Арка Восьмая. Буря. Глава 25. Зеркало Триединства.

Зеркало Триединства

      Шин стоял на вершине высокой башни старинного замка Динас-Эмрис, бережно хранящего атмосферу их прежнего семейного очага. Сюда, в этот тихий и безопасный уголок, они вернулись вместе с девушками сразу после покорения Нави и победы над Теневым двойником Чернобога. Перешагнув порог замка, Шин сразу ушёл в глубокую медитацию. Ему было жизненно необходимо укротить бушующую внутри титаническую мощь, упорядочить разорванные потоки маны и окончательно закрепить в своем теле чужеродное наследие славянского бога. И там, в звенящей ментальной тишине, по крупицам собирая и укрепляя расколотую силу, он не просто восстановил баланс — он перешагнул через прежние лимиты, пробудив в себе совершенно новую, божественную мощь...       Едва последние бурные потоки энергии улеглись и подчинились его воле, Шин завершил свою долгую медитацию. Пространство вокруг него беззвучно исказилось, и в то же мгновение он телепортировался из уединенного замка Динас-Эмрис прямо в монументальный Тронный зал Дворца Нави. Тьма и холод этих залов встретили его привычным безмолвием, посреди которого его уже ждала Марена.       Она замерла бесшумной, грациозной тенью чуть позади его правого плеча, держа наготове стопку отчётов о состоянии суверенных земель. Однако стоило правителю повернуться, как Марена неосознанно затаила дыхание, а её пальцы крепче сжали бумаги. Взгляд её обычно бесстрастных глаз застыл в изумлении.       Его глаза изменились до неузнаваемости. Прошлый Бьякуган, который был у него, окончательно исчез. Старое додзюцу до основания выгорело, переплавилось и переродилось в яростном горниле титанической маны, безумного Хаоса Локи и первородной ярости Чернобога. Прежний молочно-белый окрас навсегда уступил место чему-то запредельному и величественному. Теперь на подвластный мир, прорезая саму суть реальности, смотрел Сейтенган "Глаза Чистого Неба".       В этих лазурных, пронзительно-глубоких омутах больше не осталось места для обычного человеческого тепла — его до капли вытеснил колоссальный, клокочущий жар пробужденного титанического ядра, гармонично сплетённый с безграничной, но теперь уже жёстко упорядоченной силой Хаоса.       Шин слегка повёл взглядом, и его новые зрачки отозвались едва заметным, но пугающим внутренним свечением. В то же, мгновение в трёх километрах от Дворца Марены, ставшего его новой штаб-квартирой, возвышавшийся над серой равниной колоссальный монолит из древнего черного камня беззвучно разлетелся в пыль. Не произошло ни оглушительного взрыва, ни сокрушительной ударной волны. Это было чистое, абсолютное давление его обновленного Разума и сфокусированного его божественным взором, вдаль сквозь стены и барьеры, которое за долю секунды преодолело расстояние и обратило монолитный гранит в первородные частицы. В тончайший эфир, из которого соткана, вся материальная ткань этой вселенной. — Моя сила стабильна, — ровно и спокойно произнёс Шин, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Он отчётливо чувствовал, как в его груди мощно и размеренно бьётся полностью очищенное от прежних скверн Сердце Дракона, теперь разогретое и подгоняемое его новой, божественной силой. — Ядро Прометея дает созидание, Хаос — искажение реальности, а наследие Чернобога — абсолютное разрушение. Сейтенган не пытается связать эти противоречивые силы в единый, неделимый монолит. Нет, он стал идеальным зеркалом и прямым результатом Триединства этих великих Начал. Теперь, Я способен на равных соперничать с Верховными Богами других мифологий.       На его губах промелькнула едва заметная, жёсткая ухмылка. Он вспомнил, то отчаянное сражение из своего прошлого, когда ради спасения Медузы ему пришлось перешагнуть через грань, пробудить Крушитель Баланса и насмерть сразить высокомерную Афину, забрав её легендарное копьё. — Теперь Я больше не боюсь Зевса и его громов, как тогда, — тихо добавил он, и в его голосе звенящей сталью прозвучала абсолютная уверенность в собственном могуществе.       Шин медленно обернулся к безмолвно стоявшей Марене. В его лазурном, запредельном взгляде на долю секунды проскользнула холодная, глубокая и расчётливая мысль. — Но во всей нашей, новой фракции, Я пока единственный, кто обладает подобным могуществом, — Шин перевёл взгляд на раскинувшиеся за окном суровые земли Нави, — наша фракция ещё совсем молода, нам только предстоит официально заявить о себе и заставить весь мир считаться с новыми границами. Хотя, скрывать очевидное бессмысленно: мой нынешний уровень силы, после медитации наверняка уже почувствовали, все Высшие Существа этого мира, от лидеров трёх фракций до скрытых и великих в пространственных разломах.       И мой статус обязывает иметь рядом соратников, которые пусть и не сравняются со мной полностью, но будут хотя бы соответствовать моему уровню. Моя гвардия — Медуза, Эвриала, Сфено, Мидзукумэ, Эйр… Да, их экзоскелеты и наше общее Ниншу до сих пор давали им ощутимый прирост силы, подпитываясь напрямую от моего Ядра Титана. Это позволяло нам действовать сообща и поддерживать друг друга в бою. Но теперь, когда Я шагнул за грань, Ниншу в его прежнем виде стало для меня скорее костылем. Девушки во много раз слабее меня. Если фракции Библейского союза, Бригада Хаоса, Асгард, Олимп или любые другие мифологии решат проверить меня и Навь на прочность, мои спутницы просто сгорят в огне их сильнейших концептуальных техник. — Я не имею права так рисковать ими. Пора поднять их на совершенно новую ступень. Они должны стать не просто верными солдатами, а нерушимыми столпами моей империи.       Шин медленно прикрыл веки, позволяя пронзительному лазурному сиянию Сейтенгана утихнуть и плавно сойти на нет. Когда он снова открыл глаза, его зрачки вернули себе привычный молочно-белый оттенок, свойственный Бьякугану, однако теперь этот цвет стал гораздо глубже, словно впитал в себя благородный блеск первородного жемчуга. Колоссальная, первозданная сила Дракона-Титана послушно и абсолютно циркулировала по его венам, больше не грозя уничтожить своего носителя. Шин полностью завершил анализ своего обновленного тела. Он отчётливо осязал границы собственного могущества — и этот предел теперь находился где-то далеко в вышине, недосягаемый для понимания обычных демонов, ангелов или падших.       В этот же момент, просчитывая варианты для грядущей модернизации своей гвардии, Шин пришёл к чёткому выводу: ему жизненно необходим первоклассный специалист по Священным Механизмам и искусственным артефактам. Создать для его спутниц уникальное снаряжение, способное выдержать драконью и титаническую ману по аналогу с Драконьей Броней и это задача запредельной сложности. В его мыслях мгновенно всплыл образ Азазеля, лидера Падших Ангелов и главного безумного ученого этого мира, который знал о Крушителях Баланса абсолютно всё. Шин внутренне усмехнулся этой перспективе, но внешне остался абсолютно спокоен и не подал Марене ни единого знака. — Твой взор стал ещё тяжелее, Шин, — раздался тихий, лишенный явных человеческих эмоций, но странно умиротворяющий голос, который эхом пронесся под высокими сводами зала.       Марена бесшумно подошла ближе к своему Владыке. В каждом её движении сквозило величие, ведь она воплощала собой саму суть Хладной Бездны и Нави — первозданную, тихую, бесконечную и непреклонную силу. Она не была его женщиной в привычном, земном понимании этого слова. Марена была его верным отражением, высшим советником и надежным соратником. С недавних пор, разделив с Шином триумф победы, она безраздельно начала делить с ним и всё колоссальное бремя правления этой суровой, мистической полуночной империей. — Этот мир хрупок, Марена, — немного задумавшись и устремив взор куда-то сквозь каменные стены дворца, негромко ответил Шин. — И Библейские фракции, и Бригада Хаоса… Рано или поздно они неизбежно увидят во мне угрозу своему привычному миропорядку. Но боюсь Я вовсе не за себя.       Он медленно развернулся лицом к своей соратнице, и в это мгновение его взгляд удивительным образом смягчился. В лазурной глубине его глаз больше не было пугающего, бездушного космоса Сейтенгана или леденящего жара титанического ядра. На смену им пришло искреннее, живое тепло, которое во всех ведомых мирах он берег и открывал лишь для нескольких избранных душ. Для тех, кто прошёл с ним через бушующий огонь битв и разделил его судьбу. Его личная гвардия. Его верные женщины.       Для Шина, они никогда не были просто «инструментами», полезными фигурами на доске или слабым балластом, который нужно прятать за своей спиной. Каждая из них прошла свой, полный боли путь, прежде чем обрести дом рядом с ним. Прекрасная валькирия Эйр, которую верховный бог Асгарда Один буквально отдал Шину — старый пошлый дед в своей манере решил, что это лучшая «награда» за спасение самой девушки. Гордая Мидзукумэ, чью зловещую и разрушительную лисью натуру Шин смог усмирить и переписать, навсегда избавив её от проклятия Смертоносного Камня. Статные, огневласые и зеленоглазые сестры-Горгоны — Сфено и Эвриала, которые без малейших сомнений доверили ему свои израненные судьбы. И, конечно, Медуза Горгона, ставшая началом всего.       Каждая из пяти женщин занимала равное, монолитное и незыблемое место в его душе. Это давно вышла за рамки обычной платонической привязанности правителя к своим подданным или союзникам. Шин испытывал к ним глубокую, зрелую и искреннюю любовь, как мужчины к своим супругам. И ради того, чтобы этот семейный очаг никогда не угас, ради их абсолютной безопасности, он был готов переписать сами законы этого хрупкого мироздания.       Те экзокостюмы, которые он лично спроектировал и создал для девушек сразу после спасения девятихвостой кицунэ, сослужили им отличную службу. Они были верным щитом, но теперь пришло время признать очевидное: эти доспехи устарели. Их нужно либо кардинально усилить, либо полностью переплавить и выковать заново. В грядущем столкновении пантеонов, в этой безжалостной войне истинных богов, прежняя броня просто не выдержит — она расплавится, и его женщины сгорят в бушующем пламени чужих концептуальных заклятий. Шин не собирался допускать даже малейшего риска. Обладая созидательным Ядром Прометея и искажающим реальность Хаосом Локи, он был способен дать своей гвардии нечто гораздо большее, чем просто технологическое превосходство или избыток титанической маны. Он мог подарить им истинную, неоспоримую Божественность. — Ты принял окончательное решение по поводу их усиления? — Марена едва заметно склонила голову набок, улавливая отголоски его бурных мыслей и безошибочно считывая твёрдое намерение правителя. — Естественно, — Шин решительно развернулся и уверенно зашагал по гладким каменным плитам в направлении внутренних покоев цитадели. — Я должен открыть им свои чувства до конца. Честно, искренне, без недомолвок и тайн. Каждой из них.       Также Я изменю саму их суть, чтобы они обрели истинное величие и смогли стоять на поле боя со мной на равных. Но прежде чем начать трансформацию их тел, нам нужен фундамент. Мы начнём с того, что нанесем визит одному известному Падшему. В вопросах создания искусственных артефактов и Священных Механизмов он разбирается лучше кого бы то ни было в этой вселенной. В искусстве создания подобного оружия выше него стоял разве, что сам погибший Бог Библии — Яхве.

*********

      В просторном тронном зале Дворца Нави царила глубокая, благоговейная тишина. У подножия каменного возвышения возвращения, своего лидера преданно ждали они: Триада Горгон, Мидзукумэ и Эйр. Шин медленно и размеренно прошёл через весь зал, даже не взглянув на свой массивный трон. Сегодня он не собирался смотреть на них с высоты правителя. Он встал прямо перед девушками, лицом к лицу, бережно всматриваясь в родные черты тех, ради кого без малейших колебаний, был готов бросить вызов самому Великому Красному — Богу-Дракону Императору Истины, чью колоссальную, подавляющую мощь он уже успел мельком узреть тогда, во время своего опасного путешествия сквозь пространственный разлом, в битве с Локи. — Я собрал вас, потому что пришло время не сорвать, но наконец-то раскрыть все маски, — его голос звучал мягко, но удивительно уверенно, заполняя собой всё пространство зала. — Вы для меня не просто верная гвардия, выполняющая приказы. Вы давно стали моей настоящей семьей… в какой-то мере моим гаремом, хотя это слово и не способно полностью отразить глубину наших уз.       На этих словах Мидзукумэ тихо и лукаво усмехнулась, покосившись на Медузу. Она, изначально была смертной девушкой и жрицей богини Афины до проклятья, лишь слегка нахмурилась, явно не до конца понимая истинное значение этого чужого, непривычного для неё термина. — Вы для меня супруги, равные между собой в обязанностях, — Шин тепло посмотрел на каждую из них. — Медуза, Эвриала, Сфено, Мидзукумэ и Эйр. Я искренне люблю, ценю и уважаю каждую из вас. И именно поэтому Я впредь, как и прежде, не позволю вам безрассудно рисковать своими жизнями, оставаясь в узких рамках ваших нынешних сил.       Моя новая мощь, сам взор пробужденного Сейтенгана, наглядно показал мне, насколько опасен и глубок грядущий мир, который вот-вот утонет в хаосе. Он сделал паузу, давая девушкам осмыслить его слова, после чего твёрдо озвучил свой дальнейший план: — В самое ближайшее время Я отправлюсь прямиком к Азазелю. Наша цель — заключить с ним тайный, скрытый от чужих глаз союз. Я попрошу, его разработать и создать на базе моей собственной титанической энергии уникальные артефакты, которые по своим свойствам и мощи будут однозначно, в разы превосходить ваши прежние экзокостюмы. И для тебя, — Шин перевел глубокий, заботливый взгляд на богиню-целительницу Эйр, — нам также жизненно необходимо выковать особый артефакт. Он должен не только многократно усиливать, твою высшую магию исцеления, но и обладать абсолютной концептуальной защитой, способной уберечь тебя в любой непредвиденной ситуации.