Часть 20

      — Я не советую вам медлить, — Нельсон карандашом указал на Каина и Лэйн, сидящих по другую сторону стола. — Это только кажется, что два месяца — много.              Лэйн поджала губы, как при беззвучном вытягивании буквы «у». Ее глаза забегали по дереву: она явно сопоставляла даты у себя в голове. Каин, как всегда, выглядел расслабленно: откинулся на спинку стула со сложенными на груди руками. Его выдавала лишь едва уловимая дрожь в колене.              — Я понимаю, — она подалась вперед. — Но Вы уверены, что нам не нужно взять что-то более…              Она потерла пальцы, пытаясь подобрать подходящее слово. Темы проектов, забравшие стажировку в прошлых годах, крайне отличались от доставшейся им.              Каин, испепеляя взглядом затылок Лэйн, тут же непринужденно вставил:              — Замысловатое.              Стивенс машинально обернулась. Нет, ей не послышалось: он все же решил поучаствовать в их обсуждениях. Серьезно, он молчал настолько долго, что его голос прозвучал с хрипотцой.               — Да, — она кивнула и повернулась обратно к преподавателю. Не хотелось смотреть на Каина слишком долго — залипнет еще.              Нельсон тяжело вздохнул. Он отложил свой любимый оранжевый карандаш, которым, казалось, вовсе не пользовался: он был слишком длинным и наточенным. Красный ластик на конце тоже не выглядел тронутым. Это было так странно — видеть столь идеальные предметы письма. Лэйн очень часто неосознанно грызла их во время глубоких размышлений или просто интересной задачи.              — Я хочу, чтобы вы поняли, — он сплел ладони в замке и положил их на стол. — Я знаю вас. Я знаю ваш потенциал. Вот напишете вы о жилищном кризисе в Лондоне, и что дальше? Эта тема будет вам совершенно не интересна, и проект получится сухим. Конечно, если вы изложите сырые статистики и краткое пояснение, ни о какой стажировке и речи быть не может.              Он сделал паузу, осматривая лица студентов. Лэйн сидела собрано: руки меж бедер, взгляд в стол. Каин же уселся так вальяжно, словно его заставили сюда прийти. И тем не менее, глаза его были устремлены в напряженную спину Стивенс.              — Но если вы дадите мне тот самый огонь, на который способны только вы — будьте уверены, уже через пару месяцев вы будете паковать чемоданчики в США. Я надеюсь, вы меня поняли.              Лэйн протяжно выпустила воздух через рот, расслабляя плечи. Она едва кивнула словам Нельсона, будто его подбадривания что-то изменили.              — Вот и отлично. Я знаю, что скоро у вас начнутся соревнования, а там и каникулы. Поэтому, будьте добры, найдите время для проекта сейчас, — он взял ручку из органайзера и отметил что-то в ежедневнике.              Супер, значит тусовки на ближайшее время точно закрыты. Но, если честно, это не сильно расстраивало обоих: ведь они так или иначе будут проводить время друг с другом. Другой вопрос, один на один или нет.              — Вы свободны, — Нельсон посмотрел на них исподлобья.              Лэйн встрепенулась. Фраза прозвучала так, словно что-то само собой разумеющееся. Каин сзади лениво растянулся.               — А, конечно.              Лэйн отодвинулась на стуле и наощупь потянулась вниз за своей сумкой, как вдруг столкнулась с чьими-то пальцами. С чьими-то длинными, изящными, теплыми пальцами.              Стивенс зыркнула вправо с вытянутым лицом: Каин смотрел на нее, как на умалишенную. Он забегал взглядом от одного ее глаза к другому, не понимая причину такой реакции. А когда до него дошло, тут же буркнул:              — По привычке.              Сука. Блять. Нахуй, сука, блять, нахуй. Блять, нахуй, сука, блять, нахуй. Блять, нахуй, сука, блять.              Самая идиотская отмазка, которую он когда-либо придумывал. По какой привычке? Один раз ее сумку до кинотеатра донес, и все — доблестный рыцарь? Что-то у тебя смекалка совсем сбои дает, дружище.              Нет, а с другой стороны — чего она вылупилась? И пальцы ее. Такие холодные, что так и хочется за руку ее взять и отогреть. И сама она вся… сидела какая-то натянутая весь этот час. Стоп! Целый час! Он к этому времени уже планировал фильм с ней смотреть! Блять. Иногда кажется, что ей с Нельсоном нравится время проводить больше, чем с Каином. Болтает и болтает, хотя ей просто с проектами надо было ознакомиться.               Позволительные три секунды прошли, и он опомнился. Мгновенно поднялся и встал со стула, словно и не было ничего пару мгновений назад. Он схватил рюкзак со спинки, а затем двинулся в сторону выхода.              — До свидания, — бросил Нельсону, не оборачиваясь.              По рукам Лэйн пробежали мурашки. Хорошо, что она была в лонгсливе — иначе Каин со своим орлиным взглядом точно бы заметил. Она потянулась рукой к лямкам сумки, встряхивая головой. Что это, блять, было?              — До свидания, — кивнула преподавателю у двери.              — До свидания. Жду результатов, — Нельсон почтительно улыбнулся ей.              Лэйн закрыла за собой дверь и тут же выдохнула, не отпуская ручку. Прикрыла глаза всего на секунду, чтобы привести отчего-то участившееся дыхание в порядок. Но этой секунды хватило, чтобы Каин подошел практически вплотную и положил ей подбородок на плечо, изучая ее профиль задумчивым прищуром.              — Ты какая-то дерганная.              Она подпрыгнула от неожиданности, когда услышала его обволакивающий полушепот возле уха. Занятно: на такое тесное прикосновение она не отреагировала, а из-за одной фразы чуть ли не подлетела.              Лэйн резко развернулась, прокрутив плечом — что было ожидаемо — потому Каин выпрямился, едва наклоняя голову вбок.              — Я нормальная! — слова вылетели так резко, что голос дрогнул. Она тут же прочистила горло.              Каин усмехнулся и закатил глаза. Лэйн, заметив это, сжала лямки сумки сильнее. Взгляд ее был забавно направлен на него исподлобья — словно он совершил что-то противозаконное — а пирсинг играл с зубами.              — Я заметил, — проскользнул глазами по ее напряженной позе. — Пошли?              Она нахмурилась. После их сегодняшней переписки взаимодействовать не хотелось совершенно. Точнее, не так. Хотелось-то до одури, но щеки вспыхивали после каждого взгляда чуть дольше трех целых четырнадцати сотых секунд. Приблизительно.               Что уж говорить о прикосновениях. И дотронуться хотелось, и запахом его пропитаться, и оставить блеск на его губах от поцелуя. Подарить ему свою резинку для волос, остаться на ночь, походить в его футболке и помыться утром его гелем для душа. Приготовить ему что-нибудь, пусть у нее навряд ли вышло бы что-то стоящее, и припасти себя на десерт.              Но это тот самый сценарий, о котором она не сознается никому даже под дулом пистолета. Можно сказать, мне чудом удалось влезть ей в голову, чтобы передать ее мысли Вам.               Потому сейчас, поджимая свои сухие из-за погоды губы, она всеми силами пыталась не выдать своего смущения. Нет, она тоже молодец — что вообще за «мне тоже»? Это не твоя интернет-подружка, с которой вы никогда не увидитесь — вы, блять, в одном университете учитесь. Да какой университет, у вас проект общий!               — Никуда я с тобой не пойду, — Лэйн пробурчала себе под нос, не поднимая взгляда.              Каин сделал тяжелый вздох, собирая всю волю в кулак. Так, эти смены настроения уже начинали раздражать. То ей целовать его нравится, то она никуда не пойдет. Он смотрел на ее хмурое, как ноябрь в Лондоне, лицо, и все не мог понять: еще недавно она лукаво улыбалась и пихала его бедрами, а сейчас губы дует. Он что-то сделал?              Лэйн не успела опомниться: из-за того, что ее глаза бегали по помещению, лишь бы не смотреть в эти блядские голубые, Каин сделал два шага в ее сторону, немного присел, обхватил за бедра и… закинул ее к себе на плечо.              Да. Так просто и бесцеремонно. Лэйн даже опомниться не успела: увидела лишь приближающуюся пару кроссовок, а в следующее мгновение носом чуть не впечаталась в мужской рюкзак.              — Ты что делаешь?! Пусти! — ее ноги яростно зашевелились, стуча Каина по животу.              Алькастер снова закатил глаза. Он немного подкинул ее, чтобы женские тазобедренные косточки не сползали, а затем положил ладонь на область ее ягодиц.              — Ты совсем ахуел?! — она привстала, опираясь ладонями на его спину, и посмотрела через плечо.              — У тебя юбка задралась, идиотка. Ты хоть шорты под нее надевай, — сказал так буднично, будто каждый день носил кого-то на плече.              Лэйн думала, он шутит. Он уже делал так, и тогда поставил на землю довольно быстро. Но как только он развернулся в противоположную сторону коридора, она поняла: он не анекдоты травит. Каин-черт-его-возьми-Алькастер хотел понести ее на своем плече, невзирая на все косые взгляды, с которыми они столкнутся на выходе из университета! И, более того, он не видел в этом ничего плохого. Ебучий собственник.              — Ну я же не знала, что меня какие-то идиоты будут на руках таскать! — ее ноги продолжали колотить торс парня. — Отпусти, блять, сейчас же!              Каин громко цокнул языком и резко затормозил, отчего ладони Лэйн немного скользнули по ткани его рюкзака, и она снова чуть не потеряла точку опоры. Ее сердце пропустило удар, но не из-за страха опасности: Алькастер нес ее так, словно она ничего не весила. Скорее, потому что его ладонь нечаянно(или нет?)юркнула чуть ниже, касаясь участка кожи, до которого не доставали капроновые чулки. Он тут же исправился и положил руку обратно, но отрицать было бесполезно: он бы с радостью повторил это еще раз десять.              — Так ты же никуда со мной не пойдешь, — он съязвил, оборачиваясь к Лэйн, которая наконец-то набралась смелости посмотреть ему в глаза.              Та промолчала, растягивая гнетущее молчание. Слава богу, из-за ранее острого напряжения она держала сумку настолько крепко, что даже после такого потрясения не выронила ее. Стоило отметить, что Каин с каждым днем прогрессировал все больше: сначала ее вещи таскал, теперь — ее. Это выглядело как: «Давай я понесу это, а ты понесешь меня?»              — Поставь. Меня. На пол.              Каждое слово было произнесено сквозь стиснутые до скрипа зубы. Каин даже ощутил пробежавший по спине холодок. Разумеется, не из-за интонации Лэйн — из-за того, что теперь он действительно боялся, что она может сбежать. Эта проблема легко решалась двумя способами: первый — просто не отпускать ее; второй — отпустить и догнать. Последним можно было описать всю динамику их отношений.              — Если пообещаешь, что успокоишься, — выгнул бровь.              — Я ничего тебе не пообещаю, пока ты не отпустишь меня на этот блядский полимер.              С этой девушкой просто невозможно ставить условия.               Каин отвернулся от нее, делая шумный вздох грудью. Настолько глубокий, что тело Лэйн слегка приподнялось и опустилось, повторяя движение его плеч. Он прикрыл глаза лишь на мгновение: был уверен, что она сейчас смотрит на него.               И только после этого, соотнося все плюсы и минусы — в которых минусов для него было однозначно больше — он спросил:              — Не убежишь?              Лэйн до невозможности хотелось съязвить, пнуть или сказать что-то вроде: «От такого маньячелы? Обязательно!» Но то, с какой тихой и осторожной интонацией Каин задал вопрос, заставило ее воспринять его слова всерьез.              Она сглотнула накатившую слюну и хлопнула глазами два раза. Ответ вырвался проще, чем этого можно было ожидать — никаких острых фраз просто не находилось:              — Не убегу.              Каин мотнул головой в мнимом согласии. Конечно, верить ей на слово было примитивно и ненадежно, но, если на чистоту, он бы позволил Лэйн ввести в себя какой-нибудь патоген, если бы она сказала, что это лекарство.              — Хорошо.              Опустил ее на землю так осторожно, как будто она — древнеегипетский артефакт. Также хрупка и бесценна.              Лэйн положила сумку себе под ноги. Поправила свою теннисную юбку и заодно чулки, которые успели сползти после таких тесных прикосновений. Ее волосы немного запутались, а лицо покраснело — то ли из-за того, что ее буквально перевернули вверх тормашками; то ли из-за того, как бесстыдно на нее пялился Каин сейчас.              Только после того, как она убедилась, что выглядит сносно, она добавила:              — На твоей водолазке, возможно, остался мой консилер, — уперла руки по бокам.              Каин не смог придумать стоящий ответ на это, пусть Лэйн и ждала чего-то подобного. Он вглядывался в крапинки в ее глазах и думал: почему она всегда выглядит так… иначе? Что с грязью на щеках, что с размазанной тушью, что при полном параде или в своем будничном образе — создавалось ощущение, что ее лицо с каждым днем становилось только красивее. И это вообще не смешно — ощущать, что ты ежедневно теряешь контроль все больше, при этом зная, что тебя добьет одна лишь ее ухмылка.              Она испепеляла его уничижительным взглядом еще несколько секунд, прежде чем наклонилась и схватила сумку. Он достал так пялиться. Лэйн обогнула Каина и сделала несколько шагов вперед, заставляя его обернуться ей вслед. Опять. Опять она уходит, вынуждая смотреть в спину.              Он не знал, что спустя несколько шагов блондинка повернется с опущенными бровями:              — Ты идешь там? — вытянула шею вперед.              Если бы у Каина был щенячий хвостик, он бы обязательно зашевелился. Парень изо всех сил постарался сделать вид, что вовсе не хочет подпрыгнуть, стукаясь ступнями, и молча последовал за Лэйн. На мгновение она даже пожалела, что сказала это — его довольная рожа так и кричала: «ударь меня, Лэйн!»       

***

             darkang3l 17:45       сдвинь сегодня на восемь       

      PiLeon 17:46

      с чего вдруг

      народ ток в 11 подтягивается

             darkang3l 17:47       я занят буду       

      PiLeon 17:47

      познакомишь нас?

             darkang3l 17:48       обойдешься              Торн лежал на кровати с закинутой на колено ногой. На покрывале покоились крошки дешевых крабовых чипсов, на прикроватной тумбе — ноутбук и несколько смятых банок Кока-Колы. Помещение было похоже на комнату бунтующего подростка, не иначе: разбросанные вещи, запах еды и табако-ванильных сигарет. А заключительная деталь — Пилеон, практически сросшийся со своей постелью.              Сообщение о том, что сегодня тусовка незапланированно начнется раньше, уже висело в чате их универа. Брюнет не совсем понял такую инициативу друга, но уточнять не стал: какая разница, во сколько напиваться? Что в восемь, что в одиннадцать — эффект будет тот же. Тем более, что их троица была главной по части вечеринок.              Полноразмерные наушники изолировали его от любого контакта с окружающим миром. Он ступней отбивал биты своей любимой песни, не замечая ничего вокруг. Хотя по большей части это именно мелодия — слов в ней не было, только женский голос на бэке. Пилеону нравилась именно такая музыка, ведь каждый мог интерпретировать ее по разному. Свои мысли, чувства и даже смысл. Например, та, что он слушает сейчас, могла символизировать как глубокое одиночество в бассейне алкоголя, наркоты и отрешенности; так и влюбленность в какую-нибудь соблазнительную нимфу, дотронувшись до которой можно обжечься.              И пусть он сам писал песни с четко выраженной сутью, он не публиковал их. Как Бэзил Холлуорд из «Портрета Дориана Грея», он свято верил, что тем самым обнажит частичку своей души всему свету, а это слишком непозволительная слабость. Даже тот факт, что он поклонник Оскара Уайльда, Торн скрывал. Для всех он просто харизматичный нарик-раздолбай с плоским виденьем мира, и этот вариант его вполне устраивал.              Он строчил тексты для песен, записывал их в студиях, а потом запирал на десять паролей как самую постыдную часть жизни. Будто пытался отречься от того, что он в целом способен чувствовать.              Сегодня сигаретный вкус ощущался каким-то слишком приторным. Затягиваясь, он заполнял батарею удовлетворенности примерно на шестьдесят процентов, однако при выдохе этот процент снижался до нуля. Возможно, даже ниже.              Торн понимал, к чему это ведет. Он прекрасно помнил тот момент, когда в первый раз вогнал иглу под кожу: тогда все начиналось точно также.              Сначала перестали вставлять сигареты, а потом и косяки. Ксанакс стал чересчур сладким — иногда даже казалось, что он аскорбинки глотает. И единственное, что по-настоящему смогло помочь — героин.              Пилеон корил себя за эти синяки в области вен. Когда начинались отходняки, клялся себе: «это в последний раз». И, разумеется, попадался на эту ловушку снова и снова.              И это было совсем не так, как описывается в подростковой литературе. Не было никакой романтики и чувства забвения. Только пожелтевшая кожа и глаза, вечно содранные ногти из-за ломок, крохотные язвы в полости рта и кровоточащие десны. Его тело гноилось — и это не метафора — из мест введения иглы часто можно было увидеть вытекающую желтую жидкость, смешанную с кровью. Его волосы выпадали клоками и почти потеряли свою структуру: из очерченных кудрей, по которым так сохли девушки, стали больше похожи на стекловидные.              Он запирал свою комнату на ключ — едкий запах рвоты въелся в помещение. Пилеон к нему уже привык, но если бы зашел кто-нибудь другой — его бы тут же вывернуло.              Он смотрел в зеркало и не видел себя: лишь загнанного торчка, готового продать все к чертовой матери за еще одну дозу. За то, чтобы перестать ощущать на своих руках кровь мертвого мальчика.              Торн перестал посещать тренировки и пары. Не хотелось, чтобы перед смертью его запомнили таким. Ллойду безмерно хотелось вышвырнуть его из команды, но не мог: слишком привязан к каждому игроку. Пилеон не был уверен, но догадывался: это именно Дмитрий договаривался с остальными преподавателями, чтобы они «относились к парнишке чуть помягче».              Пилеон мечтал, чтобы однажды на месте Томаса Синклера оказался он сам: его бездыханное тело найдут в ванной с пеной у рта, предсмертными судорогами и навсегда закрытыми глазами. А потом похоронят, не написав ни одного послания на могиле: его труп сгниет в почве вместе с кишащими личинками внутри. Хоть кому-то его органы сгодятся.              Но судьба решила дать ему второй шанс. Ту самую надежду, которую Лэйн называет неэкономической категорией. Пилеон ухватился за это чувство, потому что знал: это его последняя возможность… стать кем-то. Не для других — для себя.              Он выбросил больше половины своей одежды — запах мефедрона, так схожий с кошачьей мочой, было не отстирать. А его комната, которую, казалось, было проще снести, все же постепенно пришла в обычное состояние.              В ваших головах уже наверняка созрел вопрос: «Где были Каин и Ян?» Это, наверное, самое интересная часть.              Игнорировать депрессивный эпизод друга было сложно. Но, по правде говоря, в настолько запущенном состоянии Пилеон не был все четыре месяца: возможно, около нескольких недель, и то ближе к концу. Ведь такое не происходит внезапно — это можно сравнить со снежным комом.              Потому парни, хоть и были насторожены, не лезли. Ян часто ловил друга на том, что тот выходит из комнаты исключительно когда думал, что все спят. Каин придерживался тактики: «если реально будет нуждаться в помощи — скажет». Они не были плохими друзьями — наверное, просто не понимали всю серьезность.              Но Пилеон совершил роковую ошибку, когда снова начал продавать. Конечно, теперь только совершеннолетним, бла-бла-бла. Мы все понимаем — это ничего не значит. Он ощутил зависимость на себе, и все равно взялся за это грязное дело снова. Вселенная, увидев это, припасла для него следующий подарок. И, конечно, Вы уже догадались, о ком речь.              Это было не то, что происходило в прошлый раз. Анхея, она… черт, это звучало глупо, но она стала первым человеком, которому Пилеон смог открыться.              Пусть она желала ему бесконечных страданий, а он считал ее истеричной эгоисткой — они уже показали друг другу свои порезы. Даже если и провели по ним лезвием снова. Но учитывая то, что у Пилеона уже был опыт с селфхармом, фраза приобретает иное значение.              А все из-за того, что им с самого начала было легче ненавидеть друг друга, чем жить дальше. И не было никакого «ты убийца моего брата» или «ты можешь в любой момент сдать меня ментам». Анхея вела себя так из-за того, что он напоминает. И — сюрприз — это их первая вещь, в которой они схожи.              — Ало, блять! — Ян стянул с Пилеона наушники.              Торн дернулся от неожиданности. И давно он тут? Видимо, достаточно — иначе не сверлил бы друга таким уничтожающим взглядом.              — Че такое? — кудрявый остановил музыку в телефоне.              Ян выгнул бровь — он реально не понимает? Пренебрежительно кинул наушники обратно на кровать и тут же вытер пальцы о ткань одежды — дужка была испачкана чем-то. Масло от чипсов, что ли?              — Ты конченный? Что за пиздец у тебя тут творится? — развернулся на девяносто градусов и задней рукой очертил пространство комнаты.              — Ты мне морали пришел читать? — Пилеон выгнул бровь. — Выйди, если не нравится.              После этого он точно выглядел, как бунтующий подросток. Сам ведь понимал, что в комнате торжествует анархия — но признаться в этом другу было равносильно кинжалу под ребра.              — Пилеон, — голос Яна прозвучал серьезнее обычного. — Что случилось?              Торн закатил глаза, приподнимаясь на локтях. Крошки от еды упали к месту, где прогнулся матрас.              — Мне просто лень убираться, хули ты доебался?               Вообще-то, Ян не хотел начинать их разговор с наезда. Но то, с какой пренебрежительной интонацией Пилеон отвечал другу, заставило Хилла нахмуриться чуть сильнее.              — Да я и не спорю, что ты свинья. Но тут скоро клопы заведутся, блять.              Ян постарался сохранить самообладание, когда увидел, с какой силой Пилеон напрягает желваки.              — Ян, сделай одолжение, — втянул дым сигареты, — выйди нахуй из моей комнаты. Я тя услышал.              — Я еще не закончил, — сложил руки на груди. — Че там с вечеринкой? Почему сегодня так рано?              Пилеон поморщился, когда табако-ваниль снова не принесла ни грамма удовольствия. Он с омерзением потянулся вниз — на полу стояла пепельница в виде черепа — и потушил сигарету.               — Не ебу. Каин попросил перенести, — лег обратно на постель, складывая руки за головой.              Ян с подозрением дернул бровью, осматривая лицо Пилеона. Вроде, не врет, хотя по его эмоциям это было не всегда понятно.              — С чего вдруг? Ничего не говорил?              Пилеон потупил взгляд куда-то в потолок, вспоминая детали их переписки. Но в ответ лишь хмыкнул:              — Не-а. Сказал, что будет занят.              — Не ври мне. Чем он может быть занят?              Пилеон добавил, не мешкая:              — Или кем.              Руки Яна тут же свалились вдоль тела. Стоп-стоп-стоп. Во-первых, что и откуда Торн знает? Во-вторых, Лэйн что-то говорила про проект, но нигде не упомянула Каина. Значит ли это, что они… да блять! Когда он дал молчаливое добро на их сближение, он не думал, что оно разрастется с геометрической прогрессией. За этими двоими нужен глаз да глаз — они реально скоро наплодят себе потомство!              — В смысле? — Ян свел брови к переносице.              Пилеон тяжело вздохнул, поясняя:              — Ну, я в шутку написал, типа: «познакомишь нас?» Хз, он не стал ничего отрицать.              Слова друга были до безумия сумбурными. Вероятно, если бы они не знали друг друга столько лет, Ян бы не понял ни черта из его лексики.              — Бля, ладно. Я с ним поговорю, — развернулся и двинулся в сторону коридора.              О, кто бы сомневался. Любишь ты со всеми разговаривать.              Пилеон уже успел облегченно выдохнуть — ну неужели лекции закончились! Рука потянулась к наушникам, как вдруг Ян резко остановился. Он развернулся и, посмотрев на него своим самым — я имею в виду самым — серьезным взглядом, добавил:              — Я надеюсь, ты меня понял, — чуть наклонил голову вперед.              Пилеон тут же достал подушку под головой и агрессивно кинул в сторону друга — однако тот скрылся в проеме раньше, чем она настигла его.       

***

             Лэйн сосредоточенно набирала данные из своей тетради в ноутбук. Она часто сбивалась, из-за чего приходилось удалять все и вводить цифры заново. Они с Каином вели продуктивную работу на протяжении уже двух часов. Точнее, Лэйн вела продуктивную работу, а Каин, будь-он-неладен, лишь изредка дополнял. Когда Стивенс спросила: «Ты можешь хотя бы немного поучаствовать?», он пожал плечами: «Ты и без этого все правильно делаешь».              Первый час он назойливо пытался дотронуться ее. Коснуться ее ноги, положить голову на плечо, даже приобнять — но все бестолку. Каждый раз, когда их колени нечаянно соприкасались под столом, она дергалась, как ошпаренная. Каждый раз, когда он клал руку на быльце ее стула, она демонстративно отодвигалась. Каин не мог задать очевидный вопрос — пришлось бы признать, что это все было нарочно.              Сегодня в библиотеке было особенно много народу — по пятницам всегда так. А учитывая, что скоро каникулы, и всем резко приспичило взяться за долги, тем более. Закон подлости. Никому не было дела до них с Каином, но Лэйн почему-то не могла отмыться от ощущения, что на них все смотрят.              Вообще-то, в такого рода местах шумно быть не должно. Однако библиотека вот-вот закроется: конечно же, всем внезапно стало нужно вернуть одолженные книги, выругаться из-за нерешенной задачи, обсудить с кем-то детали учебы. Один шепот не стал бы проблемой, но, повторюсь, людей тьма тьмущая. Каждый неосторожный выдох, каждый хруст пальцев или щелканье ручки сливалось в единую какофонию этих звуков, делая Лэйн все более рассеянной.              А когда ее рука снова дрогнула, и Стивенс перепутала ячейки в таблице, она окончательно потеряла терпение.              Хлопнула по клавиатуре всей ладонью, из-за чего в окне появилась какая-то несуразная комбинация символов. Система зависла, и несохраненный документ закрылся — как знак о том, что вся их проделанная работа была насмарку.              Лэйн, которая еще секунду назад была готова разбить этот ноутбук к чертовой матери, тут же сделала испуганный вдох. Она подалась вперед и начала искать файл во всевозможных папках, но тщетно: он был утерян навсегда. Сердце ударило как-то особенно ноюще. В горле мгновенно пересохло — два часа непрерывных работ пошли коту под хвост.              Каин сидел рядом, вычерчивая ее же черной ручкой какие-то рожицы на бумаге. Он краем зрения заметил, что Лэйн перестала суетиться. Теперь она просто смотрела на экран ноутбука с приподнятыми внутренними уголками бровей и приоткрытым ртом. Взгляд в никуда, верхние веки опущены. Она выглядела, как замершая статуя — даже дыхание прекратилось.              Он понимал, что очередное прикосновение может спровоцировать ураган агрессивных эмоций. Но, кажется, эта девушка забыла, как дышать. Конечно, Каин подождал бы еще пару минут, пока Лэйн не потеряет сознание — тогда он с удовольствием сделал бы ей искусственное дыхание. Но, к сожалению или к счастью, хотя бы какое-то достоинство у него имелось.              Он не думал. Вообще никогда не думал, когда находился рядом с ней — ни тогда, когда впервые заснял ее курящей на видео; ни сейчас, когда его ладонь юркнула под стол слишком легко. Рука не задела ничего: ни разбросанных по столу бумаг, ни бутылку с водой. Движение было таким незаметным, словно его ладонь прошла сквозь дерево. Иначе Лэйн не могла объяснить, почему его пальцы забрались под юбку так внезапно.              Горячие фаланги коснулись места, где кончались чулки и начиналась ее холодная кожа. Каждый волосок мгновенно встал дыбом, и Каин наверняка это ощутил. Его большой палец совершил поглаживающее движение на верхней части ее бедра.               От переизбытка эмоций в глазах на секунду потемнело, а затем каждый капилляр на лице расширился. Кровь гудела в ушах, а это предательское дыхание, которое пропало еще секунду назад, сейчас вовсе стало слишком поверхностным и учащенным. Она хотела отшатнуться от него, влепить пощечину и пригрозить убить, если тот сделает это еще раз. Но вместо этого почувствовала, как внизу живота вспыхивает предательский жар.              Как ему только наглости хватает — приставать к ней прямо посреди бела дня! Хотя ладно, уже вечер. Но это ничего не меняет! Они все еще в огромной шумной библиотеке, сидят в самом дальнем углу за стеллажами, и рядом с ними никого нет. Блять.              — Ты в порядке? — полушепот был слышен даже на фоне этого гула.              И каким бы опытным бабником он ни был, это действие не несло в себе совершенно никакого пошлого подтекста. Да, это по-идиотски — касаться ее так с целью вернуть в реальность. Но он готов поклясться самим Богом, что это было исключительно ради того, чтобы привести ее в чувства. А заодно узнать, что вообще случилось.              Ее кулаки сжались до микрокапель крови на ладонях. Казалось, еще немного — и точно взорвется. Лэйн попыталась произнести максимально будничным тоном, но вышло чересчур сдавленно:              — Что… ты делаешь?               Каин вглядывался в профиль ее лица — она даже повернуться была не в силах — и пытался понять ее реакцию. Она злится и вот-вот врежет ему с локтя? Или все-таки… о, черт.              Если бы радужки могли вспыхнуть красным, они бы обязательно так и сделали. Уголки губ дернулись вверх в хищной ухмылке:              — Тише.              Абсурд приближался к зениту, но остановиться означало посмотреть друг другу в глаза после этого.              Пальцы забрались чуть глубже, во внутреннюю сторону бедра. Ее ноги были ледяными еще несколько минут назад, но сейчас Каин практически ощущал обжигающую пульсацию.              Она прикусила щеку до металлического привкуса. Ощущения запретности, неправильности и — самое главное — интимности этого касания смешались в крови, заставляя ее рефлекторно сжаться.               И если бы рука Каина сползла вверх хотя бы на несколько сантиметров, кончики его пальцев обязательно ощутили бы влагу нижнего белья.              Но этого так и не произошло. Алькастер разорвал прикосновение прежде, чем перестал контролировать себя окончательно. Его ладонь вернулась обратно к столу, и он начал молиться всем существующим Богам, чтобы его дружок не встал. Только не сейчас, блять.              Лэйн повернулась настолько резко, что ее волосы чуть не хлестнули Каина по лицу. Ее мимика выражала слишком много — теперь снова стало проблемой понять, о чем она думает. Она в шоке, ярости или хочет, чтобы он продолжил?               — Ты…               Слов попросту не находилось. «Зачем?» прозвучало бы слишком по-детски; «Почему остановился?» — слишком развратно; «Что это было?» — слишком… просто слишком.              Каин наконец-таки решил посмотреть на результаты их плодотворных работ, но файл документа не нашел. И тогда задал надлежащий вопрос:              — Что случилось? — его голос прозвучал ровно. Во всяком случае, ровнее дыхания Лэйн раз в сто.              Стивенс не сразу поняла смысл его слов. Ее глаза округлились, а шея рефлекторно двинулась назад:              — Что?              Каин пододвинул к ней ее же ноутбук, указывая пальцем на экран:              — Файл. Где он?              О Господи. То, как быстро менялся градус их напряжения, могло вызвать зависть у любой экзотермической реакции.              — А, ты про тот файл, над которым я пыхтела два часа, пока ты пинал хуи? Я не ошиблась? — вскинула брови.              Каин карикатурно закатил глаза, мелко покачивая головой из стороны в сторону. Он передразнил ее у себя в мыслях, но в жизни на это не осмелился: в конце концов, она была права. А еще он пиздец как ее боялся.              — Да, сосиска, ты така-а-а-я догадливая, — процедил с нескрываемым сарказмом и пролистал пальцем по тачпаду. Что, кстати, бесполезно: двухчасовой труд было не восстановить.              — Конченный, — буркнула себе под нос.              — А ты зануда.              Лэйн фыркнула и сложила руки на груди, откидываясь на быльце стула. Губы привычно поджала, пирсингом мучила свое верхнее небо. Как же бесит. Стивенс не могла разобрать, что именно, но бесит. Возможно, его нахальное поведение. Осталось только понять, в чем оно проявлялось: в том, что он полез или в том, что перестал лезть.              Она сосредоточенно смотрела на свое подрагивающее колено и совершенно не замечала, как Каин бесцеремонно роется у нее на рабочем столе.               А Алькастер тем временем уже вовсю изучал ее территорию в виде ее собственного ноутбука. Смотрел ее любимые приложения, какие сайты она посещает чаще всего. И когда увидел папку в браузере под названием «каин», любопытство взяло верх. Кликнул дважды — и тут же усмехнулся от сложившегося пазла. Куча разных ссылок на психологические и экономические статьи — и каждая привлекала своим заголовком. Он наугад перешел по одной: глаза наткнулись на ярко-желтую отметку с аргументом, который когда-то приводила Лэйн во время одной из их жарких дискуссий.              Когда молчание затянулось дольше, чем на несколько минут, она все же решила поднять глаза. И тут же наткнулась на пепельный затылок, высматривающий что-то на экране с каким-то неисправным интересом.              Лэйн сощурилась и подалась ближе, касаясь своим плечом его. Она пригляделась: куча вкладок, которых раньше не было; выделенные термины и определения. А самое главное — ее комментарии к цитатам: «тебе пиздец».               Ее лицо вытянулось и покраснело — теперь уже от самого настоящего стыда. Лэйн втянула воздух сквозь зубы и потянулась рукой к крышке ноутбука, норовя захлопнуть его как можно скорее. Будто это могло стереть воспоминание Каину.              — Чш-ш-ш, — Каин вцепился в края девайса с довольной усмешкой. — Я еще не все посмотрел, — его глаза забегали по строкам чуть быстрее.              — Тебя отпиздить?! Отдай мне мой ноут! — она произнесла это чересчур громко, из-за чего несколько любопытных взглядов все же прилипли к ее спине.              Каин коротко посмеялся, мотая головой в невербальном жесте. Ее пальцы сжимали ноутбук так сильно, что еще чуть-чуть — и точно сломали бы.              — Я сказала, — она понизила голос до кричащего шепота, — отдай мне мой ноут! Совсем страх потерял?!              О, Лэйн. Страх из вас двоих потеряла ты. Подумать только: еще полтора месяца назад ты боялась, что он тебя изнасилует и убьет, а уже сейчас кусаешь его за плечо, пока он… стоп! Что?! Кого кусаешь?! Каина?!              Да. Все-таки не послышалось.              Лэйн, ведомая какими-то инстинктивными ощущениями, впилась ему в плечо своими зубами. Настолько сильно, что еще немного — и ткань его водолазки порвалась бы под ее напором.              Зрачки Каина сузились, когда он почувствовал острую боль в верхней части руки. Его пальцы мгновенно разжались, словно Лэйн нажала на какую-то кнопку. Он обернулся к ней — и лучше бы этого не делал. Потому что картина, представшая у него перед глазами, мерещилась ему еще очень долго.              Голова Лэйн была повернута влево(она специально укусила его так, чтобы он видел ее лицо?), взгляд, затуманенный и животный, направлен исподлобья.              Каин чувствовал ее тяжелое опаляющее дыхание даже через ткань одежды. Значит, она и сама понимает, как это все выглядит со стороны.              Ее волосы шторкой спадали на лицо. Но руки были заняты — она все еще держалась за ноутбук. Что было очень странно, ведь Каин давно ослабил хватку. Неужели она… пытается его добить? Отомстить за то, как он сам касался ее?              Ее веки сощурились, когда платиновые волосы попали в глаза. Ну вот. Теперь она не сможет видеть его шокированного лица. Или не просто шокированного?              Как все-таки много вопросов и мало ответов. Например, почему Каин высвободил руку — в которую Лэйн, блять, не вцепилась зубами — и изящным движением отодвинул копну волос, загораживающих ее очаровательное лицо? Почему он перебросил их ей за спину с таким трепетом, словно не хотел мириться ни с чем, что мешало ему смотреть на нее?              Лэйн не знала, что и думать. Он вел себя слишком… по-джентельменски, что ли? Хотя ему идет быть хорошим. Особенно, если с ней. Только если с ней.              И вот опять. Этот придурок опять взял ситуацию под свой контроль! Она почувствовала себя главной лишь на секунду, а он и этой возможности не дал. Пусть и неосознанно, но какая разница?! Мог хотя бы подыграть. Посмотреть на нее, как на сумасшедшую. Как на сумасшедшую, а не как на нашкодившего котенка!              Лэйн нахмурилась еще сильнее. Эти десять секунд тянулись бесконечно. Кто-то в библиотеке, кажется, обратил внимание на странное положение головы Стивенс. Плевать: это стало делом принципа. Победить его. Показать ему, что это она устанавливает правила.              Но о какой победе идет речь, когда он не может свести с тебя влюбленного взгляда, пока ты намереваешься причинить ему боль? И тут уже дело даже не в том, что Каин — мазохист или ему нравится, когда над ним доминируют. Просто тот факт, что это все: удары по лицу, оскорбления и даже этот чертов укус сейчас — дело именно ее рук. Или рта.              Людям, не достигшим восемнадцати лет, настоятельно рекомендуется отойти от экрана. Я вас предупредила.              И все-таки Лэйн удалось вернуть себе контроль. Изощренным, экстравагантным, для кого-то мерзким способом — но она это сделала. Точнее, не так. Именно факт того, насколько это было изощренным, экстравагантным и мерзким, распалил ее еще сильнее.              Стивенс знала, на что идет. Знала, что это станет точкой невозврата — хотя, с другой стороны, каждое взаимодействие с Каином можно было так назвать — и все равно реализовала мысль.              Ее язык, до этого сложенный и чрезвычайно напряженный, скользнул чуть вперед. Пирсинг тут же стукнулся о нижний ряд зубов, а взгляд стал чуть более хищным. И затем Лэйн, наплевав на любые нормы морали, коснулась уже намокшей водолазки Каина всей поверхностью органа.              Сережка во рту медленно очертила полосу вверх, когда она сделала движение языком. И, блять, если раньше она была похожа на нашкодившего котенка, то сейчас — на охотившуюся пантеру. Она едва разжала зубы, но Каин не шевельнулся — просто не мог. Как и она не могла шевельнуться около десяти минут назад.              1:1.              Его зрачки расширились, а губы приоткрылись в попытке втянуть чуть больше воздуха. Она повторила движение еще раз, теперь еще медленнее и напористее. Так, чтобы она смогла почувствовать едва ощутимый вкус металла через ткань одежды — настолько сильным был ее укус.              Довольно символично. Сначала сама цапнула, а теперь зализывает раны своего Темного Ангела.              Все. Пора заканчивать.              Лэйн полностью разжала челюсти, чувствуя небольшое напряжение в жевательных мышцах. Глаза Каина, в которых плескалось желание еще секунду назад, округлились. Хотя стоит уточнить, что желание-то никуда не делось — просто приобрело новую форму.              Он шумно выдохнул, когда Стивенс плавно отстранилась от него, оставляя после себя это блядское мокрое пятно в верхней части бицепса. Она неторопливо притянула ноутбук к себе и, не разрывая их зрительный контакт, закрыла крышку. Ее вздымающаяся грудь и едва заметный румянец кричали: я знаю, о чем ты думаешь.              И губы… эти чертовы губы, которые в последнее время очень сильно сушились из-за погоды, а теперь поблескивали от собственной слюны. И, кстати, она не торопилась их вытирать — давала Алькастеру насмотреться вдоволь.              И он смотрел. С такой жадностью и остервенением, присущей только ему и только по отношению к ней.              — Библиотека закрывается через пять минут, — голос прозвучал хрипло. — Может… ко мне?              Лэйн не колебалась ни секунды. Она прекрасно понимала, что именно Каин имеет в виду: ни о каком проекте и речи быть не может. И, вероятнее всего, именно это ее и подтолкнуло:              — Да. Пошли.       

***

             Громкие басы музыки — как это свойственно пятничным вечером — было слышно еще с улицы.              Икры немного жгло из-за темпа, с которым шли девушки. Анхея с трудом поспевала за Анной: та практически бежала в подвал библиотеки.              Долго гадать о ее поведении не нужно было — очевидно, что между ними с Кирой что-то произошло. По крайней мере, фотография русой с обоев телефона Ани исчезла. Теперь на экране блокировки можно было увидеть Луну, а на домашнем — Землю. И это было весьма аллегорично по многим причинам: Луна регулирует приливы, отливы, гравитацию и климат на Земле, в то время как Земля для Луны — лишь способ удержаться на орбите.              Теперь осталось только понять, кто из них кто.              Удивительно, как они еще ни разу не шлепнулись в лужу: листья были довольно скользкими. Уместно и уточнить, что сегодня все в принципе ощущалось как-то по-другому. И воздух чересчур влажный, и свет фонарей чересчур тусклый, и грязи чересчур много. Проблема, конечно, была не в природе: скорее во внутреннем мире Ллойд.              Сегодня она была особенно похожа на рокершу. Кожаная мини-юбка, заправленная в нее футболка чуть больше ее размера. По женским ногам струились неприятные сетчатые колготки — она то и дело поправляла их во время ходьбы. Снять? Не вариант. Красота ведь «требует жертв».              Даже очки не надела — воспользовалась контактными линзами. Она когда-то обмолвилась Кире, что ненавидит их: все время забывает снять. Но, знаете ли, люди воспринимают Вас намного проще, когда на Вас нет никаких «интеллектуальных» элементов. Очки уже давно ассоциировались у общества с начитанностью и высоким IQ, так что сегодня они остались дома.              Жаль, что Лэйн с ними не было. Как Аня уяснила, Кира ревновала по большей части именно к ней. Вот и получается, что у ее буллинга в сентябре было сразу несколько причин: страх перед сильным соперником, ревность к тренеру и, самая неочевидная — ревность к Анне.              Но да ладно. Ллойд не глупая: найдет, с кем пообжиматься. И пусть она не была до конца уверена, что Кира вообще будет на этой тусовке — все-таки, скоро соревнования — уже представляла пылающее от ярости лицо русой, когда та увидит с Анной кого-то.              Последний поворот — и вот они уже на финишной прямой у подвала библиотеки.              Из Анхеи вырвался какой-то слишком неаккуратный выдох, когда она подняла глаза. Пилеон стоял, опершись спиной на стену. Меж большого и указательного пальца зажата сигарета в каком-то излишне мужском жесте.              Табако-ванильный дым струился в красивом французском вдохе. Ее зрение даже издалека уловило, как Пилеон сделал очередную затяжку на несколько секунд. Затем, немного выпячивая нижнюю губу, приоткрыл рот. Она не знала, как именно он это сделал, но дым пополз вверх, создавая эффект обратного водопада. Только спустя несколько шагов размышлений она поняла: это произошло за счет втягивания этой завесы носом.              Когда они, наконец, поравнялись, Хея остановила шаг. Анна и вовсе этого не заметила: из-за своих личных переживаний машинально двинулась вниз по ступенькам. Что, кстати, было на руку Синклер.              Торн не был шокирован. В его глазах не заискрилось счастье, и даже струи сигаретного дыма не шелохнулись; остались густыми и выверенными. Было понятно: он затягивался жадно и глубоко. Настолько, что голова кружилась из-за сладости ванили, а пищевод обжигался из-за горечи табака.              Руки Анхеи были сложены на предплечьях. Ей пришлось немного приподнять голову — до чего же он высокий — чтобы посмотреть Пилеону в глаза. Такие черные и глянцевые, что Синклер тут же вспомнила свои любимые лакированные туфли. Что было весьма занятно: ведь любимые кроссовки Пилеона имели вставки такого же небесного цвета, как и ее радужки.              Кивок. Анхея медленно качнула лбом вперед, не произнося ни одного лишнего слова. А лишними сейчас были разговоры в целом.              Дым уже рассеялся в холодном октябрьском воздухе, так что она могла видеть его лицо полностью.              Он сделал ответный кивок головой, сопровождаемый медленным морганием. И в этом было все: от приветствия до какой-никакой благодарности. Один жест, а столько значений.              Анхея двинулась в сторону ступеней прежде, чем перехватила бы у него сигарету. Как же все-таки сладко Пилеон осуществлял процесс курения — Синклер аж самой захотелось впустить в легкие эту дрянь. Даже несмотря на то, что она таким не балуется.       

***

             Общежитие встретило их привычной для Каина атмосферой. Первой вошла Лэйн: с интересом разглядывала помещение и присматривалась к деталям. Она ведь тут в первый раз. И, конечно, все ее нутро надеялось, что не в последний.              Каин закинул ключи на тумбу с какой-то ленивой небрежностью. Свет включать не стал — зачем?              Планировка была точь-в-точь, как и у них. Единственное: немного отличающаяся мебель и, возможно, чуть меньше уюта. Явно не хватало женской руки.              Ее пальцы привычно расстегнули верхние заклепки на кожанке. Лэйн действовала на автомате: они оба знали, что с каждым шагом все ближе к постели. И в прямом, и в переносном смысле. Стивенс не могла отделаться от вопроса в голове: «Каким он будет?»              Возьмет ли он ее страстно, с присущим ему голодом? Или захочет вести себя нежно, хваля за каждый стон?              — Все рассмотрела? — дурманящий шепот опалил ухо.              Пальцы Лэйн замерли от неожиданности. Меж бедер потянуло от остроты этого момента.              Она ощутила, как его ладони накрыли ее и направили в разные стороны: заклепки на куртке разошлись одна за другой с характерными щелчками.              — Еще не все, — ответила сдавленным голосом.              Уголки губ Каина полезли вверх.              — М-м-м…              Черт.              Капилляры на ее щеках расширились. Она сжала бедра чуть сильнее на рваном выдохе, когда Каин одним движением развернул ее на сто восемьдесят градусов.              — Тогда смотри.              Он проник пальцами под ее кожанку, обжигая кожу даже через лонгслив. Это из-за куртки сейчас так жарко? Почему… почему так хочется раздеться?              Его движения были расслабленными и точными одновременно. Словно он уже выучил каждую ее эрогенную зону, и теперь просто умело применял навыки.              А когда голова Каина чуть опустилась к ее шее, дыхание Лэйн сперло окончательно. Она почувствовала, что внизу живота затягивается тугой узел из возбуждения и этого ебучего предвкушения. Что он сделает дальше?              Алькастер понимал, насколько много власти у него сейчас. Его зрение уже освоилось к темноте. Теперь он мог разглядеть не просто очертания ее лица, но еще и явную просьбу не останавливаться в одурманенном взгляде.              Кончик языка коснулся зоны трахеи. Веки Лэйн затрепетали, когда она почувствовала что-то мокрое на шее. Она инстинктивно запрокинула голову вверх, давая парню больше пространства.               Эффекта неожиданности больше не было: она знала, что Каин сделает нечто подобное. Но вот желание вспыхнуло с новой силой.              Каин, в свою очередь, не терял ни секунды. Он двинулся вправо, надавливая на сонную артерию чуть сильнее. Так, чтобы мог чувствовать бешеную скорость ее пульса своим языком.              Он провел всей поверхностью органа по ее горлу. Точно также, как проводила и Лэйн в библиотеке. Правда теперь от постели их останавливало только… да ничего, в целом.              Пальцы Лэйн, утопающие в рукавах кожанки, потянулись к его спине. Она ужасно хотела почувствовать его кожу своей, но чертова одежда мешала. Потому Стивенс просто притянула его настолько близко, насколько могла. Каин сжал ее талию еще сильнее.              Губы Алькастера поцеловали влажный след на ее коже с громким причмокиванием. Он не мог посмотреть на нее, и сейчас жалел об этом больше всего на свете. Его рот заскользил по диагонали, оставляя после языка мокрую дорожку. Кое-где он все же останавливался. И тут же ревностно втягивал ее кожу в себя, оставляя красные отметины. Лэйн жмурилась и кусала свои щеки — но не от боли. Так приятно от обычных поцелуев ей еще не было никогда.              Каин не хотел думать ни о чем, кроме этого момента. Она, блять, стоит в его общежитии, раскрасневшаяся и готовая к сексу. И все равно его страстный шепот обжег ухо:              — Помнишь, как тот урод также лизал тебе шею?              Блять.              Да Лэйн сейчас не помнила ничего, кроме твоего имени, придурок. Ее губы подавили усмешку. Хотелось впиться ногтями в затылок парня и направить взгляд на себя, но из-за неудобно сидящей куртки такой возможности не предоставлялось. Надо было снять ее к чертовой матери с самого начала.              На самом деле единственное, что она запомнила с той ночи — яростные глаза Каина. Его разбитые костяшки после того, как он врезал Грегу. Его взгляд, когда он сжимал ее ребра, защищая от столба. И… черт. Вообще он. Несмотря на количество выпитого спиртного, в голове отпечатались только фрагменты, связанные с Каином.              — Он не урод.              Торжествующие искры в ее глазах нужно было видеть. Конечно, она сказала это специально. Конечно, Каин повелся.              Его брови моментально свелись к переносице. Взгляд стал тяжелым и собственническим. Он даже не подумал о том, что Лэйн сделала это намеренно: его пальцы требовательно стиснули ее талию еще крепче. Каин процедил сквозь зубы:              — А кто он?              — А кем ты хочешь, чтобы он для меня был? — придыхание сопровождало каждое слово.              — Трупом.              Ответ вырвался слишком легко. Создавалось ощущение, что Каин уже в деталях планировал убийство. И, блять, грязной ложью было бы, если бы Лэйн это не понравилось.              Уголки ее губ поползли вверх. Сдерживаться Стивенс больше не могла: руки впились в его плечи сильнее и притянули к себе так резко, что Каин даже удивился от количества ее силы.              Поцелуй выдался остервенелым, голодным и мокрым. Их языки мгновенно нашли друг друга в страстном танго, где каждый пытался взять роль главного на себя.              Штанга пирсинга задела зубы парня. Ему настолько полюбился этот стук, что каждый раз, когда он слышал нечто похожее, подпрыгивало сердце.              Каин, пользуясь преимуществом, сделал шаг вперед. Лэйн не нужно было намекать, чтобы понять, куда он ее ведет. Она отступила назад, потом еще раз. Алькастер направлял их в свою комнату по ощущениям: не хотелось разрывать их поцелуй.              Они, блять, даже обувь не удосужились снять. Слякоть следами растянулась по полу, так что вычислить их местоположение не стало бы проблемой.              Громкие причмокивания стали единственными звуками в этой пустой темной квартире. Каин наощупь нашел ручку своей комнаты. Для этого ему пришлось перестать ее касаться на целые четыре секунды — что сейчас казалось просто преступлением. Хотелось не просто быть ближе к ней, хотелось слиться воедино. Член затвердел от спектра эмоций и чувств.              Она чувствовала всей наружностью, что еще немного — и будет готова ползать, лишь бы получить разрядку. Ее тихий стон создал вибрацию в сплетении губ, раззадоривая Каина еще сильнее.              Он выругался сквозь зубы, когда она прервалась лишь на секунду — втянуть воздух. Этой секунды хватило, чтобы рассмотреть ее пылающее лицо. Чтобы взгляд зацепился за ее волосок, прилипший к его губам.              А затем они слились в этом жарком прикосновении снова. В этот раз еще напористее, чем в прошлый: каждое движение губ создавало блядский мандраж во всем теле.              Руки Каина, наконец, двинулись к ее куртке. Он потянул сначала за один край, затем за другой. И Лэйн охотно ему поддалась, высвобождая руки. С его вещью произошло то же самое: кожанки лежали скомканными на полу уже в следующую секунду.              В ушах Стивенс неистово звенело. Каждый сантиметр тела пылал: казалось, ее кожа сейчас способна растопить даже глыбу льда.              Ее пальцы коснулись его пресса. Живот парня тут же напрягся — каждое прикосновение, близкое к паху, отдавало гиперчувствительностью. Их взгляды были направлены на ее руки, медленно ползущие вниз по выточенным мышцам.              И только после того, как они коснулись пряжки ремня, их взгляды встретились. В ее радужках просачивалась немая просьба. В его — несмирительная страсть.              И он кивнул. Кивнул так, словно сам не до конца был уверен, хочет ли, чтобы она первая доставила ему удовольствие своим ртом. Но и этого было достаточно, чтобы ее пальцы умело расстегнули бляшку.              Каин втянул побольше воздуха, когда она легко расправилась с пуговицей на джинсах. А то, что она сделала дальше… блять. Он, наверное, прокрутил это в голове еще столько же раз, сколько цифр в числе Грэма.              Лэйн медленно опустилась сначала на одно колено, затем на другое. Ее глаза не прекращали смотреть в его и — черт возьми — ничего в этом мире не могло отвлечь Каина от того, с какой готовностью она облизнула губы.              Рука Алькастера потянулась к женскому подбородку. Он приподнял ее голову еще выше и цинично бросил:              — Хорошая девочка.              Сука.              Лэйн только сейчас ощутила, насколько намокла ткань ее нижнего белья. Ее ресницы затрепетали, когда бархатный голос растянул похвалу. Он, блять, хвалил ее, хотя она даже не успела ничего сделать.              Лэйн поджала губы, вдыхая грудью чуть больше воздуха. Он снова забирает контроль!              Верхние фаланги пальцев подцепили джинсы. Потянули вниз безумно плавно с целью продления прелюдий. Лэйн видела, с какой жадностью он смотрит на ее грудь, открывшуюся с такого ракурса. Ее рот немного приоткрылся, так что Каин тяжело сглотнул при виде блеска ее сережки.              Через ткань боксеров невооруженным глазом было видно, насколько он окаменел. И когда Каин властно намотал ее волосы на кулак, Лэйн поняла: пора действовать.              Как жаль, что в их планы, как обычно, вмешались.              — Каин! Ты зде…              Ян появился в комнате, как снег в мае. И он был готов отдать все свое состояние к хуям, лишь бы стереть эту картину из памяти:              Каин, повернутый спиной, со спущенными штанами. Лэйн, стоящая перед ним на коленях, пока он держит ее волосы.              И плевать, что минета как такового еще не было. Он увидел достаточно, чтобы захотеть выколоть себе глаза.              Они оба обернулись в шоке. Да в каком шоке! В самом настоящем ахуе!              Первой отшатнулась Лэйн. Рука Каина автоматически разжалась, из-за чего она свалилась куда-то в сторону. Хорошо, что хоть на ладонь приземлилась — иначе опозорилась бы еще сильнее.              А Каин… ну, ошеломление длилось недолго. Его желваки тут же напряглись при взгляде на друга: Ян будет вмешиваться каждый раз, когда у них начинается какой-то новый этап?! Что тогда, во время их недопоцелуя, что сейчас. А если бы он на пять минут позже зашел?! Ведь видеть девушку, которую воспринимаешь как младшую сестру, с членом во рту своего лучшего друга — то еще зрелище.              — Блять! Сорян, я… сука! — он захлопнул дверь так мощно, что, приложив он чуть больше силы — стены бы треснули.              Глаза Лэйн остекленели. Если еще недавно она чувствовала, что одежды слишком много, то сейчас хотела укутаться в какое-нибудь стокилограммовое одеяло и никогда из него не вылезать. Какой позор!              — Лэйн.              Голос Каина прозвучал отрезвляюще. Он натянул штаны одним быстрым движением и продолжил:              — Сиди здесь. Только не на полу, он холодный.              Вау. Такими заботливыми темпами окажется, что он не просто похотливый красавчик универа, но еще и человек, способный чувствовать что-то большее.              Каин наклонился к ней и коснулся ее предплечий. Стивенс смотрела в пустоту, не в силах поднять взор на парня. Ее уши горели; зубы впились в щеки так, словно она действительно намеревается их откусить.              Алькастер аккуратно поднял ее. Понимал, что ход идет на минуты, но все равно не хотел причинять ей какой-либо дискомфорт излишней рваностью движений. Ноги девушки мгновенно стали ватными. Поставь он сейчас Лэйн на пол — она рухнула бы прямо на брошенные в порыве страсти куртки.              Каин тяжело выдохнул. Зашибись.              Он сделал несколько шагов к кровати, перенося ее на матрас. Женские ноги волочились по ламинату, как у самой настоящей тряпичной куклы.              Это не просто позор, это… это хуже, чем позор! Лэйн не могла найти себе места: с одной стороны, хотелось оттолкнуть его и сбежать из этого проклятого общежития. С другой — притянуть Каина в таком крепком объятии, что пульс остановится из-за недостатка кислорода. У обоих.              И предпочла она, конечно же, ни одно из них: лишь пустой взгляд и бесконечную прокрутку этой глупейшей сцены в голове.              Каин усадил ее на постель одним движением. Он немного наклонился, чтобы их лица поравнялись. Его руки поползли вверх и коснулись углов ее челюсти — он тут же немного встряхнул Лэйн:              — Ты в порядке? Не тошнит?              Стивенс медленно перевела взгляд на его встревоженное лицо. Серьезно? «Тошнит?» Это действительно то, о чем он хотел спросить в первую очередь?              — Нет.              Голос прозвучал отрешенно. Лэйн не знала, как реагировать: он, вроде бы, запомнил про ее психогенную рвоту, а вроде бы… а что вроде бы? Блять! Этот парень то ставит ее на колени и называет хорошей девочкой, то заботливо перетаскивает на свою кровать и уточняет о состоянии.              — Хорошо. Это хорошо, — пальцы погладили ее височную область. — Не уходи никуда, хорошо? Я сейчас объясню ему все, и я проведу тебя до общежития. Только не уходи одна, там темно.              Лэйн едва заметно кивнула. Да она и сама-то понимала, что сваливать не вариант даже из-за всплеска эмоций. Тогда есть риск наткнуться на Яна в коридоре, и вот в таком случае ее точно стошнит.              Каин вышел из комнаты так же стремительно, как это сделал Ян.              Черт, и как они могли пропустить звуки проворачивающегося замка? Вероятно, этого можно было избежать. Ян бы просто поздоровался с ними двумя, а потом ушел — и они продолжили бы заниматься отнюдь не математикой. Но получилось так, как получилось: Лэйн сейчас сидит одна в пустой комнате, и от былого возбуждения остался только мокрый след на трусах.              Его кровать была такой мягкой. Намного мягче, чем ее. Лэйн про себя заметила, насколько сильно его комната пропахла его древесным запахом. Но больше всего этого аромата исходило именно от его постели.              Она наклонилась чуть ближе к подушкам. Лэйн вдохнула глубже — и снова почувствовала его. На наволочке отпечатался не только его парфюм, но еще и шампунь: аромат чистоты, который не спутаешь ни с чем. Теперь к прилагательным ассоциаций добавилось еще и слово «зимний».              Лэйн прикрыла глаза, и образы стали еще четче. Она с жадностью дышала запахом Каина, представляя его. Алькастеру, наверное, понравилась бы эта сцена.              Голова тяжело опустилась на подушки. Она прикрыла глаза всего на мгновение. Лишь на секунду она представила, что Каин обнимает ее со спины после хорошего времяпровождения. Но, видимо, даже этого микромомента было достаточно, чтобы провалиться в сон.       

***

             — Выколешь мне глаза? — Ян пробормотал куда-то в пустоту.              Каин старался подойти к другу максимально незаметно. Но, видимо, годы совместного проживания дают о себе знать: такие финты больше не проходили. Ну и ладно.              На кухне, в отличие от всей остальной квартиры, свет был включен. Из-за этого Каин даже поморщился, но глаза адаптировались быстро.              Алькастер тяжко вздохнул, пожимая плечами, и открыл холодильник.              — Да я и сам не в восторге, — глазами пробежал по полкам, выискивая нормальный алкоголь. — Ага, вот ты где.              Каин сделал несколько шагов обратно к столу и поставил холодную бутылку виски с объемным звуком. Ян сложил руки на груди, откидываясь назад. Вообще-то, выпить действительно не помешало, но сейчас хотелось чего-то покрепче.              — Рома нет? — дернул бровью.              Каин присвистнул, окидывая друга наигранно высокомерным взглядом:              — Куда тебе ром? Ллойд узнает — нам пиздец.              Во взгляде Яна пробежал азарт.              — А когда тебя это останавливало, придурок?              «Придурок». Ну, слава Богу. Все нормально.              — Ла-а-дно, — брюнет тяжело выдохнул и взял в руку вытянутую бутылку. — Из горла будем?              Каин посмотрел на друга, как на умалишенного.              — Ты хотел сказать «будешь», — он сделал акцент на конце слова.              — Нет, я хотел сказать «будем», — отразил его эмфазис. — Я же не совсем пьяница.              Каин издал короткий щелчок ртом, дергая бровями.              — Не вариант, дружище. Мне еще проект делать.              Да неужели!              — Да неужели! — Ян прыснул. — А этот проект сейчас, случаем, не в твоей комнате сидит?              Каин вымученно закатил глаза.              — Ты вообще тут че делаешь? Хули не на тусовке?              Алькастер не хотел выдавать свои эмоции, но, опять же, Ян знал его очень хорошо. Его едва дрогнувшие веки и голова, запрокинутая вверх на несколько сантиметров — признак того, что он раздражен.              — А что? Отвлек от самого интересного? — кивнул в сторону комнаты Каина.              Подловил. Каин тут же прояснил:              — Секса не было, Ян.              — О, я не сомневаюсь. Навряд ли бы она в одежде там стояла.              Мерзкая картина снова предстала перед глазами. Ян зажмурился, пытаясь убрать это из головы — но, кажется, это будет сниться ему в кошмарах. В самых страшных.              — Вообще-то…              — Нет! — Ян обрубил друга на полуслове. — Не говори ничего. Просто… не говори.              Он закрыл руками свое лицо и надавил на глазницы. Какой мрак, Господи.              На самом деле, Ян успел несколько раз набрать Каину, пока тот сидел в библиотеке. Хотел узнать, из-за чего вообще произошла такая внезапная смена времени тусовки. Но, знаете ли, в таких местах телефоны принято выключать. Алькастер поставил на беззвучный режим, а затем удачно про это забыл.              Ян пошел на вечеринку в надежде увидеть там Лэйн. Его поведение было не совсем понятным: он, вроде как, и дал добро на связь, но тщательно следил за темпом развития событий.              Наверное, эта тактика пока являлась самой лучшей — пусть он и ворвался за секунду до того, как Стивенс взяла бы в рот у его ненаглядного друга.              А когда он не нашел ни одного из них на тусовке, пазл сложился окончательно. Это было очень глупо: заходить к ним в комнату, не постучав. Прекрасно ведь знал, что шанс того, что они там действительно работают над проектом… ну, в цифрах он был не силен, но это точно меньше сотой.              — Ладно, — убрал руки с лица и посмотрел на Каина максимально серьезно. — Иди уже.              Каин с любопытством выгнул бровь:              — А ты… уйдешь?              Ян чуть ли не сматюкнулся сквозь зубы.              — Ты, гнида похотливая. Я не просто не уйду, я еще и под дверью вас буду сторожить! Пошел вон!              Дважды Каину повторять было не нужно. Он тут же кротко кивнул и вылетел из помещения, оставляя Яна наедине с бутылкой виски. В такие моменты Ян чувствовал, что ему не двадцать, а все сорок.              В комнату Каин вошел намного бесшумнее, чем вышел. Возможно, он сам подсознательно понимал, что Лэйн сейчас не нужно пугать громкими звуками. А, может, наоборот — хотел создать эффект неожиданности.              Каин думал, что Лэйн будет изучать его территорию. Что он войдет — и она будет внимательно всматриваться в каждый уголочек. Вообще-то, он был не так далек от правды: перед тем, как отрубиться, Лэйн действительно проскользнула взглядом по его комнате. Но это было настолько бегло, что толком ничего запомнить она не успела — дыхание выровнялось, а пальцы сжали плед.              Только после того, как Каин напряг зрение, он смог увидеть. Лэйн лежала на его постели с закрытыми глазами. Ее спутанные волосы змеями лежали на подушках, а ноги свисали с края кровати.              Довольно учтиво с ее стороны, учитывая, что обувь они не сняли. Капли уличных луж так и падали на пол в такт биения ее сердца.              Каин поймал себя на том, что глаза залипли на ней. Снова.              Они становились ближе с каждым днем — и это сближение ощущалось так чертовски правильно. Лэйн находилась в его комнате, лежала на его кровати, вдыхала его запах. А взамен позволяла видеть себя такой. Спящей, невинной. Уязвимой.              Каин видел, как под весом своих ног Лэйн постепенно съезжает с постели. Она морщилась во сне и пыталась ухватиться за подушку, но тяжелые берцы тащили ее вниз.              Каин подошел настолько медленно, словно из этой девушки в любой момент может вырваться скример. И худшим из всех был тот вариант, в котором он бы потревожил ее сон.              Он опустился на одно колено и неторопливо потянул сначала за один механизм, затем — за другой. Посмотрел вверх. Все еще спит.              Лэйн что-то просопела во сне, потираясь щекой о подушку. Губы Каина дернулись в самой нежной улыбке, на которую он вообще был способен в этот момент.              Он уже положил ее ноги на свою постель, как вдруг увидел, что она потирает ими между собой. Каин бросил взгляд на ее сморщившийся носик и едва сведенные к переносице брови. Точно сосиска.              А потом до Каина дошло: чулки. Он еще с самого начала дня видел, как Лэйн чешет кожу из-за них. Конечно, ей неудобно.              Дыхание мгновенно сперло. Появилось ощущение, что он занимается чем-то запретным и неправильным: но, с другой стороны, это просто элемент одежды. Безусловно, появлялся риск того, что она проснется, но… ему будет спокойнее, если она уснет в комфорте.              Пальцы осторожно нырнули под юбку и нащупали место, где заканчиваются чулки. Аккуратно поддел один пальцами и потянул вниз. Алькастер осознал, что не дышит: настолько сильно боялся ее разбудить.              Он приподнял ее лодыжку, чтобы высвободить ногу от чулка. Про себя он отметил, что это, наверное, очень приятное ощущение. Осталось только повторить все то же самое со второй ногой. Делов-то.              На этот раз движения были чуть более уверенными. И даже после того, как Каин нечаянно коснулся кончиком ногтя ее ступни, Лэйн не шевельнулась.              Каин не знал, как крепко она спала на сборах в его кофте. Сейчас создавался тот же эффект — только из-за того, что этот аромат буквально везде, сон был еще более непробудным.              Его глаза потеплели, когда Лэйн приобняла плед чуть сильнее. Ее коленки стукнулись друг о друга и приблизились к животу, а она задышала чуть ровнее.              Искусство же.              Каин неспешно отвернулся и открыл шкаф с одеждой. Скинул туда водолазку и джинсы, невзирая на то, что они грязные. И тут же достал серые спортивные штаны — любимые, между прочим.              Он бросил беглый взгляд на свое левое плечо — и тут же округлил глаза. Укус, который Лэйн оставила ему в библиотеке, был не просто царапинкой или синячком. Это, блять, был настоящий зверский захват зубами — на его коже виднелись даже небольшие кровоподтеки. Он обернулся к ней с распахнутыми глазами.              Как эта девушка, мирно спящая у него на постели, вообще способна на такое? Каин даже слова подходящего подобрать не мог: любые разумные мысли вылетели из головы. Он был удивлен, но вместе с этим смешалось какое-то странное чувство: будто так и должно быть. Лэйн оставляет на его коже укусы, он на ее — засосы. Пусть они и дальше метят территорию таким образом, ходят вокруг да около. Обожгутся однажды, и только после этого додумаются сбавить температуру: заявить друг о друге способом более… человечным, что ли?              Каин прошел ближе к своему столу и достал ноутбук Лэйн, лежащий в ее сумке. Ее пароль он помнил еще с самого начала сентября: Фибоначчи с шестерки. Разблокировал его легкой комбинацией клавиш и снова проверил, спит ли девушка. Пока все ро́вно.              Лэйн почувствовала во сне, что матрас возле нее прогнулся. Каин осторожно пододвинул ее тело к стенке, а сам улегся рядом с ноутбуком на бедрах. Кровать была слишком узкой для них двоих, потому Алькастер чувствовал ее дыхание: ребра то сужались, то расширялись.              Спустя несколько часов ее веки разлиплись из-за холодного света, падающего на лицо. Лэйн поморщилась и пробурчала что-то невнятное — очередной сон с его участием — и отвернулась лицом к стене.              Ей показалось, что Каин усмехнулся и понизил яркость экрана, а затем его пальцы застучали по клавиатуре снова.              Хороший сон. Это ведь сон, так?