VIII. минус на минус

      В переговорной пахло так же, как в тот самый день, когда ведущий инженер Пак объявлял своей команде об аварии на старом энергоблоке: перегретым пластиком, дешёвым кофе и тревогой, давящей изнутри. Люди перед ним сидели чуть менее разбито и угнетенно, чем в прошлый раз, но всё так же устало и замучено. Некоторые уткнулись взглядом в планшеты, листали схемы и тяжело вздыхали. Другие смотрели только на Чанёля. Ну а кому-то вид в окне казался интереснее, чем актуальные проблемы.       Бён сидел на том же месте в первом ряду и ровно так же, что и в тот самый день: откинувшись на спинку стула и деловито закинув ногу на ногу. Те же волосы, небрежно падающие на лоб, планшет на коленях и взгляд с вызовом. Только теперь Чанёль слишком хорошо знал, чего ждать после этого взгляда. Очередного спора, риска, идеи, которая звучала безумием ровно до тех пор, пока не начинала работать. За последние недели Пак успел выучить этот взгляд так же хорошо, как аварийные инструкции.       Только теперь Чанёль ещё знал, как этот человек выглядит спящим. Знал, как дрожат его руки после сильного стресса. И даже знал, пусть и крайне редко, как звучит его голос, когда он говорит не с сарказмом, а с тихим, почти покорным согласием. Непонятно, для чего ему эта информация.       — Вариант с поэтапным отключением работает, но мы знаем, что это временно, — Чанёль окинул взглядом собравшихся. — Сейчас система копит напряжение. Поэтому, нам нужно альтернативное решение как можно быстрее.       Ли с отрешенным видом крутил в пальцах карандаш. Юнхи сидела чуть боком, поджав под себя одну ногу, и тихо обсуждала схемы с другим инженером. Ёнсу уткнулся в планшет с таким видом, будто ответы были спрятаны где-то между строк. А Бэкхён, тот самый «свежий взгляд», который давно перестал быть просто новеньким в команде, смотрел выжидающе.       — Варианты, — добавил Пак, — Даже те, что кажутся сомнительными.       Аккуратно, из уважения и из искреннего желания быть полезным, Джин приподнял руку, и Пак тут же кивнул.       — Можем попробовать временно урезать питание в городе, — осторожно начал Джин. — Часть наружного освещения, вспомогательные линии… общая нагрузка снизится хотя бы на несколько процентов.       — Насколько хватит такого снижения?       Джин заметно замялся, и тут же начал листать свои расчёты в планшете.       — Если температура снова не поднимется… дня на три.       — А потом? — спокойно спросил Пак.       — Потом… придумаем что-то ещё.       — То есть через пару дней мы с вами снова тут все соберемся, — вмешался Бэкхён, болтая ногой. — Долго мы будем топтаться на месте? Сектор не станет стабильнее только потому что мы выключим пару фонарей.       Джин нахмурился и повернулся к младшему.       — Это безопаснее, чем трогать резервный узел, который может и дня не протянуть.       Бэкхён на мгновение перестал крутить стилус между пальцами, и посмотрев на парня, чуть наклонил голову.       — Безопаснее для кого? Для нас или для красивых отчётов?       — Для системы, вообще-то! — Джин ответил так резко и громко, что многие тут же подняли на него головы. Кажется, даже он сам удивился тому, что на мгновение вышел из себя.       Чанёль медленно повернулся в сторону Бёна. Тот поднял голову и встретил его взгляд без всякого раскаяния за то, что теперь даже Джин начал огрызаться. В уголках губ дрогнуло что-то, подозрительно похожее на удовлетворение.       Самоуверенный. Наглый. И совершенно не умеющий отступать.       — Если честно, то Бэк прав. Мы тянем время, а нагрузка всё равно копится и становится хуже, — Ли устало потер переносицу. — По резервному узлу могу сказать так: я был там два года назад. Всё старое, но не мёртвое. Если подавать нагрузку постепенно и контролировать температуру, может выдержать.       — Что думаешь? — Пак обратился к Ёнсу.       Флегматичность Ёнсу всегда была кстати, он не раздувал панику и не давал пустых надежд.       — Я проверял модель Бэкхёна в аварийных симуляциях. Соглашусь, что если делать всё постепенно и аккуратно, то риск приемлемый.       — Приемлемый, — Минхо чуть подался вперёд, голос стал тише, и это делало его только опаснее, — я бы не хотел, чтобы наша команда стала известна как «угробили резервную ветку и оставили полгорода без света».       Бэкхён резко повернул голову. На лице была только холодная, бьющая в цель уверенность, на что мужчина натянуто улыбнулся.       — Просто забочусь о репутации команды. Твой резервный узел — это русская рулетка.       — Русская рулетка — это ждать, пока всё рухнет к ху–       — Хватит, — отрезал Пак, смирив Бэкхёна взглядом.       Атмосфера в переговорной чуть сгустилась. Каждый, сидящий в этом помещении, перебирал в голове варианты и не находил чего-то полезнее того, что уже звучало. Бэкхён откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Пак чувствовал, как он смотрит на него. Выжидающе, терпеливо, будто заранее всё просчитал и уже знает, к какому варианту они всё равно придут. Старший выпрямился, впервые за эти минуты позволил себе вдох полной грудью, и наконец встретил взгляд младшего.       Ну же, скажи это… Ты уже знаешь, чем всё закончится.       Чанёль ненавидел то, что уже начал понимать Бэкхёна без слов.       — Просчитайте все варианты, — наконец сказал он. — Ёнсу, перепроверь модель Ли двухлетней давности. Минхо, дай мне полную схему ветки с допусками. Мы не запускаем резервный узел, пока не убедимся, что другого выхода нет. Ищите.       Чанёль на секунду задержал взгляд на Джине.       — И Джин, расчёты по твоему сценарию тоже приложи к общей модели. Рассмотрим и это.       Парень на мгновение посмотрел так, словно не мог поверить в услышанное. Потому что ведущий инженер только что сказал, что готов рассмотреть его предложение. И пусть даже его не примут, Джин хотя бы попытался, за одно собрание сделав для себя больше, чем за пару месяцев.       — Понял, сделаю.       Бэкхён замер всего на секунду, а потом медленно выдохнул и сложил руки на груди с той же кошачьей грацией, за которой обычно прятал разочарование.       Они снова собрались найти другое решение, которое позволит им не трогать резервный узел. Снова тратили время. Для Бэкхёна это — очередная отсрочка. Каждый лишний день только сокращал количество вариантов, но почему-то именно это приходилось объяснять снова и снова. Иногда Бэкхёну вообще казалось, что единственное в этом здании понимает, что происходит вокруг — это календарь на стене.       Чанёль стоял у стола и перекладывал листы со схемами, хотя те лежали ровно и не требовали никакого внимания. Ему просто нужно было хоть чем-то занять руки. За спиной он слышал, как расходится команда, слышал звуки шагов, скрип дверей, голоса в коридоре. Всё дальше и всё тише.       — Ты начал плохо влиять на моих сотрудников, — сказал Чанёль, даже не сомневаясь в том, кто остался спиной.       — Умение отстаивать свою точку зрения вообще-то полезно для инженера. Особенно в аварийке.       Бэкхён стоял, прислонившись бедром к краю стола, и выглядел очень невозмутимым для человека, чей вариант только что снова отправили «на потом». Пак повернулся и тихо хмыкнул.       — Это я уже заметил. Ты у нас вообще плохо воспринимаешь слово «нет».       — А иначе какой во мне был бы смысл? Кто-то же должен говорить тебе вещи, которые остальные боятся, — невозмутимо бросил Бэкхён, и уверенно посмотрел на мужчину. — Ты знаешь, что мой вариант рабочий. Можешь перепроверять, искать, рассчитывать сколько угодно, но ты всё равно придёшь к нему.       — Я не хочу брать на себя риск, за который не смогу ответить.       — Ты не риска боишься, — Бэк чуть склонил голову. — Ты боишься доверить это мне. Я то подожду, а вот подстанция вряд ли.       Всего через мгновение парень покинул переговорную, а Пак так и остался стоять у стола, сжимая в пальцах ни в чём не повинный лист бумаги.       Младший продолжал давить на резервный узел с упрямством человека, который уже всё для себя решил. И с каждым днём находилось всё меньше аргументов, чтобы просто отмахнуться от его идеи. Чанёль очень хорошо знал таких людей. Если они во что-то вцеплялись, то шли до конца, не перед кем и не перед чем не останавливаясь. А Бён Бэкхён, кажется, вообще не понимал значения слова «отступить».       И, вообще-то, он ошибался. Дело было не в доверии.       Или, по крайней мере, Чанёль очень хотел в это верить.       Впрочем, их споры ничего не меняли. Система всё ещё выживала на временных решениях, как пациент на ИВЛ. Резервный узел всё ещё оставался операцией, за которую страшно браться из-за высоких рисков.

***

      Остаток дня растворился в числах, правках и бесконечных сверках моделей. Люди постепенно расходились по домам, пока особые трудяги ещё корпели над расчётами. К тому моменту, когда за дверью стихли последние голоса и помещение почти опустело, Чанёль уже не был уверен, сколько часов просидел за монитором. Последние пару часов Бён сидел совсем тихо, сгорбившись в кресле и массируя пальцами переносицу, будто пытался вдавить обратно вдруг прорвавшуюся усталость.       Это было настолько непривычно, что старший несколько раз ловил себя на том, что прислушивается к тишине. Исключительно потому, что в своем нормальном состоянии Бэкхён производил примерно столько же шума, сколько аварийное оповещение.       — Что с тобой? — без особого энтузиазма спросил Чан.       Бэк лишь отмахнулся тихим «ничего», но мысль о том, что что-то не так шевелилась под кожей раздражающим импульсом.       Кое-что действительно было не так. Кроме того, что виски долбило, кожа шеи под широким пластырем болезненно пульсировала, хотя Бэкхён не шевелился и старался даже дышать аккуратно. Эта боль не оставляла, не давала забыть, как он ее получил ещё вчера. Она была всем и сразу: напоминанием, последствием и предупреждением.       Технический балкон за медчастью был узким, вонял старым железом и продувался холодным ветром насквозь. С него открывалась серая и скучная часть улицы: парковка, забитая машинами работников этого Центра, да серые фасады. Ветер в этой части задувал так сильно, что приходилось тянуть воротник куртки выше и то и дело напрасно поправлять волосы, что трепал ветер. Вдруг дверь сбоку закрылась с громким тяжелым хлопком.       — Да сядь ты нормально, господи, — нервно шикнул Джин, выходя на балкон с антисептиком, бинтами и пластырями в руках. — Вообще не понимаю, как тебя отпустили такого. Весь бледный, ожог этот…       Бэкхён сидел на бетонной ступеньке, которая сообщала балконы этажей между собой, облокотившись о железную периллу с облупленной краской и устало склонив к ней голову. На шее у него был свежий пластырь, под которым пульсировало тупым жаром, кожа вокруг покраснела, и даже от холодного воздуха на балконе боль не уходила. В волосы уже успели попасть кусочки облупившейся краски с перилл, они всё ещё пахли тем местом, а боль сидела глубже, в груди, в легких. Он выглядел так, будто в самом деле не слышал никого вокруг, и мысленно так и не вылез из того подвала под энергетическим центром. Только сигарета между пальцев тлела медленно и одиноко.       — Тебе нельзя сейчас курить, ты понимаешь? — парень опустился перед ним на корточки, заглядывая в серое лицо. — В медчасти сказали, что слизистую обожгло к чёрту. Ты их слушал вообще?       Бён ничего не ответил, лишь упрямо поднес сигарету к губам, сделал затяжку и тут же зажмурился. Боль прошлась внутри грудной клетки так резко, будто легкие снова обдали кипящим воздухом. Он коротко кашлянул в сторону, прижимая кулак ко рту.       — Доволен? Вот об этом я и говорил.       Джин сел на ступеньку ниже, повернувшись к Бёну. Свежие бинты и пластыри остались на коленях. Он потер ладонями лицо, зарываясь руками в волосы и наконец позволяя себе громко выдохнуть, со всей тяжестью, что держал в себе последний час, а может быть и намного дольше.       — Никогда не видел, чтобы в последний момент отменяли автоматический сброс, — тихо сказал Джин, — Ещё несколько секунд, и началась бы разгерметизация. Все смотрели на таймер и понимали, что ты…       Парень осекся и замолчал, а Бэк опустил взгляд на собственные пальцы, что сжимали фильтр. На костяшках всё ещё была въевшаяся в кожу копоть. Тишина и безопасность этого места казались лишь декорацией после того, что происходило вокруг него всего полчаса назад. Там было давление, критическая температура, потеря связи, красный свет, неизвестность и до боли тяжелые решения.       Бэк уставился на тусклый огонек сигареты. Джин был прав. Аварийный сброс не отменяют просто потому что передумали или страшно потерять кого-то. У энергетиков всё держалось на холодной голове. На способности в нужный момент пожертвовать меньшим ради большего. Это было прописано в протоколах, в инструкциях, в головах. Это их базовая математика. Холодная и правильная. Такие протоколы пишутся кровью, и Бэкхён слишком хорошо осознавал это, когда шел в эту профессию. По-другому такие места не выживают. Даже врач, проверяя его шею, между делом сказал: «Тебе повезло, что главный не дал завершить дело».       Бэкхён прикрыл глаза. Пак Чанёль только что нарушил, кажется, половину протоколов безопасности. Из-за него. Он поставил на кон всё и ему это сошло с рук только потому что повезло. А если бы Бён не успел? Пак бы реально угробил сектор? Или всё-таки нажал бы сброс? Или…       — Бэк, ты вообще в себе? — парень слышал голос Джина словно через толщу воды. — У тебя такое лицо, будто тебя сейчас опять отправят в подвал к кабелям.       Если бы. С кабелями было бы проще. Там хотя бы всё предельно ясно: температура, давление, показатели. А вот человек, ломающий собственные правила ради тебя — катастрофа другого уровня.       — Он из-за тебя чуть под трибунал на пошел, — удачно попал под мысль Джин. Он прикрыл рот рукой, только примерно представляя, что было бы, если…       Горло саднило, внутри всё ещё горело, словно он продолжал дышать раскалённым воздухом. Хотелось кашлять снова, но он упрямо сделал ещё затяжку, подавляя боль, а потом резко затушил сигарету о бетон.       — Тебе плохо? — прямо спросил Пак.       Бэкхён поднял голову и посмотрел так, будто вопрос выдернул его из какого-то далекого места.       — Голова болит, — всё-таки признался он, и повел плечом, будто его раздражала эта уязвимость. — Забей.       Старший внимательнее посмотрел на парня. Как тот всё продолжал сжимать пальцами переносицу, как хмурил брови, и несмотря на усталость и боль, силился сосредоточиться на мониторе перед собой. И слишком хорошо понимал его.       Пак открыл верхний ящик своего стола, а потом молча кинул перед Бэкхёном блистер с таблетками, на который он долго смотрел так, будто увидел впервые. Остроты не придумывались, потому что у уставшего, ещё толком не отошедшего от того подвала Бёна, в целях экономии энергии всегда прятались острые зубы. Иначе, если он будет тратить время ещё и на сарказмы, он начнёт выполнять свои прямые обязанности так же паршиво, как местные работнички.       — Серьёзно? — только и вымолвил он. Взгляд, который он уронил на мужчину, был таким уставшим и тихим, что Паку захотелось затолкать ему в рот весь этот блистер насильно.       — Просто прими.       Он ответил тихо. И Бэкхён, спасибо Боже, молча взял две таблетки. Потому что сил упираться и бороться не было.       После обезболивающих парень какое-то время ещё пытался честно работать. Он устало подпирал голову рукой, на сообщения в системе реагировал всё медленнее, а иногда зависал над экраном, забывая, что вообще там искал. Цифры перед глазами расплывались. Бэк по несколько раз возвращался к одним и тем же строкам и продолжал ничего не понимать. Ужасно бесило, что собственное тело не хотело слушаться.       Чанёль работал рядом и замечал это. Не было новостью, что последние дни дались этому человеку непросто. И если бы Бэкхён был просто самоуверенным идиотом, жить стало бы намного проще. Тогда можно было бы списать всё на возраст, скверный характер и желание выделиться. Можно было бы окончательно отмести его предложение и продолжать заниматься своим делом. Но проблема заключалась в том, что за каждым спором и наглым словом стояли бессонные ночи и десятки перепроверенных симуляций и сценариев. Может, именно поэтому этот наглый засранец раздражал так сильно.       Если этот мелкий, самоуверенный стервец окажется в очередной раз прав, Чанёль лично придёт к нему и позволит запустить этот чёртов резервный узел. А потом пойдет и добровольно затянет себе веревку на шее. Или выколет себе глаза, чтобы не видеть эту самодовольную ухмылку. Или подпишет документы на обратный перевод Бёна до того, как тот успеет открыть свой рот, чтобы выдать что-то псевдоостроумное.       Может, Бэк вообще подкупил всех вокруг, чтобы загнанный ведущий инженер пришёл к нему за неимением альтернативного варианта?..       Когда Пак в следующий раз повернул голову, Бэкхён не просто сидел в кресле. Рука была вытянута на столе, а голова лежала прямо на ней. Экран продолжал светить в лицо, а вторая рука так и осталась лежать на клавиатуре, словно он ещё собирался что-то дописать, но усталость оказалась сильнее. Со стороны такая поза для сна выглядела не слишком-то удобной, но судя по лицу младшего, это вообще было самое удобное за последние часы и трогать его не нужно было. Не сейчас.       Чанёль потянулся, чтобы выключить монитор, и задержал взгляд на спящем лице. Меж бровей младшего залегла складка, будто он даже во сне продолжал спорить с кем-то. Наверное, с Чанёлем. С кем же ещё…       Даже отключившись прямо за рабочим местом рядом с ведущим инженером, Бэкхён умудрялся выглядеть человеком, готовым в любую секунду устроить разнос. Не хватало ему только открыть глаза и сходу заявить, что резервный узел по-прежнему остаётся лучшим вариантом в решении их проблемы, а всех дураков вокруг надо списать на пенсию.       Чанёль недовольно хмыкнул своим мыслям, и тут же замер, когда младший зашевелился. Лишь спустя мгновение мужчина поймал себя на том, что накрывал чужие плечи курткой, которую взял со спинки стула. И сразу же пожалел об этом. Потому что со стороны выглядел человеком, который добровольно заботится о Бён Бэкхёне. А это была репутация, с которой невозможно жить.       Тот тихо выдохнул и ещё глубже провалился в сон. Чан задержал руку на спинке кресла, и тихо выдохнул, качая головой:       — Какой же ты придурок…       Пак уже собирался отойти обратно к своему месту, как взгляд зацепился за пластырь на шее. В один миг в груди сжалось так же, как в стенах той технической комнаты, когда все ждали голос Бэкхёна в гарнитуре. Он до сих пор помнил тот ледяной ужас, когда аналитик не отвечал эти лишние минуты, а потом и вовсе пропал с экрана. В память очень живо врезались воспоминания о нем, сидящем на полу, об этих глазах, о том, как собственные пальцы внезапно сковала почти забытая дрожь. О том, как Чанёль быстро ушёл, но самый первый позаботился о том, чтобы к этому идиоту направили медицинскую помощь.       Вдруг дверь операторской приоткрылась. Чанёль резко выпрямился, будто его застали за чем-то, чего вообще не должно было существовать. Это оказался всего лишь инженер из смежного подразделения.       — О, Бэк ещё не ушёл? Я…       Пак быстро поднял руку, и инженер тут же умолк. Глянул на Бёна, заснувшего прямо за столом, и добавил шёпотом:       — Я хотел уточнить у Бэка по резервной…       — Он вторые сутки почти не спит, завтра свалится прямо за терминалом. Потом уточнишь.       Инженер перевёл взгляд на спящего парня, потом обратно на Чанёля. На его лице промелькнуло мягкое понимание, он кивнул и очень тихо прикрыл за собой дверь. От той эмоции на лице инженера Чанёлю почему-то захотелось ретироваться в безопасное место.       Он ещё раз покосился на куртку на плечах младшего, которой сам же и укрыл его, и обречённо потер лицо ладонью.       Всё. Репутацию можно считать безвозвратно похороненной.

***

      Пак Чанёль любил отходить за кофе именно в конец коридора на этаже, где стоял кофейный автомат. Хотя в углу их операторской стояла вполне сносная кофемашина с приличными зернами, не хуже, чем в достойной кофейне. По вкусу он был куда лучше автоматных, но Паку нравилось проводить эти несколько минут наедине с самим собой. Да, дело было именно в этих немногочисленных минутах в одиночестве. Вокруг Чанёля и так было очень много фонового и внутреннего шума, а в последние недели он вообще участвовал в шапито в главной роли. Он заслуживал хотя бы пять минут в одиночестве, в будничных звуках коридора, которые для Пака были почти тишиной, по сравнению с тем, что окружало обычно.       В конце коридора звучало ленивое жужжание автомата с кофе. Чанёль стоял перед ним с таким выражением лица, будто аппарат лично его оскорбил.       — Ты собираешься сверлить его взглядом, пока он не начнёт варить нормально?       Бэкхён подошёл ближе и сложил руки на груди, встав рядом так, словно место рядом с Чанёлем уже давно принадлежало ему.       Кажется, ведущий инженер прогадал со своей тишиной в пять минут.       — Он опять разбавляет американо, — недовольно пробубнил Чанёль, пропиливая автомат недовольным взглядом. Младший громко хмыкнул.       — Ты пьёшь эту дрянь литрами и всё ещё удивляешься.       — А ты всё ещё приходишь меня доставать.       — Минусы будут?       — Ты весь сплошной минус.       — Ты тоже. Зато минус на минус даёт плюс.       Автомат наконец щёлкнул. Пак взял свой сомнительный напиток, сделал глоток и чуть поморщился. Бэк протянул руку.       — Дай сюда.       — Нет.       Нет? Пф.       Бён бесцеремонно забрал стакан из чужих рук, вызывая недовольный шик, и попробовал сам. Секунду помолчал, а потом сказал так серьёзно, будто озвучил страшный диагноз:       — Блин… это реально отвратительно.       Чанёль закатил глаза и потянулся забрать стаканчик обратно, но Бэк вовремя отдёрнул руку.       — Не дам.       — Лучше не играйся со мной, Бэкхён.       Парень прижал свободную руку к груди и театрально вздохнул.       — Как я могу позволить ведущему инженеру добровольно себя травить? А кого мне кошмарить, если тебя не станет?       — Отдай.       — Скажи «пожалуйста», — протянул Бэк.       Чанёль посмотрел на него долгим взглядом. Тем самым ледяным и злым, который обычно прекрасно работал на всех, кроме одного конкретного человека. Поэтому Пак сделал всего один шаг к нему, и внезапно оказался так близко, что Бэк на секунду опешил и автоматически отшатнулся.       — Бён Бэкхён, — тихо произнес Чанёль, глядя ему прямо в глаза, — у тебя три секунды.       Парня уже давно забавляли моменты, когда этот мужчина переставал быть роботом со спокойным голосом, каменным лицом и бесконечным терпением. Гораздо интереснее становилось, когда он наконец переставал выглядеть так, будто родился сразу взрослым, серьёзным и с готовой таблицей Excel вместо души. Когда Бэк уже затрагивал предел, его голос звучал ниже и глубже обычного. И младший с раздражением поймал себя на том, что реагирует на него совсем не так, как стоило бы. Вместо привычного кусачего ответа он на секунду просто завис, и только сильнее сжал стакан пальцами, будто это могло помочь. Очень невовремя и некстати. И… что это сейчас было вообще?       Бён протянул стаканчик обратно, и лишь через мгновение осознал, что всё ещё смотрит на мужчину. Он удержал улыбку только потому, что слишком поздно понял: что-то пошло не по привычному сценарию. Чанёль же забрал свой кофе из чужих рук слишком быстро. Словно потупи он тоже, как Бэк прямо сейчас, и момент станет каким-то другим, а ему этого не хотелось.       — Какой ты… абьюзер, — сдавленно выдавил Бэк.       Чанёль лишь закатил глаза и развернулся на пятках, направляясь к месту, в котором все они проводили почти всю жизнь. Бэкхён задержался у кофемашины на пару секунд, потупив взгляд на автомат, будто он виноват не только в разбавленном американо Чана, но и в этом внутреннем сбое Бэка. А потом очень недовольно нахмурился и пошел следом.       Их операторская для многих была роднее собственной квартиры. Сегодня она, как и всегда, жила своей привычной жизнью: щелчками клавиатур, короткими командами, запахом пойла, которое, вроде как, называлось кофе, последней нервной клеткой на всю команду и сухими, зато своими, шутками. Сегодня в ней было даже спокойно, настолько, насколько вообще могло быть спокойно в этом месте.       Кроме…       — Нет, — Чанёль влетел в операторскую, твёрдо поставленным голосом резко вырывая особо сонных коллег из сладкой дремы. — Я уже говорил, если мы пустим нагрузку через этот узел, он может не выдержать.       — Да может он выдержать, — лениво отозвался Бэк, который шёл за ним. — Ты просто не любишь рисковать.       — Я не люблю ломать оборудование из-за самоуверенности, Бэкхён.       — А я не люблю тянуть устаревшие решения только потому, что они тебе привычны, Чанёль.       Джин тяжело вздохнул и покачал головой, даже не поднимая взгляд. Бэкхён был совершенно неисправим. Парень не понимал, как у него вообще хватало духа разговаривать с ведущим инженером на равных и в таком тоне умничать перед ним. Вот Джин лишь немного высказался на собрании, а потом ещё десять минут не мог остановить тремор во вспотевших руках.       Ёнсу закатил глаза, явно уже не в первый раз жалея, что оказался в одной команде с этими людьми. Он уже и не помнил, как долго шла речь о перераспределении нагрузки на резервные линии. Бэкхён ещё с командировки болтал про очень рискованный вариант, на который бы ни один опытный инженер из команды не готов был замахнуться, оценивая риски. И если нужно предложить более безопасное решение, которое, может и не совсем поможет, зато его можно будет прикрыть протоколами, их и пытались найди или придумать. Чёрт бы знал, почему младший так усердно настаивал на таких опасных предложениях, и ещё оскорблялся тем, что они не принимались ведущим инженером Паком.       Большинство махали рукой и считали это отсутствием опыта. Мол, вот станет старше, разок-другой допустит ошибку, стоящую слишком много, и всё поймёт. Вот только, предложения опытного старшего инженера ведь хватило на меньшее время, чем они рассчитывали, так с чего бы им не послушать молодого парня, который, в отличие от старших коллег, ещё не боялся рисковать?       — Это не «привычно», это проверенно, — ведущий инженер не оставлял попыток объяснить что-то надоедливому младшему.       Он сделал ещё глоток разбавленного американо, садясь за своё рабочее место. Бэкхён был совсем рядом, ведь когда-то Чанёль посчитал их рабочее соседство хорошей идеей, чтобы легко было контролировать работу парня. Спойлер: идея была плохой. Потому что пространства им и так не хватало, каждому было нужно много и никто не был готов уступить другому. И проблема была не в размерах помещения.       — Проверено двадцать лет назад. С тех пор, знаешь ли, кое-что изменилось.       Парень сделал всего пару шагов до стола Пака, бесцеремонно нарушив чужое пространство. Он стоял, оперевшись бёдрами о край стола и сложив руки на груди. Смотрел внимательно и цепко, но не на экран и не на формулы.       — Ты смотришь на систему так, будто она хрустальная, — тихо добавил он. — А она давно уже на грани.       Чанёль медленно повернул голову, уже ощущая, что у разговора стираются рабочие рамки.       — А ты смотришь так, будто у неё бесконечное терпение.       — Нет, — Бэкхён чуть наклонил голову, разглядывая его. — Я просто не боюсь её трогать.       Иногда Чанёлю казалось, что Бэкхён проверяет на прочность не только систему. Старший резко развернулся к экрану, но почему-то не отодвинулся. Он смотрел на одну и ту же строчку, пытаясь понять смысл того, во что вчитывался. Отсутствие личного пространства раздражало больше, чем любые споры с этим человеком. Паку казалось, что он даже дышать не может исключительно своим кислородом и обязательно должен делить его.       — Отойди, ты мешаешь.       — Правда мешаю? — тихо усмехнулся Бэкхён. — Или просто сбиваю?       — Я могу ошибаться… — аккуратно вмешалась Юнхи, глянув на мужчин с прищуром — но вы двое спорите или флиртуете?       Бён даже не повернул голову, так и продолжил смотреть на Пака. А Чанёль только в этот момент понял, насколько странно со стороны всё это могло выглядеть.       — Я стараюсь работать.       — Я тоже, — хмуро отозвался Пак, очень усиленно читая одну и ту же строчку в десятый раз.       — Не верю ни одному, — безразлично бросил Ёнсу, не отрывая взгляд от своих мониторов. — Особенно тебе, Чанёль.       Мужчина даже не отреагировал на лишние комментарии. Он медленно встал, возвышаясь над Бэкхёном. Это было опаснее, чем казалось. Потому что Бэкхён только сейчас почувствовал, насколько Чанёль большой рядом, и это не останавливало его.       — Ты переходишь границы, — предупредил он.       — Ты сам их рисуешь слишком близко, — отбил Бэк.       — Вам бы рабочие границы для начала определить, — улыбнулась Юнхи, плюхаясь на свое место со свежим кофе и сладким батончиком. — И не говорите потом, что вам самим не нравится собачиться друг с другом сутками.       В чем-то ведь Юнхи была права. Когда эти двое начинали спорить, операторская автоматически превращалась в театр.       — Последний раз повторяю: не трогай этот узел.       Бэк даже не моргнул.       — Последний раз отвечаю: трону.       Чанёль громко и раздражённо вздохнул.       — Ты никогда не сможешь работать в команде, Бэкхён. Твоя манера умничать однажды доведёт тебя до увольнения.       — Ну, кто бы говорил, — не удержался от ответки Бён. — Глядя на тебя трудно поверить, что ты вообще умеешь работать с людьми.       Пак хмуро посмотрел на парня, но за этой хмуростью не было злости или обиды. Наоборот, честное и очень точное высказывание младшего, к удивлению, забавляло. Это было очень странно — грубо не осаживать кого-то за такую наглость. Какими бы хорошими не были взаимоотношения за пределами работы (а у них их, кстати, нет), ведущего инженера, как и любого вышестоящего коллегу, нужно уважать. Ведь есть иерархия, субординация и дисциплина.       Крутил это всё Бэкхён на… а впрочем, не важно. У него ведь нет привилегий. Или есть?..       — Ты не слишком самоуверен? — прищурился Пак.       — А ты не слишком привык держать всё под контролем? — непринуждённо улыбнулся парень, говоря тише. — Расслабься немного, Чан.       Последнее слово прозвучало легко, будто вырвалось раньше, чем Бэкхён успел подумать, что говорить при всех так не стоило. Это имя повисло в воздухе. Слишком личное. Слишком мягкое. Слишком не по иерархии Пак Чанёля, которого все знали.       — Вообще-то… — неожиданно подал голос Ёнсу, не дав паузе накрыть операторскую, — я прогнал прогнозы. При нынешнем положении резервная ветка может помочь.       — Я тоже пересмотрел данные по ней, — добавил Ли. — Износ там серьёзный, но не настолько, чтобы полностью отрицать этот вариант.       Джин совсем немного помялся, но всё же решился выступить тоже.       — А мой вариант всё равно уйдёт в тупик через несколько дней. Если уж делать что-то, то более кардинальное.       Бэкхён медленно перевёл взгляд на Чанёля. Тот же смотрел на центральный экран, где были актуальные данные, пересчитанные общими силами всех этих людей. Во всём этом было уже очень много логики. И со стороны ведущего инженера было бы нелогично игнорировать это. Хотя хотелось сжать руки в кулаки, лишь бы удержать привычное «нет» в нужной форме.       — Нормально вы сблизились в одном номере в командировке, — ухмыльнулся Ким, бесцельно забирая внимание на то, что сначала удачно спряталось. Но, конечно, кому как ни Минхо отметить степень официальности между коллегами. Кое в чем он был мастер. — А нам можно так же с тобой разговаривать или только избранным?       Чанёлю должно быть плевать на любую болтовню этого человека, как было всегда. Но почему-то сейчас слова неприятно задели его, и он смирил старшего инженера холодным взглядом.       — Не забывайся, иначе несмешно шутить начну я. А ты, — он повернулся к Бэку, и совсем не заметил, что взгляд смягчился, — иди пиши модель. Я принимаю предложение с резервным узлом. Но учти, если что-то пойдёт не так…       — Ты будешь нести ответственность, — закончил за него Бэкхён. — Я помню.       Бён ретировался обратно к своему столу рядом с Чаном. Сейчас он выглядел очень самодовольно, как кот, который наконец получил лакомство. Только вот ведущий инженер радости не разделял. Потому что понятия не имел, будет он проклинать парня или благодарить до конца жизни. Потому что вероятность всё равно пятьдесят на пятьдесят, и неизвестно, в какую сторону она перевесит. А отвечать на все «как и почему» нужно будет именно Пак Чанёлю.       К тому моменту, пока все повыползали из операторской, за окнами сильно стемнело. Одни прощались на ходу, другие всё ещё задерживались у рабочих мест. Бэкхён одним из последних выключил свой монитор, и только в этот момент почувствовал, насколько тяжелой стала голова и как болели глаза.       — Ты сегодня собираешься домой? — раздалось за спиной. Бэкхён задумчиво промычал.       — Пока размышляю.       — Для человека, который недавно чуть не сварился заживо, ты слишком бодрый, — невесело хмыкнул Джин, натягивая куртку.       — Спасибо, — младший перекинул сумку через плечо и повернулся, натянув любимую бесячую улыбку. — Всегда приятно слышать комплименты.       Джину очень хотелось сказать, что это вообще не комплименты, чтобы он прекратил уже быть настолько… собой. Но вместо этого он закатил глаза, и тут же с легким раздражением поймал себя на том, что в последнее время очень часто закатывал глаза. А ещё старался усерднее работать и даже испытывал желание с большей настойчивостью подойти со своими моделями и отчетами к ведущему инженеру. Это было странно и не очень похоже на Джина, но минусов здесь не было. Скорее наоборот.       Они вышли из операторской и неторопливо шли нога в ногу по длинному коридору этажа. Джин был почти на голову выше Бэкхёна, и выглядел куда посвежее. Он то и дело поглядывал на младшего, и заметил, как тот постоянно поправляет пропуск на шее, потому что ремешок проходил прямо там, где был пластырь. Боль была уже не такой острой, но всё ещё мерзко тянущей и тупой, как раздражающий фон, от которого не избавиться, как ни старайся.       — Шея всё ещё болит? — тихо спросил Джин. Бэкхён на автомате коснулся пластыря подушечками пальцев, и тут же повел плечом.       — Не.       — Врешь же, — нахмурился парень, разглядывая широкий пластырь на чужой шее. Из-под него всё ещё виднелась покрасневшая кожа. Представлять, что под самими бинтами и пластырями было страшно. Джин до сих пор помнит тот момент, когда увидел ожог на его шее, но это всё равно было лучше, чем увидеть кое-что гораздо хуже.       — Ты сегодня не только смелый, но и подозрительно заботливый, — Бэк закатил глаза и вновь поправил ремешок, что терся о пластырь.       Они уже свернули к повороту, где были лестничный пролёт и лифт. Джин выглядел так, будто половину дороги репетировал разговор в голове.       — Слушай… — парень старался подобрать правильные слова, — насчет смелости…       — Если это начало большой душевной речи, то я пошел.       — Помолчи минуту и дай мне сказать.       Бэкхён поднял руки в знак капитуляции, а Джин почесал затылок и вдруг резко выдохнул, будто ему самому было неловко за весь этот разговор.       — Просто хочу сказать тебе спасибо… что показал, что можно по-другому. Я бы, наверное, так и продолжил топить свое мнение, пока сам не утонул бы.       — Ты благодаришь меня за то, что у Пака стало на одну проблему больше? — Бён не сдержал улыбку, но всё же с пониманием кивнул. — А вообще-то, пожалуйста. Только заднюю не давай.       Джин улыбнулся и почти незаметно кивнул, а потом поднял папку с документами, которую держал в руках всё это время.       — Мне ещё надо занести это в диспетчерскую. Тебя проводить?       Бэкхён в очередной раз закатил глаза.       — Может ещё попросишь написать, как доберусь?       Джин лишь цокнул, развернулся и направился в другую сторону коридора, лениво махнув рукой парню и кинув уставшее «пока». Бён ещё несколько секунд смотрел на поворот, за которым скрылась высокая фигура парня. Сейчас он был очень рад, что день наконец закончился. Голова уже начинала гудеть, под пластырем неприятно тянуло, болели глаза, хотелось есть и спать. К последним пунктам он так привык, что перестал замечать, а вот шея была из новых ощущений.       Под мыслями, что ворохом налетели на голову, Бён даже забыл, что вообще-то собирался скорее уйти отсюда, пока не заметил движение сбоку. Лифт, находящийся всего в нескольких метрах от него, решил его не дожидаться и уже закрывал створки. Он рванул быстрее, чем уставший мозг успел что-то обработать.       — Подождите!       Бэкхён влетел внутрь в последний момент, хотя кто-то внутри всё-таки успел нажать кнопку открытия дверей. Кажется, где-то в глубине души этот кто-то успел пожалеть о собственной вежливости. Кажется, не он один, потому что, подняв взгляд, Бэк тихо выдохнул что-то подозрительно похожее на мат.       — Заходи уже, — устало сказал Пак, когда они пару секунд просто смотрели друг на друга со взаимным разочарованием. Проходя мимо него, младший хмыкнул.       — Не смотри так, будто я худшее, что случилось с тобой сегодня.       Чанёль нажал кнопку первого этажа и глянул на Бёна так, что тот закатил глаза.       — Я пока не определился.       — Между прочим, у меня ожог, хронический недосып, мигрень и психологическая травма.       — А психологическая травма откуда?       — От тебя.       — Наконец-то я добился этого.       — Вот видишь? Ты абьюзер.       — Таблетки тогда помогли? — спросил Чанёль, и Бэк опешил на мгновение, но всё же ответил.       — Немного.       Пак кивнул, и дальше они ехали молча. Но тишина между ними, как обычно, была недолгой.       Лифт дёрнулся где-то между седьмым и восьмым этажом. Так резко, что свет погас на пару секунд, кабину качнуло в сторону, а Бэкхён не успел удержать равновесие и больно впечатался плечом в стену. Сначала прозвучал противный металлический скрежет, недовольное гудение механизмов где-то сверху, и только потом кабину накрыло вязким, замкнутым молчанием.       — Только не говори, что мы застряли, — протянул Бэк, поправляя пропуск на шее, который оказался за плечом.       Пак уже нажимал кнопку связи.       — Технический лифт между седьмым и восьмым. Мы застряли.       — Принято, — лениво протянули по ту сторону. — Ждите.       Бэкхён прислонился затылком к стене и поднял взгляд к потолку, сунув руки в карманы и позволяя тебе глубоко, устало выдохнуть.       — Я ведь буквально минуту назад подумал, что день прошёл хорошо…       — Не драматизируй.       — Я убийственно уставший, поздно вечером в старом лифте между этажами, а рядом мой любимый начальник, который смотрит на меня так, будто это я всё сломал. По-моему, я ещё недостаточно драматизирую.       Чанёль раздражённо выдохнул.       — Это часто происходит с техническими лифтами. Сейчас перезапустят.       — Ты лично договаривался с электричеством?       — В отличие от тебя, я хотя бы не провоцирую его ежедневно.       — Вообще-то иногда электричество провоцирует меня первым.       — Как ты вообще дожил до своего возраста с таким характером?       — Красивым родился.       — Сомневаюсь, что это очень помогает.       Чанёль прислонился спиной к стене напротив. Кабина была небольшой. Для этих двоих — ну очень небольшой. Особенно сейчас, когда между ними уже давно перестало быть нормально тихо. Бён скользнул по нему взглядом.       — Если мы умрём здесь, — задумчиво произнёс он, — я хочу, чтобы ты знал…       — Господи.       — …что ты ужасно занудный.       — Ты можешь помолчать пять минут?       — Зачем? Тебе снова станет скучно без меня. К тому же, мне интересно посмотреть, как далеко ты можешь выйти из себя.       Конечно, ведь с другими людьми Пак Чанёль был непробиваемым, холодным, супер собранным и идеально контролирующим каждую эмоцию. С Бэкхёном же его стабильно начинало коротить, будто он система, работающая с перегрузкой. Это грело самолюбие.       Но, Боже… Чанёль не понимает, почему из всех людей именно этот человек существовал рядом с ним? Почему из всех людей именно с ним он был сейчас здесь? Почему рядом с ним Чанёль становился человеком, которого сам в себе не узнавал? Рядом с этим парнем было так много «почему» и ни одного внятного ответа.       — Не переоценивай себя, — голос прозвучал предупреждающе.       Он говорил с ним так сурово, так недоброжелательно, что нормальный человек уже бы заткнулся. Но Бэкхён, к сожалению, нормальным не был.       — А ты не недооценивай меня.       — Ещё слово… — уже тихо произнёс Пак, но Бён лишь выгнул бровь.       — Ой, как страшно. И что будет?       Младшему казалось, что взгляд Чанёля был очень и очень долгим. Хотя прошло не больше пары секунд.       — Не проверяй.       Парень медленно моргнул. Хуже всего у них были не перепалки, нет. Не рабочие споры, мелкие стычки или раздражение на то, в чем они так похожи — оба были невозможными по-своему и упертыми, как бараны. Хуже были вот такие паузы, где между ними вдруг не оставалось ничего кроме дыхания. А старший не отступал, хотя всё внутри кричало отступить. Потому что младший стоял близко, смотрел прямо и упрямо, и градус между ними поднимался быстрее, чем температура в старых узлах на аварийном объекте. Пак не мог понять, почему рядом с этим человеком даже стоять спокойно невозможно.       Вдруг лифт снова дёрнулся. Бэкхён тихо выругался, потому что кабину качнуло намного сильнее, чем в прошлый раз, и его по инерции повело вперед, прямо на Чанёля.       Всё случилось быстро, а удар вышел довольно жёстким: спина Пака впечаталась в стену кабины, потому что Бэкхён всем весом налетел на него, едва успев выставить руку рядом с его плечом. Тело Чанёля среагировало раньше мысли. Руки обхватили парня за талию, удерживая крепко и не позволяя упасть назад, когда их тряхануло снова.       Лифт перестал двигаться, а вместе с ним и они. Но руки Бэкхёна так и остались там, за что машинально схватились, чтобы не рухнуть — на паковских плечах. Ещё немного, и они бы стукнулись лбами, носами или чем-либо ещё. Чёртовы глаза, которые не оставляют Пака в покое вот уже несколько недель, поднялись выше. Чанёль чувствовал чужое дыхание на подбородке, а воздух между ними стал почти осязаемым. Потому что никто не отстранялся и не отпускал другого. Не звучало никаких шуток, дерзости, колкостей, язвительности. Всего того, что было так привычно между ними. Только тёмные, внимательные, внезапно слишком тихие взгляды. Бэкхёну хотелось провалиться в шахту лифта оттого, что реакцией собственного тела не было поскорей отстраниться. Что в голове стало непривычно пусто, ни одной остроумной мысли, которые обычно льются через край. Эта тупая ситуация мешала построению хоть какой-нибудь шутки, спасительного сарказма, да чего угодно, чем Бэк мог бы привычно защититься.       Наконец двери лифта медленно разъехались в стороны. И Чанёль снова всерьёз подумал, что стал проклят с того дня, как впервые встретил Бён Бэкхёна, потому что снаружи стоял Ким Минхо.       Взгляд мужчины за пару секунд считал странную картину перед собой: руки Пака вокруг чужой талии, плотно вжатый в него Бэк, расстояние между их лицами, которого практически не существовало, и пальцы младшего, отчаянно сжимающие плечи ведущего инженера. Он посмотрел сначала на Чанёля, потом на Бэкхёна, потом снова на расстояние между ними, будто бы убеждаясь в чем-то для самого себя. И, не меняясь в лице, нажал кнопку закрытия дверей.       — Упс, — тихо сказал он, — не хотел вам мешать.       Створки тут же начали съезжаться обратно. Только в последний момент Чанёль резко убрал руки с талии Бэкхёна, будто обжёгся. А Бэку потребовалась ровно пол секунды, чтобы отпрянуть.       Казалось, лифт ещё долго покачивало. Пока Бэк не заметил, что уже стоит на твёрдом полу первого этажа.