Часть 3

      Уитакер быстрыми и торопливыми шагами пересекал весь этаж больницы, его сбивчивое дыхание не успевало за бешеным темпом сердца, которое готово было выпрыгнуть из груди, а мозг плавился от осознания произошедшего. Дэннис подбежал к своему шкафчику, и подрагивающими руками ввел код, попав в нужную комбинацию только со второго раза. Он вытащил потрепанную сумку от которой за версту несло бензином и залез в боковой карман. Рука запуталась в старых проводных наушниках и слева от пары подушечек жвачки, выпавших из упаковки, нащупала открытую пачку сигарет. Закинув сумку обратно и хлопнув шкафчиком так, что металл задрожал, он проскользнул вдоль прохода, кинув Дане, что вернется в течение пары минут.       Пошатываясь от адреналина, он толкнул дверь, сталкиваясь с какими-то работниками больницы, даже не здороваясь — все лица смешались, вместо них теперь был сплошной блюр. На улице было прохладно для апреля — вопреки прогнозу солнца не было, но все равно голова кружилась, а щеки пылали. Дэннис сел на бортик, вдыхая свежий воздух, который проникал в легкие и делал в них сальто, позволяя мозгу получить такую нужную дозу кислорода. Но очень скоро это закончилось, так как чиркнуло колесико зажигалки, подпаливая одну из последних оставшихся сигарет.       Парень старался не курить просто так, не вваливаться обратно в зависимость, от которой еле избавился еще в институте. Съехав от семьи, и успев слегка разочароваться в их парадигме жизни и такой не терпящей возражений вере в бога, он слетел с катушек. Первый месяц прошел еще стабильно — он посещал церковь каждое воскресенье, молился перед едой, не пил, не посещал танцы (родители были строгими баптистами), ведь девятнадцать лет жизни не так просто стряхнуть и забыть. Так бы и было, не встреть он на курсах Сару, с которой должен был выполнить парный проект. Девушка говорила легко и заразительно% мол, жизнь не должна состоять только из учебы, книг и воскресных проповедей. И постепенно, то выводя его попить кофе с другими ребятами, то приглашая на посиделки у кого-то на квартире, она вывела его не на ту дорогу. В целом, это было ожидаемо; когда-то же у него должен был начаться бунтарский подростковый период, просто пришелся он гораздо позднее, опоздал года на четыре. К середине второго семестра Дэннис с головой окунулся в молодость, забив на учебу и родственников, которым мог не звонить неделями.       Но праздник закончился также быстро. Во время очередной тусовки на квартире среди полузнакомых лиц, Дэннис просто ужрался до отключки. Раньше он тоже мог напиться, и несколько раз даже проводил остаток вечеринки в туалете, промывая желудок, но тут всем стало ясно, что он переборщил. Испугавшись за парня, друзья перетащили его на кровать в свободной комнате, и начали откачивать всеми средствами — в ход пошли нашатырный спирт, вода, перентерол, энтеросгель — но он все равно даже не мог открыть глаза, чтобы сделать хотя бы глоток. Все понимали, что вызывать врача тут нельзя — Уитакер просто его не потянет финансово, поэтому пришлось звонить парням со старших курсов, которые смогли отка́пать Дэнниса.       Очнулся тот уже утром, щурясь от яркого света сквозь плохо закрытые жалюзи, не имея сил даже повернуть голову. Валяясь на кровати беспамятным овощем, он едва пошевелил руками, тут же чувствуя иглу, воткнутую в вену правой руки. Следуя взглядом за трубкой, он увидел капельницу и тут осознал что произошло. Самое забавное, что не было ничего что он помнил после какого-то там стакана водки. Просто: выключило, включило, и ни секунды посередине; раз — и темнота. Сара тогда тихо зашла в комнату, держа в руках веревку с крестиком, который он потерял во время тусовки. Уитакер просто смотрел в потолок и думал, что когда-то давно, в другой жизни, он бы уже молился.       И теперь, сидя на бордюре у больницы, он не хотел возвращаться в те времена, но все равно поднес сигарету ко рту, вдыхая едкий, и в то же время успокаивающий дым. На парковке было тихо, и впервые за долгое время из облаков вышло солнце, мягкими лучами целуя всех, кто попадал в его поле зрения. Дыхание выравнивалось, но Уитакер до сих пор не мог поверить, что так позорно сбежал от разговора. Несколько минут назад он буквально вылетел в коридор, еле буркнув «нет!» доктору Робби. И даже сейчас он не мог сосредоточиться, не желая прокручивать еще раз в голове все те причины, от которых он бежал всю жизнь, стараясь ни к кому не привязываться — лучше чтобы мысли веером кружили в его голове, не позволяя зацепиться ни за одну из них. Господи, какой позор!       Уитакер чуть-ли не заскулил от безвыходности, ему же придется вернуться в отделение и снова встретиться с ним… Дэннис сделал последнюю затяжку, и затушив сигарету об асфальт, кинул в ближайшую мусорку. Парень рвано выдохнул и зарылся пальцами в волосы, пересиливая желание снять с себя скальп. Доктор Робби даже не представляет какой он идиот, он даже не думает, что кроме врачебной деятельности он ничего не знает, и ничего не умеет. От университета остались только расплывчатые воспоминания, так как со второго курса он больше никуда не ходил, да и друзей у него особо не было. Боже, что за ничтожество! Дэннис открыл глаза, встречаясь взглядом с солнечными лучами, которые впервые за всю весну соизволили проткнуть серые тучи.       На западе США погода не всегда радовала жителей штатов, но по крайней мере с наступлением марта-апреля можно было заметить, что люди все чаще выходят из своих домов. Вместо назойливых звуков будильника, люди теперь просыпались от щебетания дроздов и красных кардиналов, вернувшихся после зимовки с южных мест, а на некоторых деревьях распускались почки с едва зеленевшей внутри листвой. По сравнению с Техасом, где вся зима была теплой, такая долгая смена сезонов учила Уитакера больше ценить долгожданный приход лета, ведь это значило, что в машине будет намного теплее.       Дэннис достал из кармана пачку и вынул из нее последнюю сигарету, кинув обертку в сторону мусорки. На этот раз зажигалка отказалась работать, и пришлось достать из кармана старую пачку спичек, которую он носил на всякий пожарный в нагрудном кармане рядом с блокнотом. И снова, последняя спичка.       В воздухе запахло серой и деревянное основание быстро начало таять от огня прямо в руках. Дэннис поднес огонь к сигарете и снова вдохнул дым, распространяющийся по всему телу, и туманящий разум. Давно он так не сидел на солнце и не отдыхал — завтра надо будет проехаться на машине и остановиться за городом, а то голова уже совсем устала от городского шума. Уитакер перевел взгляд на деревья, которые едва зеленели, и на траву, слегка пробивавшуюся через притоптанный за зиму грунт, вдохнул свежий воздух еще раз, и ощутил несвойственное ему божественное ощущение. Словно все, что было в этом мире вдруг начало одновременно тонким хором голосов — от чириканья птиц, жужжания букашек до шелестения немногочисленных листьев — воспевать оду во славу Творца. Дэннис снова закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом ощущении.       Неожиданно на плечо опустилась тяжелая рука, и рядом появился… о боже Доктор Робби. Уитакер даже не услышал как открылась задняя дверь, пока сам пребывал в подобии транса. Майкл молча сидел рядом, отвернув от парня голову, пока его рука все так же покоилась на его плече. И когда Уитакер уже собирался подняться с асфальта, так как плечо начинало гореть от прикосновения, доктор Робби завел разговор. — Слушай, кхм, — Майкл наконец убрал руку. — если я тебя чем-то обидел, ты говори. — Я, — только и успел сказать Дэннис, но доктор Робби поднял вверх ладонь, призывая его замолчать, чтобы закончить фразу. — Я знаю, что иногда со мной тяжело разговаривать, и я бываю ворчливым, но ты искренне помогал мне в тяжелые моменты, так что я просто предложил тебе ответную услугу, так как знаю, что скоро у тебя должен стоять отпуск. Но если я задел тебя этим предложением или нарушил границы, то ты можешь просто сказать мне, незачем так убегать, словно я тебя бить собрался.       Дэннис сделал затяжку, замечая, что за этот разговор сигарета стлела уже наполовину, а отдавать за новую упаковку восемь баксов совсем не хотелось. Увидев это, Робинавич нахмурился. — Эта дрянь тебя убьет, ты же знаешь? — Ээ, да, но это была последняя. — Дэннис состроил виноватое лицо и выпустил дым в сторону от начальника. — Есть зажигалка? — Робби вытащил из своего переднего кармана смятую пачку, внутри которой перекатывались еле живые сигареты. Придерживая двумя пальцами, он достал одну из них и бросил пачку на асфальт рядом с собой. — Нет, только что последнюю спичку прожег, может у кого-то внутри в здании есть? — Не хочу особо туда возвращаться. Иди сюда.       Майкл схватил парня за руку, а вторую положил ему на затылок и притянул его голову почти вплотную, так что они чуть не стукнулись носами. Уитакер от неожиданности зажмурился, позволяя вертеть своей головой куда хочется старшему. Наконец доктор Робби отпустил его и вдохнул дым от только что прикуренной сигареты. Боже, он просто прикурил сигарету, ничего необычного, так все делают. — Ты чего весь сжался? — Он вдруг нахмурился. — Снова выглядишь так, словно я тебя бить собрался. — Н-нет, я просто, фу-у-ух, — Уитакер выдохнул сигаретный дым, скопившийся в легких и слегка взъерошил волосы, которые опять непослушно лежали на лице. Ему уже давно надо было постричься, только времени никак не было.       Следующую минуту он просто сидел молча плечо к плечу к начальником, слушая его дыхание, изредка кидая взгляд на то, как он выпускает тонкое облако дыма и обдумывая фразы для затянувшегося разговора, которые бы не звучали нелепо. — Дамские?       Нет-нет-нет, черт, это самое неловкое что ты мог сказать, ты тупое убогое создание, не созданное для коммуникации через рот. Тебе должен быть доступен только язык жестов.       Майкл повернул голову в сторону парня, выдыхая дым куда-то влево, чтобы он не коснулся младшего. — Я прошу прощения? — Я… я заметил, что сигареты дамские. — В руках у Робби действительно были тонкие сигареты с ментолом, в врачебной, да и в обычной среде считающиеся женскими. Да даже Дана курила обычные. — Пытаюсь бросить, — хмыкнул Майкл и резко перевел тему. — Ты так и не скажешь почему убежал? У тебя глаза были на мокром месте.       Ну вот, эта тема снова всплыла в разговоре, который неумолимо должен был произойти между ними. Почему Уитакер не смог просто нормально отказать, придумав причину, которая звучала бы менее жалко чем: у меня нет денег, я живу в машине, питаюсь сэндвичами, ничем не интересуюсь уже год и чувствую что-то неопределенное к вам.       И как только он решил сказать хоть что-то в ответ, доктор Робби резко поднялся на ноги, вновь опираясь на плечо Уитакера. Он смотрел в дальний угол парковки, на…       На машину Уитакера. Блять. Блять. Блять!       Если он узнает, что у него нет дома, то обязательно его добрая душа решит помочь бедняге Дэннису, который только-только начал получать зарплату, и тогда еще более жалкого взгляда со стороны доктора Робби он вытерпеть не сможет. Это будет просто не по силам, видеть как его начинают жалеть и относиться так, словно он брошенный под дождем песик, которого нужно спасти, и что сам он никак без чужой помощи не разберется. Дабы не дать начальнику сообразить и подойти к машине, заглянув во внутрь — тогда он точно увидит его вещи и поймет, кто там обитает — Уитакер схватил его за локоть, поворачивая к мусорке, о которую немедленно принялся тушить остаток сигареты, который истлел у него в руках почти обжигая пальцы. — Дана зовет. — доктор Робби никак не реагировал, продолжая пялиться в сторону пикапа. — Вы меня слышите?       Дэннис еще сильнее дернул начальника за руку, возвращая того в сознание, и кивая в сторону урны. Рабинович подошел к мусорному баку и начал энергично прокручивать бычок о его железный бок, уничтожая все искры, которые могли бы вызвать возгорание, и кинул его на решетку рядом с такими же истлевшими остатками, где был еще дымящийся окурок Уитакера, который не имел привычки тушить их до конца. — Не знаешь чья тачка? — Робби открыл дверь внутрь отделения, пропуская парня внутрь первым, и закрывая ее за собой. — Без понятия, а что такое? — Уитакер замедлился, с небольшим испугом в глазах, переводя взгляд со своих кроксов обратно на Майкла. — Она нарушает правила парковки? — Нет, нет, просто, — Мужчина почесал бороду, разглядывая экран приемного отделения и оценивая имена и состояния пациентов на нем. — у меня есть ощущение, что она стоит здесь уже вторые сутки, хотя обычно врачам запрещено оставлять тут машины не во время своих смен. Все-таки там еще останавливаются кареты скорых, и это может помешать потоку больных. — Завтра ее здесь не будет. — Уверенно произнес Дэннис, копируя позу начальника и складывая руки на груди. — А ты откуда знаешь?       Черт, на следующем месте работы обязательно укажу, что я немой. — Я просто надеюсь. — Уитакер пригладил волосы, убирая со лба нагревшиеся от солнца светлые пряди и нервно посмеиваясь. — По крайней мере, это же не преступление? — Нет, но я, как заведующий отделением, — на лице у доктора Робби от этой фразы появилось хмурое выражение лица. — должен знать, на кой черт сотрудник оставляет свое корыто на рабочей парковке.       Дэннис закрыл глаза, мысленно молясь, чтобы ни в коем случае в его голове не было мысли пойти к Глории и начать выяснять, чья же эта машина. Ведь в таком случае, будет большой вопрос: почему же начальница, с которой он итак не ладил, вдруг отказывается выдать ему самую базовую информацию? И тогда… О да, Дэннис был уверен, что тогда, от злости и недовольства, Рабинович может просто начать ходить по всему отделению, и докапываться до каждого встречного, пытаясь выяснить чей же этот красный драндулет с помятыми крыльями торчит на парковке уже вторые сутки. Ну так, чисто из добрых побуждений. А потом, когда никто ему не скажет, он сядет около него, и будет наблюдать, кто же захочет подойти к этой машине, и как только Уитакер приблизится к ней, то он обязательно свернет парню шею за то, что тот игрался с ним и не сказал правду.       Дэннису пришлось ущипнуть себя, чтобы прийти в чувство и перестать накручивать себя. Он повернулся в сторону начальника, но того уже и след простыл, так что ему пришлось пойти и спрашивать, кого же он может взять в качестве следующего подопытного.

***

      Двадцать минут до конца смены.       На часах в комнате отдыха мерно тикали часы, которые хоть как-то приводили Тринити в душевное равновесие, которое смог нарушить Лэнгдон со своей вечно недовольной миной. Как-будто это Сантос виновата в том, что он ебаный нарик, который не смог слезть, да еще и с такого слабого препарата. Ее детские друзья и то торчали на веществах потяжелее.       Преспокойно попивая Ред Булл и запихивая в себя уже второй сэндвич, она закинула ноги на соседний стул еле прикрыв глаза. В этот час поток пациентов на удивление снизился, и она смогла выделить себе время между описанием историй болезней и осмотром очередного удода, который «случайно» засунул себе в нос какую-нибудь херню, пока его тупая группа поддержки, состоящая из таких же удодов, снимала все на телефон. Ей слишком мало платят, чтобы беспокоиться о них еще сильнее чем она должна.       Наконец она смяла железную банку и кинула ее в другой конец комнаты, где стояла пластиковая мусорка. Вот только она не учла, что та была совершенно пустая, и повалилась на бок от сильного удара металла. Теперь звон от банки прервал такую желанную тишину, и Тринити пришлось встать, чтобы поднять урну обратно и сложить внутрь весь мусор, вывалившийся из нее.       Пол шестого, а ноги просто отказывались слушаться, так что после корточек пришлось сесть на пол, чтобы хоть чуть-чуть восстановить энергию, которую потом надлежало потратить на пациентов и дорогу домой. Хорошо, что завтра начинались выходные, в один из которых она запланировала сходить с Уитакером прогуляться за город, а во второй день пролежать в кровати, параллельно, и желательно, обсуждая с Гарсией какой сериал им можно начать смотреть сразу после последней серии Декстера. Сантос мечтательно улыбнулась, чуть не погружаясь в сон от этих хороших мыслей. Хорошо, что осталось всего двадцать минут.       Скрипнув, дверь в комнату открылась, и внутрь пролезла голова доктора Робби. — Сантос, в этот раз я не поверю, что ты молишься. Скорее похоже, что тебя накачали снотворным. — Тринити не смогла даже поднять руку в знак приветствия, только повернула головой в сторону заведующего и открыла один глаз. — Аминь.       Доктор Робби ухмыльнулся и подошел ближе, подавая девушке руку. Оперевшись на нее, Сантос встала и качнулась вперед, упираясь руками в обеденный стол. — Домой как хочется, не представляете. — Уж представляю, поверь. — Робби сощурил глаза. — Не знаешь чья машина стоит внутри служебного двора? Уже спросил у Даны, но она не знает, а ты вторая после нее сплетница. — Что за машина? — Тринити отошла от стола и набрала воды в бутылку из фонтанчика. — Ну такой красный пикап, помятый сильно правда. — Нет, не думаю, что знаю. Да и я сюда обычно на автобусе добираюсь. На парковке была от силы два раза. Может быть доктор Лэнгдон знает? — Тут Сантос раскрыла глаза, понимая какую глупость сморозила. Ни за что в жизни Рабинович не пойдет узнавать что-то у Фрэнка. — Э-э-э, может быть посмотреть по камерам? — Она отчаянно пыталась придумать варианты, чтобы не нагнать на Майкла негативные воспоминания?       Но казалось, что он этой заминки даже и не заметил, только призадумался и наконец уточнил. — Думаешь мне дадут посмотреть камеры охраны? Я же просто врач, а не сотрудник безопасности. — Конечно, вы же начальник. Скажите им, что надо выяснить что произошло с пациентом еще на парковке, типа это очень важно. — Тринити махнула рукой и пошла обратно в сторону отделения, желая быстрее заполнить все документы. — Придумайте что-нибудь, не мне же вас учить.       Робби усмехнулся, глядя в след девушке, и покачал головой. А стоят ли все эти телодвижения результата? Ну посмотрит от на камерах кто это, и что дальше? Подойдет и станет учить уму-разуму какого-то сотрудника? Бессмыслица… Полный бред, своих дел по горло!

***

— Какой отрезок времени нужен? — Сотрудница охраны повернулась к мужчине. — Давайте сначала попробуем пять пятьдесят утра. — Доктор Робби поджал губы и отвел взгляд в верхний правый угол, рассматривая невероятно красоты плафон от лапмы, в ожидании когда женщина отыщет нужный кусок. Плафон был и вправду был шикарен. Такой белый и… плафонный. — Ну вот, смотрите, — Охранница с недовольным лицом встала с кресла уступая место доктору, и отошла в угол к куллеру, нажимая на кнопку потока горячей воды. — Стрелками управляйте если что.       Майкл начал листать выбранный отрезок, мысленно прикидывая кто из врачей ночной смены мог выйти в это время из здания. Подперев подбородок рукой, он тыкал на стрелку вперед, ожидая, кто окажется виновником всех его телодвижений. Пролистав слишком быстро вперед он увидел только как кто-то уходит от машины, но в полутьме не мог разобрать относительно силуэта, что за человек был на пиксельном изображении. Сколько черт возьми денег нужно будет этой больнице, чтобы обновить камеры, которые по ощущениям стояли еще до прихода сюда Робби, то есть со сто процентной вероятностью со времени революции за независимость. Майкл был уверен, что и работница охраны видела самого Вашингтона вживую.       Нажав стрелку назад, он увидел, что человек вылезает из машины в одних шортах, вот он накидывает кофту и, стоп! Сумка. Эту спортивную сумку он точно где-то видел сегодня, буквально недавно, но мысли в голове уже не могли собраться в кучу из-за того, какое количество информации он в последнее время переварил. Проверив, что из этого куска записи ему больше ничего нельзя извлечь, он быстро потерял интерес к пленке, и только буркнув напоследок что-то вроде «спасибо за помощь», ушел из кабинета охраны, оставив женщину недоуменно восклицать, что за пациент мог пострадать двенадцать часов назад, и только сейчас попасть больницу.       Оставив глупую попытку, Рабинович решил забыть об этой бестолковой машине. По крайней мере до после-послезавтра, когда снова наступит его наиинтереснейшая смена, которой он будет с нетерпением ждать, чтобы уточнить у Глории какого же черта эта тачка там стояла. Майкл сам не понимал почему это дело так его зацепило: то ли из-за того, что это позволяло ему отвлечься от проблем внутри больницы, то ли из-за того, что ему теперь было чем заняться вне ее стен. По крайней мере, теперь он мог спокойно переодеться и поехать домой, провалившись в сон на своей чистой кровати. А завтра весь день проваляться дома с банкой пива, тратя все время на просмотр бесполезного сериала.

***

      Завтра Дэннису нужно будет встретиться с Сантос за городом, а смены у него нет, значит помыться нужно будет сегодня. Открыв шкафчик, он вытащил сумку, в которую засунул все, что осталось у него от обеда, и пошел искать на верхнем этаже свободные палаты, где мог быть чуть-чуть отдохнуть и принять душ.       Были свободны всего три палаты, а значит на ночь остаться у него не получится, их наверняка займут за ночь. Уитакер сам не помнил, как разделся. Он мог фокусироваться только на отдельных предметах комнаты: потемневшая лампа над раковиной, излучающая тусклый свет, начинавший ржаветь вентиль душевой лейки и светлая плитка душевой кабины. Комом на пол упала одежда, которая за день тяжелой работы была пропитана пòтом.       Вода ударила тяжелой и холодной струей по затылку, и хотя тело дернулось, но боли не почувствовало. Господи, как же ему было плевать на то, что сейчас происходило. Единственное желание, которое осталось внутри это лечь и заснуть, так что приходилось бороться с позывами сесть прямо на холодный кафель и закрыть глаза. Смывая с рук липкое ощущение от чужих прикосновений, он тер кожу до красноты, процарапывая ногтями по груди, вдыхая больничный запах атисептика. Прислонившись лбом к мокрой плитке, он чувствовал как дрожат мышцы ног и рук, расслабляясь.       Закрутив обратно вентиль и протерев полотенцем волосы, он повязал его на бедра, ощущая как вафельная текстура неприятно царапает ноги. Определенно нужно будет купить новое. Ступать по скользкому кафелю мокрыми ногами было жутко неприятно, но зато Дэннис хотя бы теперь чистый, а это перевешивало все минусы. Нажав на телефоне кнопку плей, он выдавил пасту на щетку, и из старых динамиков послышалась Бритни Спирс. — Ooops, i did it again. I played with your heart… — Дэннис покачивался в такт музыке, чистя верхний ряд зубов.       Наконец, он протер лицо теплой водой и, пританцовывая, вышел из душевой кабины, раздумывая стоит ли ему поехать за город сейчас и искать остановку впотьмах, или все-таки проспать на парковке еще одну ночь, но при этом рисковать быть замеченным. Казалось верного решения нет.       Закрыв тихо за собой дверь, он повернулся в сторону больничной койки, и его сердце рухнуло в одночасье, замирая на секунду, и тут же обращаясь в бешеный темп, отдававший в голову.       На кровати, мирно сворачивая его проводные наушники, выпавшие из кармана кофты, сидел доктор Робби, даже не поднимая головы на подопечного. Руки, согнутые в локтях, упирались в колени, а пальцы перебирали тонкий белый провод старых айфоновских наушников, которые работали теперь только на одно ухо, и то под определенным углом. — Ничего сказать мне не хочешь, Уитакер?       Дэннис в ответ на эту реплику только нервно сглотнул, прокручивая в голове все варианты, которые могут произойти. В крайнем случае, можно сказать, что у него поезд через пару часов, так что домой он заехать не успевает. По крайней мере, доктор Робби ничего не знает про машину его брата.       Во время его раздумий Майкл достал свой сотовый, и набрав на нем чей-то номер, включил громкую связь, так что чуть-ли не на весь этаж из трубки пророкотал голос.       «Вы позвонили в компанию по сдаче сельхоз техники Уэйду Уитакеру. В данный момент мы не работаем, наши рабочие часы с 8 утра до 4 вечера, пожалуйста перезвоните позднее.»       В этот момент Дэннису стало понятно, что похоже Рабинович знает больше, чем нужно, поэтому он выхватил телефон из руки начальника и нажал на сброс вызова. — Решил позвонить по номеру на крыле автомобиля. — Наконец, он поднял голову, встретившись с парнем вглядом. — Уитакер, повторяю, не хочешь ли ты мне что-то сказать?       Дэннис начал читать про себя отче наш, не преминуя упомянуть также Шиву, Будду и Аллаха, потому что в этом деле ребятам точно нужна коллективная работа. Один Иисус его отсюда не вытащит. — Я могу все объяснить, я же просто…       Но доктор Робби жестом приказал ему молчать, в то время как сам переходил на недовольный громкий тон, и казалось от полноценного крика его сдерживает только то, что он находился в одном крыле с больными. — Я тебе маленький мальчик, ходить по отделению, когда у меня своих проблем по горло, вместо того, чтобы ты просто мне сказал в чем дело, как взрослый человек? — Тут он глубоко вздохнул и продолжил говорить уже намного спокойнее, видимо замечая, что у Дэнниса глаза были на мокром месте. — Я видел, что сегодня с тобой что-то не так, но когда я спрашиваю своего прямого подчиненного о проблеме, я хочу услышать внятный ответ, так что будь добр, — Он сложил руки на животе и прикрыл глаза. — объясни мне почему твоя машина во дворе вторые сутки.       Спустя пятнадцать минут долгих разъяснений о том, как Уитакер попал в такую ситуацию, он все же увидел то, чего боялся больше всего. Глаза доктора Робби излучали такое сочувствие, что парня тошнило от себя самого. Он вскочил с пола и принялся ходить по палате, активно жестикулируя и угрожая начальнику, что если он хоть раз еще посмотрит так на него, то Дэннис уволится из больницы и вообще будет жить на улице только ему назло. В ответ Майкл только усмехнулся, проводя рукой по волосам и укутываясь потеплее в толстовку. — И не холодно тебе спать в машине? — Ну иногда конечно бывает прохладно, — Дэннис принялся собирать все свои немногочисленные вещи в сумку. — но я так даже закаляться стал немного. На ферме раньше тоже иногда приходилось в холоде лежать. Однажды дрова не успели привезти и мы неделю рубили лес рядом. Руки неделю после этого болели.       Уитакер встал, накидывая на себя старую толстовку, и вот уже запаха от геля для душа как не бывало, он снова пах бензином и пылью, недолго музыка играла. Дэннис открыл дверь и жестом показал начальнику проходить вперед, закрывая за ним и собой дверь в палату. Они вместе спустились по лестнице, и хоть Уитакер и старался этого не замечать, но они начали идти нога в ногу. Это было достаточно мило, если мило — это именно то слово, которое подходило двухметровому доктору Робби в толстовке и с очередной сигаретой во рту.       Они вместе пробили бейджик у стойки, обозначая конец смены, который произошел на час позже обычного времени. На улице еле светило закатное солнце окрашивая небо в ярко оранжевый цвет, словно Страшный Суд был близок, и скоро ангелы начнут играть на трубах Апокалипсиса, извещая о том, что блажь на земле закончена. Дэннис замер на пороге, не решаясь ступить на проезжую часть, ведь это бы означало, что его смена закончилась окончательно, и нужно было возвращаться в свои мысли, которые кружились в его голове. — Так ты поэтому не захотел ехать со мной? — Робби повернул голову в сторону парня, выпуская сигарету из рта. — Ну да, — Дэннис неловко потер шею, опуская глаза. — у меня нет денег даже на жилье нормальное, не то что на путешествие. Да и к тому же я ужасный собеседник. Не хочу, чтобы Вы думали, что я просто баклан фермерский.       Робби опустил руку на плечо Уитакеру, взлохматив ему волосы и мягко приговаривая. — Ну и идиот, Уитакер ты — доктор, и это звание присвоили тебе за твои личные заслуги. Вот уж кем, а деревенщиной я тебя явно не считаю. — Извините… — Ничего. Я то думал, что ты терпеть меня не можешь, поэтому так сбежал. — Мужчина ухмыльнулся про себя. — Даже опомниться не дал старику.       Значит, он даже не злится на это. Одна из самых хороших новостей за последние дни — между ними все осталось по-старому, и никакие глупые диалоги это не нарушили. Дэннис поправил сумку на плече и, выдохнув, зашагал в сторону машины, думая куда же можно отогнать ее на ночь, так как после разговора спать особо не хотелось, значит можно было бы потратить еще час на дорогу и завтра встать попозже. — Уитакер. Уитакер! — А? — Парень услышал свое имя и вынырнул из раздумий, оглядываясь назад, где стоял доктор Робби. — У меня дома есть раскладушка. Отсюда двадцать минут.       Майкл упрямо избегал зрительного контакта, туша сигарету, и проговаривая эти слова несколько раз, словно успокаивая себя самого. И чего он так печется о мальчишке? Явно может же сам справиться. Но все равно, он не мог себе позволить просто оставить его чуть-ли не на улице, в холодной машине, когда дома у него отопление работало вполне сносно.       Дэннис открыл дверцу машины, закидывая внутрь сумку, и опираясь ногой на силовой порог машины, чтобы не залезать внутрь еще хотя бы несколько секунд. — Вы меня извините, но вы же знаете, что я не смогу вам ничем отплатить. Первая сносная зарплата придет только через две недели, да и мне она нужна будет чтобы снять квартиру. — Уитакер залез полностью, не закрывая дверь. — Ну что за бред ты несешь, как будто нужны мне твои тупые двадцать баксов. — Робби потянул свой мотоцикл в сторону пикапа Дэнниса, затаскивая его верхние колеса внутрь грузовика. — Давай, заводи свою калымагу, перекантуешься пару дней и все. Представить не могу, чтобы врач спал на парковке в этой… — Он обвел пальцем машину. — невозможной красоты развалюхе. Еще и с рекламой на боку.       Так вот откуда он узнал номер Уэйда? Дэннис ткнулся лбом в руль. Боже, какой он придурок, не мог припарковаться другим боком! — Давай, поехали, — Робби закрыл заднюю часть пикапа, проверив, что мотоцикл не перевернется в пути, и залез на пассажирское сиденье, пристегиваясь. — Заводи, хочу послушать.       Уитакер слегка улыбнулся и повернул ключ зажигания.