук старательно игнорирует их. Ванхо усмехнулся. Коротко, без тепла. Он снова посмотрел на фотографии. На Чонгука. На этого альфу. На то, как они смотрят друг на друга. — Он мне не говорил, — тихо сказал Ванхо, больше себе, чем подчинённому. — ни слова. Ни о магазине, ни о нём. Я спрашиваю про Джуна, а он молчит. Я спрашиваю про наследника, а он переводит разговор. А сам… — он кивнул на фотографии. — сам тайно встречается с кем-то. — Статус их отношений ещё не определён. — осторожно заметил мужчина. — Мы продолжаем выяснять природу их отношений. Ванхо молчал долго. Смотрел на свой сад, на клёны, которые когда-то посадил со своим покойным мужем, на газон, который теперь стригут чужие люди. Время уходило. Он чувствовал это каждой костью, каждым вдохом. — Начинайте готовиться к помолвке моего внука. — сказал он наконец. Голос его был ровным, но в нём слышалась та самая сталь, которая когда-то заставляла трепетать самых влиятельных людей страны. Мужчина в костюме, стоявший за его спиной, сделал шаг вперёд. — Вы собираетесь связать его узами брака с Ким Тэхёном? — уточнил он, и в его голосе прозвучало едва уловимое сомнение. — Ещё чего! — Ванхо чуть ли не фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, сколько обычно не хватало на десяток подчинённых. — Мой внук выйдет замуж за Джуна Арчена. И родит мне правнука от Джуна Арчена. Это не обсуждается. — Но… Ванхо резко повернулся к нему. В глазах старика вспыхнул тот самый огонь, который когда-то сжигал конкурентов на рынке. — Я сказал, выполняй. — произнёс он тихо. Но в этой тишине было больше силы, чем в любом крике. Секретарь опустил глаза. — Слушаюсь, господин Чон. Ванхо отвернулся, снова глядя на сад. Его пальцы, сухие и жилистые, лежали на подлокотнике кресла, и только лёгкая дрожь выдавала, что внутри старика всё ещё бушует буря. — И ещё, — добавил он, беря чашу с чаем и подув на остывшую поверхность, хотя она давно уже не была горячей. — сделай так, чтобы Чонгук и этот… Ким Тэхён больше никогда не виделись и не общались. Секретарь сделал пометку в планшете. Его лицо оставалось бесстрастным, но рука чуть задержалась над экраном, на долю секунды дольше, чем обычно. — Какие методы допустимы? — уточнил он. Ванхо медленно поставил чашу на столик. Звук фарфора о дерево прозвучал в тишине неожиданно громко. — Любые. — сказал он. Секретарь кивнул, ничего больше не спрашивая. Он работал на Чон Ванхо достаточно долго, чтобы знать: когда босс говорил «любые», он действительно имел в виду любые. — И да, — Ванхо словно вспомнил о чём-то незначительном, хотя в его голове уже выстраивалась многоходовая комбинация. — пригласи Джуна и Чонгука на ужин в моё поместье. На послезавтра. К восьми. — Будет сделано, господин Чон. — секретарь занёс дату в календарь. Ванхо кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Мужчина поклонился, развернулся и бесшумно исчез в доме. Старик остался один. Он смотрел на фотографии, разложенные на столике. На Чонгука, на своего внука, свою гордость, свою надежду. На этого альфу, который посмел встать на пути тщательно выстроенных планов. Он всматривался в лица на снимках, и с каждым мгновением внутри крепло неприятное, липкое чувство. Не страх. Ванхо давно разучился бояться. Это было другое. Предчувствие. Та самая внутренняя тревога, которая когда-то подсказала ему не вкладываться в строительство торгового центра за месяц до обрушения соседнего здания. Которая заставила вывести активы за неделю до дефолта. Которая… Которая молчала, когда его сын сбегал из дома. Тогда он не прислушался. Тогда он был слишком уверен, что контролирует ситуацию. Что сын никуда не денется. Что семья - это узы, которые не разорвать. Он ошибся. На фотографии Чонгук стоял рядом с этим альфой. Не на расстоянии вытянутой руки, как с деловыми партнёрами. Не с тем вежливо-холодным выражением лица, которое надевал на официальные мероприятия. Он стоял близко. И смотрел на этого Кима… смотрел так, как Ванхо никогда не видел. Будто видел что-то, чего больше нигде в мире не существовало. «Как его папа», — подумал Ванхо с горечью. — «Точно как его папа». Он медленно собрал фотографии, складывая их в конверт. Пальцы его дрожали, но не от старости, а от сдерживаемой ярости. Конверт лёг на колени, тяжёлый, как приговор. Ванхо ещё не знал, что будет делать с этими снимками. Но знал одно: он не позволит повториться старой истории. Не позволит Чонгуку сделать ту же ошибку, что и его папа. Даже если для этого придётся действовать жёстко. Даже если внук возненавидит его. Даже если это разрушит то, что они строили вместе все эти годы. «В конце концов, я делаю это ради него», — убеждал себя старик. — «Ради семьи. Ради будущего. Когда у него будет наследник, который продолжит наш род и дело, он сам скажет мне спасибо». Он поднялся с кресла, опираясь на трость. Ноги слушались плохо, спина ныла, но он не позволял себе жаловаться. Никогда не позволял. Он - Чон Ванхо, построил империю с нуля. Неужели он не справится с одним упрямым внуком? Медленно, делая короткие передышки после каждого шага, он дошёл до порога. Обернулся. Бросил последний взгляд на сад, на клёны, которые когда-то посадил с мужем, на газон, за которым теперь ухаживают чужие люди, на террасу, где когда-то смеялся его сын, а потом его внук. Теперь здесь было пусто. И тихо. — Всё для семьи. — прошептал он одними губами. — Всё для будущего. И скрылся в полумраке дома, оставив террасу пустой и тихой.⋆ ˚。⋆୨♡୧⋆ ˚。⋆
Вечер опустился на Сеул прозрачными сумерками, когда Тэхен, наконец, повернул ключ в замке «Blanc de Blancs». Магазин остался за спиной, тёплый, пахнущий цветами и свершившимся чудом. В уставших ногах гудела приятная тяжесть, в груди разливалось странное, почти забытое чувство удовлетворения. Сегодня всё получилось. Впервые за долгое время всё получилось по-настоящему. Впереди ждал бар: шумный и непритязательный, каких много в этом районе. Обычное место, где можно выдохнуть, скинуть накопившееся за день напряжение и просто побыть собой. Именно то, что нужно после дня, который изменил всё. Чимин уже набирал номер такси, что-то оживлённо обсуждая с Данком. Его голос, громкий и радостный, разрывал вечернюю тишину переулка. — …а если они не берут карты? У меня с собой только карта! Тэхён, у тебя наличка есть? — Есть. — отозвался Тэхён, но Чимин его уже не слушал, увлечённо споря с оператором на другом конце провода. Юльхи стояла чуть поодаль, натянув на плечи лёгкую кофту, которую Тэхён подарил ей на прошлый день рождения. Она смотрела на освещённую витрину магазина, и в её глазах отражался мягкий золотистый свет. — Ты точно сможешь добраться самостоятельно? — в который раз спросил Тэхён, подходя к сестре. Он знал, что она справится. Знал, что она уже давно не та маленькая испуганная девочка, которой была когда-то. Но привычка заботиться, защищать, быть рядом - она не исчезала. Исчезло только ощущение, что он ей нужен. Теперь это было нужно ему самому. — Точно. — Юльхи закатила глаза, но в этом жесте не было ни капли раздражения, только та особенная, тёплая снисходительность, с которой младшие сёстры относятся к слишком заботливым старшим братьям. — Я маленькая только по документам. Доберусь, тебе не о чем переживать. Она говорила уверенно, но Тэхён заметил, как она крепче сжала лямку рюкзака. Не от страха, а от желания показать, что всё под контролем. — Машина будет через пять минут! — подал голос Чимин, пряча телефон в карман. Он подошёл ближе, бросил быстрый взгляд на Юльхи, потом на Тэхёна. — Юльхи, тебя по пути подбросить? — Да не надо, — девушка покачала головой, поправляя выбившуюся прядь волос. — я же сказала, что прекрасно доберусь на автобусе. Тут всего двадцать минут езды. — она сделала паузу, и в её голосе появилась та особая, чуть насмешливая твёрдость, которая всегда напоминала Тэхёну, что сестра давно выросла. — А вы веселитесь. Она посмотрела на брата, и её взгляд из насмешливого стал серьёзным. По-настоящему серьёзным, тем самым, который бывает у людей, переживших слишком много, чтобы принимать что-то как должное. — И ты тоже, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — отвлекись. И ни о чём не думай. Понял? Тэхён хотел сказать, что ему и так хорошо, что он не переживает, что всё в порядке. Но слова застряли в горле, потому что Юльхи смотрела на него так, будто видела насквозь. Будто знала о каждой мысли, которую он прятал за улыбкой. — Понял. — сказал он вместо этого. Юльхи удовлетворённо кивнула, чмокнула его в щёку и, махнув на прощание Чимину с Данком, быстрым шагом направилась к остановке. Её фигура быстро растворилась в сумерках, мелькнув на секунду в свете уличного фонаря и исчезнув за поворотом. Тэхён проводил её взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Вечером воздух был слегка прохладным. Рядом шумел город. А здесь, в маленьком переулке перед цветочным магазином, стояли трое: уставший, но счастливый владелец, его вечно болтливый помощник и новый стажёр, который смотрел на всё это с тихим удивлением человека, только начинающего понимать, куда он попал. — Она удивительная, — тихо сказал Данк, стоявший рядом. В его голосе звучало искреннее восхищение. — твоя сестра. — Знаю. — Тэхён усмехнулся, и в этой усмешке была и гордость, и лёгкая грусть. — Иногда мне кажется, что она мудрее меня. — Это не «иногда». — фыркнул Чимин, засовывая руки в карманы куртки. — Это всегда. Погнали, народ, такси ждёт. А то я уже слышу, как пиво, булькая от нетерпения, даже зов его слышу: «Чимин, выпей меня. Скорее!». Ребята рассмеялись с шутки Чимина, и они вместе двинулись к такси, оставляя за спиной тёплый свет витрины «Blanc de Blancs». Бар назывался «Мятный лис», уютное место с приглушённым светом, деревянными столами и запахом жареного мяса и корицы. Здесь не было пафоса ресторанов Чонгука, но было что-то другое… настоящее, живое, своё. Они заняли столик в углу, у окна. Чимин тут же схватил меню и принялся изучать его с видом знатока. — Сегодня мы отмечаем грандиозный день, — объявил он с пафосом, достойным театральной сцены. — поэтому я заказываю самое дорогое пиво, какое здесь есть. — Ты заказываешь самое дорогое пиво за свой счёт. — поправил Тэхён, усаживаясь напротив и кладя локти на стол. — Жестоко. — Чимин прижал руку к сердцу, изображая смертельную обиду. — В день такого триумфа? Ким Тэхён, у тебя нет сердца. Оно высохло и превратилось в маленькую сморщенную изюминку, которая не способна на сострадание. — Есть, — усмехнулся тот, откидываясь на спинку стула. — просто оно не распространяется на твою любовь к дорогому пиву. Особенно когда я знаю, что в прошлый раз ты так и не допил свой бокал. — Это было в прошлой жизни! — возмутился Чимин. — С тех пор я вырос как личность и научился ценить качественный алкоголь! Данк, севший рядом с Тэхёном, тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Его глаза, большие и тёплые, смотрели на эту перепалку с искренним удовольствием человека, который только начинает привыкать к тому, что работа может приносить не только деньги, но и радость. — В Таиланде мы обычно отмечаем открытие чем-то покрепче, — заметил он, и в его голосе послышалась лёгкая ностальгия. — рисовое вино, местный самогон, иногда что-то экзотическое. Но пиво тоже подойдёт. — Вот! — Чимин ткнул пальцем в Данка. — Хотя бы один адекватный человек в этой компании. Тэхён, учись у молодого поколения. — Ты называешь адекватным того, кто предлагает что-то покрепче? — приподнял бровь Тэхён, и в его голосе зазвучали знакомые насмешливые нотки. — В моих глазах - да. Они заказали пиво и закуски. Официант, молодой парень с пирсингом в брови и вечно сонным выражением лица, принял заказ с лёгким кивком и скрылся за стойкой. Через несколько минут перед ними появились три высоких бокала с янтарной жидкостью и тарелка с ароматными рёбрышками в медово-соевом соусе. Бар постепенно наполнялся людьми, кто-то пришёл после работы, кто-то, как они, отмечал что-то своё, маленькое и важное. В баре играла громкая и весёлая музыка, смешиваясь с голосами. Чимин, сделав первый глоток, откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза. — Это победа! — сказал он. — Настоящая. Ты представляешь, Тэхён? Мы прошли через всё это дерьмо: кредиты, ремонт, переезды, сомнительных поставщиков и теперь у нас свой магазин. Свой. Никто нас не выгонит. Никто не поднимет аренду. Мы сами себе хозяева. — Ты говоришь так, будто это ты брал кредиты и трясся над каждой копейкой. — усмехнулся Тэхён, но в голосе его не было яда. — А я морально с тобой был. — парировал Чимин. — Это дорогого стоит вообще-то. Мои нервы умирали вместе с твоими. Я седею из-за тебя, Ким Тэхён. Седею. И никакая краска для волос меня не спасёт. Данк слушал их перепалку, улыбаясь в свой бокал. Он ещё не до конца привык к этой манере общения — грубоватой, но тёплой. — А ты, — Тэхён перевёл взгляд на Данка, и в его голосе появилась мягкость, которой не было, когда он обращался к Чимину. — как тебе первый день? — Лучше, чем я мог представить. — честно ответил Данк, и его глаза засветились той особенной благодарностью, которая бывает у людей, которым дали шанс. — Клиенты хорошие. Цветы красивые. Коллектив… — он посмотрел на Чимина, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Своеобразный. — Я слышу оскорбление. — прищурился Чимин. — Это комплимент. — заверил Данк, и глаза его смеялись. Они выпили за открытие, за удачу, за то, чтобы всё получилось. Пиво было холодным, закуски горячими, а разговор — лёгким, ни к чему не обязывающим, таким, какой бывает только между людьми, которым не нужно ничего доказывать друг другу. Чимин рассказывал какую-то историю из своего недавнего прошлого, жестикулировал так активно, что едва не опрокинул бокал, Данк смеялся, запрокинув голову, а где-то на фоне играла новая мелодия: медленная, тягучая, совсем не подходящая для этого шумного, прокуренного бара, но почему-то идеально ложащаяся на настроение. Но Тэхён всё равно ловил себя на том, что его взгляд то и дело скользит к телефону, лежащему на столе экраном вниз. «Сообщи, пожалуйста», — попросил он тогда, чувствуя, как внутри всё сжимается от надежды. «Обязательно», — ответил Чонгук. Прошёл уже час. Телефон молчал. Тэхён поймал себя на том, что в который раз прокручивает в голове их последний разговор. Каждое слово, каждую интонацию, каждый взгляд. Всё ли он правильно понял? Может, Чонгук сказал это просто из вежливости? Может, встреча затянулась настолько, что он уже забыл об обещании? Или, может быть, он передумал? Решил, что этот вечер не для него, что эти люди не его круг, что этот бар слишком прост для его статуса? Глупые мысли. Тэхён знал, что глупые. Но они лезли в голову, липкие и назойливые, как осенняя морось. — Ты чего такой задумчивый? — спросил Чимин, заметив, что Тэхён снова уставился в экран, будто надеясь, что тот засветится сам собой. — Да так, — Тэхён убрал телефон в карман, стараясь, чтобы жест выглядел беззаботным. — ничего. — Ага, — Чимин не поверил. — прямо так ничего, что ты смотришь на него каждые пять минут? Ты даже не слушаешь, что я говорю. А я, между прочим, рассказываю историю своей жизни! — Ты рассказываешь историю о том, как перепутал заказ и собрал букет для похорон из ярких и разноцветных цветов. — невозмутимо заметил Тэхён. — И это уже четвёртый раз за последние два месяца. Чимин на секунду замер, потом обиженно поджал губы. — Ну и что? Это классика! Это то, что объединяет поколения! — Чимин, — предостерегающе начал Тэхён. — Ладно-ладно, — тот поднял руки в примирительном жесте. — не лезу. Но ты весь на нервах. Расслабься. Сегодня праздник. Такой день бывает раз в жизни. — Я расслаблен. — ответил Тэхён, и это прозвучало настолько неубедительно, что даже он сам не поверил. — Чимин прав. — неожиданно заговорил Данк. Он отставил свой бокал и посмотрел на Тэхёна с той особенной, мягкой настойчивостью, которая бывает у людей, умеющих чувствовать чужое настроение. — Сегодня праздник. Надо веселиться. Он встал из-за стола и, прежде чем Тэхён успел возразить, взял его за руку. Ладонь Данка была тёплой, сухой, уверенной, совсем не такой, какой казалась по его мягкому голосу. — Пойдём, — сказал он, кивнув в сторону небольшой площадки в глубине бара, где несколько пар уже двигались в такт музыке. — там есть танцпол. Потанцуем. — Я не умею. — запротестовал Тэхён, и в его голосе прозвучала та самая детская беспомощность, которая появлялась только когда его заставали врасплох. — Серьёзно, Данк, я даже на школьных дискотеках стоял у стенки. — Брось, — Данк не отпускал его руку, и в его улыбке было столько тепла, что Тэхён почувствовал, как его сопротивление тает. — просто отдайся моменту. Наслаждайся атмосферой. Музыка сама подскажет, как двигаться твоему телу. Он слегка потянул Тэхёна за собой, и тот, не успев придумать достойный отказ, поднялся из-за стола. Ребята были правы, он слишком много думал. О Чонгуке, о том, придёт он или нет, о том, что значит его молчание, о том, имеет ли он вообще право ждать. «Сегодня мой день», — напомнил себе Тэхён, чувствуя, как Данк ведёт его сквозь толпу. — «Я имею право хотя бы один вечер не думать о контрактах, о долгах, о будущем. Имею право просто… быть». Чимин остался сидеть на месте, проводив их взглядом. Он отпил пива, поставил бокал на стол и задумчиво посмотрел на двух фигур, исчезающих в полумраке танцпола. — Веселитесь. — пробормотал он себе под нос, и в его голосе не было обиды, только какая-то тихая, взрослая мудрость, которая так редко прорывалась сквозь его вечную дурашливость. — Может, это и есть то, что тебе нужно. Отвлечься. Он подозвал официанта, заказал себе ещё одно пиво, на этот раз действительно самое дорогое, и устроился поудобнее, наблюдая за танцполом из своего уютного угла. А там, в гуще людей, Тэхён чувствовал себя неуклюжим и чужим. Музыка была быстрой, ритмичной, а он всё никак не мог поймать такт, всё время опаздывал, натыкался на чьи-то локти и чувствовал, как щёки заливает краска. — Расслабься, — крикнул Данк, перекрывая музыку. Его голос звучал весело, без тени насмешки. — просто повторяй за мной! Он показал несколько простых движений бёдрами, руками, корпусом и Тэхён, сначала неловко, потом всё увереннее, начал повторять. В какой-то момент он поймал ритм, и тело вдруг перестало сопротивляться, потекло в такт музыке, освобождаясь от напряжения, копившегося неделями. Ким не заметил, когда начал улыбаться. Не заметил, когда смех, настоящий, громкий, счастливый, вырвался из груди. Не заметил, как Данк, довольный его преображением, закружил его в каком-то незамысловатом танцевальном па, и они чуть не столкнулись с парой, танцующей рядом. — Извините! — крикнул Тэхён, но в голосе его не было смущения, только смех. — Ты ожил! — констатировал Данк, сияя. — Наконец-то! — Кажется, да. — признал Тэхён, чувствуя, как уходит последнее напряжение. — Кажется, я действительно ожил. Музыка сменилась на что-то более медленное, тягучее. Тэхён хотел отойти, но Данк не отпустил его руку. — Ещё немного, — попросил он, закидывая руки на плечи Тэхёна. — Пожалуйста. Ты слишком много думаешь, Тэхён. Дай себе хотя бы одну песню, чтобы просто чувствовать. И Тэхён остался. Они двигались в медленном танце, не слишком близко, не слишком далеко, и в этом было что-то успокаивающее. Данк пах мятой и чем-то сладким, и этот запах был таким простым, таким человеческим, таким непохожим на дорогой парфюм, к которому Тэхён начал привыкать. «Не думай», — приказал он себе. — «Просто чувствуй». Он закрыл глаза, отдаваясь музыке, и на несколько мгновений мир исчез. Остались только звуки, только ритм, только тепло чужого тела рядом и лёгкое головокружение от пива и свободы. Когда песня закончилась, Тэхён открыл глаза и увидел, что Данк смотрит на него с лёгкой, загадочной улыбкой. — Лучше? — спросил тот. — Лучше. — признал Тэхён. — Намного лучше. Тэхён всё ещё держал Данка за руку так, чтобы не потеряться в толпе, которая за время танца стала только плотнее. Музыка гремела, люди смеялись. Тэхён чувствовал себя легче, чем за последние недели. Пиво, танец, смех… всё это сработало лучше любых лекарств. Они весело смеялись, пробираясь сквозь танцующих, перебрасываясь ничего не значащими фразами, толкая друг друга локтями. Данк что-то крикнул про то, что Чимин, наверное, уже заказал всё меню, и Тэхён рассмеялся в ответ, запрокинув голову. Но улыбка сползла с его лица, стоило им подойти к столику. Чимин сидел смирно, как солдатик на построении. Его обычная расслабленность, вечные жесты и гримасы исчезли, сменившись неестественной выпрямленной спиной и руками, сложенными на коленях. Он смотрел прямо перед собой и даже не рисковал перевести взгляд на возвращающихся друзей. А напротив него, откинувшись на спинку стула, сидел Чонгук. Тэхён замер на месте. Он видел Чонгука в разных обличьях: ледяного президента корпорации в идеальном костюме, расслабленного гостя в его магазине, почти домашнего омеги с простыми ромашками в руках. Но такого он его ещё не видел. Чонгук сидел, закинув ногу на ногу, скрестив руки на груди. Поза его была расслабленной, нарочито расслабленной, той самой, которая обычно означает, что человек готов взорваться в любую секунду. Свет в баре был приглушённым, но Тэхён отчётливо видел выражение его лица: холодное, отстранённое, с лёгким прищуром, который делал его похожим на кота, готовящегося к прыжку. Взгляд Чонгука скользнул по Тэхёну, задержался на их с Данком руках, всё ещё сцепленных в неловком полушаге между танцполом и столиком, и вернулся к лицу Тэхёна. Ничего не изменилось, ни поза, ни выражение. Но воздух вокруг словно застыл. Рядом с Чонгуком стоял Тан, и это само по себе было привычно. Но сегодня в нём было что-то другое. Вместо привычной безупречно белой рубашки, которую Тан носил словно униформу, на нём была чёрная футболка-поло. Простая, без логотипов, с коротким рукавом, открывающим предплечья. Тан выглядел… моложе. И, пожалуй, чуть более человечным. Но думать о Тане сейчас было безопаснее, чем смотреть на Чонгука. — Привет. — выдавил Тэхён, чувствуя, как его рука в руке Данка становится чугунно-тяжёлой. Чонгук не ответил. Его взгляд опустился на их с Данком руки, медленно, почти демонстративно, и поднялся обратно. В этом взгляде не было ничего, кроме ледяного спокойствия. Но почему-то от этого спокойствия по спине Тэхёна пробежал холодок. Данк, кажется, тоже почувствовал напряжение. Его пальцы дрогнули, и он первым отпустил руку Тэхёна, сделав шаг назад, зачем-то прячась за спиной Кима. — Я думал, что ты не придёшь. — сказал Ким, и в его голосе прозвучала та особенная интонация, которую люди используют, когда пытаются разрядить обстановку. — Как видишь, — Чонгук наконец подал голос, и его тон был таким же ровным, как всегда на совещаниях, — я всё же пришёл. Он смотрел на Тэхёна, и в этом взгляде читалось что-то, чего Ким не мог расшифровать. Не гнев. Не обиду. Что-то более сложное, более опасное. — Присаживайтесь. — Чонгук кивнул на свободные стулья, и в этом жесте не было приглашения, а было распоряжение. Тэхён опустился на стул рядом с Чонгуком, чувствуя себя нашкодившим школьником. Данк сел рядом с Чимином, который до сих пор не проронил ни слова и, кажется, даже дышать старался через раз. — Ты хорошо выглядишь. — сказал Тэхён, и это прозвучало глупо даже для него самого. Чонгук чуть приподнял бровь. — Ты тоже. — ответил он, и в его голосе послышались те самые бархатные, опасные нотки, которые Тэхён слышал в их самую первую встречу. — Особенно в танце. Тэхён почувствовал, как кровь приливает к щекам. Чонгук видел. Конечно, он видел. Он сидел здесь, в этом углу, и наблюдал, как Тэхён танцует с Данком. Наблюдал, как они смеются, как держатся за руки, как… — Мы просто танцевали. — сказал альфа, и это прозвучало как оправдание. Глупое, неуместное оправдание. — Я не спрашивал. — Чонгук вновь скрестил руки на груди, и его поза стала ещё более закрытой, ещё более недосягаемой. Чимин, не выдержав напряжения, кашлянул. — Господин Чон, — начал он, и его голос прозвучал неестественно бодро. — мы закажем пиво. Самое дорогое. Хотите? Чонгук перевёл на него взгляд, и Чимин, кажется, пожалел, что открыл рот. — Нет, спасибо. — сухо ответил Чонгук. — Тогда может Тан с нами выпьет? — вставил Тэхён, и тут же пожалел об этом. Чонгук посмотрел на него долгим, немигающим взглядом. — Тан, — позвал он. — Да, босс. — отозвался тот из-за спины. — Принеси мне воды. Тан бесшумно исчез в направлении барной стойки, и Тэхён впервые за всё время заметил, что на лице личного помощника Чонгука мелькнуло что-то, очень похожее на облегчение. Видимо, даже Тану было неуютно находиться в эпицентре этой бури. Повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, почти осязаемая. Данк смотрел в стол, Чимин в потолок, а Тэхён на Чонгука, который смотрел куда-то в сторону, делая вид, что изучает интерьер бара. — Я рад, что ты пришёл. — сказал Тэхён тихо. Чонгук медленно перевёл взгляд на него. — Правда? — спросил Чон. В его голосе не было яда, но и тепла тоже не было. — Правда. — твёрдо ответил Тэхён. — Я ждал. Что-то дрогнуло в лице Чонгука. Тень? Сомнение? Тэхён не мог разобрать. — Танцы с новым сотрудником, — произнёс Чонгук задумчиво, словно пробуя слова на вкус. — держание за руки. Это всё входит в обязанности владельца магазина? Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но Чимин его опередил. — Это я виноват! — выпалил он, и Тэхён, и Чонгук уставились на него. — Я сказал, что Тэхён слишком нервничает. Что ему надо расслабиться. Данк просто… просто помог. Как друг. Правда. Чонгук посмотрел на Чимина, потом на Данка, который всё это время сидел, опустив глаза. — Как друг. — повторил Данк. В его голосе появилась нотка сожаления. В этот момент вернулся Тан с бутылкой воды и стаканом. Он поставил их перед Чонгуком, сделал шаг назад и замер, превратившись в статую. Чонгук налил воды, сделал глоток, поставил стакан. Его движения были неторопливыми, почти медитативными. Он словно давал себе время, давал всем им время. — Тэхён, — сказал он, наконец, и его голос стал мягче. Всего на тон, но Тэхён услышал. — я не затем пришёл. — А зачем? — спросил альфа. Чонгук посмотрел на него. В его глазах больше не было льда. Только что-то другое… тёплое, смущённое, почти беззащитное. — Затем, что обещал. — сказал он. — Я позвал тебя с нами в бар, потому что хотел ещё раз тебя увидеть. — сказал Тэхён, и это было правдой. Самой настоящей, самой простой правдой. Чонгук замер. Он не ожидал таких слов. От своего жениха по контракту, от человека, который должен был просто исполнять обязанности, а не говорить такие вещи, от которых у омеги внутри всё переворачивалось. Он молчал несколько секунд. Потом уголки его губ дрогнули в той самой улыбке: потерянной, растерянной, такой редкой. Улыбке, которая появлялась только рядом с Тэхёном и исчезала, стоило кому-то постороннему войти в комнату. — Тан, — позвал он, не сводя глаз с Тэхёна. — Да, босс? — отозвался тот из-за спины. — Закажи мне пива. — Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна. Чимин, не выдержав напряжения, хлопнул ладонью по столу. — Вот это разговор! — воскликнул он, и его обычная дурашливость вернулась с такой силой, будто он весь вечер только и ждал этого момента. — Мистер Тан, заказывайте! Тан бросил быстрый взгляд на Чонгука. Тот чуть кивнул. — Хорошо. — сказал Тан, и направился к бару, и Чимин, не долго думая, поскакал за ним, бормоча что-то о том, что «самый дорогой виски тоже надо заказать, пока босс в хорошем настроении». Данк, оставшийся за столом, поднял глаза на Чонгука. В его взгляде читалась неуверенность, смешанная с желанием объясниться. — Господин Чон, — тихо сказал он, — я… — Не надо. — перебил Чонгук. Его голос был ровным, но в нём не было прежнего холода. — Терпеть не могу, когда оправдываются. — Не надо так. — тихо повторил Тэхён, и его голос прозвучал мягче, чем он намеревался. — Данк ничего плохого не сделал. — Конечно. — Чонгук фыркнул, но в этом звуке уже не было прежней резкости. — Всего лишь развлекал тебя. Данк поджал губы, ощущая неловкость, которая ползла по спине липким холодом. Он опустил глаза, рассматривая рисунок на столешнице, и Тэхёну стало его жаль. — Он мой сотрудник, Чонгук. — сказал Тэхён, и в его голосе появились стальные нотки. — Вот именно, что сотрудник, — Чонгук подался вперёд, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное, — а не личная давалка. Глаза Тэхёна расширились. Услышанное повергло его в шок. Он никогда ранее не видел Чонгука таким вспыльчивым и несдержанным. Это был не тот ледяной принц, который контролировал каждое слово и каждый жест. Это был человек, который сорвался. — Ты что, ревнуешь? — спросил Тэхён, и на его лице появилась усмешка, которая должна была скрыть то, что творилось внутри. Чонгук дёрнулся, будто от пощёчины. — Ещё чего! — выпалил он, и в этом выпале было столько подростковой неловкости, что Тэхён с трудом удержался от смеха. — Не ревную! — Вот как. — Тэхён почувствовал, как внутри просыпается что-то озорное, почти опасное. Улыбка не сходила с его лица, и он знал, что Чонгука это бесит. — Тогда ты не будешь против, если я ещё потанцую с Данком. Он перевёл взгляд на Данка, который всё ещё сидел с опущенной головой. Ким уже собирался подняться, но рука Чонгука, резкая, почти отчаянная, схватила его за запястье. Тэхён замер. Пальцы омеги были холодными, и в них чувствовалась такая сила, будто Чонгук боялся, что если отпустит, то потеряет что-то важное. — Ты испытываешь меня? — Чонгук прищурился, и в его глазах больше не было ни льда, ни тепла. Только огонь. — Не забывай, что нас связывает. Он не сказал «контракт», но это слово повисло в воздухе, тяжёлое, как гиря. — Ну что ты, — Тэхён аккуратно, но настойчиво убрал руку омеги со своего запястья. Пальцы Чонгука дрогнули, но он не стал сопротивляться, только сжал их в кулак, оставшийся лежать на столе. — я всё прекрасно помню, Чонгук. Тэхён встал, обошёл стол и сел рядом с Данком. Просто. Спокойно. Будто это было самое естественное место в мире. — Но хочу напомнить, — добавил он, глядя прямо в глаза Чонгуку. — что пока в моём паспорте нет штампа… я абсолютно свободный человек. Тишина. Данк, сидевший рядом, казалось, перестал дышать. Чимин, вернувшийся от барной стойки с двумя бокалами в руках, замер на полпути, уловив атмосферу. Тан, появившийся следом, остановился как вкопанный, его лицо снова стало непроницаемой маской. Чонгук сидел неподвижно. Только ноздри расширялись с каждым гневным выдохом, только пальцы, сжатые в кулак, побелели от напряжения. В нём боролись две натуры: та, что хотела взорваться, наговорить лишнего, сломать что-то, и та, что годами училась контролю, холодному расчёту, умению не показывать слабость. Он закрыл глаза. Тэхён видел, как омега медленно, с усилием, будто гасит пламя изнутри. Как плечи опускаются, как лицо разглаживается, превращаясь в ту самую бесстрастную маску, которую Тэхён ненавидел больше всего на свете. Когда Чонгук открыл глаза, в них не было ничего. Только пустота. И где-то глубоко, на самом дне маленький, тлеющий уголёк боли. — Вот как, — сказал он ровно, и этот голос не имел ничего общего с тем, который только что срывался на крик. — ты вздумал играть. — Я не играю. — Тэхён почувствовал, как его собственные слова вдруг стали тяжелыми. Он хотел разозлить Чонгука, хотел вытащить из него эмоции, хотел увидеть, что тот действительно чувствует. Но сейчас, глядя в эти пустые глаза, он понял, что переступил какую-то черту. — Правда? — Чонгук чуть склонил голову, и в этом жесте было столько горечи, сколько Тэхён не видел даже в самые тяжёлые дни их знакомства. — Тогда скажи мне прямо, Ким Тэхён. Чего ты хочешь? Чтобы я ушёл? Чтобы я разорвал все наши связи и оставил тебя в покое? В его голосе не было вызова. Только тихая, почти отчаянная готовность принять любой ответ. Даже тот, который разобьёт его на части. — Чонгук… — Хватит. — голос омеги дрогнул, и он резко выпрямился, словно одёргивая сам себя. — Я не собираюсь обсуждать дальнейшее сотрудничество в каком-то… убогом баре. Он почти выплюнул последние слова, обводя взглядом помещение: дешёвый интерьер, потёртые стулья, мигающие огни. Чонгук резко встал из-за стола, и стул с глухим звуком отъехал назад. Теперь он смотрел на Тэхёна сверху вниз, и его лицо снова стало непроницаемой маской. Только лёгкая дрожь в пальцах выдавала, чего ему стоило это спокойствие. — Поговорим завтра вечером, — сказал он ровно. — раньше я не могу. — У вас на вечер назначен ужин с дедушкой. — вклинился в разговор Тан, делая шаг вперёд. Его голос был привычно бесстрастным, но в нём слышалась та осторожная интонация. — Ах да, — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что у Тэхёна свело челюсть. — ужин с дедушкой и моим потенциальным женихом. Слова упали, как капля кислоты. Тэхён почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он перевёл взгляд на Тана, который стоял, застыв статуей, но в его глазах за стёклами очков мелькнуло что-то, очень похожее на тревогу. Их взгляды встретились на долю секунды. — Что ж, здорово. — Тэхён медленно поднялся со своего места, чувствуя, как затекли ноги. Теперь они стояли напротив друг друга. — Я должен поздравить тебя? Он не знал, зачем сказал это. Может быть, чтобы защититься. Может быть, чтобы увидеть реакцию. Может быть, чтобы сделать так же больно, как сделали ему. Чонгук молчал. Он смотрел на Тэхёна, и в его глазах смешивались десятки эмоций: гнев, обида, разочарование. Он ждал. Ждал, что этот упрямый, невозможный альфа начнёт его отговаривать. Скажет, что не нужно ни на какой ужин. Скажет, что он нужен ему. Скажет хоть что-то, кроме этого холодного, издевательского «поздравить». Но Тэхён молчал. — Поздравишь в другой день. — Чонгук шагнул вперёд, и его плечо врезалось в плечо Тэхёна с силой, которая была совсем не случайной. Удар был резким, почти грубым. Тэхён качнулся, но устоял, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Чонгук шёл к выходу быстрым шагом. Спина идеально прямая, плечи расправлены, ни единого намёка на слабость. Только если присмотреться, а Тэхён присматривался, можно было заметить, как дрожат кончики пальцев, сжатые в кулаки. Тан, секунду поколебавшись, поставил на стол два бокала с пивом. Его лицо было бесстрастным, но движения стали чуть медленнее, чуть тяжелее, чем обычно. — Простите, мистер Ким, — тихо сказал он, и в этом «простите» было столько смысла, сколько не вместилось бы и в час разговора. — у господина Чона был сложный день. Поймите его. И простите. Он уже развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился. Замер на секунду, глядя в спину удаляющегося босса, и вернулся. Сделал шаг к Тэхёну, понизил голос почти до шёпота: — Не переживайте насчёт Джуна. — сказал он, и в его ровном, привычно бесстрастном тоне вдруг прорезалось что-то человеческое. — Я не позволю господину Чону действовать импульсивно. Тэхён поднял на него глаза. Взгляд Тана был твёрдым, и в нём читалось обещание. Не как у помощника, выполняющего приказ, а как у человека, который готов защищать того, кого считает своим, даже от него самого. — Спасибо. — тихо сказал Тэхён. Тан кивнул: коротко, резко и бесшумно исчез в полумраке бара, растворившись в тенях вслед за своим боссом. Чимин, наблюдавший всю эту сцену с открытым ртом, наконец выдохнул так громко, будто всё это время не дышал. Данк сидел, опустив голову, и теребил край рукава своей кофты. Вся его поза выражала вину человека, который не был ни в чём виноват, но чувствовал себя причиной чужой боли. — Тэхён… — начал Чимин осторожно. — Не надо. — перебил Тэхён, и голос его прозвучал глухо. Он опустился на стул. Тэхён закрыл глаза и провёл ладонью по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. «Завтра вечером», — сказал Чонгук. — «Ужин с дедушкой и моим потенциальным женихом». Слова отдавались в висках глухой, тяжёлой болью. — Он специально это сказал, — вдруг подал голос Данк. Тихо, неуверенно, но настойчиво. — чтобы сделать тебе больно. Чтобы ты… чтобы ты его остановил. Тэхён открыл глаза и посмотрел на него. Данк сидел, всё ещё не поднимая головы, но его пальцы больше не теребили рукав. Они лежали на столе спокойно, уверенно. — Он хотел, чтобы ты сказал: «Не ходи». Чтобы ты… выбрал его. А когда ты не сказал, он сделал больно. Себе. И тебе. — Откуда ты знаешь? — спросил Тэхён, в его голосе не было насмешки. Данк поднял глаза. В них было что-то, чего Тэхён не видел раньше: глубокая, почти взрослая мудрость, которую обычно прячут за мягкой улыбкой и лёгким акцентом. — Потому что я видел, как он смотрел на тебя, — сказал Данк. — всё время, пока вы говорили. Он смотрел так, будто ты был единственным человеком в этой комнате. Даже когда злился. Даже когда уходил. Тэхён сжал челюсть. — Он идёт на ужин с другим альфой. — сказал он, и в его голосе прозвучало то, что он пытался скрыть весь вечер. Ревность. Обида. Страх. — Идёт, — согласился Данк. — но он не хочет туда идти. И ты это знаешь. Тэхён замолчал. Потому что Данк был прав. Потому что он видел этот взгляд: отчаянный, почти молящий, когда Чонгук стоял напротив него и ждал, что он скажет хоть что-то. А он сказал: «Я должен поздравить тебя?» — Идиот. — выдохнул Тэхён, и было непонятно, кого он имел в виду, то ли себя то ли Чонгука. — Оба. — философски заметил Чимин, возвращая себе привычную дурашливость, но в глазах его всё ещё теплилась тревога. — Но это, знаешь ли, даже мило. В каком-то извращённом смысле. Тэхён хотел ответить, но в этот момент его телефон, лежащий на столе, коротко вибронировал. Одно сообщение. Он схватил его быстрее, чем успел подумать. На экране высветилось имя Чонгука. «Завтра в 18.00 в моём офисе. Надо поговорить». Тэхён смотрел на экран, и внутри, где-то в самой глубине, начинало разгораться что-то тёплое. Не надежда. Пока не надежда. Но что-то очень похожее. — Он пишет. — сказал он, и голос прозвучал хрипло. — И что? — Чимин подался вперёд. — Зовёт завтра. Поговорить. Данк улыбнулся той самой тёплой, ободряющей улыбкой. — Видишь? — сказал он. — Он вернулся. Не физически, но… он вернулся. Тэхён сжал телефон в руке, чувствуя, как от тепла его корпуса нагревается ладонь. Он посмотрел на бокалы с пивом. На опустевшее место напротив. На Чимина и Данка, которые смотрели на него с надеждой. — Завтра, — сказал он. — завтра я должен всё исправить. — Не знаю, сумеешь ли исправить, — усмехнулся Чимин. — но попробовать стоит. А пока допивай пиво. Оно, между прочим, дорогое. Тан всё оплатил. Тэхён посмотрел на бокал, взял его в руки. Пиво было холодным. Почти таким же холодным, как пальцы Чонгука, когда он схватил его за запястье. Он сделал глоток. Потом ещё один. Завтра он должен всё прояснить с ним, с чувствами и решить, что делать дальше.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!