Часть 2

      Дэннис очнулся в холодной машине, когда за окном было еще темно. На парковке стояла только одна карета скорой помощи с включенными фарами, которые пронизывали мрак больничной улицы. Рядом с клиникой Питт в основном строились офисы, и жилые дома, поэтому ночью не часто можно было увидеть людей, которые шнырялись бы по улицам, никаких ночных клубов и подобных заведений. На небе сквозь облака проглядывал выглядывая то тут, то там, кусочек луны. Тихо шелестел ветер, стряхивая дорожную пыль с еле-еле пробившейся после снега травы. Ночью температура опускалась до пяти градусов, не позволяя растениям в полную силу расцвести, но уже через месяц, на деревьях будет зеленеть листва, а днем солнце будет припекать. К тому времени, Дэннис уже точно найдет где-нибудь жилье, будет утром выходить на балкон с кофе, смотреть на еле-еле плывущий по розовому небу рассвет, и думать только о хорошем. Все это обязательно будет.       А пока Уитакер задрожал от холода — бензин в автомобиле он не жег ради экономии. Все равно машина будет стоять на месте длительное количество времени. С его зарплатой только-только оформившегося врача расходы на обогрев были пустой тратой. Парень поднялся на локтях и слегка выглянул наружу. Внутреннюю парковку освещали пара желтых фар и несколько фонарей, один из которых теперь светил прямо в лицо. Дэннис сделал козырек из ладони и нащупал телефон, который уничтожил его роговицу ярким светом экрана.       Боже, три ночи, какого черта…       Дэннис рухнул обратно, закутываясь в плед, и поджимая под себя ноги. Напоследок заглянув в телефон, он увидел сообщение от Тринити, отправленное еще в восемь часов вечера. 19:59 Тринити Утром зайди в лидл, возьми мне сендвич и монстр пж пж пж!!!

03:17

Геккльбери

Выбираю два другому. Мне с

индейкой

***

      В пять утра на всю квартиру зазвонил будильник, оповещая, что очередная смена не будет ждать. Хорошо, что до отпуска осталось чуть меньше месяца, и через двадцать дней Майкл Робинавич сможет сесть за руль своего Харли и, слушая рычание свежеотремонтированного, только из СТО, мотора, проехать четыре тысячи километров, слушая ветер, смотря на заповедники, живя в кемпинге в полном одиночестве. Никаких настырных объявлений о новых смертях, никакого брюзжания посетителей, подколов от коллег, никакого Лэнгдона. Никто и ничто не заставит Робби вернуться обратно и посмотреть ему в глаза, ведь это означало простить его, забыть о его проступке хотя-бы на первое время, а это было невозможно.       Фрэнка он мог считать своим единственным другом после ухода Коллинз. С их романом было давно покончено, они просто не сошлись характерами, как это часто говорят — два сильных человека встретили друг друга и не решили кто из них будет сильнее. Но с Хезэр они работали бок о бок года три, успев пройти все стадии притирки коллег, так что было невозможно игнорировать ее даже после расставания, да и это детское поведение никак бы не вязалось с рассудительным характером заведующего отделением, который на свой страх и риск вступал в такие безрассудные отношения, зная, к чему они могут привести.       Фрэнк после этого стал для него всем. Он смог поддержать его, не выказывая при этом глупого чувства жалости или сочувствия, словно это был просто жизненный период, который Майкл обязан был пройти. Все в отделении, кто хотя-бы краем уха слышали об этой ситуации, кроме Даны, в первый месяц делали такую мину при появлении Робби, словно на их глазах он либо обоссался, либо котенку шею свернул. Не могли видимо решить на чьей стороне в расставании быть, вот и метались между чувством жалости и злости. Эббот вообще общался как с дцпшником, ожидая, что Майклу нужно просто плечо чтобы выплакаться. А ничего не было, вообще ничего. Эти отношения начались из пепла пережитых событий за все эти года, а закончились запахом пороха от стрельбы на Питтфесте. Все было до остервенения просто… и все же.       В жизни было желание не возвращаться в пустую квартиру; не заглядывать в холодильник, в котором кроме пары банок пива и холодного пятничного чолнта не было ничего; не идти в спальню, где на напольной вешалке висели только пять толстовок и пара джинс. С Коллинз в его дом пришел минимальный уют, она оставалась на несколько дней, когда у них совпадали выходные, что происходило крайне редко. В остальное время он просто ждал, когда это повторится, и когда можно будет зайти домой, не ощущая давление пустых белых стен — арендатор не позволял ему перекрашивать их и делать даже малейший ремонт. Срок аренды заканчивался через месяц, и в его планах было собрать все немногочисленные пожитки в коробки, и закинуть к кому-то из его семейных друзей в гараж. К тому же Лэнгдону, хотя это означало, что надо поглядеть в глаза и признать, что все может вернуться обратно, что он снова сможет вверить ему, как хирургу, пациентов.       Нет, это слишком для него; пусть с ним разбираются те, кто придет ему на замену. При новом главе он хоть наркопритон может развернуть в своем кабинете, покуривая травку под Снуп Дога.       Майкл протер руками глаза, топорща волосы назад, чтобы они легли привычным ежиком. Он нацепил на нос очки, поднимая телефон и читая сообщения от ночной смены, чтобы оценить стоит ли ему поторопиться, приходя за пол часа или все-таки можно будет прийти в отделение ко времени, прописанному в трудовом договоре. Никаких подозрительных активностей ночью замечено не было, кроме молодого парня, который перед зеркалом разглядывал свои гениталии, и заметив, что одно яичко больше другого, решил перевязать его резинкой, да так пережал кровоток, что упал в обморок. А привезла его мать, которая решила, что он сам на себя дрочил, да так от себя фанател, что аж в обморок грохнулся. Следом шло прогружающееся фото.       Боже блять что это вообще…       Робби резким движением откинул телефон на кровать экраном вниз, чтобы не видеть это снова. Конечно врачебная практика его была обширна, но дома он бы этого видеть вообще не хотел. После душа и шакшуки из последних… какое бы слово подобрать, чтобы не вспоминать то, что он видел утром, продуктов курицы, он выехал на Харлее в сторону больницы, пересекая почти половину города. Больница находилась в двадцати минутах езды от его дома, так что пересекая мост, деливший город на две части, он встретил один из самых красивых рассветов в последний месяц. На светофоре он еле успел достать телефон, чтобы успеть его сфотографировать. Говорят, что каждый раз, когда умирает художник, Бог разрешает ему разрисовать небо, чтобы попрощаться. Оставалось надеяться, что это тот парень из ночной с пережатым яичком, потому что смотреть ему в глаза без смеха Робби бы просто не смог. Надо отправить на это дело Уитакера, тот ко всему живому будет чувствовать жалость и не позволит себе рассмеяться. Печальный опыт его первого дня будет преследовать парня до конца жизни.       Зайдя в больницу за десять минут до начала смены он увидел Джона, сдававшего ночную смену, что-то активно рассказывавшего Мел и Тринити. Причем если первая выглядела больше напуганно, то вторая чуть ли не за стойку держалась, чтобы не свалиться от смеха. Пропустив мимо ушей приветствия, он направился к раздевалке, где запихнул свой рюкзак в шкафчик, достав из него термос с еще горячим кофе и остатки шакшуки, которые после дороги превратились в настоящее месиво в пластиковом контейнере. Оставив все в комнате отдыха, обещая еде вернуться за ней спустя пару часов, он вышел к уже уставшим работникам ночной смены, и еще энергичным утренней. Проведя рукой под диспенсером для антисептика и как следуя разминая руки перед новой сменой, он окинул взглядом своих коллег. На месте были почти все, кроме Гарсии, что не удивительно, ведь ее синдром Бога не позволял своей богине приходить хотя бы на пару минут раньше, и Уитакера, что было странно.       За последнюю неделю парень совсем изменился. Раньше он приходил чуть ли не за пол часа до начала своей смены, просматривал таблицу с пациентами, ходил-похаживал, заглядывал всем в лица, и просто светился от радости, что он стал полноценным доктором на зарплате. У него даже мешки под глазами начали проходить. Робби тогда подумал, что он может сошелся с кем-то, хотя даже одна эта мысль заставляла его дергаться. Чтобы Уитакер, их Уитакер, его Уитакер, начал встречаться? Это исключено, у парня на уме должна быть одна работа, черт возьми. Ему и вечно крутящейся вокруг мальчика Сантос хватало. Если бы он не видел, что на выходных она запостила фото в инсте в футболке с котятами и подписью «lesbians eat what?», он бы направил ее работать сразу в триаж, на замену Лэнгдону. — А где Уитакер? Уже, — Робби поглядел на часы вверху экрана. — без пяти шесть. — Сейчас спрошу, вроде бы должен быть где то рядом. — откликнулась Сантос, беря телефон в руки. 05:55 Тринити Эй, доктор педик, где ты ходишь?

05:55

Геккльбери

Иду . Проверял всех, кто

наверху .

— Идет! — крикнула девушка в ответ, и отвернулась, не дожидаясь кивка начальника.

***

      Дэннис резко свернул с лестницы, ведущей с верхних этажей и, перепрыгивая через ступени, спустился вниз. Ему очень повезло, что палата, в которой он вчера переодевался, после ночи тоже оказалась пустой, так что он смог принять там душ и почистить зубы. Дернув ручку двери на себя, он прошмыгнул в сторону раздевалок, и закинул свою старую сумку в шкафчик, даже не удосуживаясь проверить закрыл ли он его обратно. До смены оставалось всего три минуты и он даже не присутствовал при обходе, его сейчас же на дыбы вздернут за такое отношение!       Что поделать, тихо пройти в больницу, а потом бесшумно принять душ в одной из палат оказалось тем еще квестом, но это того стоило. Две ночи в машине без душа, и от него был такой запах, словно он бензином вшей с головы отмывал. А такое в его детстве было, так что впечатлений и воспоминаний горы.       Сейчас же парень чувствовал себя чистым как никогда. Он успел утащить из квартиры свой шампунь с клубникой, так что теперь от него никто не будет шарахаться за пол приемной. Даже Мэл вчера спросила все ли у него в порядке, и не потерял ли он обоняние. А все было в порядке, не было только гребаного душа под рукой. Кто знал, что горячая вода и мыло станут в его жизни такими ценными вещами? Раньше он вообще не задумывался о том, скольким он не пользуется при жизни в обычной квартире. Господь, он бы сейчас все отдал, чтобы хоть раз попить кофе из его старой кофеварки, но ее пришлось оставить на квартире.       Накопления с университета кончились, а так как стипендий не поступало во время ординатуры, он мог только тратить то, что отложил за прошлые два года. Конечно, сейчас он бы смог продлить аренду, так как Уэйд выделил неплохую сумму на помощь брату, но Дэннис решил, что ее стоит отложить до худших времен, а ведь они могли настать. Первая зарплата будет через неделю, а до этого момента ему нужно есть, оплачивать стирку в ближайшей постирочной и желательно купить одеяло потеплее, потому что плед абсолютно его не спасет. Если было так холодно в первую ночь, то дальше лучше не будет. А что произойдет через месяц, когда спать нужно будет в другом, менее безопасном месте, да еще и в майской жаре, он не представлял.       Уитакер провел руками по волосам, слегка разглаживая кудряшки, которые успели завиться от пара горячей воды из душа, и, накинув на шею стетоскоп, протер руки антисептиком, глазами осматривая отделение приемной больницы сквозь стекло. Там сидело по меньшей мере двадцать человек, а кто-то даже спал, не успев попасть к врачам ночной смены, что означало, довольных сегодня можно не ждать, но претензии и колкости в свой адрес он терпел сносно — попробуйте поживите сначала месяц с его семейкой, там и не такого наслушаетесь.       Сзади послышались шаги и на плечо опустилась тяжелая рука, которая означала только одно — ему сейчас будут читать нотации за опоздание. Уитакер повернул голову, встретившись взглядом с доктором Робби, который хмуро смотрел на него поверх очков, сползших на нос. — Уитакер, у тебя все в порядке? — Его глаза отражали больше обеспокоенность, чем злость. Значит, публичной порки можно было не ждать. — Уитакер? — М? — Дэннис очнулся от раздумий — Да, извините, завтра буду вовремя, — Конечно, завтра душ можно не принимать, судя по приемному покою палаты будут заняты. — Просто в последние дни не могу выспаться нормально. — Ха, — Робби усмехнулся, — а что, девчонка мешает? — Он сжал плечо Уитакера сильнее, и потряс его из стороны в сторону.       Дэннис вырвался из крепкой хватки, потирая шею, и отошел от Робби на пару шагов. Да как он мог предположить, что после работы у Уитакера еще остаются силы, чтобы кувыркаться с какой-то девчонкой. В жизни еще никакая девчонка не вызывала у него желания променять сон на… не-сон. — Не важно, доктор Робби. Я пойду посмотрю кого можно принять пока.       Глянув обратно на начальника грустными глазами, он развернулся и ушел поближе к стойке информации. В это же время туда подошла Сантос, подтанцовывая и пожимая плечами в такт музыке, которая играла с ее телефона. Минута до начала смены. Робби поправил очки, нанес антисептик на руки и громко крикнул всем пожелания удачной смены и хорошей работы — сегодня тихий день, просто пациентов много.

***

             По лбу доктора Робби стекала капля пота, в операционной было ужасно душно. Руки напряженно дрожали, в попытках нащупать нужную артерию, а перчатки и медицинский фартук уже давно были вымочены в крови. Датчик громко пищал, оповещая то о нормальном состоянии пациента, то снова о нестабильном. Все звуки вне палаты словно исчезли, а в ушах Майкла громыхала кровь отчитываясь как быстро билось сердце. Глаза дергались, пытаясь охватить рану целиком, а мозг — состредоченно пытался уловить первопричину такой кровопотери. В конце-концов доктор Робби замер, перестав чувствовать пальцы, напряженные уже долгое время, а между бровей залегла глубокая морщина. Дыхание приходилось регулировать усилием воли. Черт, как же его стабилизировать? — Быстро ко мне Кинг и доктора Уитакера. — Робби глянул на коридор, в котором мельтешила Меллиса, на ходу натягивая перчатки. Нет, тут нужны опытные руки. — Доктора Гарсию, живо!       Маттео выскочил в коридор призывая всех троих, но в ответ послышалось, что в данный момент Йоланда физически не может оторваться от другой операции — этих двоих привезли в Питт после сильной аварии на ближней автомагистрали, один лег на стол к Майклу, а его жена к Гарсии. Маттео заглянул обратно в операционную, передавая, что нет свободных рук. — Ладно, тогда, — Робби замялся, — тогда зовите Лэнгдона! Быстрее! — руки все еще тряслись, пытаясь не повредить кожу до того момента, как сюда придет помощь. Нет, нет, нет, он не может позволить ему умереть!       По коридору раздался звонкий голос Маттео, призывающий Фрэнка. Ну вот, придется смотреть ему в глаза, разговаривать, и вновь признать его, как одного из основных врачей.       В ответ на свою фамилию, Лэнгдон с удивлением заглянул внутрь отделения из приемного покоя, где разбирал пациентов по уровню тяжести вместо Маттео, что в этот раз стал ассистировать. Быстро кивнув Дане, он прошел внутрь, провел рукой под дозатором и начал натягивать свежие перчатки. На влажную от антисептика кожу, резиновые перчатки надевались тяжело, но справившись с волнением, он смог собрать свои мысли и понять, что сейчас именно он нужен Робби, а никто другой. Необходимо просто сделать свою работу, как он делал ее долгие года до этого, просто пережить одну операцию, просто извиниться, просто вернуть все как раньше, просто…       Ничего блять из этого не было просто! Последние месяцы он из кожи лез, чтобы вернуться сюда, на свою работу. Да он чуть с женой не развелся из-за этой выходки Сантос в ее первый день. Ему пришлось оплачивать дорогостоящее лечение от своей зависимости, пришлось унижаться перед коллективом, объясняя причины отсутствия. Он подвел всех: Робби, Коллинз; он подвел Мэл — ту, кто была всегда рада его появлению. После его ухода они иногда переписывались в инстаграмме. В основном, когда Николь, его жена, спала. Он любил иногда просматривать странице Меллисы, там она выглядела счастливо. Девушка никогда не упрекала его за те проблемы, которые он навлек на все отделение, когда ушел, ведь он был одним из ведущих специалистов, а значит в его отсутствие все заботы легли на плечи оставшихся. Но самое главное — она отрицала это, сказала что ее он не подвел, просто глупая девчонка. Хотя она сама так сказала, когда в одну из ночей на него нахлынуло чувство стыда за свой проступок и он написал ей прямо в личные сообщения, хотя до этого он не смел вторгаться в ее личное пространство. Что удивительно, девушка ответила буквально через минуту, что все хорошо и предложила встретиться за кофе и обсудить что нового в больнице. Он согласился. А рядом была жена. А он согласился.       Короче, в жизни Фрэнка все шло наперекосяк, но вот сейчас была возможность проявить себя, как того, кто может вклиниться обратно в рабочий график, снова завоевать расположение коллег и вернуться к привычной деятельности, тем более он так ее любил. — Лэнгдон, где тебя черти носят? — Робби глядел на него с недовольством и недоверием, как и всегда в последние два дня после его возвращения. — Поступил мужчина, тридцать четыре года, лобовое столкновение, без сознания, гемодинамика нестабильна. Прибыл в 16:42. Первичный анализ показал, что дыхательные пути проходимы, интубировали еще в скорой, сатурация — девяносто четыре процента, дренажей по Бюлау нет. — Пульс нитевидный, видимых наружных кровотечений нет, — начал говорить Уитакер, основываясь на первичном осмотре. — по УЗИ не вижу кровотечения в брюшной полости и над лобком, но источник кровопотери где-то есть. — Может быть травматическое расслоение и разрыв аорты с ложной аневризмой и тампонадой? — вставила пару слов Мэл, смотря на Лэнгдона, и надеясь услышать в свой адрес хоть слово. Ей так не хватало его компании на работе. — Нет! — рявкнул в ответ доктор Робби, чьи руки были все еще на груди пациента. — Уже все проанализировал, нужно то, чего не видно на FAST и на обычном рентгене. — Он сгорбил плечи и уставился на Фрэнка. — Ну, соображай, доктор Лэнгдон, — Майкл усмехнулся и вновь перевел взгляд на табло с датчиками.       Фрэнк соображал. Соображал, как никогда, так как сейчас точно нельзя облажаться.       Это может быть отрыв легочной вены или, что еще коварнее, разрыв миокарда правого предсердия малого размера, который тампонируется сгустком локально, давая «оккультный» гемоперикард.       Но FAST же чистый? Да, FAST может не увидеть гемоперикард, если кровь сворачивается и находится в заднем средостении, а не свободно обтекает сердце. Или если разрыв произошел в перикардиальном мешке, но он мал.       Собравшись с мыслями он еле заметным кивком, как делал раньше, приказал Робби отойти, и рассказал свою догадку, которая должна быть верна. Иначе он труп. Только не на глазах бывших коллег и Меллисы. — Это разрыв межжелудочной перегородки. При столновении сердце продолжает работать по инерции, а если удар приходится в фазу высокого напряжения, межжелудочковая перегородка, как самая уязвимая лопается. Мэл, почему так происходит? — Он подал Маттео знак, чтобы тот подключил добутамин и норадреналин для давления, а потом поднял глаза на Кинг. — Потому что кровь шунтируется слева направо, и поэтому не выходит в полость перикарда? Но она же выходит. Доктор Робби весь в ней. — Она может выходить, но в небольшом количестве, — Уитакер подошел и передал Лэнгдону скальпель для стернотомии, мельком поглядывая в сторону Майкла для подтверждения своей теории. Тот поглядел на парня с улыбкой и кивнул, даря Уитакеру осознание свой нужности здесь.       Фрэнк взял скальпель и с хирургической точностью сделал продольный разрез, вскрыв перикард. — Мы видим напряженный перикард, так как… Кинг? — Есть гемоперикард. — На этот раз Мелисса была менее уверена в своих словах, все такие случаи редко видишь в реальной жизни. — Верно, — Лэнгдон улыбнулся догадке интерна и снова согнулся над пациентом. — Уитакер, проводи пальпацию. — Робби наклонил голову, отдавая приказ младшему врачу, чтобы тот хоть немного набирался опыта в таких случаях. — Под присмотром доктора Лэнгдона. — В этот раз должность звучала не как насмешка, а как настоящее признание того, что Фрэнк может вернуться обратно.       Лэнгдон сделал два шага назад и замер с поднятыми руками, на перчатках виднелась кровь. Он начал наблюдать за действиями молодого доктора. — Систолическое дрожание есть, — Дэннис начал с осторожностью оценивать сердце визуально и тактильно, — на правом желудочке — патогномоничный признак сброса крови слева направо, значит диагноз верный. — Уитакер убрал руки отступая обратно на два шага, оставляя место для Фрэнка, но как только тот дернулся вперед, то голос Майкла снова прервал его. — Нет, теперь Мелисса. Кинг, накладывайте шов, который скажет Лэнгдон.       Мелисса двинулась к столу и взяла в руки иглу. Наклонившись над раной, придерживаемой ранорасширителем, девушка начала канюляцию аорты. Девушка наложила инвертирующие стежки и укрепила их с помощью тефлоновых прокладок. Внутрь аорты она ввела артериальную канюлю и зафиксировала зажимом. — Так, хорошо, теперь кров вовращается в организм, — Фрэнк еле удержался, чтобы не ударить ее по плечу за успешную работу, — теперь Уитакер, нам нужно полностью «сухое» поле, делай канюляцию полых вен.       Дэннис занял место Мэл и начал дренаж венозной крови с помощью введения двух канюль. Изолировав правое сердце, он отошел к стене, вставая рядом с Кинг и держа руки вверху. Сердце стучало как бешеное, он никогда не делал таких сложных операций. Слегка наклонив голову, Уитакер заметил, как сосредоточенно доктор Робби наблюдал за операцией доктора Лэнгдона. В этой операционной было душно из-за плохой работы кондиционера, так что медицинские футболки за секунду прилипали к телу.       Смотреть на Майкла вообще было невозможно, он провел здесь больше всего времени, так что ему пришлось снять его излюбленную синюю толстовку, и остаться в одной футболке. Дэннис засмотрелся на напряженные от долгой операции руки, сложенные в замок на груди. Все запястье и тыльную сторону ладони пронизывали вены, и парень сам не заметил, как Майкл повернулся, смотря в ответ в упор и ожидая чего-то. Когда Уитакер столкнулся с ним взглядом, лицо вмиг покрылось краской, и по ощущениям до самых кончиков ушей. Он резко отвернулся и перевел глаза в сторону операции, которая еще не была закончена, а мужчина так и не смог растолковать почему парень вдруг уставился в одну точку.       Наконец, Фрэнк сделал разрез на свободной стенке правого желудочка, отсосал кровь из внутренней полости и… — Нашел! Робби, сюда, — он рукой подозвал к себе доктора Рабиновича, чтобы тот осмотрел дефект в перегородке. — Хм, — Робби прищурился, оценивая форму разрыва и рваные края, которые выглядели хрупкими. — Зашивать край-в-край нельзя, ткани прорежутся. — Дефект небольшой, можно попробовать ушить П-образными швами на тефлоновых прокладках, они не дадут прорезать миокард, — Лэнгдон приказал Маттео подготовить синтетическую запладку и приготовился накладывать швы.       Все нити он провел через перегородку по всему периметру дефекта и пропустил их через подготовленную заплатку, завязывая швы. — Кинг, солевой раствор в левый желудочек. — Прождав минуту после действий Мелиссы, Фрэнк решил действовать дальше. — Уитакер отчет по гемодинамике! — Гемодинамика стабильна, сброса нет, начинать снижать производительность ИК? — Уитакер посмотрел на Лэнгдона, протянув руку к аппарату. — Начинай.       Когда механическая причина сброса крови была устранена, оставалось только установить трубки для оттока крови и зафиксировать края грудины проволокой для их последующего сшивания. Это решил на себя взять доктор Робби, отослав всех, кроме Уитакера обратно на помощь пациентам. Все спокойно выдохнули, когда главный врач окончательно решил, что кризис пережит, и можно возвращаться к своей работе.       Мелисса и Фрэнк сдернули с себя перчатки и фартук, перепачканные в крови и выбросили в корзину с отходами. Фрэнк толкнул дверь операционной, пропуская Кинг вперед, и вдыхая более свежий воздух в коридоре. Надо будет заявить о том, что оперировать внутри той комнаты совершенно невозможно. Лэнгдон остановил Дану, ухватив ее за локоть. — Нужно перевести пациента из третьей операционной. Там дышать невозможно, пациенты могут не перенести операцию из-за духоты внутри. Также никого не направлять в третью, пока не поступит информации о том, что она нормально функционирует.       Он перевел глаза обратно на Мелиссу, которая, стоило Дане отойти, начала чуть ли не прыгать посреди приемного покоя. — Я так рада, что вы вернулись! Честно, вас здесь не хватало. Мне было даже скучно временами, не понимаю, как работать, когда я не слышу ваши шутки. — Девушка смотрела на старшего врача во все глаза, поправляя стетоскоп на шее. — Ээээ, Мэл, — от смущения Фрэнк потирал шею, и вдруг его обручальное кольцо зацепилось за декоративную цепочку, приводя его в чувство. — Спасибо, но я должен идти. — Он отодвинул девушку с его пути, и, протирая щеки, направился за следующим пациентом, пока Мелисса осталась позади, растерянно глядя ему в след.

***

      Уитакер снял перчатки и фартук, выбрасывая их в ведро с отходами и отдал назначения Маттео о перевозке пациента и его дальнейшей стабилизации. Больше в этой парилке находиться было невозможно. Дэннис не понимал, как доктор Робби еще мог здесь проводить операцию и раскрытие в течение такого долгого времени, когда у парня мозг расплавился от нахождения внутри буквально за десять минут. В кармане завибрировал поставленный на беззвучный телефон. 17:19 Тринити Доктор педик, можно съесть твой сендвич?

17:20

Геккльбери

Нет .

17:20

Геккльбери

И я не педик .

17:20 Тринити Две недели назад даже доктором не был       Уитакер выключил телефон, и положив его в карман, протер руки антисептиком. Он стал делать это как можно чаще, перенимая привычку у своего начальника, все же тот фигни не будет делать. Хотя если сравнивать его нынешнюю версию с тем, как он жил на ферме, то здесь он был стерильно чистым. Свой энергетик парень выпил еще днем, а сендвич приберег для вечера, чтобы можно было хоть чем-то поужинать и сэкономить денег.       Дэннис прошел в мужской туалет, и заглядывая во все зеркала прошел до самого последнего. Это было его счастливой приметой: если последняя раковина не занята, то дальше день сложится удачно. В самую первую смену он им пренебрег и вот к чему это его привело. Уитакер подошел к зеркалу и увидел в кого он превратился за последние несколько дней. До этого он несколько месяцев восстанавливал режим, старался правильно питаться и даже бросил курить, но последняя неделя убили его и вернули в изначальное состояние — он снова стал таким, каким пришел в эту больницу.       Парень умылся, протер несколько раз красные от напряжения глаза и подставил руки под холодную воду, позволяя воде охлаждать пальцы, которые почти закостенели. В носу все еще стоял запах крови, который в больнице преследовал его постоянно. Хотелось вытащить из своей дорожной сумки клубничный шампунь или клубничную жвачку и позволить приятному аромату проникнуть в его организм.       Внезапно в одной из кабинок послышался тихий вздох, больше похожий на всхлип. Парень собрал себя в руки, оставил свои проблемы позади и решил проверить, все ли в порядке у пациента. Он по себе знал, что мужчинам тяжело признать наличие проблем у них в жизни. А если у бедняги умер кто-то близкий, то такой врач как Уитакер сможет ему помочь. Дэннис подошел к кабинке и тихо постучал. — Сэр, у вас все в порядке?       В ответ — тишина. Вряд ли тот не слышал его, так что Уитакер попробовал еще раз. — Сэр, у вас что-то случилось? Если да, то я могу вас выслушать и попробовать поговорить, не держите все в себе. У нас работают хорошие психологи, которые смогут вам помочь. Главное — не замалчивайте проблему.       Но за дверью никто даже не издал шороха. Чтобы выкурить этого мученика из кабинки, пришлось идти на крайние меры. Не хватало, чтобы он себе еще тут вены вскрыл. — Сэр, мне придется открыть силой кабинку, если вы не подтвердите, что с вами все в порядке. — Блять, Уитакер отстань ты уже от меня! — из кабинки прорезался хриплый крик Майкла. — Доктор Робби? В-вы меня извините, я клянусь, не знал, что это вы! — Дэннис отошел от кабинки и оперся на раковины, стоя спиной к зеркалам. — А у вас все в порядке? — А ты блять, — Рабинович дернул шпингалет и толкнул дверь. — как думаешь?       Внутри сидел полностью морально разбитый мужчина. Красные глаза — то ли от слез, то ли от недавней операции, дрожащие руки, прилипшие ко лбу волосы. Он сидел на закрытом унитазе, уперевшись лбом в сложенные ладони, будто находился в молитве. Звезда Давида выбилась из-под футболки и теперь просто болталась на цепочке.       Дэннис подошел ближе и опустился на корточки, пытаясь оторвать руки от лица доктора. Такое они уже проходили, обычная паническая атака; доктору Робби просто нужна была поддержка и свежий воздух, а Уитакер мог стать для него всем. Дэннис протянул руки, убирая прилипшую челку со лба и приглаживая ее назад, ставя ежиком, как и привык доктор Робби. Внезапно мужчина замер и затих, позволяя мальчику просто чуть-ли не гладить его по голове. — Все в порядке доктор Робби, все хорошо. Вы же знаете, это просто неудачный день. — Майкл поднял глаза и уставился на Уитакера, который успокаивающее улыбнулся ему. — Лучше подумайте куда поедете через месяц, какой у вас будет маршрут. — Боже, Уитакер, — Рабинович горько усмехнулся, опять наклоняя голову вниз. — у меня создается ощущение, что тебе вообще плевать что только что произошло! — Мужчина хлопнул ладонью по боковой двери кабинки, и хотя пытался говорить спокойно, но в конце все равно сорвался на крик. — Сегодня вы спасли человека, а вчера в этом отделении умерли двое. Вчера вы сказали, что у Бога на все свои планы, а сегодня… что с Вами?       Майкл знал, что с ним не так, он пытался не признаваться самому себе в этом, но не мог. О, он отлично знал. Прошло ровно год со смерти Адамсона, и ровно год со смерти Лии. Он ненавидел себя, буквально съедал изнутри каждый день за то, что облажался. Майкл не смог спасти подругу Джейка, и теперь тот едва писал ему, хотя они оба знали, что доктор Робби сделал все, чтобы этого не случилось, влил в нее столько крови сколько мог. Да он чуть душу богу не отдал рядом с ней. И вот снова… Снова перенервничал, да так, что если бы не Лэнгдон, то на столе умер еще один, причем по его собственной глупости. Майкл решил, что больше никогда не заступит на дежурство в этот проклятый день, никогда не возьмет на себя такую ответственность. Лучше с самого утра напиться виски до отключки и проваляться в кровати, пролистывая на телеке канал за каналом, и в итоге останавливаться на Южном Парке. Все равно хуже чем его жизнь, не будет даже там. Разве что у Кенни? — Уитакер, иди отсюда. Мне нужно подумать.       Дэннис уже готовился было уйти, но вспомнил, что вряд ли если бы он находился в таком состоянии, то доктор Робби оставил бы его одного. — Расскажите куда вы поедете? Вы один?       Майкл вздохнул и сгорбил плечи, опустив голову еще ниже. Дэннис уже решил было снова задать какой-нибудь вопрос, такой долгой была пауза, как вдруг Майкл заговорил. — Да, я еду один. — Почему? — Рабинович поднял глаза и встретился взглядом с этими голубыми глазами. Боже! — Боже! — Повторил он вслух. — Откуда я знаю? Видишь где-то за мной толпу фанатов, которых хлебом не корми, дай пропутешествовать со мной три месяца? — Ну не знаю, я бы проехался с вами, — тут Уитакер осекся, осознавая что за бред сейчас смолотил. Доктор Робби недоуменно глядел на него, вопросительно выгнув одну бровь, — Э-э-э, я имел в виду, то есть, я хотел сказать. Нет, нет, нет, нет, нет, когда он научится думать прежде чем говорить? — Я хотел сказать, что я бы проехался так с кем-нибудь, н-не обязательно с вами, я имел в виду вообще любого человека — Дэннис развернулся в сторону зеркала и открыл кран, снова намыливая чистые руки. Наконец, он выдохнул, и развернулся обратно. — В общем, я о том, что моей мечтой было проехать маршрут шестьдесят шесть, я читал о нем еще дома в Техасе. По-моему «Гроздья гнева» книга называлась. Так вот, я к тому, что быть одному это конечно неплохо; молодец Вы, что едете один. Я просто… — Я понял. — Доктор Робби поднял вверх руку, призывая Уитакера замолчать. — Я понял, что ты имел в виду, прекращай блеять как барашек.       Парень рвано выдохнул и сложил руки на груди, ожидая, что дальше скажет его начальник. — Я конечно этой книги не читал, но к твоей радости поеду по этой трассе. Правда на нее по моему плану должно будет уйти около месяца, а остальное время я хотел потратить на поездку домой, в Юту к родственникам. Там у моих родителей небольшой дом в еврейском квартале. Надеюсь, хотя бы в этом месте меня никто не найдет.       Робби и сам не заметил, как дурные мысли о смерти отошли на второй план, уступив мечтам о скором путешествии. Только он один, его Харли Дэвисон и палатка, пересекающие почти четыре тысячи километров дорог. Единственное, что проедет он его не от Лос-Анджелеса до Чикаго, а наоборот. Обратно же был план добраться в объезд и заехать как в можно большее количество штатов. После нескольких лет беспрерывной работы, он как никто заслуживал этот отдых. Закрыв глаза, Майкл прислонил голову к боковой панели кабинки, представляя, как он под Rolling Stones сможет ехать с максимальной скоростью по безлюдным участкам трассы. Тишину и его мысли прервал голос молодого врача. — Даже завидую вам, у меня в жизни был только Техас, Миннесота и вот, Пенсильвания, а вы сможете проехать целых восемь! Нагло будет попросить вас привезти мне пины? Украшу ими форму.       Уитакер только успел открыть дверь, чтобы выйти в общий коридор, как его догнал голос доктора Робби. — А со мной не хочешь?