Часть 21

      В тот день Лэйн проснулась с ощущением, что ее подушка научилась дышать. Иначе блондинка никак не могла объяснить, почему ее голова то поднимается, то опускается. Стук сердца Каина совпадал с собственным пульсом, отдающим в ушах, если лечь набок. Из-за этого Лэйн не сразу поняла, что спит вовсе не на подушке.              Блэкаут шторы практически полностью защищали помещение от солнца. Однако перед сном Каин задернул их не до конца: крошечная полоска света все же просачивалась через плотную ткань. Луч подсвечивал пыль и падал прямо на грудь Алькастера, а следовательно, и на глаза Лэйн. Она поморщилась. Первой мыслью стало: «Опять шторы не закрыла».              Стивенс тяжело разлепила веки и тут же наткнулась на очертания своей руки. Все бы ничего, вот только ладонь покоилась на чьей-то коже. Глаза тут же забегали по помещению в поиске ответов. Ей потребовалось около минуты, чтобы осознать: это не ее комната. Не ее кровать, не ее постельное белье. Где она, блять?!              Все сенсорные чувства дали сбой: Лэйн ни мирного дыхания Каина не слышала; ни его касания не осязала; ни даже этот чертов запах, которым она блаженствовала еще двенадцать часов назад, не обоняла.              Двенадцать часов. С ума сойти.              Ее взгляд в панике заметался по комнате, словно это могло как-то помочь. Воспоминания о вчерашнем дне всплывали в голове фантомами: вот она чистит зубы, вот усердно работает над проектом, вот снимает с Каина штаны.              Что?! Какие штаны?! С какого Каина?!              И тут все встало на свои места. Лэйн, наконец, запрокинула голову. Конечно же, это он лежал сейчас с ней. Значит, прошлый день ей не приснился, и крыша у нее еще не едет. Хотя второе можно смело ставить под сомнение — мало того, что они вчера чуть не переспали, так Лэйн еще и уснула в его объятиях.              Каин лежал на спине с закрытыми глазами. Стивенс даже отчего-то показалось, что он не спит. Возможно, просто было непривычно видеть его настолько беззащитным. Да и вообще не верилось, что этот парень бывает таким.              Правая рука Каина покоилась на женской талии, левая — на ее лопатках. Нога Лэйн была закинута на парня под углом в девяносто градусов: создавалось ощущение, что они не «передрузья-недопара», а самые настоящие женатики — настолько доверительным выглядело положение их тел.              Лэйн тут же отодвинулась от Каина, опираясь ладонью на его вздымающуюся грудь. Она могла бы резко оттолкнуть его или отскочить — но даже на подсознательном уровне не хотелось будить его. Довольно мило, учитывая, что ночью Каин действовал с такой же логикой.              Алькастер дремал так мирно и сладко, что в какой-то момент Лэйн почувствовала укол тоски. Теперь уснуть также, как он, Стивенс не сможет: чувство смущения просто не даст такого шанса. Серьезно, Каин спал как младенец. Хотя нет, младенцы обычно просыпаются и орут всю ночь, не давая спать своим драгоценным родителям. Сейчас имело место быть сравнение Каина с котенком, однако для Лэйн это было бы слишком.              Она зажмурилась, пытаясь привести дыхание в порядок. Пирсинг неистово застучал по зубам в попытке отогнать воспоминания о прошлом вечере.              Ее колени немного побаливали из-за вчерашней позы. Да, стояла Лэйн на них недолго — но когда вошел Ян, она стукнулась очень неудачно. Господи, какой же ужас! Почему Хилл зашел именно в этот момент? Возможно, и это утро выглядело бы по-другому. Новый уровень близости и все такое. Например, от нежного утреннего секса под лучами солнца Лэйн бы не отказалась. Да и Каин, в принципе, тоже.              Но это предательски стыдное жжение в области ног так и кричало: «Посмотри на меня, Лэйн! Полюбуйся тем, чего так и не случилось!» Эти чувства можно было сопоставить с ночными сообщениями, очень недвусмысленными и откровенными, при прочтении которых наутро хочется прострелить себе висок.              Лэйн медленно открыла глаза. Она наконец осторожно убрала свою ногу с тела Каина, что мгновенно вызвало у него какое-то недовольство: парень пробурчал что-то во сне и притянул блондинку чуть ближе. И как после этого вообще верить в то, что он спит? Бред сивой кобылы! Его веки сейчас же распахнутся, и он с ухмылкой скажет: «Чего засмотрелась?»              Стивенс нахмурилась, осматривая Каина. Так и хотелось сказать что-то едкое ему прямо на ухо, чтобы проверить, притворяется он или нет. Но если притворяется — тогда Лэйн точно потеряет возможность пялиться так открыто. А ей до безудержности хотелось побуравить взглядом его лицо еще хотя бы десять секунд. До чего же он красив.              Ангел — не иначе. Когда Лэйн впервые встретила его, она подумала, что его волосы окрашены. Но вот они знакомы уже почти два месяца, и Стивенс ни разу не видела отрастающие темные корни. Его пепельный цвет — от природы. Контраст с черными бровями поражал, но как же красиво раскрывались его голубые глаза с этими серебристыми прядями. Его оттенок походил на тот, что у Анхеи — однако у Синклер они уходили в серый чуть больше.              Настолько светлые волосы Лэйн встречала лишь у одного человека. Однако эти воспоминания отдавались такой тяжестью, что было даже хорошо, что теперь пепельный ассоциировался с Каином.              В его радужках не было ни капли теплоты. И хотя взор, с которым он смотрел на нее, большую часть времени обжигал, это шло вразрез с цветом. Его нельзя было сопоставить ни с чем: слишком холодный для Индийского океана, слишком светлый для Атлантического. Взгляд — чересчур ясный для пасмурного осеннего неба и чересчур пламенный для айсберга. Хотя, возможно, Лэйн уже просто отвыкла от того, что этот мужчина может быть черствым с ней.              Его скулы настолько острые, что Лэйн наверняка бы порезалась, проведя по ним кончиками пальцев. А потом сделала бы это еще раз. И так до тех пор, пока руки не превратились бы в кровавое месиво — настолько сильно ей хотелось дотронуться до его лица. Его нос — аристократичный и прямой. Единственная неровность была заметна, когда он поворачивался в профиль — крошечная горбинка, которая делала его внешность только интереснее. Сразу думаешь: «Это с рождения или он получил ее во время драк?»              А губы… черт возьми. Лэйн забыла, как они выглядят без сродной ему ухмылки. Каин приподнимал уголки всего на несколько миллиметров, но этого каждый раз было достаточно, чтобы ощутить себя на своем месте. Почувствовать, что он рядом. Приглушенный оттенок, напоминающий цвет увядающей розы, красиво играл в сочетании с его кожей. По-живому бледная, она напоминала Лэйн песок на Мальдивских пляжах — такая же чистая и светлая.              Лэйн сложила свои руки на его груди, а подбородком уткнулась ему в солнечное сплетение.              Он все еще ангел? На первый взгляд — да. И, возможно, даже на второй. А может ли быть так, что единственное доброе, что есть в нем, сокрыто в его внешности? Бог даровал ему все эти черты, чтобы соблазнять людей на грех. Он — не сын Адама, а его злейший враг. Змей-искуситель, который когда-то заставил Еву вкусить запретный плод.              Но Лэйн — никакая не Ева. Если «запретный плод» заключается в косяках, электронках и, самое главное, страсти — она готова упиваться им снова и снова. И дело здесь уже вовсе не в том, кто такой Каин — а в том, кто такая Лэйн.              А если он все-таки ангел? И сейчас, когда она так думает о нем, она накликает на себя худший из грехов — богохульство? Мысль резанула так остро, что Лэйн поняла не сразу: ей стало стыдно вовсе не из-за страха перед адом. Не из-за того, что она с удовольствием пошла бы на грех с Каином. Скорее потому, что она в моменте напрочь забыла о том, каким он может быть… другим.              Называть его змеем-искусителем из-за того, что произошло вчера — все равно, что называть Моцарта неудачным музыкантом, взяв одну только ноту из всего произведения. Каин — тот, кто был рядом всегда: в минуты неистового желания и ребяческого веселья.              Было много моментов, которые она зачастую упускала из вида. Например, когда Кира распускала слухи. Какой-то парень с ее курса бросил мерзкую шутку в сторону Лэйн. Тогда Алькастер лишь окинул ее безразличным взглядом, и Стивенс прошла мимо. Однако спустя пару часов она случайно увидела, как Каин ставит ему подножку и заливается каким-то излишне торжествующим смехом. Думал, она не видит.              Или как тогда на сборах, когда Ллойд снова заставил бежать кросс на время: Лэйн немного потянула ногу и не могла двигаться во всю силу. Стивенс только сейчас осознала, что Каин все время бежал чуть впереди нее. Возможно, подстраховать в случае чего. Или чтобы она была не единственной, кто не смог справиться с дистанцией в срок.              Как же, оказывается, было много таких крошечных, почти неуловимых эпизодов. И каждый последующий был краше другого: Лэйн даже догадывалась, что влажные салфетки, недавно найденные в кармане куртки — никакая не случайность. Каин мог увидеть, как она вытирает свои берцы мокрой туалетной бумагой и ворчит, потому что та расслаивается.              А сейчас он просто спал. Обнимал ее обеими руками и не хотел(или боялся?)отпускать даже во сне.              Лэйн потерла ступни между собой. Она даже не осознавала, что на ее коже больше нет этих ненавистных чулков: просто смотрела на Каина, словно завороженная.              Интересно, о чем он мечтает? Чего хочет от жизни?              Наверное, Каин был бы хорошим отцом. Перед глазами Лэйн предстала картина, в которой он держит на руках своего новорожденного ребенка. И, Господи, вот это уже было ни в какие рамки.              Стивенс отшатнулась, как от толчка. Она тут же привстала и посмотрела на Алькастера таким взглядом, будто только что совершила что-то очень страшное. Она подарила жизнь. И это было хуже, чем если бы Лэйн ее отняла: ведь так называемая «жизнь» — это лишь проекция ее чувств.              Неукротимая страсть переросла в какую-то умиротворенную нежность. Так было постоянно: сначала Каин целовал ее жадно и нетерпеливо, а потом включал режим теплоты и согревал одним присутствием. И в прямом, и в переносном смыслах.              Что ей вообще теперь делать? Как смотреть ему в глаза после того, что произошло?              Хотя, с другой стороны… а что произошло? Несостоявшийся минет? Мысль о том, каким он будет примерным семьянином?              Лэйн одернула себя. Все это — несерьезно. Он бабник универа, который изменит ей при первой же возможности. Она для него — просто очередное развлечение, от которого он устанет после пары недель их «отношений». Не может ведь все быть так просто, да?              Их чувства заледенеют, перейдя в имитацию счастья. Они вновь станут незнакомцами, которые друг о друге знают больше, чем о самих себе. Оба заживут, как прежде: Лэйн продолжит вести свои серые будни с книгами Харуки Мураками и редкими тусовками, а Каин доучится этот год и уедет в закат с новой пассией в обнимку.              И Лэйн не имеет права сердиться на Каина из-за этого: она ведь сама изначально воспринимала его как примитивный интерес. Так отчего же в носу так защипало?              Стивенс тяжело выдохнула и опустила веки. Опять. Опять это назойливое чувство, предвещающее беду.              С каждым разом отдаление давалось все тяжелее. Лэйн чувствовала всем нутром, что отталкивать Каина сейчас не имеет никакого смысла: в конце концов она все равно будет представлять его губы на своих и ждать его излюбленного «сосиска». Да даже то, какими глазами она сейчас смотрела на парня — явное доказательство их связи, окрепшей за все это время.              Лэйн мягко убрала его руки со своего тела. В области лопаток и талии тут же стало прохладно, несмотря на одежду. Если бы они уснули обнаженные, одеяло точно бы не понадобилось: человеческая кожа имеет свойство нагреваться в тесных объятиях.              Стивенс села на колени и сложила руки меж бедер. Ее плечи вымученно сгорбились так, что сзади виднелись острые спинные позвонки. Лэйн посмотрела на Каина взглядом, полным такой безысходности, что он наверняка почувствовал бы укол печали, глядя на нее.              Она сделала тяжелый вдох и очертила глазами его безмятежный лик еще раз. Возможно, будь Каин в сознании, ее последующее действие изменило бы их отношения полностью.              Лэйн оперлась на матрас двумя ладонями, наклоняясь чуть ближе к его лицу. Невесомый поцелуй коснулся его щеки в нескольких сантиметрах от кончиков губ. Она задержалась у его лица еще на пару секунд, прежде чем все-таки отстранилась. Прикосновение вместило в себе все: от отчаяния до какого-никакого желания оставить что-то после себя.              Каин проснулся от громкого звука захлопнувшейся входной двери.       

***

             С вечеринки Анхея ушла довольно рано, но дома оказалась, тем не менее, не раньше двух. Сейчас она корила себя за это больше всего на свете: пришлось придумывать нелепые оправдания для Анны. Синклер впервые ощутила на собственной шкуре, что значит быть загнанной овцой. Серьезно, их диалог с Ллойд звучал в точности, как и разговор Анхеи с Лэйн незадолго до этого.              Она предупредила Анну, что выйдет «подышать» и «прогуляться» на пару минут. Но, к ее счастью или к сожалению, минуты перелились в часы, а ноги неосознанно пошли вдоль дороги. Синклер и моргнуть не успела, как здания из аристократичных, парящих и словно не из мира сего превратились в более захудалые и обшарпанные.              Она сбавила шаг и попыталась понять, где она, но все тщетно: в этом районе она впервые. И слава, блять, Богу.              Это место словно вырвали из самого типичного фильма про криминал. Неон от вывесок рассеивался в округе и отражался в лужах настолько яркими цветами, что Анхея мгновенно поморщилась. Ее глаза уже привыкли ко всему тусклому и блеклому, так что пришлось моргнуть еще пару раз, прежде чем продолжить разглядывать местность.              Вторая значительная деталь: граффити. Куча граффити. Вот огромный розовый кекс, вот зеленый череп. А это что? А, какая-то голая девушка. Все рисунки явно были потрепаны временем: кое-где виднелись сколы и царапины, а насыщенность стала чуть меньше.              Если опустить взгляд, можно увидеть разбросанные шприцы, разбитое стекло и какие-то строительные панели. Анхея прошла еще немного и как бы невзначай заглянула под одну, но делать ей этого однозначно не стоило. По крайней мере, если она не хотела представлять это зрелище каждый раз, когда собирается поесть.              За пластиной скрывалась крыса. Точнее, полторы крысы: одна жадно пожирала другую, пока та пищала и, вроде как, пыталась вырваться. Однако это навряд ли бы помогло: та, что пожирнее, внезапно впилась своими огромными зубами в ее кишку, добивая окончательно.              Анхея тут же отскочила на другую сторону тротуара, словно это угрожало и ей. Какие же они все-таки мерзкие существа: поедают друг друга сразу, как наступают голодные времена. С другой же стороны это очень хорошо показывало, насколько этот район бедный: если даже крысам было нечего есть, значит дела реально обстоят плохо. Очень плохо. Так почему же ты, Анхея, пошла дальше, будь добра объяснить?              Ее ноги сделали шаг вперед — слишком резкий для той, которая только что стала свидетелем каннибализма в животном мире. Слишком смелый для той, у которой нет никаких средств самозащиты сейчас.              Взгляд Хеи зацепился за толпу мужчин в байкерских куртках на переулке. Ее пульс вмиг участился, а руки попытались нащупать телефон в кармане куртки. Однако тело вконец перестало слушаться: даже ноги не могли развернуться и пойти прочь от этого района. Нет, даже не так. Убежать.              Она проклинала весь этот чертов день. Чутье не подводило с самого начала: нужно было не идти никуда еще в момент, когда Анхея случайно посмотрела в разбитое зеркало. Синклер в такое не верила, но, видимо, стоило начинать, потому что еще немного — и ее сердце остановится от страха.              А когда она почти поравнялась с мужчинами, вовсе чуть ли не начала молиться вслух. Они не просто устрашали — заставляли желать умереть побыстрее, лишь бы не мучаться. Каждая мысль была хуже предыдущей: Анхея на мгновение возненавидела то, что она является женщиной. И, судя по всему, не зря, ибо какой-то из байкеров все же присвистнул:              — Смотри, — он пихнул рукой с бутылкой пива одного из своих дружков и кивнул в ее сторону. — Не видел такую сладкую задницу раньше. Киса, иди сюда.              Только не это. Только не это! Только не это…              Анхея ускорилась. Другой байкер тут же сделал два шага вперед — что демонстрировало их разницу в телосложении и силе — и одной рукой притянул за ее плечо.              — Ты тупая? Нужно останавливаться, когда тебя зовут.              Вот это уже совсем не смешно. Если они выслуживаются перед тем, кто ее окликнул, то он среди них главный. И тогда дать деру точно не получится — их пятеро, а она одна. Да даже если бы он был всего один — все равно много!              Анхея тяжело сглотнула и, наконец, нащупала самый длинный ключ у себя в кармане. Такая себе защита сейчас, но какой у нее есть выбор?              — Красотка, обслужишь нас? — главарь провел липкими от пива пальцами по ее щеке.               Анхея сжалась, уже готовая бежать.              — Не переживай, заплатим мы хорошо.              В горле встал ком. Она не могла придумать ничего: если вежливо скажет, что такие услуги не оказывает, ее просто вырубят и потащат к мусорным бакам. Если рявкнет и пошлет, ее тоже вырубят и потащат к мусорным бакам. В голове всплывали сотни вариантов, каждый из которых завершался блеском черных пакетов и ее тела, по частям лежащего в каждом.              — Я не… — хриплый голос Анхеи слился с едва уловимым гудением неоновых вывесок. — Я не отсюда…              — Да кому ты в уши ссышь! — голос одного из его шестерок раздался из-за спины. Отлично, значит, они уже ее окружили.              — Тише, Чак, — главарь расплылся в своей кривозубой пожелтевшей улыбке. — Не видишь, девушка скромная. По одному просит.              Ее пальцы задрожали. Так и закончится ее жизнь: нелепо и безрассудно. А все из-за того, что она по своей дурости решила прогуляться по нищим районам Лондона в попытке сфокусироваться на своих мыслях. Сфокусировалась? Стало легче?              — Не дури, красотка, — главарь разбил свою бутылку о стену возле себя и повертел осколок у ее лица. — Пойдем, я покажу тебе кое-что интересное.              Анхея попыталась сделать шаг назад, но наткнулась спиной на кого-то сзади. Тут же рефлекторно обернулась. И ей пришлось моргнуть пару раз, чтобы осознать: ей не кажется. Это Пилеон.              — Оставь ее, Стив.              Голос прозвучал железно. Анхея почувствовала, как какая-то гора с плеч падает: неужели она сегодня не умрет! Она смотрела на Пилеона с такой надеждой, что не сразу поняла, насколько сильно вздрогнула, когда услышала знакомый глас.              — Какие люди, и Торн здесь. Присоединяйся, на всех хватит. Да, красавица?              Анхея не задалась вопросом, почему они знакомы. Как будто, зная его тип заработка, все было очевидно.              В ее взгляде было столько мольбы и отчаяния. Он сам не знал, почему, но разозлился: какого черта они себе позволяют?              — Синклер.              Пилеон окликнул ее так внезапно, что девушка тут же дернулась снова. После такого эмоционального потрясения даже собственная тень устрашала, что уж говорить о фамилии.              — Встань за мной.              Торн не сводил взгляда с главаря шайки. Анхея замешкалась: конечно, из двух зол нужно выбирать меньшее. Однако, что именно он собирается сделать? Не драться же? Как бы точны ни были его удары, в одиночку пятерых накаченных мужчин он не одолеет. И второй момент: вдруг этот Стив полоснет ее по горлу острыми краями бутылки? От таких можно ожидать, чего угодно.              — Я сказал, блять: встань за мной!              Пилеону пришлось рявкнуть, чтобы Анхея, наконец, очнулась из транса и сделала так, как он просит.              За его спиной Анхея почувствовала невероятную безопасность, и даже эти ненавистные звуки улицы утихли: больше не было слышно ни треска неоновых вывесок, ни писка крыс.              Анхея сжала ключи в кармане чуть сильнее и прошептала:              — Что ты делаешь? Не лезь к ним.              Парень, судя по всему, не расслышал. Или просто не захотел отвечать. Во всяком случае, он добавил:              — Вы хотите остаться без товара? — голос прозвучал по-хозяйски. — Окей, можем устроить.              Шайка замешкалась. Главарь сощурился и отбросил разбитое горлышко бутылки прочь, все еще не теряя надежды:              — Расслабься ты. Она телка твоя, что ли? — кивнул подбородком на Анхею. — Сорян, не знал.              — Это не первый раз, когда я ловлю тебя за подобным.              Пилеон явно имел преимущество в сравнении с мужчиной — пусть не физическое, но статусное. Тот все еще не принимал поражение:              — А тебе-то че? В благодетели заделался? Молоко-то на губах не обсохло.              Анхея ощутила, что Пилеон напрягся. Стив всегда был дерьмом, но платил хорошо.              — Я предупреждаю тебя в последний раз, — он пальцем ткнул в воздух в его сторону. — Перейдешь мне дорогу — можешь попрощаться с мефом. И не заставляй меня доставать пушку.              Стив поджал губы и тяжело выдохнул через нос. Было нелегко отдавать победу, но сейчас иного варианта не предоставлялось. Пусть его авторитет и был растоптан на виду у всей его банды — лучше так, чем остаться без наркоты.              — Да окей-окей. Понял.              Анхея облегченно выдохнула через рот, прикрывая веки. Кажется, Пилеон только что спас ей жизнь.              Она распахнула глаза, когда почувствовала на своем локте руку. Торн вел ее подальше от этой улицы с таким лицом, которое раньше Анхея никогда не видела: слишком… взрывоопасным? Создавалось ощущение, что это его только что хотели изнасиловать, а не ее.              И только тогда, когда неоновые вывески наконец остались позади, Пилеон позволил себе крикнуть:              — Ты головой своей соображаешь? Че тут забыла?              Он не повернул голову в ее сторону, в отличие от Анхеи: она очертила глазами его напряженные желваки и непроизвольно сглотнула. Она ведь даже не задалась вопросом, куда он ее ведет — просто старалась поспевать за его темпом.              — Гуляла…              Оправдание прозвучало нелепо, однако ничего другого Анхея придумать не смогла. Чтобы восстановить хотя бы какой-то контроль в данной ситуации, она рявкнула:              — А ты что тут делаешь?!              Ладно, это было еще нелепее, чем прошлая фраза. Пилеон тут же остановился и повернулся к ней. Его брови свелись к переносице еще сильнее, а губы искривились. Он был зол, но теперь причины понятны не были.              — Серьезно?! — встряхнул ее за локоть. — Это мой мир, Анхея! Пора бы привыкнуть!              Анхея громко фыркнула и попыталась высвободить руку, однако его пальцы впились гораздо сильнее.              — Да я и не удивлена! Крысы и обдолбанные нарики вполне вписываются в твой мир!              Пилеон, наконец, одернул ладонь. Анхея даже пошатнулась от этого движения, но мешкать не стала: развернулась и пошла прочь. Наверное, было ожидаемо, что Торн пойдет за ней. Во всяком случае, от этого ей точно стало легче.       

***

             Не почувствовав сопящее женское тело на себе, Каин ощутил нечто большее, чем холод после жарких объятий. Ему не нужно было проверять место возле себя, чтобы знать: ее нет. Однако он все равно провел ладонью по едва теплым и смятым простыням, словно это бы не сделало ему в два раза больнее.              Каин тяжело открыл глаза и уставился в белый потолок. Пустота. Давящая и всеобъемлемая, после которой все, вроде бы, как раньше — все, кроме тебя самого.              Ночью он перебирал ее волосы с такой негой, что Лэйн ластилась щекой о его грудь. Каин просто не мог позволить себе разорвать такое трепетное прикосновение: чувствовать ее теплое дыхание на своей коже практически помогло ему достичь нирваны. А когда Лэйн закинула свою ногу на его тело, он вообще еле сдерживался, чтобы не вцепиться в нее пальцами. Не отпускать никогда, просто… просто быть с ней. Даже если интима между ними так не случится — плевать. Он проглотит отчаяние и будет рядом все то время, пока она прижимается к нему во сне.              Единственное — во сне его ладонь все же непроизвольно соскользнула с кончиков ее волос. Переместилась на лопатки, но этого все равно было достаточно, чтобы согревать ее тело.              Каин помнил, что сказала Лэйн во время своего минутного пробуждения. Впрочем, он помнил все ее слова — неважно, насколько они были осмысленными.              — Ты достал мне сниться.              Наверное, это была лучшая ночь за последний год. Возможно, даже за два. Он ей снится! Ну неужели он не одинок в этом влюбленном безумии!              И как же беспощадно разбились его надежды на то, что утром Лэйн не сбежит. Плевать, что так было постоянно: они сближались и отдалялись, как две одинаково заряженные частицы. Плевать, что между ними нет никаких обещаний, и Лэйн имеет полное право на такое поведение. Плевать, что чувства Каина — мелочь для нее.              Он приподнялся на локтях с измученным выдохом. Да, видимо, сейчас ему остается только взять телефон и спросить, все ли у нее в порядке. Или не стоит? Лэйн бы не написала. Но… какая разница? Может, она ждет его сообщения. Может, заламывает пальцы и вспоминает предыдущую ночь.              Каин повернул голову вбок и осмотрел комнату. В помещении не было ничего, что намекнуло бы о ее недавнем нахождении здесь: на мгновение Алькастер даже подумал, что ему это все приснилось. На изголовье кровати больше не лежали ее капроновые чулки. Женская сумка исчезла вместе с серым лежащим до этого на столе ноутбуком — интересно, что она подумала, когда увидела гаджет не на своем месте?              Каин не положил его в сумку по неосторожности — просто забыл. У него не было цели как-то заявить о том, что он заботится о ней. Наверное, именно из-за этого было тяжело отличить его акты внимания от обычного стечения обстоятельств. Видимо, Лэйн еще не понимала, что обстоятельства «стекаются» так, как на это влияет Каин.              Единственное, что оставила Лэйн после себя помимо того чувственного поцелуя — запах. Подушки в буквальном смысле пропитались ей: аромат зеленого чая от ее шампуня слился со свежестью от шампуня Каина, переплетаясь в самом что ни на есть безупречном соединении. Каину не нужно было наклоняться, чтобы вдыхать этот запах — он лишь буравил взглядом постельное белье, вспоминая детали предыдущей ночи.              Лэйн сбежала. Она сказала, что не убежит вчера, когда он закинул ее на плечо. Возможно, Каину не стоило воспринимать это так обширно — речь шла только о походе в библиотеку — и все равно он чувствовал, как необъятная черная дыра разрастается в его груди.              «Мгновение —       нет, даже меньше — тебя нет, словно не было       ты растворилась в воздухе,       не оставив после себя утешение…»              Он выучил свои собственные строчки наизусть. Не потому что зубрил, не потому что ему не было стыдно за такое откровенное признание в чувствах — потому что стихотворение не переставало быть актуальным даже сейчас. Хотя что значит «даже»? Как раз-таки сейчас все усложнилось еще сильнее, чем было до.              Его рука машинально потянулась к телефону на прикроватной тумбе. Он выдернул провод с зарядкой, и в его глазах загорелся крошечный огонек надежды — неужели все-таки написала! Однако этот огонек потух так же быстро, как он пролистал по строке уведомлений. Куча сообщений, и ни одного — от нее.              В доме полно специй, а еды нет.              Алькастер заблокировал телефон прежде, чем зашел бы в чат с ней. Нет. Лэйн сделала свой выбор. Она не разбила Каина, но однозначно надломила какую-то глубокую внутреннюю конструкцию. И, возможно, только вера в то, что она, как это ей свойственно, вернется и починит ее своими руками, грела его сердце.              Забавно то, как контрастировала погода с их отношениями. В ливень они бегали по улице, как маленькие дети — дурачились, пихали друг друга бедрами. Целовались. И, что самое главное, чувствовали друг друга. Не просто видели, не просто слышали, не просто осязали. Они чувствовали друг друга на своей собственной радиочастоте, неуловимой для остальных.              А сейчас, когда впервые за месяц выглянуло долгожданное светило, они снова закрылись. Одну вещь они упустили из виду: при слиянии капель дождя и лучей солнца на небе образуется радуга.       

***

             Пять дней. Пять дней тишины, молчания и, самое главное, пустоты.              Каин так и не написал Лэйн. Его «почему ты опять убежала», переписанное на «позвони мне», а затем и вообще на «неужели ты не видишь моих чувств?» так и висело в строке ввода сообщения. Красная надпись «черновик» раздражала глаз, но стереть он это не мог. Словно если бы оно отправилось каким-то случайным образом, то ответственность с него снялась бы, и тогда, в лучшем случае, у них бы состоялся разговор.              Однако сейчас, когда он посматривает на напряженную Лэйн, бинтующую пальцы спортивной изолентой, разговором даже не пахнет.              Перерыв между второй и третьей частями — всегда самое напряженное время. Ладони неистово пульсировали из-за частого контакта с мячом, а икроножные мышцы сводило в тугих спазмах. На локтях уже появились несколько новых ссадин, которые Лэйн успела приобрести во время игры. Университет Элмора — однозначно сильные соперники, поскольку даже тот толчок, который ей прописала ее противница, был весьма аккуратным. Судья засчитал его, как случайный элбоу-фол на развороте — однако Лэйн видела, с каким он был произведен удовольствием. На этом поле все, блять, хотят ее отпиздить?!              Лэйн скалилась, потирая ноющее колено. Последние пару дней она провела в этом долбанном зале: оттачивала технику, броски, тактику. Отрабатывала специальные финты с Кирой, которые они впоследствии могут использовать на межуниверситетских матчах.              И, конечно, дело не обошлось без Каина. Точнее, не так: мужская и женская команды тренировались друг с другом. Даже здесь она от него сбежать не смогла.              Однако никакого повышенного внимания к ее персоне, как этого хотелось бы ожидать, не было. Каин не цеплялся за нее взглядом тогда, когда она могла бы его перехватить. Во время игр со смешанными командами не прижимался к ее телу, но и победу так просто не отдавал. Просто… побеждал ее так же холодно, как и остальных. Без избыточного упоения и торжества: спокойно выбивал мяч и вел его к кольцу.              Лэйн не знала, каким вариантом лучше оправдать себя: тем, что Каин просто физически сильнее, и потому он победил — ведь тогда ей придется признать, что она проигрывает какому-то парню; или тем, что Каин имеет над ней эмоциональное преимущество: он задурил ей голову и теперь нагло этим пользуется — но при таком раскладе она признает, что этот «какой-то парень» живет у нее в голове.              И никакой подготовки к проекту, само собой. Единственное — Лэйн порыскала по своим папкам и файлам. И — сюрприз — документ с практически готовыми таблицами уже находился у нее где-то в недрах ноутбука. Не стоит уточнять, что Каин специально не завершил работу до конца, дабы не вызвать у этой хитрой лисицы подозрения к своей персоне.              От радости она даже не обратила внимание на последнюю дату сохранения. Зашла, проверила: нет, ей не кажется. А когда скрыла файл, дата поменялась, и Лэйн оставалось только скинуть все на то, что у нее совершенно отказали мозги. Из-за нервов закинула его куда-то и не заметила, так бывает. Так ведь бывает?              От этого синего паркета, запаха резины и скрипа подошвы уже тошнило. Лэйн жадно поглощала воду и сверлила взглядом команду соперниц, будто это могло бы приблизить ее к победе.              Девушка с красивыми длинными коричневыми кудрявыми волосами — та самая, которая толкнула ее — смотрела на нее весьма многозначительно. Лукавая улыбка смешалась со взглядом под названием: «тебе пиздец», заставляя Лэйн одновременно злиться и восхищаться. Конечно, играть с ними было интереснее, чем со своими: ты уже знаешь стили игры у сокомандников и можешь этим воспользоваться. Но это, блять, не детские соревнования, в которых в конце судья разведет руками: «Победила дружба!» От результатов этого матча зависит то, пройдут ли они дальше. Если пройдут — будут бороться друг с другом еще два раза: в следующий вторник и четверг. И если сейчас у женской команды возникали трудности с победой Элмора, то что будет дальше? Нет, надо срочно что-то делать.              Видимо, кудрявая потеряла интерес к Лэйн — она отвела взгляд и вслушалась в слова их тренера. Стивенс только сейчас осознала, что ей, вообще-то, тоже не помешало бы послушать Дмитрия — иначе она снова рискует потерять баллы. Ее взгляд опустился куда-то вниз на мгновение, а затем она постаралась сконцентрироваться на беглой речи Ллойда:              — И тогда… пасуй не… их слабые… следи за…              Все бестолку. Его слова сливались с шумом зала и, конечно же, собственных мыслей. Лэйн смотрела на него невидящим взглядом: что он несет? Кому пасовать? Его словно ставили на паузу и перематывали на несколько секунд вперед, вырезая самые важные части.              А затем мозг зацепился за слово «следи». На сборах во время одной из смешанных игр Каин сказал ей:              — Тебе сказали следить за голеностопами, Лэйн. Научись слушать чужие советы.              Опустим момент, что она запомнила каждое его слово до единого. Не в этом вся соль.              Он легко выбил мяч из ее руки и двинулся в сторону кольца. Тогда Лэйн отчего-то подумала, что он воспользовался ее слабой точкой в виде голеностопных суставов. Однако проблема в том, что Лэйн держала их при себе и контролировала каждый свой шаг.              Пазл сложился моментально. Лэйн внезапно осознала, что каждый раз, когда Каин побеждал ее, он пользовался одним приемом. И делал это настолько незаметно, что еще никто до этого не мог раскусить его технику. Никто, кроме Лэйн.              На губах появилась торжествующая усмешка. Теперь осталось только применить этот финт с кудрявой и забить красивую трехочковочку, уходя в отрыв.              — Лэйн.              Стивенс расслышала свое имя в речи тренера и тут же дернулась. Она осознала, что все это время создавалось ощущение, что она рассматривает его лицо — пусть на деле Лэйн просто задумалась.              — А? — моргнула пару раз.              — Аня просила передать, что они с Анхеей болеют за тебя.              Теплая улыбка на лице появилась раньше, чем Лэйн машинально обернулась на трибуны и начала искать взглядом своих подруг. Долго этого делать не пришлось: пепельный хвост Синклер привлекал внимание.              Лэйн подняла руку вверх и махнула ладонью пару раз, на что девочки тут же отразили ее действие с еще бо́льшим энтузиазмом. Как будто фанатки ее, ей-богу. Только маек с седьмым номером не хватало.              Стивенс даже не заметила, как сильно напряглась Кира после того, как Дмитрий назвал имя своей сестры. На той вечеринке в пятницу они не просто пересеклись взглядами. Они слились в таком отчаянном и умоляющем поцелуе, что еще немного — и одна из них точно бы заплакала. А хуже всего то, что Кира, в отличие от Анны, пьяной не была. Будучи трезвой, как стеклышко, она пошла на это. Возможно, надеялась, что Ллойд этого не вспомнит — однако та помнила каждую трещинку ее губ.              И сейчас, когда она подбадривающе свистела Лэйн, вгоняя ее в краску, Кира ощутила прилив ревности — и еще более сильный, чем в сентябре. И дело было не в самой Стивенс, а в том, что Райт сама желала, чтобы Анна также болела за нее. Возможно, Кира бы подарила ей майку со своим номером, а у Ллойда попросила бы реплику. Придумала бы что-нибудь, лишь бы ее девушка носила ее одежду.              Ладно. Сейчас это неважно.              Стивенс тяжело закатила глаза, когда до конца перерыва осталось пять минут. Она повернула голову в сторону поля и как бы невзначай осмотрелась. Каин что-то обсуждал с Пилеоном и очерчивал рукой воздух.              И тут в проеме появился человек, которого она ожидала увидеть меньше всего. Тот, кто стал катализатором их сближения с Каином. Тот, кого они еще недавно обсуждали во время пылкого поцелуя.              Грег наспех натягивал форму, вбегая в зал. Взглядом зацепился за свою команду и тут же протиснулся к ним. Лэйн почувствовала, как по спине пробежал ненавистный холодок, а потом ее снова бросило в жар. Она была уверена, что ее щеки залились ненавистным румянцем — несмотря на то, что ей и до этого было невероятно жарко.              Она медленно перевела взгляд со своих ног на Грега, сидящего сзади на трибунах. И — вот это совпадение — он уже смотрел на нее. Не так, как это делал Каин, скорее с каким-то предвкушающим огоньком. Черт. Почему каждый раз, когда она анализирует Грега, она думает о Каине? При этом когда она думает о Каине, про Грега она даже не вспоминает.              Догадайся с трех раз, почему, блять.              Она тяжело сглотнула и подняла ладонь вверх. Грег, словно его не избил ее «передруг-недопарень» еще совсем недавно, расплылся в озорной улыбке и подмигнул ей, произнося одними губами: «Удачи».              Укол вины пронзил ее. Она только сейчас осознала, что этот парень, наверное, очень хороший. Он веселый, с ним нескучно. Он милый и оказывает ей то внимание, которого она заслуживает; однако «заслуживать» — не равно «хотеть», так? Наверное, в каком-нибудь другом своем воплощении Лэйн бы поплыла от одной его мягкой улыбки и отдала бы ему свое сердце. Но это случилось бы только в той вселенной, в которой не существует Каина — того, кто не «милый и веселый», но тот, кто смог овладеть ее фокусом целиком и полностью. Тот, кто заставлял до покалывания на коже желать его прикосновений. Тот, чья связь не ощущалась искусственной или поддельной — это были самые настоящие чувства.              Чувства, от которых она сбежала.              Ладно. Третья четверть начинается через минуту, нужно подготовиться.              Лэйн встряхнула головой, вытесняя лишние мысли. Сконцентрируйся.              Встала со скамьи так резко, что в глазах на секунду потемнело. Ллойд, кажется, произнес напутствие и заговорчески потер ладони, морально подготавливая себя к любому исходу.              Лэйн спешно заняла свою позицию и прокрутила плечами назад, словно ее тело успело «остыть» за эти пятнадцать минут. Волосы у лица неприятно прилипали к коже, но сделать с ними она ничего не могла — не мешают, и хер с ними. Стивенс еще раз проверила прочность закрепления спортивной изоленты — она была просто необходима, если Лэйн не хотела остаться без ногтей — и потрясла сначала одной ногой, затем другой. Все это — мелкие детали, которые возвращали ее в ритм и заодно помогали сосредоточиться.              Лэйн прокручивала в голове финт, который Каин успешно применял на ней и на других. Если она правильно поняла его технику, то сейчас вероятность их победы стремится вверх. Главное — вовремя применить это действие и не ошибиться в расчетах.              Зубы безудержно играли с пирсингом языка. Интересно, Каин смотрит? Стоп. Не думай о нем. В зале всего лишь появился человек, с которым ты целовалась у него на виду, в этом нет ничего особенного. Подумаешь — и похуже бывало. Каин всего-то-навсего уже сжимал кулаки до гудения в костяшках и стискивал зубы до скрипа — ничего необычного.              Его взгляд был направлен прямо на нее. Он чувствовал, что Грег, сидящий сзади, смотрит туда же — и это пиздец как его злило. Из-за ревности он даже не подумал о том, что Лэйн может поймать его взгляд в толпе. Еще немного — и свет преломится об его глаза таким образом, что ее волосы загорятся. Серьезно, он испепелял ее своими голубыми, совершенно не стыдясь.              Ян, уловив явное напряжение друга, перевел взгляд на него с Лэйн и обратно. Он не заметил Грега, в отличие от Каина — потому не знал, из-за чего произошла такая резкая смена настроения друга.              — Да, тяжелая игра, конечно.              Это худшее, что ты вообще мог сказать, Хилл.              Не сказать, что он не чувствовал вину за то, что вмешался в их с Лэйн дела. Он почувствовал какое-никакое облегчение, когда увидел, что Стивенс так и не вышла той ночью из его комнаты — но вместе с тем на плечи свалилась тяжелая ноша совести, когда он заметил помрачневшее лицо друга следующим же утром. Не нужно было заказывать таро расклады, чтобы понять, что между ними что-то произошло. Снова.              — Ага.              Ну, многословия от друга можно было и не ожидать. Ян втянул чуть больше воздуха сквозь зубы и уже намеревался вставить слово, как вдруг прозвучали финальные свистки.              Три. Два. Один.              Игра началась.              Стивенс следила за тем, как мяч выстрелил вверх, словно военный снаряд. Первой перехватила Беатрис: ударила по резине так, что ладонь загорелась. Даниэла — та кудрявая девушка из команды Элмора — мигом выбила его и сделала разворот на триста шестьдесят градусов, словно взлетающая ракета. Забавное движение, но оно сработало: Райт тут же отскочила от нее, как будто она заразная.              По правде говоря, Лэйн не знала ее имени — просто назвала первой ассоциацией. Так будет интереснее ее побеждать.              Если, конечно, ее план сработает.              Лэйн повернула голову назад и побежала спиной, экономя лишние половины секунд на развороты. Она сменила положение туловища лишь тогда, когда оказалась кожа к коже с кудрявой. Даниэла попыталась отдать пас своей сокоманднице, однако Лэйн предвидела это и сделала выпад вбок раньше, чем тело ее соперницы вытянулось в струну. Выбила мяч из ее рук и почувствовала, как где-то в груди разрастается маленькая победа. Однако войну она еще не выиграла.              Миловидные черты лица Даниэлы тут же приобрели хитрый прищур, предвещающий что-то нехорошее. Лэйн уловила это краем глаза и сделала два приставных шага в сторону, перебрасывая мяч из одной руки в другую, дабы не засчитали за пробежку. Она отдала пас Сильвии, которая стояла к кольцу чуть ближе, а затем ринулась в сторону Киры.              Райт сосредоточенно следила за мячом, уже готовая в случае чего отразить нападение. В ее глазах сверкали молнии: она успела привыкнуть к тактике противников и теперь могла использовать это против них. В одном проблема: они тоже.              Она лбом кивнула Лэйн назад, не глядя на нее. Стивенс покорно заняла позицию сзади, стараясь не показывать своей нервозности. Время летело невероятно быстро — прошла уже минута с начала третьей четверти. Их счет — 16:15 в пользу Элмора. Не очень большой отрыв, но если они сейчас забьют три очка — Уэльс может попрощаться с победой. Скорее даже в моральном плане, потому что 19:15 звучало намного страшнее, чем было на самом деле. Это сбивало с толку, заставляло совершать мелкие ошибки, которые срабатывали как домино, и впоследствии вместо собранной команды мы получаем полудохлых овощей, которые смирились со своим поражением намного раньше, чем оно по факту произошло.              Ну уж нет. Играть — значит играть.              Лэйн приняла пас от Беатрис и тут же перебросила мяч через ноги несколько раз, имитируя движение восьмерки. Она не торопилась бежать вперед: сейчас нужно было экономить силы. Подождала немного, пока к ней не подбежит кто-то из соперниц, и только после этого позволила уголкам губ полезть вверх в охотничьей ухмылке. Девушка сделала фальшивый выброс вправо, что, кстати, было очень рискованно: такой финт навряд ли бы сработал. Однако в прошедших четвертях та девушка, которая подбежала к ней сейчас, бо́льшую часть времени сидела на скамье запасных, из-за чего не смогла бы увидеть тактику Лэйн вблизи.              Когда она повелась на этот финт, как первоклассница, Лэйн тут же оттолкнулась от земли и отдала пас Кире, которая все это время занимала ожидающую позицию. Райт не мешкалась: просто побежала вперед и, перед этим перебросив мяч несколько раз, забросила в кольцо, зарабатывая команде два очка.              16:17. Все еще недостаточно, чтобы ощутить спокойствие. Впереди еще восемь минут — и это только в этой четверти. Нужно выложиться во всю мощь.              Каин едва кивнул головой и стукнул носком кроссовка по паркету, когда Лэйн провернула эту детскую уловку. Безусловно, это было очень слабо для ее уровня, но он знал: если она решила сделать так, значит вишенка на торте еще впереди.              Последующие пять минут Лэйн лишь отражала нападения, фокусируясь на главном: на технике финта, который она сейчас собирается применить. Ничего замысловатого в нем не было — Каин специально разработал его таким образом, чтобы все как можно дольше догадывались, в чем его подвох — однако из-за того, что Лэйн раньше ни разу не воплощала это в жизнь, она чувствовала нарастающую тревогу.              Команда соперников заработала себе два очка. Снова разница в один балл. Нет, сейчас точно нельзя забивать меньше трехочкового: иначе тогда риск ничьей или даже проигрыша возрастает в геометрической прогрессии. Это означает, что Лэйн снова взвалит эту тяжелую ношу на свои хрупкие плечи: из состава на поле она пока была единственной, кто забивал по три очка на этой игре.              До конца таймера оставалось три минуты. Когда Беатрис отдала ей пас, а на пути Лэйн возникла Даниэла, она поняла: пора. Нет момента лучше, чем сейчас.              Кудрявая приблизилась к ней и одним резким движением выбила мяч. Лэйн состроила гримасу гнева, словно это не она позволила этому случиться. Она тут же прижалась к Даниэле таким образом, чтобы ее левая нога расположилась между ее, но при этом правая часть корпуса чуть повернулась к ней. Несколько рваных движений, и время замедляется.              Лэйн сделала несколько молниеносных рывков с определенным ритмом, чтобы Даниэла успела привыкнуть и понять, в каком темпе их нужно отражать. Он не был регулярным: сначала полторы секунды, потом одна, потом снова полторы. Человек, который занимается баскетболом продолжительное время, осваивается к такому темпу на подсознательном уровне, и это всегда ключевая ошибка.              Проблема в том, что любой спортсмен мгновенно адаптируется как к чужому ритму игры, так и к своему. Мозг просто не дает ему двигаться с иной частотой — это создает торможения, которые в адреналиновых ситуациях нужно избегать.              Однако если ты сделаешь это намеренно… возможно, это сработает.              В один из моментов, когда Даниэла уже подсознательно раскусила ее ритм и заранее сделала удар по мячу, Лэйн не стала бить по резине. Доли секунд проносились, словно в слоу-мо: казалось, Стивенс смогла увидеть сконфуженное лицо кудрявой.              Удар. Ладонь перехватила мяч на автомате, так что ей не пришлось даже думать над своими действиями. Рывок назад, разворот через правое плечо, полный вперед. Лэйн неслась сквозь все поле, чувствуя, как гулко бьет кровь в ушах. Тело словно перестало весить — она ощущала каждую свою эмоцию: от неверия, что она это все-таки сделала, до нервозности из-за того, что сейчас предстоит развязка данного момента: бросок.              Она остановилась на трехочковой дуге. Ллойд затаил дыхание, когда понял, что именно она собирается сделать. Защитница в противоположной команде уже сделала шаг ей на встречу, намереваясь остановить бросок. Однако она опоздала: Лэйн вытянулась всем телом и сконцентрировала всю свою силу на одном единственном точном ударе.              Мяч встретился с сеткой также быстро, как и ее ступни — с полом.              17:20.              Толпа взвыла. Ян округлил глаза и тут же встряхнул Каина за плечи. Тот смотрел на поле с самым настоящим шоком: что это, нахуй, было?              Гордость внутри смешалась с какой-то необузданной ревностью. Это, вообще-то, его удар, его прием. Однако эта дурь мигом выбилась из его головы, когда он пересекся взглядами с Лэйн: она смотрела на него с детской провинностью, словно только что разбила мамину любимую вазу. И тогда гордость окончательно вытеснила любые другие чувства. Это его девочка.              Ее губы дернулись в самой искренней улыбке, и она повернулась всем телом. На развороте взгляд случайно зацепился за Грега на трибунах — она невольно вздрогнула, ибо уже забыла, что он здесь. Парень смотрел на нее с нескрываемым почтением и одобрительно поднял палец вверх. Лэйн почувствовала, что эта недвусмысленная реакция грела намного меньше, чем многозначительный взгляд Каина, однако все-таки дернула бровями и пожала плечами с видом: «Да, я такая». Алькастеру не нужно было разворачиваться, чтобы понять, кому это предназначалось. Он лишь очертил петлю глазами и прохрустел пальцами, отводя глаза в сторону.       

***

             notlane07 23:34       библиотека       завтра       четыре часа              Ничего себе. Как многословно.              Каин перевел взгляд с компьютера на загоревшийся телефон. Несколько сообщений от Лэйн повисли на дисплее несколько секунд, прежде чем экран потух снова.              Он посмотрел сначала на один девайс, потом на другой. Пока катка в доте намного интереснее этих шифров.              Спустя время экран телефона загорелся снова, и тогда уведомления выглядели намного более привлекательно, чем те, что он получил накануне.              notlane07 23:46       ???              notlane07 23:51       бля ладно              notlane07 23:57       иди нахуй              Интересно, злилась бы она сильнее, думая, что Каин не дома? Он специально не задернул шторы — дал ей свободу действий. Если захочет, то посмотрит, не захочет — не захочет.              И, конечно же, она хотела. Сначала посмотрела одним глазком, словно боялась увидеть его ответный взгляд в окне напротив — хотя на самом деле как раз-таки его она ждала больше всего. Потом приоткрыла шторы чуть сильнее и выглянула всем лицом. А затем решила обнаглеть в край и строчила ему сообщения, пялясь прямо на него.              Напыщенный индюк! Лэйн видела, что он что-то делает в своем компьютере. Наверное, это было лучше, чем если бы он сейчас ошивался с какими-то левыми девушками. И все равно Лэйн бесилась из-за факта, что он смеет ее игнорировать.              А затем он сделал немыслимое: демонстративно встал с кресла и закрыл шторы одним резким движением, как если бы захлопнул дверь прямо перед ее носом.              Лэйн почувствовала, как ее щеки вспыхивают от стыда и ярости. Она уставилась в их чат, в котором уже виднелось новое сообщение:              darkang3l 00:06       окей              «Окей». Идиотское слово для идиотов. Имеется здесь в виду, что его пишут идиоты или идиотам, решайте сами.              Каин тоже не железный. Его можно понять — почему Лэйн имеет право обращаться с его чувствами так, как ей вздумается, в то время как он готов сорваться по первому ее зову? Какой-никакой, но он человек. И то, что Стивенс считает его ангелом, змеем-искусителем или кем там еще, не дает ей права так себя вести.              Лэйн заблокировала телефон одним щелчком, удачно совпавшим с ударом ее сердца. Видимо, ей все же придется подумать над своим поведением. Спойлер: не подумает.       

***

             — Ты хорошо сыграл в среду.              Каждый шаг отдавался неукротимой дрожью глубоко внутри, но Анхея старалась не подавать виду. Весь вечер она не могла найти себе места: читала книгу, одолженную у Лэйн, перемывала посуду, зубрила конспекты. Все бестолку: тревожные размышления можно было вытеснить только одним, уже проверенным способом. Однако после недавней прогулки по криминальным районам Лондона она решила, что больше к такому не прибегнет: найдет новые пути борьбы с навязчивыми мыслями, но не подвергнет свою жизнь опасности снова.              Однако с приходом ночи Анхея и вовсе почувствовала, что вот-вот полезет на стену: настолько комната давила на нее. Свежий воздух не помогал от слова совсем, настоящая иллюзия безопасности. Единственное — Анна рявкнула и попросила закрыть окно, мол «тянет».              Она не ведала, что творит. Пальцы сами наклацали ник Пилеона в соцсетях, а затем точно таким же образом зашли в переписку. В их чате виднелось несколько сентябрьских сообщений Торна, которые до этого Анхея не решалась прочитать. Ладно, она не смогла сделать это даже сейчас — лишь машинально набрала несколько строк:              anheyaaa_21 00:47       выйдешь? это прозвучит странно, но мне просто надо проветриться, и я подумала, что, возможно, ты не будешь против пройтись. ничего личного, просто с тобой безопаснее              Да он расхохочется сразу же, как увидит это! Что еще за «с тобой безопаснее»?!              Анхея стерла сообщение. Начала усердно вводить снова.              anheyaaa_21 00:48       ты дома? если да, то можешь пожалуйста выйти? пройтись              Бред. Сообщение вновь переписалось:              anheyaaa_21 00:51       ты не против пройтись?              Все. Четыре слова, один емкий вопрос и кнопка отправки. А, и еще ее суетящиеся пальцы над клавиатурой. Казалось, она готова к чему угодно — кроме того, что Пилеон внезапно зайдет в сеть и, увидев, что она что-то печатает, напишет:              PiLeon 00:51       че хотела              Их контраст поражал. Пока Анхея не могла найти себе места и думала, сколько знаков вопроса ей лучше написать, Пилеон ввел сообщение за считанные секунды. Можно сказать, что именно это стало зеленым флагом к действию: Синклер будто храбрости вдохнула. Она тут же нажала на эту привлекательную круглую кнопку, жмурясь от всего того напряжения, которое она испытывала. С губ срывались цифры на испанском.              Открыла она глаза лишь тогда, когда почувствовала нестерпимую боль в мышцах лица. И была шокирована, потому что единственное, что она получила в ответ, было:              PiLeon 00:52       окей              Идиотское слово для идиотов, да?              Они шли молча бо́льшую часть дороги — казалось, лишние слова могли спровоцировать апокалипсис. Лишними сейчас были любые слова.              До тех пор, пока Анхея все-таки не решила нарушить молчание первой. Фраза прозвучала очень банально, но, наверное, это пока стало единственной безопасной темой. Не «почему так легко согласился», не «спасибо, что спас неделю назад». Просто: «классно сыграл».              — Ага.              Вот дура. Неужели надеялась, что он поддержит разговор? Хее захотелось ударить по лицу сначала себя, а потом его: унижение смешалось с самым настоящим негодованием.              Но прежде, чем она успела бы нахмуриться, Пилеон пнул камень носком ботинка и незаинтересованно бросил:              — Осталось в полуфинале затащить, и победа в кармане.              Анхея скрыла чувство облегчения после этой добавочной фразы. Она дернула бровью и спросила:              — А финал?              — А ты вечно смотришь на десять шагов вперед?              Свела брови к переносице, не поворачивая головы.              — Что в этом такого? Я просто спросила. Ты сказал, что победа в кармане после вторника, но финал в четверг.              Она не заметила, что Пилеон уже после второго предложения начал комично пародировать ее мимику, забавно открывая рот в такт ее словам. И тем не менее, он не перебивал ее — вставил только после того, как она закончила:              — Бла-бла-бла. Тебе только очков не хватает.              Анхея, наконец, повернула голову в его сторону с укоризненным взглядом. С ним невозможно общаться!              — Что ты за ребенок такой! У тебя в крови бесить людей?              — У меня в крови бесить тебя. Люди меня любят.              А сам-то ты в это веришь, клоун?              — Уж прости, что не пою тебе дифирамбы.              — Петь — это по моей части.              Пилеон укусил себя за щеку, когда он понял, что сказал. Черт. Это было не просто смело — это было пиздец смело.              Анхея тут же задала очевидный вопрос:              — Ты поешь? — она вскинула брови в явном удивлении.              Если бы не мрак осенних улиц, было бы видно, что Пилеон покраснел, как удав. Он постарался произнести максимально обычным тоном, но вышло чересчур сдавленно:              — Я не пою.              — Ну уж нет! Колись давай.              Пилеон прыснул:              — Синклер, ты вообще понимаешь, как это двусмысленно звучит?              Торн успел почувствовать неловкость в этом секундном молчании с ее стороны: он неосознанно затронул весьма болезненную их тему. Однако Анхея, видимо, решила сделать вид, что не ощутила этого:              — А ты тему не переводи.              — Сама начала, — он глазами очертил темные верхушки деревьев, пожимая плечами.              Анхея могла бы съязвить что-то еще, но ей не хотелось уходить от ощущения победы в своих руках: Пилеон выглядел так, словно она — единственный человек, которому повезло услышать это «признание».              — А что ты поешь?              Вопрос прозвучал так по-детски любопытственно, что на мгновение у нее самой защемило грудь. У Томаса была похожая манера спрашивать как бы вскользь. И это ощущалось так странно — быть не заботливой старшей сестрой, а просто… просто интересующейся девушкой. Даже если парень, у которого ты это спросила, имел отношение к смерти твоего брата.              — Всякое, — снова пожал плечами.              Уходить от ответа было бессмысленно: она все равно не отстанет. Но можно сбавить ее пытливость отстраненными ответами. Или наоборот — разжечь ее в два раза больше.              — Про наркоту и секс?              — Нет, про назойливых неугомонных первокурсниц.              — И много у тебя этого? — спросила максимально непринужденно.              — Песен или первокурсниц?              — Наркоты и секса.              Пилеон повернулся к ней лицом и оценивающе проскользнул взглядом по ее силуэту. Достойный вопрос, ничего не скажешь.              — Всегда по-разному.              Они с Каином — идеальный дуэт. Оба продают, оба любят потрахаться без обязательств. Однако Пилеон чаще выбирал наркоту как способ расслабиться, в то время как Каин отдавал предпочтение животным потребностям. Во всяком случае, так было какое-то время.              — Зачем ты это делаешь?              Первый откровенный вопрос за сегодняшнюю ночь. Анхея ляпнула и тут же сжала кулаки, чувствуя, как кровь отливает от головы. Несколько напряженных секунд молчания — и из Пилеона уже вылетает:              — Это мой способ выжить.              Ему не нужно было уточнять, что именно она имела в виду.              — Почему не начнешь жить честно?              Слова звучали без упрека, которым Анхея плескала до этого, словно ядом. Просто обычный человеческий вопрос с ноткой какой-никакой жалости, несущий в себе сразу несколько подтекстов: «Почему губишь свою жизнь?» и «Почему губишь жизни других?»              — «Честность» — слишком непозволительная роскошь в моем мире.              И снова этот «его» мир. Пусть в этих словах и было море пафоса, Анхея понимала: он не врет. И ее ужасно злил тот факт, что она в целом могла понять его.              — Это просто красивое оправдание.              — Это единственная честность, на которую я способен.              — То есть ты только что создал парадокс?              — Получается, так.              Он помолчал с долю секунды, а затем тихо добавил:              — Я до сих пор жалею о том, что произошло тогда. Но я не могу иначе.              Анхея не стала ничего отвечать. Сердце забилось в предательски быстром темпе, словно она только что пробежала кросс. И вот они снова вернулись в начало их прогулки, когда каждое слово зависало в воздухе с неприятным ощущением липкости.       

***

             Тишина в библиотеке ощущалась намного тяжелее, чем шум чуть больше недели назад. После вчерашней переписки — хотя навряд ли это вообще можно так назвать, шесть сообщений против одного звучит совершенно нелепо — видеться с Каином вообще не хотелось. Но что делать? Сама назначила встречу для работы над проектом, а потом отменит ее? Тогда она точно покажет, что ее задели его слова, и это будет намного хуже, чем посидеть с ним пару часов за одним столом.              Однако когда ты на самом деле сидишь с ним за одним столом, так не кажется вовсе: Лэйн уже начинала жалеть, что вообще согласилась на эту стажировку.              Каин, как это ему присуще, вел себя хладнокровно — пусть Лэйн и ожидала каких-либо знаков внимания в свою сторону. Отвечал только по делу, лишних вопросов не задавал. Но и плодотворную работу при этом не вел: лишь покачивался на стуле, прокручивая ленту рекомендаций. Алькастер всем своим видом показывал свое отношение к этому проекту, но из-за их напряженных отношений сейчас, Лэйн, понятное дело, восприняла это на свой счет.              Когда парень снова хихикнул с какого-то второсортного мема, Стивенс не выдержала. Она отложила ручку с громким стуком и повернулась к нему:              — Ты можешь хотя бы что-то сделать?! — громкий шепот слился с шелестом страниц в другой части зала.              Каин поднял сначала свою голову, и только потом — взгляд. Он дернул бровью:              — М? Ты что-то сказала?              Борщишь, дружище. Твоя девушка сейчас взлетит.              Да, в своей голове Каин уже называл ее своей девушкой.              Лэйн протяжно выпустила воздух изо рта, словно она общалась с самым раздражающим человеком на планете. Настолько раздражающим, что хочется разбить ему нос еще раз. А потом оттягать за его локоны и поцеловать — с таким желанием и страстью, словно в мире стоит острый вопрос демографии.              Однако сейчас кроме гнева она не испытывала ничего: мало того, что он ничего не делает, так он еще и смеет ее отвлекать!              — Я сказала, — она чуть понизила тон. — Что тебе стоило бы принять участие в нашей проектной деятельности.              Вот это ты расщедрилась на слова, подруга. Еще и как культурно высказала свое: «Заебал нихуя не делать, тебе блять пизды давно не вставляли?»              Каин заблокировал телефон и с любопытством склонил голову вбок. Его лицо осталось неизменным, когда он задал вопрос:              — А мне в чем польза от этого?              Лэйн чуть ли не поперхнулась от возмущения. Очень хотелось бы ответить: «В том, что это важно для меня», но это было бы: а)не по сути вопроса; б)слишком откровенно — поэтому она лишь дернула бровью:              — Может, в том, что эта стажировка касается и тебя тоже?              Каин тяжело выдохнул. Лэйн тут же отвернулась обратно к экрану ноутбука и зашла в браузер, чтобы поискать чуть больше информации, но вдруг из-за спины раздалось тихое:              — Плевать я на эту стажировку хотел.              Лэйн медленно повернула голову, словно не поверила собственным ушам. Она сощурилась и переспросила:              — Что, прости?              — Ничего, — очертил петлю глазами.              — Ну уж нет. Что ты только что сказал?              Зачем спрашиваешь, если прекрасно все расслышала? Во всяком случае, Каин чуть подался вперед и отчеканил с явным пренебрежением:              — Что мне на нее плевать.              Стивенс не знала, как правильно отреагировать на эти слова. На ее лице застыл шок, смешанный с бунтом — что это вообще значит? Она проскользила взглядом с пуговиц на его рубашке к его лицу и задала следующий вопрос:              — Почему?              Ее шепот сейчас был не с целью соблюдения правил библиотеки. Она просто не могла говорить громче — из-за того, как Каин холодно вел себя сейчас. Словно она — грязь под его ногтями, не заслуживающая ни малейшего внимания. Неприятно ощущать себя на его месте, да?              Каин вальяжно откинулся на спинку стула и бросил:              — Потому что у меня уже есть стабильный заработок. Лишь бы этот год доучиться.              Стивенс пыталась осознать смысл его слов на протяжении нескольких секунд.              — Зачем тогда вообще согласился? — опустила брови и поджала губы.              Каин проанализировал ее вопрос. Решил ответить честно, пусть и знал, что это то же, что и сидеть на пороховой бочке:              — Потому что это важно для тебя.              Каждая его новая фраза вызывала все больше вопросов. Лэйн, не мешкаясь, переспросила:              — В смысле?              Каин сделал тяжелый выдох. Он положил телефон на стол экраном вниз и пояснил так, чтобы конфузов больше не возникало:              — В прямом. Ты согласилась и загорелась этой возможностью. Я подумал, что будет неправильно отказываться.              — Вот это логика! — она всплеснула руками. — Как благородно с твоей стороны. Думаешь, я тебе на шею после этого кинусь?              Вообще-то, следовало бы, учитывая, как часто Каин помогал и защищал тебя. Просто ты, идиотка, дальше собственного носа не видишь. Только недавно анализировала его крошечные жесты заботы и думала о том, насколько же слепа ты была, раз не видела этого — а теперь наступаешь на те же грабли.              — Но, если бы ты понимал, что это важно для меня, ты бы принимал участие в проекте чуть больше, чем тупая зубочистка. Да даже моя ручка внесла в него больше, чем ты!              Голос сорвался с шепота, и несколько людей, сидящих в библиотеке, обернулись в их сторону. Библиотекарша выглянула из-под очков:              — Молодые люди!              — Извините, — Лэйн буркнула, не оборачиваясь.              Каин подождал пару секунд, прежде чем липкие взгляды перестали стремиться в их сторону. Затем повернулся к ней всем туловищем и произнес с нескрываемым высокомерием:              — Это твои проблемы, если из-за своего эгоизма ты не можешь увидеть моего участия.              Под этими словами он подразумевал, очевидно, свой недавний вклад в виде ночных посиделок с ее ноутбуком. На секунду в ее глазах промелькнуло отдаленное понимание, но затем Лэйн нахмурилась еще сильнее.              — Мой эгоизм? Ты серьезно сейчас?              Да, Стивенс. Он серьезен, как никогда.              Алькастер не стал отвечать: схватил телефон со стола и демонстративно закинул лодыжку на колено. Однако сбежать от диалога не получилось, Лэйн в фигуральном смысле этого слова догнала его и развернула на себя:              — Хорошо, допустим. Неужели ты хочешь всю жизнь продавать наркоту?              Теперь в ее голосе слышалось откровенное волнение. Она, конечно, пыталась скрыть его — однако нельзя было спорить с тем, что его слова про «стабильный бизнес» задели что-то очень глубокое.              Молчание. Пять секунд превратились в десять, а затем и в пятнадцать — тишина давила на них, словно стены с шипами. И когда Лэйн не отвернулась даже когда Каин ничего не говорил половину минуты, он все же вымученно добавил:              — А почему нет?              Перевел взгляд с экрана телефона на ее лицо. Сердце пропустило удар, когда он увидел, как исказилась ее мимика: она смотрела на парня, словно он говорит что-то до безумия страшное и бьющее наотмашь.              — Я получаю неплохие деньги с этого.              Лэйн забегала глазами по сторонам, пытаясь сформулировать свои мысли.              — Но ведь… у тебя такой потенциал, зачем тратить свою жизнь на это?              — Не тебе решать, на что мне тратить жизнь и потенциал, — выгнул бровь.              Его голос звучал так… так непривычно. Каин резал без ножа: и тут дело было не просто в их чувствах, а в жизненных принципах.              Отрезвление. Ненавистное и мучительное, как во время тяжелого похмелья. Лэйн резко замолчала: она не могла вставить ни слова.              Стивенс ведь думала, что это все временно. Что это что-то вроде подработки, и в итоге Каин выберет нечто менее опасное. Она не ожидала, что Алькастер станет работать по профессии и «на дядю», но ведь было много других вариантов! Неужели он действительно решил выбрать самый легкий из всех?              Лэйн не знала, на что надеялась. На то, что он бросит свой многолетний бизнес из-за девушки, которую знает от силы два месяца? Открывай глаза, спящая красавица. Мир — не книжный роман литературы восемнадцатого века.              Она не решилась посмотреть ему в глаза, когда произнесла:              — Тогда уходи, — голос прозвучал подозрительно стойко.              — Что? — Каин сощурился.              — Я сказала, уходи. Я скажу Нельсону, чтобы он отозвал твою кандидатуру.              Она звучала тихо, но более, чем уверенно. Каин понял: она не шутит. То, как она сейчас стучит пирсингом по зубам и поджимает губы — доказательство тому.              Каин усмехнулся без капли радости: видимо, вот так все и закончится. Лэйн не нужно было кричать или повторять по десять раз, чтобы он понял: это все.              Он закинул в рюкзак тетрадь, которую достал полтора часа назад для приличия, и встал из-за стола, пронзая взглядом ее макушку.              Уже перед тем, как уйти, он хотел что-то добавить. Возможно, сказать что-то вроде: «Мне жаль» или «Я буду ждать тебя», однако не стал. Не стал, хоть и знал, что Лэйн ждала чего-то подобного.              Его спина скрылась между стеллажей, и только тогда Стивенс позволила напряженным плечам опуститься, а мимике — расслабиться. Ноющая боль в груди пульсировала с каждым вдохом, однако она не позволяла себе думать о произошедшем ни секунды дольше. Не позволяла, но все равно думала.       

***

             — Я сожалею, мисс Стивенс, но уже поздно что-то менять.              Голос преподавателя тяжелым грузом вываливался на плечи Лэйн, заставляя ее с каждым словом сутулиться все сильнее. Нельсон посмотрел на нее исподлобья и задал весьма нескромный вопрос:              — Неужто наши отличники снова не нашли общий язык?              Лэйн тяжело сглотнула. Было видно, как двигается ее челюсть из-за игр пирсинга с зубами, а пальцы впиваются в края стола. Однако если кто-нибудь сейчас спросит, почему она такая нервная — Лэйн тут же ударит этого человека локтем. Каин всегда задавал похожие вопросы, и сейчас хотелось прибить любого, кто хотя бы на мгновение напоминал о нем. В том числе и его самого.              — Нет, просто…              Запинка вышла дольше, чем это планировалось. Лэйн никак не могла сформулировать слова.              Нельсон протяжно вздохнул и положил свой любимый карандаш обратно в органайзер. Откинулся на спинку своего кресла и, складывая руки на груди, кивнул Лэйн на стул сзади нее.              — Присаживайся, Лэйн. Расскажешь мне все.              Стивенс моментально напряглась. В последний раз, когда ее преподаватель переступил субординацию, это закончилось крайне плачевно. Неважно, что Нельсон — хороший профессор и просто не хочет недопониманий со своими студентами. Сейчас Лэйн восприняла это в штыки.              — Нет-нет, я вообще на пару минут зашла, — мотнула головой. — Просто, понимаете…              В этот раз выдох дался особенно тяжело.              — Ему это не нужно.              Слова вырвались, как воробей: Лэйн только сейчас поняла, что может настроить Нельсона против Каина. Она тут же добавила:              — Не в плане, что он относится к этому пренебрежительно, просто…              Любопытно, как она защищала его после всего того, что он ей наговорил. Хотела отрезать ему его язык или сделать с ним вещи похуже, однако при других отстаивала его имя.              Преподаватель взмахнул руками, прекращая попытки Лэйн исправить положение:              — Стоп-стоп-стоп. Напомни мне, что я сказал вам две недели назад?              Этот внезапный переход на «ты» напрягал сильнее, чем любые слова о неуспеваемости от того же самого Митчелла. Лэйн поджала губы и перевела взгляд от одного листа бумаги на столе Нельсона к другому.              — Что Вы хотите видеть огонь, на который способны только мы.              Из ее уст эта фраза звучала слишком напыщенно, потому Лэйн повторила ее, немного растягивая гласные на конце.              — Именно, — он ткнул указательным пальцем в ее сторону. — Вы либо работаете над проектом вместе, либо не работаете вообще. Даю вам время до тридцать первого числа. Это последний день, когда можно отозвать кандидатуры.              Выходила из кабинета Лэйн со стойким ощущением, что ее только что позорно растоптали и закопали. Мало того, что завтра намечается финал их соревнований, и ей нужно держать эмоции под контролем; так еще и выясняется, что ее стажировка встала под вопрос. А все из-за чего? Из-за того, что она опять дала волю чувствам и влюбилась.       

***

             Потолок смотрел на Каина, Каин — на потолок. Ночью мысли всегда звучали с особенной слышимостью: от них не сбежишь и не спрячешься под одеялом, как от монстров. Алькастер уже давно осознал, что самый страшный монстр для человека — тот, которого он видит каждый день в зеркале.              Лэйн ведь не серьезно, так? Это все — просто очень дебильная шутка. Хотя не сказать, что она плохо шутила.              Ее «уходи» вырвалось так легко. Словно она все время только и ждала момента, когда сможет его прогнать.              Но ведь не может все закончиться так просто. Каин, может, и конкретный дебил, раз заигрался в свои «преподавания уроков для Лэйн», но он не настолько идиот, чтобы не услышать нотку горечи в ее голосе. Если бы она действительно не хотела видеть его — сказала бы это, глядя ему прямо в глаза. Но она, как это ей свойственно, избегала взгляда всем нутром и наружностью.              Каин понимал, что он пиздец как облажался. Он размышлял над этим уже третью ночь — и все никак не мог прийти к логическому выводу. Словно маленький ребенок, который не видит ничего плохого в том, чтобы сказать левому мужчине на улице, что он очень толстый.              С экрана телефона на него смотрело фото, которые он сделал, когда Лэйн завалилась ему на кровать. Она лежала на его груди и обнимала всем телом, несмотря на то что место на кровати еще было. Он даже заплел ей тонкую косичку, из которой потом сделал ей шуточные усы: и, конечно, такое не запечатлеть было бы страшнейшим грехом.              Палец свайпнул в сторону: и вот она уже «ковыряется» у себя в носу. Следующий снимок: Лэйн с забавной маской из СнэпЧата.              Когда Каин увидел, что у Лэйн есть папка с его именем в браузере, в нем что-то изменилось. Он последовал ее примеру и сделал отдельный альбом фотографий той же ночью: закинул туда все, что связано с ней. Скрины ее сообщений, его любимые посты в ее соцсетях — в том числе и тот, на который Каин мастурбировал относительно недавно — и, самое главное, видео. То самое видео на несколько минут, где Лэйн убегает от Каина под дождем, а потом их губы находят друг друга в самом чувственном поцелуе за всю жизнь Алькастера.              Он слушал ее смех и не мог сдержать улыбки: как будто видел свою мертвую жену, а не девушку, которая сейчас лежит в своей комнате и точно также думает о нем. Правда, у нее такого сокровища в виде альбома из фотографий Каина нет — потому она просто анализирует их отношения. Но об этом позже.              Тупая боль прострелила грудь, когда Каин осознал, что между ними с недавних пор образовался самый настоящий разлом из слов, эмоций и неозвученных чувств.              Каин и сам не знал, чем собирается заниматься в будущем. Точнее, знал, что не будет стремиться идти вверх по карьерной лестнице, вот и все. Он ведь уже занял свое место в этой цепи: барыга со связями, только и всего.              Проигрывалась ли в нем детская травма — сложный вопрос. Кто-то пытается заслужить внимание родителей до самой их смерти, а кто-то, как Каин, опускает руки еще в детстве.              Возможно, обида на родителей не улеглась до сих пор. Каин прекрасно понимал, что этим делает хуже только себе: однажды он переступит кому-то дорогу со своим нелегальным бизнесом, и тогда исход будет летальным. Потому он и думал, что сепарируется от окружающего мира и останется навечно в этой глуши алкоголя, секса, тусовок и наркоты.              Но тут появляется Лэйн — та, кому он посвящает стихи; та, с кем он разговаривает на латыни, пусть она ее и не понимает; та, которая заставляет его сердце биться чаще не просто из-за примитивного возбуждения, а из-за ощущений нечто бо́льших.              И эта девушка меняет все его представление о человеческих чувствах: переворачивает его мир вверх тормашками с ехидной улыбкой, ведь знает: он не будет сопротивляться.              Лэйн словно стала его глотком воздуха. Глотком воздуха в этом мире.              И теперь, когда он успел наговорил ей все эти: «Не тебе решать, на что мне тратить жизнь», «Твой эгоизм — твои проблемы», Каин чувствовал себя глупее некуда. Это все — детские обидки. А самое главное, что они не возникли на пустом месте: огорчение из-за ее поведения накануне смешалось с осознанием, что она права.              Она права в том, что у него огромный потенциал. Права в том, что потратить всю жизнь на наркоту — поступок идиота. Она во всем, блять, права.              Осознание сменилось облегчением, а затем — еще большей тяжестью. С одной стороны, он наконец-таки выявил корень проблемы. С другой — теперь нужно сделать следующий шаг, извиниться и сделать все возможное, чтобы Лэйн все-таки дала ему второй шанс. Дала второй шанс им.              А Лэйн в это время ворочалась в кровати, пытаясь найти себе место. Каждый раз мыслями она возвращалась к Каину: к его лицу, которое она так пристально рассматривала тем утром. И тут же вспоминала сталь в его голосе, когда он произнес: «Не тебе решать».              Однако было и кое-что другое, что Лэйн никак не могла выкинуть из головы.              «Это твои проблемы, если из-за своего эгоизма ты не можешь увидеть моего участия».              Он ведь имел в виду проект. Так отчего же внутри разрастается ощущение упущения чего-то очень важного? Словно смотришь на какой-то очевиднейший пазл, чьи края по какой-то причине не сходятся друг с другом.              Неужели дело в том, что Каин попал в самую точку словосочетанием «твой эгоизм»? Лэйн бежала от мысли, что все это время она на подсознательном уровне понимала, что ее чувства взаимны. И просто боялась, что, вступив в полноценные отношения с этим парнем, история ее родителей повторится: страсть утихнет, и им останется лишь собирать обломки своих остывших сердец.              Она целенаправленно катала их обоих на эмоциональных качелях, потому что знала: она не умеет по-другому. Но… черт. Это прозвучит дико, но она, кажется, захотела научиться.              Как будто Каин стал ее спасением. Спасением от самой себя же.              И, конечно же, теперь перед ней стояла другая проблема: отсутствие стремлений у Каина. И это душило намного сильнее, чем если бы они просто повздорили, как это им свойственно. Она не догадывалась лишь об одном: о том, что Каин уже принял решение насчет своего будущего бизнеса.              Теперь им оставалось только ждать подходящего момента, чтобы вывалить друг на друга результаты собственных раздумий.       

***

             Тридцать первое октября. День, когда все надевают маски — все, кроме наших героев.              Еще позавчера в спортивном зале проходили финальные соревнования. Команды боролись не на жизнь, а на смерть: по сравнению с Силвердейлом Элмор казались ангелочками. Какой-то парень из мужской команды даже отвесил Лэйн очень нелестный комментарий, после чего Каин на игре, как это ему свойственно, защитил свою девушку. Черт, звать Лэйн своей девушкой доставало ему несусветное удовольствие.              Именно с этим парнем Каин вел себя особенно ожесточенно: применял финты, не позволял другим обводить его вокруг пальца и брал эту «тяжелую ношу» на себя. Он дал ему ощущение победы над собой лишь раз, а затем растоптал его ощущение превосходства, словно бычок сигареты.              — Это тебе за мою девушку, — выбил мяч одним резким ударом.              Так что сейчас, когда он стоял возле диджейского пульта с Пилеоном и Яном, он больше всего на свете хотел увидеть ее. Притянуть к себе и сказать все то же самое, к чему он пришел относительно недавно. Назвать своей девушкой уже вслух, а дальше будь что будет.              — Потерял кого? — Ян поддел друга локтем с хитрым прищуром.              Каин не стал оправдываться. Лишь задумчиво протянул, не глядя на Хилла:              — Она не сказала, когда придет?              — Не-а, — Ян пожал плечами. — Напиши, спроси.              Ну уж нет. Никаких больше сообщений. Надо будет — лично к ней в общежитие завалится, но не даст этим мобильникам забрать у него возможность увидеть ее лицо.              — Я возьму пунша себе, — Каин взмахнул красным пластиковым стаканчиком вверх и двинулся к столу с закусками и алкоголем.              Расстегнутая на три верхние пуговицы синяя шелковая рубашка и обычные брюки сели на нем так идеально, что даже жаль, что это неполноценный костюм.              Каин прекрасно знал, что его мордашка компенсировала все. Потому уже несколько лет подряд наряжался «ангелом», а когда ему задавали соответствующий вопрос: «Но где тогда твои крылья?», он лишь пожимал плечами: «А я их скрываю. Не люблю это делать, но как быть». Каждый год срабатывало.              Он зачерпнул пластиком в огромную чашу для пунша и тут же сделал глоток. Жидкость оказалась излишне сладкой — он уже пробовал, зачем выпил еще раз? — но Каин, тем не менее, все равно осушил стакан полностью.              Алькастер вытер губы тыльной стороной ладони и обернулся, уже не надеясь найти ту самую платиновую макушку. И его сердце, черт возьми, пропустило удар, когда взгляд зацепился за Лэйн.              Одетая полностью в белое, она стала светилом этого вечера. Кружево струилось по ее фигуре: корсет впивался в ее талию, а юбка, идеально попадающая в оттенок ее образа, доставала до щиколоток. На голове Лэйн виднелась кружевная фата; Стивенс выглядела, словно сбежавшая из-под венца невеста. А если посмотреть вниз, можно увидеть берцы, контрастирующие с ее общим видом. Она уже успела заляпать ботинки и белую юбку вместе с ними: пятнышки грязи виднелись на концах кружева.              И тем не менее, выглядела она безупречно. Как и всегда.              Лэйн шла под руку со своими подружками: Анхея надела небольшие маскарадные белые крылья — что ж, хоть кто-то здесь предусмотрителен к подготовке костюма — а Анна, как человек с самым разнообразным гардеробом во всем этом университете, сегодня впервые предпочла что-то более приземленное. Темно-синие джинсы и водолазка, сверху от которой накинута кобура. Однако вместо патронов на ее бедрах виднелись шприцы с ярко-зеленой жидкостью. Сделаем укольчик?              Стивенс проскользнула глазами по оживленной толпе так, словно выискивала одну взлохмаченную пепельную макушку. И какой же гулкий удар сердца Каин почувствовал, когда их взгляды встретились.              Но в этот раз никто из них не торопился отводить глаза: они смотрели друг на друга около десяти секунд. А затем какая-то компания загородила Лэйн: они встали в забавные позы и начали делать селфи друг с другом.              Каин уж было сделал шаг в ее сторону, но тут почувствовал на своем плече чью-то руку.              — Пилеон? — выплюнул с каким-то пренебрежением. — Ты что здесь делаешь?              — Вот такой ты друг, да? — Торн состроил обиженную мордашку.              Каин тут же скинул его руку со своего плеча и театрально сдул с него пылинки.              — А это тут причем? Кто за пультом стоит?              — У Лестера шило в жопе. Он просто умоля-я-я-ял меня дать ему подиджеить.              Ага. Так умолял, что ты пять минут уламывал его поохранять диджейский пульт, пока ты выйдешь проветриться. Ну, конечно, это останется между нами.              — Допустим, — Каин скептически выгнул бровь. — Все, не мешай, я занят.              Каин вытянул шею, чтобы найти Лэйн в толпе.              — Я, вообще-то, тоже.              Торн зачерпнул себе немного пунша и двинулся в противоположную сторону. То ли алкоголь так на него повлиял, то ли еще что — но он тут же достал телефон и ввел сообщение:              PiLeon 22:18       выйди на улицу ненадолго              Ответ пришел быстрее, чем брюнет на это рассчитывал.              anheyaaa_21 22:22       окей              Анхея ответила точно также, как и он ей незадолго до этого. Без лишних вопросов — пусть и очень хотела задать это очевидное «зачем?» — просто «окей». Просто идиотское слово для идиотов.              Синклер бегло чмокнула Лэйн с Анной в щечки и сказала, что ей срочно нужно в туалет. А когда Лэйн предложила пойти с ней, Анхея почему-то наотрез отказалась. Сказала, что это очень срочные дела, которые не требуют отложения.              Впрочем, когда Стивенс увидела приближающихся Яна и Каина, она и сама перехотела идти с ней. Особенно видя то, какими глазами Алькастер смотрел на нее.              — Из «Трупа невесты» сбежала, злюка? — Ян прошелся оценивающим взглядом по ее одежде.              Лэйн сложила руки на груди и выпятила таз вбок. Каин заинтересованно следил за ее реакцией, уже продумывая свою речь.              — Вообще-то, я — светлая мессия.              — Кто-кто? — брюнет поднес ладонь к уху, делая вид, что не расслышал.              Лэйн тут же нахмурилась и шлепнула его по руке, как если бы он задел ее самолюбие.              — Не мои проблемы, что ты такой непросвещенный.              — Так просвяти нас, — голос Каина даже на фоне шума музыки звучал, как звон колокола.              Лицо Лэйн тут же расслабилось, а глаза устремились на парня. Ян посмотрел сначала на Каина, затем — на Лэйн. Это напряжение срочно нужно было разряжать, иначе они либо переубивают друг друга, либо снимут публичное.              — Ладно, костюм огонь, Эл.              Анна, до этого выискивающая в толпе излюбленную русую макушку, встрепенулась. Она уперла руки по бокам и ревностно бросила:              — Сколько раз тебе повторять, что это мы ее так называем? Для тебя она Лэйн, щенок.              Ого. Как человека развязывало с одной рюмки водки, выпитой предварительно перед вечеринкой. Еще немного — и полезет с кулаками на ректоршу.              — Согласен с Яном, — Каин незаинтересованно отвел взгляд, словно ему не хотелось сейчас прижать эту девушку к стене.              И снова ее взор устремился в его сторону. Так было всегда: она могла бегать сколько угодно, но в итоге все равно вернется к мысли, что он ей нужен. Глаза — зеркало души, так?              — А у вас вообще что за костюмы? Вы как будто не на Хэллоуин, а на обычную тусовку в подвале пришли, — Анна ткнула пальцем в плечо Яна. Вот пьянь малолетняя.              — Ань, хорош. Они в два раза больше тебя, — Лэйн прошептала это подруге сквозь стиснутые зубы.              — И что?! У меня брат им леща, не глядя, выпишет! И двести… нет, триста штрафных кругов!              Лэйн подавила улыбку, возникшую после слов Анны. Кто бы вообще мог подумать, что она мучилась над обустройством этой вечеринки больше всех? Выглядит так, словно ее стошнит прямо на пол после первого же стакана пунша.              — Все, ее пора уводить, — встряхнула подругу за плечи. Она точно одну рюмку выпила?              Ян тут же сделал шаг вперед и закинул руку Анны себе на плечо. Однако из-за того, насколько он был высоким, Анна едва доставала носками до пола.              — Не трогай меня! — зашевелила ногами в воздухе.              — Отведи ее к Ллойду, он разберется.              — К какому нахуй Ллойду?! — Анна обернулась и посмотрела на подругу с самым, что ни на есть, испуганным взглядом. — Лэ-э-эйн, он же меня не выпустит!              Стивенс сдержала усмешку. Нечего пить, не продыхая.              — Это ради твоего же блага, Ань, — пожала плечами, словно она не при делах.              Отличная подруга, ничего не скажешь. Одним выстрелом убила двух зайцев: избавилась и от Яна, и от Анны. Это не было намеренно, однако теперь они с Каином остались вдвоем. И до Лэйн дошло это только после того, как она повернула голову, встречаясь взглядами с Алькастером.              Музыка сменилась, словно по щелчку пальцев. Из оживленного зацензуренного клубняка перелилась в гипнотический, тягучий вальс, заставляющий забыть, где ты и с кем.              Golden Brown — The Stranglers.              Лэйн дернулась, как от внезапного хлопка. Кто-то в зале взвыл, кто-то — запищал. Лэйн не сделала ни того, ни другого: просто чувствовала, как ее сердце падает в пятки, медленно и мучительно.              Глаза Каина распахнулись в самом нескрываемом удивлении. Неужели все действительно ляжет так хорошо? Он планировал поговорить с ней, но… но ведь можно совместить приятное с полезным, так?              Черты лица его тут же сгладились. Каин протянул руку девушке — но не с той хищной ухмылкой, присущей ему. Он смотрел на нее так расслабленно: с едва приподнятыми уголками губ и до укола в сердце нежными глазами. Словно понимал: теперь эта песня ассоциируется только с ней.              — Потанцуем?              Его голос прозвучал тихо на фоне мелодии, но Каину не нужно было кричать, чтобы Лэйн его услышала. Она перевела взгляд с его глаз на руку и обратно, а затем… вложила свою ладонь в его.              Алькастер моментально перехватил ее, очерчивая большим пальцем ее острые костяшки. Практически неуловимый, но очень расслабляющий жест.              Они приблизились к центру зала, и тогда Лэйн позволила обвить его плечи своими руками. Каин, пусть и положил свои ладони на ее талию, не стремился прижимать ее к себе силой. Парень произнес:              — Не слишком ли далеко ты стоишь?              Лэйн сделала шажок вперед.              — Ближе, Лэйн.              Еще один.              — Еще ближе.              Каин наконец не выдержал. Его руки сомкнулись на ее спине и пододвинули к своему телу так, чтобы между ними не оставалось ни одного лишнего сантиметра. Его глаза могли бы вспыхнуть красным, будь он каким-нибудь ангелом в интерактивной новелле. Однако сейчас он ограничился тем, что едва заметно прищурился и заскользил ладонями по ее лопаткам.              Лэйн слегка наклонила голову вперед, избегая взгляда с ним. Несмотря на тесность этих прикосновений, смотреть ему в глаза все еще было весьма неловко.              Его левая рука заскользила по ее ребрам, перемещаясь на плечо, а затем и на ее кисть. Он вложил ее ладонь обратно в свою и посмотрел на нее самым таинственным взглядом.              Лэйн округлила глаза. Она-то думала, они просто потанцуют, как пингвинчики, а он вот что задумал!              — Ты умеешь танцевать вальс? — спросила с придыханием.              — Я же не из пещеры сбежал, Лэйн. Конечно.              Его левая нога сделала шаг вперед, а затем правая нога Лэйн — назад. Раз, два, три. Раз, два три.              Лэйн боязливо смотрела в пол, переживая, что наступит Каину на туфли. Неужели! Он в коем-то веке надел туфли, и это случилось именно тогда, когда Стивенс не переобулась в чистую обувь.              Однако Каин, видимо, вовсе не волновался об этом. Его глаза, расслабленные и влюбленные, были направлены прямо на ее лоб — это было единственное, что он мог видеть сейчас.              — Смотри на меня, Лэйн. Доверяй.              Что ты имеешь в виду под последним словом? Доверять себе или тебе?              Лэйн стыдливо подняла взгляд — и тут же наткнулась на потемневшие из-за освещения очи Каина. Дыхание перехватило, когда она поняла, что ее ноги двигаются на автомате: Алькастер направляет их обоих. И впервые Лэйн позволила ему вести, впервые не захотела забирать контроль. Ведь он попросил ее доверять.              Их тела слились в самом прекрасном танце, на который вообще были способны их души. Периодически Лэйн перетягивала инициативу и делала небольшой шаг в сторону, давая Каину знак. И тогда парень с пониманием отпускал ладонь с ее лопаток, позволяя блондинке кружиться у него под рукой.              Golden brown texture, like sun.              Они чувствовали каждое движение друг друга на подсознательном уровне: когда Каин перемещал вторую руку ей на спину и разворачивал, не делая при этом никаких шагов — она улавливала его желание наклонить ее. И тогда Лэйн лишь откидывала голову назад, не пытаясь даже зацепиться за его плечи. Она знала: Каин с легкостью выдержит даже ее удвоенный вес.              Throughout the night, no need to fight.              А когда она вытягивала ладонь вперед, он с улыбкой отражал ее действия — и вот они уже делают несколько шагов сначала по часовой стрелке, а затем против.              To distant lands, takes both my hands.              В кульминационный момент Каин снова сместил свои руки со спины на ее талию, но теперь уже для другой цели.              Never a frown.              Лэйн подпрыгнула, и Каин тут же закружил ее в изящном вращении. Ей даже показалось, что она взлетела — настолько высоко он ее поднял. И пусть у Алькастера не было крыльев в этой вселенной, в другой он наверняка был бы ангелом. И Лэйн стала бы первым человеком, которого Каин поднял в небо — точно также, как здесь она стала первой, с кем он танцует так чувственно.              With golden brown.              Он сделал это, даже не смещая центр тяжести, что в очередной раз показывало его силу. Лэйн согнула ноги в коленях для более элегантного вида и вытянула руки вверх. Каин смотрел на то, как ее светлые волосы развеваются вместе с фатой. На то, как она прикрыла глаза и отдалась этому моменту целиком и полностью: даже позволила любопытным взглядам устремиться на них. Однако единственный взгляд, который она сейчас желала, уже был направлен на нее — и этого было более, чем достаточно.              А когда музыка, наконец, затихла, Каин осторожно поставил Лэйн на пол. Только после этого она позволила себе медленно открыть глаза с приподнятыми уголками губ, словно этим вальсом она попыталась объяснить все, что сидит у нее глубоко внутри.              Кажется, кто-то засвистел и зааплодировал. Это все — неважно. Танец не был показательным выступлением — он стал символом готовности к чему-то большему. Они оба тяжело дышали, но не из-за тяжелой физической активности. Скорее из-за того, как много они объяснили друг другу этим сплетением душ.              И прежде, чем к ним подошел Ян, Каин бережно переплел их с Лэйн пальцы и увел в коридор. Его ощущения в этот момент было сложно описать словами: все это время он мечтал взять ее за руку, а теперь делал это безо всякой тени сомнения. Потому что знает: Лэйн сейчас с ним. С ним, а не со своими подружками. С ним, а не с Яном, Грегом, или с кем она там еще ошивалась.              И только тогда, когда они нашли уединенное место в тихом углу коридора, Каин пригладил ткань на ее плечах и начал свою речь, которую он готовил на протяжении всех этих дней.              — Лэйн. Я сейчас скажу кое-что очень важное, пообещай не перебивать меня, хорошо?              Лэйн медленно кивнула, пытаясь угомонить колотящееся сердце.              — Хорошо, — Каин прочистил горло. — Я долго думал над твоими словами. Над тем, что мне не стоит тратить жизнь на наркоту.              Стивенс кивнула снова, вселяя в парня чуть больше уверенности.              — Ты права. Черт, я так долго отрабатывал эту речь, а теперь забываюсь, — Каин горько усмехнулся и отвел взгляд в сторону, словно пристыженный котенок.              Лэйн, как и обещала, не стала его перебивать. Ее ладонь мягко провела по его щеке в жесте самой настоящей заботы. Каин почувствовал, как дрожат ее пальцы. Он кротко поцеловал ее кисть и продолжил:              — Лэйн, я хочу сказать, что ты меняешь меня. Я понимаю, что это звучит очень пафосно, но, поверь, мне еще никогда не было так ни с кем хорошо. Наша связь для меня — нечто большее, чем бездушный секс. И… я хочу, чтобы ты… нет, точнее… могу я стать твоим парнем?              Нижняя губа Лэйн задрожала от переизбытка эмоций. Она никогда не думала, что Каин — из тех, кто цепляется за такие ярлыки. Но… если для него это важно, значит — и для нее.              Блондинка сделала тяжелый вздох, из-за которого Каин моментально напрягся. На деле же это было лишь предзнаменование другого признания, еще более оголенного и уязвимого. По крайней мере, для самой Лэйн.              — Тогда я тоже кое-что скажу.              Лэйн тяжело сглотнула и подняла взор на Каина. Тот бегал взглядом от одного глаза девушки к другому, пытаясь распознать ее намерения.              — Все то время, что я узнаю тебя, я узнаю себя все больше. Я… — ее голос надломился. — Я не умею говорить так же красиво, как ты. Но… блять.              Она усмехнулась и посмотрела куда-то вверх — также, как усмехнулся Каин — без капли радости. Пирсинг очертил круг на верхнем небе, а затем она продолжила, пока смелость не покинула ее кровь:              — Я по уши в тебя влюблена, Каин. И я хочу, чтобы ты был моим парнем.              Секунды молчания стали самой настоящей пыткой. Каин осознал, что не дышит — настолько туго сейчас доходил смысл ее слов. Казалось бы, две фразы, а столько значения. Не лексического — личного.              И когда Лэйн все-таки опустила глаза, пытаясь найти спасение в собственных ботинках, она почувствовала, как его руки смыкаются на ее талии.              Мгновение — и их губы встречаются в поцелуе, трепетном и слишком незабываемом. Каин овладел ее устами так ловко, словно всю жизнь готовился к этому моменту: его пальцы спустились чуть ниже, касаясь оголенного участка кожи. Лэйн тут же закинула свои руки ему на плечи, одной ладонью поглаживая его затылок.              Их губы сминали друг друга еще пару секунд, прежде чем язык Лэйн вторгся в рот Каина. Пирсинг стукнул о его зубы, и Алькастер ухмыльнулся прямо в поцелуй — Лэйн почувствовала это.              Ее ногти оттянули парня за загривок, распыляя страсть все больше. От былой нежности не осталось и следа: они снова целовали друг друга остервенело и жадно, словно никого в этом мире не существовало сейчас.              Внизу живота затянулся узел возбуждения: Каин испустил тихий стон, когда почувствовал, как ее руки спускаются вниз по его шее, и большие пальцы немного надавливают на гортань. Черт. Черт-черт-черт.              Он разорвал прикосновение губ так резко, что в пустом коридоре послышалось характерное причмокивание. Лэйн распахнула глаза и уже хотела спросить, что случилось, как вдруг Алькастер произнес:              — Пойдем ко мне?              О, Каин, ты даже не представляешь, как долго она ждала этих слов.              — Пойдем.       

***

             На этот раз комната Каина не выглядела непривычно: знакомая мебель, знакомый полумрак, знакомый запах. Знакомые воспоминания.              Как и в прошлый раз, они дошли до комнаты, не разрывая поцелуя. Повезло, что дверь в спальню Каина была чуть приоткрыта: иначе Алькастер точно выбил бы ее, лишь бы не перестать касаться ее тела.              Лэйн укусила парня за губу, когда его пальцы поползли ей под корсет. Недовольное мычание тут же создало щекочущую вибрацию в поцелуе, однако Стивенс не собиралась останавливаться.              Блондинка подвела их к шкафу напротив его кровати. Ее руки соскользнули с его плеч, и она сделала шаг спиной. Каин, видимо, расценил это как предложение, однако властный голос Лэйн тут же привел его в чувства:              — Нет. Стой там.              Каин вскинул бровь в явном предвкушении. Что ж, ладно.              Лэйн сделала еще два шага к кровати, не оборачиваясь. В ее глазах сверкали озорные огоньки, словно сейчас начнется самая интересная игра в его жизни.              Она медленно открепила фату со своих волос и откинула ее на пол. Затем ее руки заскользили по корсету: ладони очертили грудь, заставляя Каина непроизвольно сглотнуть. Она тут же обернулась к нему спиной, поворачивая голову таким образом, чтобы она могла видеть его.              Девушка коснулась тугой шнуровки и начала развязывать ее, причем настолько медленно, что с каждой секундой член в штанах Каина затвердевал все сильнее.              Не выдержав такой пытки, он уже хотел было сделать шаг вперед, но Лэйн остановила его:              — Нет. Я сказала тебе стоять там.              Каин сжал кулаки и вернул ногу в прежнее положение. Блять.              Алькастер увидел, как корсет летит в одну кучу с брошенной фатой. Ее волосы закрывали обзор, но было видно, что на ней еще есть нижнее белье.              Ее пальцы коснулись застежки на юбке и неторопливо потянули вниз. В следующую секунду ткань уже упала с ее бедер, предоставляя Каину возможность увидеть ее. Практически обнаженную.              Лэйн медленно повернулась к нему всем телом и захотела взвыть от удовольствия: Каин еще никогда не выглядел таким голодным.              — Красное? — Каин произнес с нескрываемым удивлением.              На Лэйн красовалось алое нижнее белье: бюстгальтер без лямок и самые обычные хлопковые трусы. Уж не думала она, что сегодня ее ждет секс, что сказать. Или думала. В любом случае, она хищно улыбнулась и промолвила:              — Красное.              Пусть думает, что она хотела его соблазнить этим — хотя на самом деле красный цвет просто не просвечивает под белой одеждой. И если бы она действительно хотела его соблазнить, надела бы кружево. Но Каин, видимо, вовсе об этом не думал: просто сверлил глазами ее тело, которое еще никогда не видел с таким небольшим количеством одежды.              — Стой на месте, — приказала прежде, чем Каин снова сделал шаг вперед.              — Что ты задумала? — сощурился, расстегивая пуговицы.              — Увидишь.              Лэйн опустилась на кровать с кошачьей грацией. Каждое ее движение было мучительно плавным, словно стекающая смола. Она наклонила голову вбок с хитрым прищуром, когда Каин отбросил рубашку в сторону.              — А теперь…              Если бы не страсть, излучаемая от этих двоих за километр, Лэйн никогда бы не произнесла завершение этой фразы. Однако пульсация внизу живота говорила за нее:              — Встань на колени.              Что? Он не ослышался?              Каин выгнул бровь. Не с иронией, не с сарказмом — он действительно не понимал, почудилось ли ему от перевозбуждения или она действительно это сказала.              — Давай. Теперь твоя очередь, — Лэйн кивнула с садисткой улыбкой, наблюдая за его метаниями.              И, срань господня, ему не нужно было повторять дважды. Каин медленно — также медленно, как это делала Лэйн две недели назад — опустился сначала на одно колено, затем на другое. Уже подумал, что Лэйн сейчас встанет и закинет одну ногу ему на плечо. Или примет любую другую позицию кроме той, которая витала у нее в голове.              Если прошлая фраза была сопоставима пожизненному заключению, то следующая — смертной казни. Лэйн колебалась: что, если он посмотрит на нее, как на чокнутую? Но врать себе было бесполезно, она представляла эту картину, и не раз.              Когда молчание с ее стороны звучало слишком долго, из уст Каина все же вырвалось:              — Iube me, peccatrix.              У Лэйн перехватило дыхание. Он снова… снова сделал это.              Однако Каин упустил из виду одну очень важную деталь: в тот самый день, когда он сказал ей ту фразу, Лэйн начала подробно изучать латынь. Она запомнила несколько ключевых слогов, которые впоследствии переписала в переводчик, а в дальнейшем и вовсе выучила несколько слов.              Поэтому сейчас, когда Каин услышал из ее уст следующую фразу, он был готов выполнить любой ее приказ.              — Loquere mihi, angele temptator.              Каина словно оглушили бутылкой — или что-то вроде такого. Если раньше возбуждение можно было почувствовать в его тверди, сейчас — все тело кричало о том, что он готов выебать ее в эту же секунду.              — Откуда ты…              — Ползи ко мне, Каин, — она перебила его прежде, чем он завершил вопрос.              И снова эта тяжкая тишина. Каин сощурился, спрашивая без слов: «Мне не послышалось?» И Лэйн ответила.              — Давай. Ты же хороший мальчик.              Блять.              Каин только сейчас ощутил все те эмоции, которые испытывала Лэйн, когда он точно также назвал ее две недели назад. Как же все-таки жестока жизнь.              Лэйн медленно — настолько медленно, что даже в Черной Дыре время текло бы быстрее — раздвинула ноги. Даже в полумраке можно было заметить, насколько сильно намокла ткань ее нижнего белья.              К черту.              Каин проглотил все то унижение, что Лэйн преподнесла ему на блюдечке с голубой каемочкой, и, невзирая на стыд, поставил одну руку на пол. Затем другую.              Его колени делали шаги вперед вместе с ладонями, и все это время взгляд Каина был направлен прямо на нее.              Еще недавно Лэйн думала, что это она будет ползать, лишь бы получить разрядку. Как быстро меняются их роли.              Возбуждение заставило ее едва заметно всхлипнуть — а ведь он даже еще не коснулся ее! Ее веки дрогнули, когда Каин оказался прямо у ее ног.              Страсть. Эта чертова страсть толкала нас на самые безумные поступки. В трезвом уме Каин никогда бы не пополз так к девушке, чтобы попробовать ее на вкус. К любой другой девушке, кроме Лэйн — с ней все было иначе.              Его пылающие ладони коснулись ее острых коленок. Женские ноги уже были разведены, но недостаточно, чтобы Каин мог вкусить ее.              Их взгляды, затуманенные и полные желанием, были направлены исключительно друг на друга. Лэйн прикрывала рот тыльной стороной руки, словно это могло бы помочь ей спрятаться.              Но прятаться было попросту некуда. Его рот находился от промежности Лэйн в считанных сантиметрах — о какой неловкости вообще речь?              — Сними его, — Каин кивнул на бюстгальтер Лэйн. — Я хочу, чтобы ты была без него.              — А я хочу, чтобы ты перестал говорить, — произнесла с придыханием.              — Хорошо. Тогда сделаем по-другому.              Лэйн выгнула бровь. Контроль медленно ускользал из ее рук, но интерес все же взял верх. Каин продолжил:              — Говори «красный».              — Типа стоп-слово? — Лэйн с любопытством наклонила голову влево.              — Нет, Лэйн. Говори «красный» каждый раз, когда тебе будет очень хорошо.              Стивенс не знала, что за игру ведет Каин — однако ее голова кивнула прежде, чем она в целом осознала смысл его слов.              Каин раздвинул ее ноги еще шире и проскользнул взглядом по намокшему хлопку. Лэйн рефлекторно откинулась назад, опираясь на ладони.              Его пальцы, такие теплые и живые, коснулись мокрого места через ткань. Лэйн вдохнула побольше воздуха, давая ему свободу действий.              Каин провел вдоль ее половых губ кончиками фаланг, вызывая мурашки на спине. Он повторил действие еще несколько раз, прежде чем с изучающим прищуром подцепил кромку ее трусов. Ткань неторопливо поползла вниз, и влажное место отлипло от ее промежности в последнюю очередь.              Не было зрелища лучше, чем это: Лэйн, практически обнаженная, сидит у него на кровати с раздвинутыми ногами, пока он стягивает с нее остатки такой ненужной сейчас одежды.              — Давай, Каин, — пальцы правой руки зарылись в его пепельных. — Красный.              Таким образом, «красный» стал зеленым флагом к действию.              Каин припал к ее половым губам с такой жадностью, словно он был создан для этого. Его язык сделал круговое движение по ее клитору, заставляя Лэйн сжаться: он был очень… очень хорош в этом.              — Красный, — произнесла почти шепотом.              Руки Каина сместились на наружную часть ее бедер. Он погладил их, а затем его ладони поползли вниз: парень закинул ее лодыжки себе на плечи одним движением.              Его язык двигался с определенной ритмичностью: он не сбивался и не вытворял что-то вроде: «сначала нежно, потом грубо» или «сначала быстро, потом медленно». В большинстве своем такой темп — а точнее, его отсутствие — только сбивал и заставлял имитировать оргазм.              — Красный, — произнесла чуть громче, когда его язык снова ударил по клитору.              Он заскользил чуть ниже и, очерчивая вход во влагалище, погладил кончиками ногтей ее ногу.              Лэйн заламывала пальцы на ступнях, пытаясь найти себе место. Казалось, даже мир вокруг стал «красным» — настолько много удовольствия Каин доставлял ей своим языком.              Ее живот содрогался от наслаждения. Периодически Каин оставлял поцелуи с громким чмоком — что каждый раз заставляло ее сжимать ноги.              — Держи их раздвинутыми, — вырвалось из него, когда Лэйн совершила это движение в очередной раз.              Он вакуумным движением вобрал ее клитор в рот, и после этого Лэйн потеряла контроль окончательно:              — Красный! — это блядское слово смешалось с протяжным стоном.              Ее кулак стиснул уже нагревшиеся простыни, когда Каин не позволил волне оргазма отстранить его от Лэйн: его язык продолжал свое действие также стремительно, как в самом начале.              И только после того, как Стивенс содрогнулась в последнем спазме и вымученно свалилась на локти, Каин все-таки позволил себе убрать ее ноги с собственных плеч и встать.              — Блять, как хорошо… — Лэйн зажмурилась, не веря собственным ощущениям.              Распахнула глаза лишь тогда, когда услышала бляшку ремня. Член в штанах Каина встал колом — любое прикосновение могло спровоцировать необратимые последствия.              На его губах поблескивало возбуждение Лэйн. Когда он увидел, какими глазами она разглядывает это — с самодовольной ухмылкой демонстративно облизнул их.              Лэйн потянулась к застежке лифчика сзади, но приказной тон Каина остановил ее:              — Я сам.              Стивенс затаила дыхание. Парень подошел к ней и смерил ее повелительным взглядом сверху-вниз. Взглядом, который означал: «Я голодал слишком долго».              Лэйн поднялась на ватных ногах, все еще видя перед глазами мелкие красные искорки. Парень тут же нашел застежку на бюстгальтере и одним резким движением расстегнул ее, позволяя предмету одежды упасть с ее тела.              Теперь единственная ткань, что мешала их соитию — боксеры Каина. Но когда ты желаешь почувствовать парня в себе, такая мелочь не становится проблемой.              Руки Каина легли Лэйн на ягодицы. Она уловила намек и тут же запрыгнула ему на руки, чувствуя своей промежностью его выточенный пресс. Алькастер мгновенно припал к ее шее в самом, что ни на есть, собственническом жесте.              А затем он повалил их обоих обратно на матрас таким образом, что колени Лэйн упирались в его торс. Каин, не глядя, достал из прикроватной тумбы презерватив. Однако девушка молниеносно перехватила его.              Ее глаза округлились, когда она увидела надпись «XXL» на блистере:              — Серьезно?              Каин не ответил. Лишь дернул бровью с загадочной ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. Он наклонился к ее уху и протянул:              — Наденешь?              Лэйн внутренне сжалась. Блять. Зачем разговаривать настолько сексуально?              Она тяжело сглотнула и поднесла уголок презерватива к зубам Каина, позволяя ему открыть его одним рывком.              Каин смотрел на нее, словно пес, готовый сорваться в любой момент. Однако он понимал ценность прелюдий, как никто другой, потому не торопил. Чем дольше продержится, тем лучше будет награда. Он понял это, когда Лэйн раздвинула ноги и приказала ему ползти к ней.              А когда ее руки дотронулись до члена через ткань боксеров, Лэйн почувствовала новый прилив возбуждения. То, насколько он хотел ее… заставляло желать ощутить его в себе как можно скорее.              Она сделала несколько движений вверх-вниз, прежде чем все-таки высвободила орган на свободу. Каин помог ей, приспуская свое нижнее белье чуть ниже, чтобы Лэйн было удобнее.              Блондинка посмотрела вниз лишь раз — чтобы надеть презерватив — и ее глаза тут же распахнулись. Блять! А с другой стороны, чего она ожидала? Что у атлетичного парня под два метра ростом там двенадцать сантиметров будет?              Каин моментально поймал тревогу Лэйн в ее взгляде. Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, заставляя посмотреть на себя:              — Доверяй, Лэйн. Помнишь?              Стивенс тяжело сглотнула. Она кивнула головой несколько раз, а затем направила член в промежность и, не сдерживая напряженного вздоха, подалась бедрами навстречу.              Каин почувствовал, как плавно входит его головка в уже мокрое влагалище. Он сделал очень медленный толчок вперед — и его орган вошел в Лэйн чуть больше половины.              Каин почувствовал, как ее колени впились в его торс. Его дыхание участилось, когда он добавил:              — Лэйн… не сжимайся так сильно, хорошо?              Его кулаки оставили вмятины на подушках по обе стороны от ее головы. Лэйн сделала глубокий вдох, прежде чем попыталась разжать ноги и заодно мышцы тазового дна.              Каин проскользнул рукой от ее солнечного сплетения к клитору. Он мягко погладил его кончиками пальцев, шепча Лэйн:              — Расслабься. Я здесь. Смотри, как тебе хорошо.              Лэйн распахнула глаза еще шире — однако теперь от удовольствия. Она медленно разжалась, позволяя члену Каина протолкнуться чуть дальше. Его пальцы не переставали стимулировать точку возбуждения, из-за чего Стивенс произнесла на рваном выдохе:              — Красный.              Каин задержался в ней еще несколько секунд, позволяя ей освоиться к его размеру. А затем член начал медленно выходить и входить снова, ощущая каждое ее вздрагивание.              — Умничка. Да, так и надо, — его толчки стали чуть более ритмичными.              — Красный… — голос прозвучал сдавленно.              Каин пробежал глазами по ее блаженному лицу. В голове тут же сложился пазл, и он выдвинул свою теорию, не прекращая двигаться:              — Так тебе нравится, когда с тобой разговаривают?              Любые слова, кроме этого ебанного «красного», повылетали из головы. Лэйн оживленно закивала головой:              — Красный.              — К черту «красный», Лэйн. Зови меня по имени.              Ее пальцы впились в мужские плечи чуть сильнее.              — Но ты же сказал…              — Я сказал, чтобы ты звала меня по имени. Давай, ты же умничка.              Теперь шлепки от его толчков можно было услышать в соседней комнате. Лэйн, уже привыкшая к ощущению полноты внутри, начала двигаться к нему в ответ.              — Каин.              — Да, Лэйн, — он приблизился губами к ее ключицам и оставил несколько мокрых поцелуев под одной.              Как же вкусно для глаз Каина двигалась грудь Лэйн — ритмично и в такт его движению. Он очертил ореол ее соска подушечкой большого пальца, из-за чего Лэйн тут же сжалась.              — Мне очень хорошо, — произнесла, глядя ему прямо в глаза. — И приятно.              Толчки стали еще более остервенелыми. Каин двигался с нечеловеческим голодом: последняя фраза распалила его в два раза сильнее. Лэйн тут же издала тихий стон, царапая его спину своими ногтями.              Он чувствовал, как легко скользит член в ней. Лэйн возбуждена до предела, и пик обоих близок, как никогда.              А затем Каин сместил руку ей на низ живота. Придавил совсем немного — так, чтобы она почувствовала его орган по-новому. И именно это стало финальной точкой: Лэйн пискнула и выгнулась всем телом, сжимаясь вокруг Алькастера в спазмах удовольствия.              Каин не прекратил двигаться даже тогда, когда ее ногти впились в спину до адского жжения: выжимал из нее каждую каплю. И только когда парень почувствовал, как дрожат ее ноги, он вышел из нее.              Совершил несколько взмахов рукой и, шипя, излился в презерватив.              В этих ощущениях смешалось все: от облегчения до самого настоящего огорчения, что они так долго оттягивали этот момент.              Каин аккуратно вытащил презерватив за основание и провернул узелок, запечатывая следы их страсти в одном «пакетике».              — Кто выкидывать пойдет? — Лэйн устало посмеялась, следя за этим зрелищем.              Каин улыбнулся кончиками губ.              — В смысле? Яну в рюкзак закинем.              — Бедный Ян.              Каин дернул бровями, отрывая бумажное полотенце — специально для таких целей.              — Ничего он не бедный. Ты вообще представляешь, сколько здесь моих детей?              Лэйн цокнула языком с самой искренней улыбкой, на которую сейчас было способно ее уставшее до беспамятства лицо.              После того, как Каин утилизировал презерватив, он вымученно завалился к Лэйн на кровать. Как будто это его только что трахнули, ей-богу!              — Ты вся вспотела, — проконстатировал факт, поглаживая ее талию.              — Тебя это бесит? — промолвила с каким-то испугом.              — Нет. Это секси, — кротко чмокнул ее в нос. — Давай спать, моя девушка.              Сердце снова пропустило удар. Лэйн моргнула пару раз, прежде чем все-таки добавила:              — Давай спать, мой парень.