V. трещина в протоколе

      Протокол. Это было самой важной частью любой работы, любой системы. Чанёль всегда, сколько себя помнил, изо всех сил старался держать всё в своих сильных и крепких руках. Всё всегда было «по протоколу». Работа, команда, система, вся его жизнь. Он сам. И то, как в последние дни всё вокруг сбоило, впервые за долгое время начинало медленно, но верно выводить мужчину из привычного равновесия. Потому что сбоила уже не одна только система.       У них осталось чуть больше половины времени из того, что выделило руководство на исправление энергоблока, а команда словно топталась на месте. Они облажаются, даже если виновником будет кто-то один, если Пак примет решение, которое не должен был принимать. А облажаться здесь не просто страшно. Это непростительно. Стены, в которых они практически жили, не прощали ошибок. Пак тоже не прощал ошибок. Ни себе, ни другим.       Мужчина провел ладонью по уставшему лицу, на несколько секунд жмуря глаза. Взгляд начинал замыливаться от бесконечной слежки за мониторами, за линиями на графиках в реальном времени, от синего света экранов, моря чисел. От усталости, что тяжёлым грузом давила на плечи, но он не мог позволить себе расслабиться. Ни один из команды не мог позволить себе этого. В общем-то, по Чанёлю было и не сказать, что он сильно устал или уже на грани. Он был почти неизменным даже в пограничные моменты. Даже когда приходилось принимать решение отключать районы, принимая все вытекающие последствия почти без эмоций. Даже когда оборудование было готово подлететь в воздух, оставив после себя лишь куски горящего железа и последствия аварии. Даже когда отправлял людей в опасные зоны, видя перед собой очередной монитор и слыша чужое дыхание в наушнике. Дыхание человека, которое может стать последним, но который скажет, что готов рискнуть собой, лишь бы проблема не успела просочиться к обычным людям, которые даже не догадывались о том, где находятся его руки. И сердце.       Чанёль мотнул головой, неосознанно хмурясь и пытаясь прогнать воспоминания, что очень противно царапали изнутри. В их работе отключить район на несколько секунд, часов или дней — крайняя мера, но ее производят, если есть на то причины. И они были. Никто не рвался на верную гибель, чтобы избежать таких мер. Никто буквально за считанные секунды не ставил под удар себя. И именно это пугало Чанёля больше всего. Потому что такие люди оказываются самыми неудобными для системы. Их нельзя прижать привычным страхом, заставить отступить одним только холодным взглядом и ровным голосом, которых у Пака было в избытке. Они ломятся вперед из чистого упрямства. Из острого, почти болезненного понимания: если не рискнуть сейчас, потом будет слишком поздно. Чанёль лучше других понимал, как опасно находиться рядом с таким человеком. Особенно ему самому. Особенно если это Бён Бэкхён. Парень выбивал из привычного равновесия, где всё было предельно ясно, разложено по полкам и приручено к надёжному порядку. Бён Бэкхён сам по себе был нарушителем любой идеально выстроенной конструкции. Не грубым, не хаотичным, а больно живым, упрямым, слишком настоящим для мира, где всё по сухой инструкции. И именно поэтому рядом с ним Чанёль начинал замечать что-то кроме графиков. Что-то, что прятал глубже всего: раздражение, усталость и… страх. Страх, который не имеет права быть названным, потому что тогда он становится слишком осязаемым.       Буквально через несколько секунд Пак открыл глаза и тихо выдохнул, будто перезагрузившись. Эта его привычка была чем-то схожа с перезагрузкой системы, и совсем неважно, что Чанёль — не компьютер и не робот, который существует на своих двоих не по тому же принципу работы. Но так мужчина пытался вернуть разуму ясность, а собственные мысли встать в строй. На экране перед ним картинка была слишком приличная, чтобы быть правдой. Линии не падали, лишь на долю секунды отпускали нагрузку, а потом снова брали ее обратно, как будто система пыталась скрыть собственные слабости и недочёты. Не резкий сбой, не открытая ошибка, а тихая ложь системы, которую можно пропустить, если смотреть слишком поверхностно. Потому что, если система спрячет, они не смогут исправить, пока это не превратится во что-то посерьёзнее. Чанёль заметил это раньше остальных, и сразу напрягся. На экране график северного сектора снова пошел мелкими зубцами. Не случайный сбой, а что-то методично повторяющееся.       — Снова, — коротко бросил Пак, не повышая голоса. Рядом сидевшая Юнхи мониторила всё вместе с ведущим инженером, и тут же обратила внимание.       — Пики вернулись?       — Не пики, — он свёл брови. — Ритм.       Бэк, сидевший где-то справа, откинулся на спинку кресла и деловито закинул ногу на ногу.       — Я думал, ты заметишь только после падения.       — Не начинай, — медленно выдохнув, Чанёль даже не обернулся.       — Я и не заканчивал.       Минхо себе не изменял, и для работающего человека слушал других слишком внимательно.       — У вас очередная война?       — Северный сектор не успокаивается после той встряски, — Бён уже открыл модель. — Нагрузка возвращается волной, с накоплением. Значит, проблема не в одном скачке. Мы лечим симптом, а не причину.       Чанёль ненавидел такие формулировки. Они существовали для того, чтобы звучать умно и бесить одновременно. Бэкхён был в них мастер.       — Говори по делу.       — Смотри, — парень развернул ноутбук. — Основной трансформатор тянет нормально только до определенного порога. После него система начинает добирать с соседних линий. А здесь, — он ткнул пальцем в экран, — старая линия, которую вы считаете мёртвой.       Чанёль рассмотрел то, на что указывал Бэк. Он знал практически наизусть каждую деталь, каждую линию, и поэтому нахмурился.       — Она в резерве.       — Если вы никогда не даёте ей нормально работать, то это одно и то же.       Чанёль подошел ближе, наклоняясь к ноутбуку. Резервная ветка действительно была очень старой. Но не аварийной и не отключенной, а законсервированной на случай критического перегруза. Формально она существовала, а практически почти не использовалась уже много лет. Она была как страховка, причем ненадёжная. Контакты были изношены, изоляция далеко не новая, а тестирование в полном режиме проводили давно и не в условиях такой нагрузки.       — Если пустить через нее всю рабочую мощность, — медленно сказал Чанёль, — она может не выдержать.       — Может нет, — кивнул Бэк, заглядывая в глаза старшего. — А может и выдержит.       — Твои «а может» не принимаются.       — Если не пойти на риск сейчас, потом может быть уже поздно.       Бэкхён выглядел готовым броситься в очередную схватку подходов с ведущим инженером. Не бояться спорить и доказывать свою правоту, какие бы там аргументы ему не приводили. Хотя и аргументы должны быть не нужны, одно «нет» от Пака должно приниматься безоговорочно. Но не с ним. Чем дольше он смотрел на схему, тем яснее понимал: логика в этом есть. Снять часть нагрузки с основного узла и пустить ее в обход через резерв. Это могло дать системе передышку. Не идеальную, зато быструю, хоть какую-то. Проблема была в другом. Если резервная ветка сорвется в момент перехода, удар пойдет по всей линии. И тогда не просто сектор ляжет, а вообще всё. У этого есть потенциал большой аварии. Поэтому Чанёль не мог принять этот вариант, и был готов отбивать споры младшего коллеги сколько угодно. Бэк осознавал риски, и поэтому предлагал не слепо «включить резерв», а делать это на контролируемом перепаде, с постепенной подачей нагрузки, отслеживая сопротивление и температуру на каждом участке. В инженерной логике это не было безумием. Это была рискованная, опасная, но реальная идея. Но Чанёль не любил риск, который нельзя было свести к минимуму. Он вообще не любил риск, который хоть что-то оставлял на волю старому железу.       — Нет, — отрезал он, рывком отходя от чужого рабочего места. — Я не пущу рабочую нагрузку через ветку, которую в последний раз проверяли неизвестно когда.       Бэкхён свёл брови к переносице, сжимая пальцами подлокотники своего кресла. Эта ситуация начинала немного раздражать, но он даже не надеялся, что предлагать что-то подобное будет легко. А терпением, почему-то, не запасся.       — Хочешь дождаться, пока всё само сгорит?       — Хочу не добивать это старьё.       — Ты не слышишь? — парень резко поднялся с места, неожиданно повышая голос. — Система уже идёт в перекос. Если мы не сбросим на резерв часть нагрузки, основной узел начнёт греться быстрее, чем автоматика будет успевать реагировать. Ты это видишь и всё равно отказываешь?       — Я отказываю, — Пак поднял взгляд на Бёна, холоднее, чем айсберг где-нибудь в океане, но огонь в глазах младшего потушить он всё-таки не смог, — потому что ты предлагаешь рискнуть подстанцией и городом ради своей университетской теории. Я ещё в первый день тебе сказал: здесь ответственность. Это не симуляция, где можно прогнать модели и посмотреть за результатом. Если узел не выдержит, потери будут серьёзнее, чем если мы будем бездействовать вовсе.       Бэкхён стиснул челюсти. Между ними снова было это. Желание то ли доказать кто прав, то ли прибить друг друга. Внешне Чанёль практически не менялся, но его уже слишком напрягало то, как холод, которым он кутает себя снаружи, не вяжется с внутренним пожаром, который вспыхивал от злости и раздражения на парня. Чанёлю это не нравилось до боли, потому что эмоции были лишними. Они мешали трезво думать. Хотя, Бэк бы поспорил. Он вообще считал, что единственный здесь трезво думает, и эмоции ему не мешают при этом. Он хотя бы выглядел как живой человек, а не функция.       — Моя университетская теория скорее сработает, чем вы придумаете хоть что-то, — прошипел Бён.       — Ну, — вмешался Минхо, резко разряжая обстановку, потому что воздух между ними был уже натянутым и словно нагретым, — раз уж мы тут все такие умные, может, рассмотрим наиболее приземленный и безопасный вариант?       Чанёль медленно повернулся и кивнул старшему инженеру, но внутренне он всё ещё боролся с тем, чтобы продолжать метать искры в аналитика.       — Поэтапное отключение, — Ким подошел ближе, вставая практически между Паком и Бёном и перенимая значительную часть внимания на себя. — Не всей ветки, а только перегруженных районов. Сектор за сектором. Снимаем пик, не трогаем старьё, не устраиваем шоу с резервом. На данный момент это — идеальный вариант. Он хотя бы безопасный.       Минхо многозначительно покосился на Бэкхёна. Тот едва не засмеялся, даже не воспринимая чужое предложение всерьёз.       — Идеально безопасно, — фыркнул он. — И идеально бесполезно.       — Думаешь, ты лучше меня знаешь, как тут всё устроено? — Ким злобно шикнул, наступая.       — Твой безопасный вариант просто переносит проблему на пару дней вперёд, — Бэкхён сам сделал шаг вперед, и в глазах старшего инженера промелькнула растерянность. Очень легкая и быстрая, которую на эмоциях почти невозможно было заметить. — Ты не решаешь проблему, ты ее растягиваешь.       — Мы найдём другое решение пока работает временное.       — Тогда придётся разбираться уже с аварией.       Чанёль перевёл взгляд с одного на другого, задумчиво хмуря брови и сжимая собственные руки. Минхо предлагал то, что точно можно был защитить перед руководством. Формально правильное решение. Затрагивает потребителей, да. Будут жалобы, отключения, неудобства. Но оборудование останется целым, а ответственность можно будет обосновать протоколом. Пак ненавидел такие решения по одной простой причине: они были хороши не для системы, а для отчёта. И именно поэтому в данный момент оно перевешивало.       — Делаем поэтапное отключение, — внезапно вынес решение Пак. Громко, таким голосом, который не терпел комментариев или оценки. Бэкхён замер, пару секунд смотря на старшего так, будто не мог поверить в услышанное. И точно был не согласен с тем, что решения ведущего инженера не нуждаются в комментариях.       — Не может быть, — тихо выдохнул парень. — Мое предложение объективно и фактически лучше.       — Достаточно, — довольно жестко сказал Пак, затыкая Бёна. — Минхо, рассчитай всё и отправь мне этот вариант.       Старший инженер лишь кивнул, но в его взгляде на Бэкхёна мелькнуло что-то крайне неприятное, почти довольное. Он получил своё. Безопасный, предсказуемый вариант. Тот, который можно было потом разложить по протоколу, над которым Пак так трясся. Парень смотрел на Чанёля так, будто он только что подписал себе приговор. Тот не смотрел на него в ответ, буквально пряча взгляд в каких-то бумагах, потому что ужасно не хотел пересечься с этими глазами. В груди уже стрекотало что-то тревожное, готовое перекрыть кислород, и Чанёль пытался быть выше этого и бороться с неуместными чувствами всем своим нутром. Бэкхён лишь тихо ругнулся и поспешил к выходу из мобильного пункта, не забыв одним рывком прихватить свою лёгкую куртку, которая, Пак уверен, была нужна вовсе не чтобы укрыться от холодного ветра. Ведь где-то в кармане было то, что помогло бы успокоиться и прийти в себя.       А минут через десять, когда воздух в помещении стал чуть легче, каждый попытался вернуть себя в привычный рабочий ритм. Ким Минхо, вместо данного ему поручения, откинулся на спинку кресла, балансируя на двух ножках, и лениво покрутил между пальцев ручку.       — Я всё никак понять не могу, — протянул он, не глядя ни на кого конкретно, — он реально такой или это у него образ?       Команда отреагировала не сразу. Пак привычно был занят мониторингом главного экрана, хотя со стороны казалось, что это просто вид, а в голове у него совсем другое. Он мог работать в любых условиях, абстрагируясь от внешних раздражителей. И в то же время, как-то был в курсе остального. Он сразу понял, какую удочку собирается забросить Ким в этот раз. Первой отозвалась Юнхи.       — Кто?       — Ну кто, — хмыкнул мужчина, выгибая бровь.       Ёнсу тихо выдохнул, уже предчувствуя, к чему это всё идёт, но вмешиваться не торопился. Стоит только поймать с Минхо зрительный контакт и словесного поноса не избежать. А вот девушка не подумала вовремя, и всё-таки повернула голову.       — Если ты про Бэка, то уточни. «Такой» это какой?       — Обнаглевший. Рискованный до раздражения. И.. — он сделал паузу, будто подбирая слова, — слишком заносчивый. Вы слышали, на чем он настаивал? Как будто здесь всё работает так же, как на его модельках. Будто его все будут слушать только потому что главный инженер добавил его в проект.       — Его слушают, потому что он прав, — всё-таки решился вмешаться Ёнсу.       — Или потому что он везде лезет, — не согласился тот. — Есть разница.       Юнхи хмыкнула.       — Ты просто бесишься, что он спорит с Паком и не получает за это по голове.       — Я бешусь, потому что он спорит с ним и выглядит так, будто всё так очевидно, а все вокруг тупые, — поправил Минхо. — Это бесит.       — Тебя бесит уверенность? — девушка усмехнулась. Она давно знала, что представлял из себя старший инженер, и ещё в день введения новенького в коллектив поняла: он начнёт топить парня. Но и Бэкхён не производил впечатление человека, который так просто утонет.       — Меня бесят люди, которые не понимают, где надо остановиться.       — Или понимают, но не хотят, — без энтузиазма добавил Ёнсу.       — Вот именно! — тут же кивнул Минхо, едва не упав со стула. — Вы же понимаете, что это плохое комбо для нашей системы? Ему сколько лет то?       Ёнсу бросил быстрый взгляд в сторону Чанёля, почти незаметный, будто проверяя, где та самая линия, за которую лучше не заходить. Тот не реагировал на их разговор. Только вот взгляд остался на том же месте, на той же строке, что и пять минут назад. И чтобы понять границы, этого оказалось достаточно. Ким фыркнул, чуть повернув голову.       — Нет, ну серьёзно, — добавил он громче, обращаясь на прямую к Паку, — он реально думает, что может так просто спорить с тобой? Он довольно своенравный, я думал, ты такое не любишь.       Чанёль проигнорировал старшего инженера. Ёнсу медленно выдохнул, решив хотя бы попытаться остановить этот цирк.       — Он спорит не с Чанёлем, — он устало посмотрел на Минхо. — А с решениями.       — Ага, — громко фыркнул тот. — Только делает это так, будто без него тут не справятся.       Пак на секунду прикрыл глаза. Незаметно, очень быстро, чтобы это можно было назвать реакцией, но не настолько, чтобы нельзя было почувствовать, что грань задета достаточно. Юнхи тоже собиралась остановить это, но вдруг за спинами тихо, почти бесшумно скрипнула дверь. Прозвучали уверенные, уже всем знакомые шаги. Бэкхён вошел неспешно, изрядно успокоившийся, как будто ничего в этом месте не происходило. Куртка небрежно съехала с одного плеча, и пальцы машинально прошлись по воротнику, поправляя. Сначала он остановился у входа, и первый, на кого бросил взгляд, был не Минхо, а Чанёль. Взгляд был короткий, но очень цепкий. В этот момент мужчина уже открыл и отвёл глаза от экрана. Зрительный контакт был недолгим. За это время ничего не произошло, но в то же время между ними произошло слишком много. Парень едва заметно усмехнулся, даже лениво, и только после окинул взглядом остальных.       — Надеюсь, обсуждение было интересным, — непринуждённо бросил он, проходя.       Минхо даже не попытался скрыть, что его застали врасплох.       — Вообще-то мы только начали.       — Можете продолжать, вы мне не помешаете, — уже стянул куртку Бэк, кидая ее на спинку своего стула.       — Ну, раз уж ты здесь, — он вальяжно развалился на стуле, — можешь сам и поучаствовать.       Бэкхён уже сел и включил монитор, а потом вопросительно посмотрел на мужчину, выгибая бровь. С вызовом. С похожим он когда-то смотрел на ведущего инженера, когда тот объявлял на собрании об аварийном положении на старом энергоблоке. И если во взгляде на Чанёля был живой интерес, то Минхо получил что-то колкое, почти оскорбительное.       — Попробуй задать вопрос так, чтобы он стоил моего ответа.       Скулы мужчины на мгновение напряглись. Его бесило то, что младший позволял себе тыкать ему без каких-либо договоренностей между ними. А Бэк просто считал, что старший инженер не дотянул до границы уважения. Как по Бёну, то всё логично, разве нет?       — Чанёль тебя слушает потому что ты прав… — взгляд задел Пака на мгновение, будто отслеживая реакции, — или потому что ты — это ты?       — Возможно, потому что я единственный, кто может сказать ему правду. — Бэк пожал плечами и вежливо улыбнулся, но эта улыбка раздражала даже больше, чем все его переходы на «ты» и споры. — А ты попробуй, может, он и тебя начнёт слушать.       Никто этого не заметил, будучи увлеченными другим, но губы Пака дрогнули. Немного, это сложно было заметить, даже если бы кто-то следил за ним. И всё же пришлось напрячь челюсть, чтобы не позволить себе больше, чем этот лёгкий, незаметный намёк на усмешку.       — Ты всегда такой невоспитанный, сопляк?!       — Со стариками я ещё стараюсь быть вежливым, — себе под нос протянул парень, мысленно находясь далеко не в этом диалоге.       Бесполезный разговор с мужчиной утомлял и лишь тратил драгоценные минуты Бэкхёна. Тот ещё хотел что-то ответить, да видно толком не придумал ничего остроумного. А может, наконец понял, что каждое слово парень перевернет против него. Он уже проиграл битву, которую сам же и начал. Бён умел попадать в самые нужные, самые слабые точки. И попытка осадить сыграла злую шутку против самого Минхо. Всё, что он сделал — громко фыркнул, пробурчал что-то, и никто даже не обратил на это внимание. Ёнсу уже негромко говорил что-то Бэкхёну, и судя по лёгкой улыбке, ему высказывания парня зашли куда больше, чем старшему инженеру. Бэк слушал вполуха, куда внимательнее скользя взглядом по экрану ноутбука, пока пальцы привычно перебирали клавиши. Чанёль так и остался стоять на своем месте, в той же позе, практически слившись с мебелью вокруг. И тихая усмешка тоже так и осталась на лице.       К вечеру возникла проблема, и оказалась до абсурда мелкой, чем и вызывала недовольство. Не авария, из-за которой нужно подключить в работу все свои серые клеточки и работать не только очень быстро, но и с трезвым, холодным умом. Не перегрев, в случае которого тоже нужно быть очень быстрыми и до предела точными. Не очередной узел, готовый развалиться от перегрузки. Всего лишь датчик на линии, который начал выдавать задержку и упрямо врал по температуре, будто решил, что может существовать отдельно от остальной системы. Ложные данные всегда раздражали. У команды и без них всё держалось на натянутых нервах. И чтобы приступить к внедрению плана старшего инженера в работу, нужно было разобраться с мелочью.       — Это не критично, — доложил Ёнсу, — но если он начнёт выдавать больше ложных данных, мы потеряем часть контроля в этом крыле.       — Значит, исправлять надо вручную. И там нужен я… — как-то обречённо заключил Пак, будто спрашивал у мужчины, нет ли другого выхода. Но тот, к сожалению Пака, лишь согласно кивнул.       — В техкоридор? — вздохнула Юнхи. — Там даже одному неудобно.       — Нужно туда отправлять сразу двоих. Желательно тех, кто и в достаточном пространстве друг друга раздражает, — усмехнулся Минхо, даже не поднимая головы. — Может, хоть там разберутся.       Бэк, сидящий рядом, был меньше всех заинтересован в происходящем. Какая-то вредная мелочь сломалась. Просто каприз железа. Да, нужно исправить, а то скоро они будут слепы на значительную часть всей линии. Но не ему же этим заниматься вместе с Чанёлем. Вот старший инженер любитель трепать языком и делать что угодно, но не работать, а почему-то в разговор снова оказался втянут Бён. Да и ещё с кем… Он невесело хмыкнул, бросив взгляд на Кима.       — Плохая рекомендация.       — Как и твой характер, — невозмутимо ответил тот.       — Кто-то должен работать с кабелями, пока Чанёль контролирует и держит доступ, — Юнхи обратилась к Бэкхёну. — Раз уж вы у нас и так постоянно спорите, идите вместе. Быстрее закончите. И, может быть, наконец перестанете кусаться, — мягко улыбнулась девушка.       Чанёль оглянулся. Бэкхён уже выжидающе и не очень-то довольно смотрел на него. Он мог бы взять Ёнсу, которому пришлось бы объяснять всё пошагово, но зато они бы сработали спокойно. Он мог бы взять Минхо и утонуть в океане воды, что льётся у него из уст, но сработали они бы относительно спокойно. Но, как бы горько не было признавать, Бэкхён был самым удобным и одновременно с этим самым неудобным для командной работы с Пак Чанёлем. Это по сей день был самый противоречивый человек для него. С одной стороны, они порой мыслили одинаково и им не нужно было тратить время на объяснение очевидного. С другой — спорили так, что Чанёль в эти моменты не узнавал сам себя. Решение было непростым, но отходя от главного экрана, Пак обратился именно к Бёну:       — Идём.       Когда они покинули мобильный пункт и направились к рядам оборудования, вдоль кабельных трасс, между ними будто сгустились тучи. Чанёль шел чуть впереди, Бэкхён молча следом. Не ускорялся и не отставал, держал определенную дистанцию, как и в день их первого и сразу неудачного столкновения. Дистанция оставляла личное пространство, но не оставляла спокойствие. Тишина между ними была напряженная, опасная, как натянутая проволока.       — Ты слишком громко ненавидишь меня, Бэкхён, — внезапно прозвучал голос Чанёля, отражаясь эхом в длинном проходе технической секции. Бэк не видел его лица, но мог понять по голосу, насколько невозмутимым оно было.       — Просто хочу понять, чем ты руководствовался, когда отклонил мою рабочую схему и принял вариант, который только выглядит аккуратнее.       Чанёль замедлился только у самого входа в узкий проход, ведущий в техкоридор. И когда он повернулся и устало вздохнул, Бэк оказался ближе, чем был.       — Я выбрал то, что смогу защитить.       — Нет. Ты выбрал то, за что потом не получишь по шее. Но плохой вариант не перестаёт быть плохим, даже если соответствует протоколу, — хмыкнул Бэк, толкая дверь плечом.       Слова задели слишком точно, почти болезненно. Прежде чем последовать за младшим, Пак набрал в лёгкие побольше воздуха, пока он ещё был только его, а не их общим в том сжатом пространстве, куда они входили. Технологический коридор уходил узким пространством вдоль стены. Потолок был низким и давил даже на Бэкхёна. Высоты в нем едва ли хватало на рост Чанёля, но стоять он мог, потому что в ширину даже одному человеку было крайне некомфортно. Человеку с клаустрофобией здесь можно было пожелать только не умереть.       Бэкхён был раздражён на сам факт нахождения с Паком, и то, как он бесил после утренней сцены, было не передать словами. Его хотелось задушить. За невозмутимое, безэмоциональное лицо. За принятие решений, с которыми Бэк почти всегда был не согласен. За то, что не хотел слышать и слушать альтернативные и, вообще-то, самые верные и лучшие предложения в своей жизни — предложения Бёна. И за то, что смотрел на него… так. Но именно с ним парню приходилось протискиваться в этом месте. Узком, сером, душном и больно тесным для тех двоих, которые не особо любили уступать друг другу пространство. И не только его.       С одной стороны техкоридора тянулись кабельные лотки, состоящие из нескольких уровней черных проводов, стянутых между собой. С другой — металлические шкафы с сервисными панелями внутри, с дверцами, которые шумели каждый раз, когда мужчины случайно задевали их. Свет в этом месте был бледным и неприятно холодным. Воздух стал общим, пах пылью и чем-то металлическим. Бэк раздражённо вздохнул, когда протискивался вперед к нужному месту, даже волосами на затылке ощущая, как близко был Пак. Нужная панель оказалась на уровне колен, и когда они дошли, Бэкхён опустился на одно колено, откладывая рюкзак с нужными инструментами в сторону, чтобы не мешался. Чанёль так и продолжил стоять сзади, потому что, если бы присел к парню, они бы просто не поместились.       — Дай свет, — отстранённо бросил Бэк, и когда Чанёль включил фонарь и попытался направить свет вниз, он в очередной раз зашипел. — Левее, я ничего не вижу.       — Так? — мужчина немного поправил угол. Парень поморщился, наощупь проводя пальцами по краю дверцы, чтобы найти фиксатор.       — Теперь правее. И свети ближе, я от этого не ослепну.       — Ты издеваешься надо мной? — Пак шикнул, но всё же придвинулся ближе, буквально нависая над парнем.       В этом противном пространстве их разделяли жалкие несколько сантиметров, и те стирались, стоило наклониться чуть ближе, чтобы подвести свет точно в узкую щель между дверцей и корпусом. Крышка отошла с тихим щелчком, и Пак тут же опустил свободную руку вниз, фиксируя дверцу, тем самым помогая Бёну.       — Контакт сидит криво… — пробурчал младший, пока аккуратно отодвигал провода и, дёрнув рукой, ударил локтем бедро старшего. Случайно или нет — остаётся загадкой.       — Не дёргай слишком резко, — прошипел Чанёль, сжав челюсть.       — Я не дёргаю, — уже очень раздражённо ответил Бэк.       — Ты сейчас вырвешь провод.       Бэкхён замер на секунду, а потом медленно поднял голову, смотря на Чанёля снизу-вверх. Хотя взгляд был такой, будто это Пак был снизу.       — Тогда держи лучше, — тихо ответил он. — И не отвлекай меня.       Они смотрели друг другу в глаза какие-то ничтожные секунды, но этого хватило для того, чтобы Чанёлю захотелось навсегда оставить парня в этом коридоре. Может быть, даже связать этими проводами, напоследок заткнув чем-нибудь рот, чтобы даже докричаться не смог. Потому что он даже не пытался скрыть свое недовольство. Не столько на внезапно тесный контакт, как на то, что произошло между ними ещё утром. И непонятно, на чем таком сидит Пак, раз ещё терпел эти детские истерики.       Чанёль фиксировал дверцу одной рукой, позволяя парню почти спокойно работать. Второй он держал фонарь и освещал панель, хотя тот не уставал повторять, что он делает это не так. Он давал Бэкхёну короткие команды, которые тот успешно игнорировал и всё равно делал по-своему. И снова, неизвестно на чем держалось терпение Чанёля, но желание выключить чёртов фонарь было неприлично сильным. Взгляд то и дело ускользал на пальцы Бёна, что копошился с кабелями. Он следил за тем, как тот ловко фиксировал зажимы, и с раздражением поймал себя за тем, что следит не за правильностью процесса, а за движением пальцев. За тем, как напрягается тонкое запястье, как рука на секунду замирает перед щелчком.       — Ты неправильно делаешь, — раздалось над Бёном, по его ощущениям — слишком близко.       — Это не неправильно, — хмыкнул тот, — это альтернативно.       И, выдержав паузу буквально в пару секунд, добавил в своей привычной манере:       — И если ты сейчас скажешь «по протоколу», я сорву контакт. Случайно.       Скулы Чанёля напряглись. Узкий коридор не оставлял выбора, поэтому расстояние в бедные несколько сантиментов между ними давно стерлось. Он чувствовал, что волосы Бёна пахли чем-то приятным, совсем ненавязчивым. На запястьях всё ещё были царапины с того самого раза, когда он проверял оборудование под нагрузкой. А запах сигарет ещё остался на рубашке, Чанёль чувствовал его слишком отчётливо.       — По протоколу, — Чанёль говорил почти в затылок, — этот кабель идёт через верхний порт.       — По протоколу, — Бэкхён раздражённо выдохнул, — мы бы сейчас ждали комиссию. Хочешь комиссию?       Старший потянулся, чтобы не тратить время на споры в этом треклятом месте и всё сделать самому, и не сразу понял ошибку: рука легла поверх чужого запястья. Ненадолго, но этого оказалось достаточно, чтобы живое тепло стало ощутимым. Контакт был хоть и коротким, но всё-таки непозволительно близким и мягким. Бён застыл на секунду, мышцы под кожей напряглись мгновенно. Чанёль почувствовал это отчётливо, как чувствуют работу механизма под пальцами. Младший не выдернул руку, не обернулся.       — Я же сказал, неправильно, — Чан повторил тише, чем хотелось, и убрал руку первым.       В воздухе повисла какая-то странная пауза. Не рабочая, очень непривычная. Слишком плотная для двоих людей, которые ещё утром спорили, почти тщетно сдерживая себя. Бэк аккуратно повернул голову. Ровно настолько, чтобы Чан видел линию скулы, напряжённую челюсть и взгляд снизу-вверх.       — Тогда показывай, — спокойно сказал он. Слишком спокойно, чтобы понять, что он усиленно контролировал свою речь. — Или не мешай.       Чанёль правда пытался отстраниться, дать парню перед собой чуть больше свободного пространства, но его попросту не было. Бэкхён чувствовал движение плеч, дыхание куда-то в затылок, лёгкое смещение веса с ноги на ногу, и такое внимание было лишним. Парень стиснул пальцы на механизме и свёл брови, заставляя мозг сосредоточить внимание только на электронике перед собой, а не случайно перепутать порты кабелей из-за громадного, почему-то чересчур волнительного присутствия Пака сзади так близко. Мысль о том, что будь сзади Ёнсу, Юнхи или даже, чёрт с ним, Минхо, Бэкхёну было бы легче и комфортнее, была очень навязчивой. Но с Чанёлем за спиной он ощущал себя слишком беспомощно, почти безоружно. И в целом непонятно, как дальше работать на достаточном расстоянии, если Бён так отчётливо смог уловить нотки чужого парфюма и кожи.       — Показываю, — сдержанно сказал Пак, почти задерживая дыхание. — Смотри, если нагрузка прыгнет, система не скомпенсирует, а датчик так и продолжит врать. Сможешь заменить клеммный контакт?       Бён прищурился, пытаясь рассмотреть механизм в тусклом свете, потому что светил Чанёль вновь через одно место. Чтобы добраться до соединительного устройства и поменять контакт, нужно было очень аккуратно пробраться между проводами. В целом, пальцы Бёна могли пролезть. Потому что, глядя на лапище Пака, его было страшно вообще допускать до таких ювелирных работ.       — Смогу, — уверенно ответил Бэк, и снова бросил короткий взгляд на Чана, почти ироничный. — Если ты нормально посветишь и при этом не будешь так томно дышать мне в затылок, — он поймал жёсткий взгляд старшего, возвращая внимание к внутренностям с кабелями и датчиками. — Тебе нужно локально обесточить датчик, но не весь контур. А то потом сам же будешь собирать логи и ругаться на задержку.       — Три минуты тебе хватит? — Чанёль уже готовился обесточить датчик в планшете, чудом умудряясь не упасть на парня.       Тот согласно промычал и осторожно поддел старое устройство отвёрткой, но та не поддалась сразу. Бэк тихо выдохнул, сменил угол и чуть повернул кисть, чтобы не задеть соседний провод, зато снова ударил локтем бедро Чанёля. Тот тихо прошипел, но промолчал, чтобы не отвлекать парня. Когда он наконец снял старую клемму, то удержал ее между пальцами, рассматривая изоляцию. На краю действительно шла тонкая трещина, почти незаметная на глаз, но достаточная, чтобы контакт уходил вразнос, и как результат — на главном экране для ведущего инженера датчик врал.       — Вот, — тихо сказал Бэк. — Тут надрыв. Всего полмиллиметра и уже ложные значения.       Чтобы рассмотреть самому, Чанёль наклонился ближе. В этом месте этого движения хватило, чтобы прижаться грудью к плечу парня, но ни один из них не обратил внимание на очередной телесный контакт. Ведь работа Бэка была в самом деле ювелирная и ответственная. Аналитик бросил старую деталь куда-то в сторону рюкзака, а новую заменял почти как хирург на операции. Движения были очень осторожными. Сначала он примерил новое устройство, потом медленно, почти хирургически завёл клемму в разъём, проверил посадку и наконец коротко щёлкнул фиксаторами. Пока он проворачивал эту операцию, Чанёль задержал дыхание вместе с ним.       Бэкхён провёл пальцем по стыку ещё раз, потом быстро пробежался по показателям в планшете. Пак наблюдал, не отрываясь. За цифрами, за его руками, за тем, как Бэк чуть хмурится, когда ждёт отклика системы. И всё ещё дышал через раз.       — Всё, — довольно сказал Бён, показывая Паку график в планшете. — Датчик больше не врёт. Можешь спокойно оценивать логи.       Чанёль ещё несколько секунд молча смотрел то в планшет, то на Бэка, а потом выключил фонарь. Мрак в коридоре снова стал холодным и противным. А тишина — плотная и густая. Из этого места хотелось поскорее выйти, чтобы сделать глоток холодного воздуха, а главное — своего собственного, а не делить его с другим. И в то же время, в этом пространстве острее ощущалось то самое неуловимое, но витающее вокруг них уже не первый день, упорно не желающее оставаться невидимым.       Бэкхён медленно выпрямился, поворачиваясь к Чанёлю.       — Ты всё это время хреново держал фонарь, знаешь?       Тот резко выдохнул через нос, понижая голос.       — А ты всё это время возился так, будто у тебя под пальцами не датчик, а твой последний шанс меня вывести.       Уголок рта парня дрогнул. Не в улыбке, на лице возникло что-то тише и в то же время опаснее. От этой ухмылки Пак напрягся.       — У меня это слишком легко получается.       Он сказал это спокойно, даже устало. В этой тишине, в этом холодном свете, в тесноте, где некуда было ни отступить, ни спрятать взгляд, фраза легла больно близко. Не в шутку, а в нерв. Чанёль собирался ответить, но в этот момент Бэк подался чуть вперед, и это движение почувствовалось между ними сразу. Теплом, давлением, ещё большим нарушением дистанции, которое нельзя было списать на тесноту. Пальцы Пака дрогнули, будто напоминая про здравый смысл, напоминая, что надо отстраниться, но куда? Бэк, конечно, заметил это. И вдруг взял руку Чанёля, разомкнув пальцы и вложив что-то в его ладонь. Тот даже не успел опешить.       — На память, — тихо сказал Бэк, и ещё пару секунд смотрел вглубь чужих глаз, прежде чем прихватить рюкзак с пола.       Старший опустил взгляд. В ладони лежала небольшая деталь — та самая клемма, которую заменил Бён. Он вновь поднял голову.       — Зачем это?       Бэкхён уже направлялся к выходу, но пройдя несколько шагов, остановился. Он посмотрел на Чанёля вполоборота, на лице мелькнул намёк на усмешку, и его хватило, чтобы старший задержал дыхание в очередной раз.       — Чтобы ты не забывал, кто был здесь прав. И не делал вид, что тебе всё равно.       Склонив голову, Бэк чуть улыбнулся, будто удовлетворённый тем, что попал туда, куда хотел, и только потом направился к выходу из пространства, в котором изменилось уже что-то больше, чем было до этого. Уже у самой двери он бросил, не оборачиваясь:       — Ты слишком часто выбираешь безопасное, Чанёль. Даже там, где это делает тебя слабее.       Дверь захлопнулась, оставляя Пака в узком техкоридоре одного. И вроде бы, должно было стать проще дышать, ведь не с кем делить и без того сжатый кислород, но нет. Мужчина так и стоял на месте, с зажатой в ладони старой клеммой. Металл неприятно врезался в кожу, но он лишь сильнее сжал кулак, будто лёгкая боль могла вернуть ему контроль над ситуацией, которая уже вышла за пределы простой починки датчика.       Оказывается, контроль с самого начала принадлежал не Чанёлю.