Глава II

Когда дверь спальни с лёгким скрипом приоткрылась, в проёме появилась сначала голова, окинувшая комнату подозрительным взглядом, затем — плечо, небрежно прислонённое к косяку, и только потом последовал ленивый стук костяшками по дереву. За лето Уизли-младшая прошла через пугающе стремительную метаморфозу: подростковая угловатость исчезла, плечи развернулись, а походка обрела расслабленность, свойственную людям, наконец-то переставшим искать одобрения в чужих глазах. Рыжие волосы были стянуты в высокий тугой хвост, лишь несколько прядей, выбившихся из резинки, обрамляли лицо, тронутое лёгким золотистым загаром. — Приветствую, госпожа будущий министр. Позволите простой смертной посетить ваши покои? Из-за распахнутой дверцы шкафа показалось лицо Гермионы, которая как раз вела ожесточённую войну со стопкой джемперов: — Ну, даже не знаю… сейчас попрошу своего личного секретаря проверить график визитов… — она попыталась выстроить на лице баррикаду серьёзности, но та рухнула под натиском вырвавшегося смешка. Рыжая закрыла дверь точным движением ноги, прошла вглубь комнаты и, небрежно бросив сумку на кресло, без лишних церемоний обрушилась на кровать. — О Мерлин… — простонала она, раскидывая руки по покрывалу. — Отдельная спальня… Грейнджер, это конец! Ты официально перешла в лигу очень взрослых и очень… — Никакой это не конец, — возразила Гермиона, даже не дослушав до конца. — Это всего лишь временная мера для… — И для чего же, например? — Например, например… для оптимизации учебного процесса, как тебе такое? — Мне? Никак, — хохотнула Уизли. В этот момент из тени за шкафом, подобно меховому божеству, явился Живоглот. Он гордо прошествовал между подругами, затем замер перед Джинни и медленно моргнул. — Великий Мерлин! Чем ты его кормишь?! Он выглядит больше первокурсников! Полукнизл издал низкий вибрирующий звук, вальяжно запрыгнул на кровать и явно намеренно хлестнул Джинни хвостом по носу. — Пре-да-тель, — протянула та, не делая, впрочем, никаких попыток прогнать его. — Хотела сказать, кстати, — Уизли приподнялась на локтях, окинув Гермиону оценивающим взглядом, — что ты изменилась. — В каком смысле? — В самом прямом. Загар. Эта твоя новая… причёска. Знаешь, я начинаю думать, что мне тоже нужно как-нибудь попасть в Австралию… Что скажешь? — Скажу, что ты переоцениваешь действие кондиционера для волос за четырнадцать фунтов, — Грейнджер невольно коснулась каштановых прядей, которые теперь мягкими волнами спускались ниже лопаток. — К тому же, я немного отрастила длину, и они перестали топорщиться в стороны. — Хм… точно, как я об этом не подумала, — подмигнула Джинни и тут же снова рухнула на подушки. — Знаешь… мне нравится, что ты здесь. Это даёт мне гарантию, что, когда всё вокруг станет окончательно невыносимым, я смогу прийти в твою милую комнатку, оккупировать твою кровать, начать жаловаться на жизнь и съесть все запасы твоего шоколада. Грейнджер выдохнула и, сдвинув в сторону сумку подруги, опустилась в кресло, подтянув ноги к груди. Помолчала секунд десять, внимательно наблюдая за рыжей. — Слушай… — почти шёпотом, — как родители? Как… Молли? Уизли вздрогнула, резко меняя положение, и издала короткий, лишённый веселья смешок: — Ты умеешь, знаешь ли, испортить момент, — она провела ладонью по лицу, растягивая кожу, и как-то обречённо вздохнула. — Мама… ей тяжело. Мерлин! Она всё время готовит. Постоянно!.. Я не уверена, что даже пятьдесят человек смогли бы всё это съесть. И почти не спит. Мы пытаемся говорить с ней, но… — Джинни дёрнула плечами, — мама утверждает, что ей так легче. — Возможно, это её способ справиться… с этим всем, — Гермиона неуверенно кивнула, ощущая, как в горле встал знакомый ком, мешающий говорить и даже дышать свободно. — Занять руки, чтобы не дать волю голове. Я читала о таком… — Возможно… Живоглот бесшумно соскользнул на пол, скорее всего уловив вибрации чужой печали. Совершил зигзагообразный обход комнаты, оглашая пространство протяжным мурлыканьем, замер у ног рыжей, требовательно ткнувшись мордой ей в голень, и Джинни машинально запустила пальцы в его густую шерсть. — Если честно, — понизив голос, призналась она, — мне самой немного страшно. Гарри и Рон не вернулись в Хогвартс. И я понимаю, что они сделали всё правильно, но… с ними здесь было бы проще. Я чувствовала бы себя… более защищённой, что ли… — Ты же знаешь, что у тебя есть я. — Ещё бы, — Уизли фыркнула, поджав губы. — А у тебя — я… Кстати о защитниках, когда ты в последний раз говорила с Роном? — Мы переписываемся, — ровным тоном отозвалась Грейнджер. — В последнем письме он снабдил меня массой ценных советов по выживанию в школе и выразил надежду, что я не встряну ни в какое ГАВНЭ, пока их с Гарри нет рядом. Джинни расхохоталась: — Звучит как типичный Рон. — Абсолютно! Он… — Гермиона на мгновение задумалась, — думаю, он будет отличным аврором, если перестанет лезть на рожон и научится контролировать свои эмоции. — Ты не жалеешь? — О чём? — О том, что вы… — Уизли махнула рукой, — решили не продолжать. Грейнджер поспешно отвела взгляд к окну. — Я была не готова потерять такого друга. — Но почему ты думаешь, что потеряла бы его? — Потому что… — Гермиона задержала воздух, пока пыталась подобрать правильные слова. — Понимаешь, иногда страх разрушить что-то важное сильнее желания попробовать. Мне показалось, что так безопаснее. Я люблю его, но… по-другому. И я бы не пережила, если бы мы, в попытке построить что-то большее, лишились того, что у нас уже есть. — Я понимаю… Наверное, — Джинни закусила нижнюю губу. — Хотя, признаюсь, я была бы не против, если мы бы стали родственницами. Ты же метишь в кресло министра, и мне показалось… — Мерлин, Джинни! — Да я шучу! Ладно, — рыжая вдруг сорвалась с кровати, чуть не подпрыгнув, — философия окончена. Одевайся, а то мы рискуем опоздать в Большой зал. Макгонагалл вряд ли оценит, если её любимица пропустит торжественную часть. — Любимица? — Гермиона скептически выгнула бровь, попытавшись принять максимально серьёзный вид. — Ой, не притворяйся, пожалуйста… — Дай мне две минуты, — она покачала головой и снова развернулась к шкафу. — Дарю тебе три. Грейнджер цокнула языком и принялась инспектировать вешалки. За её спиной тут же раздался страдальческий стон: — Ну серьёзно, о чём тут думать? — фыркнула Уизли, закатывая глаза. — Выбирай юбку покороче и пойдем. Отпусти себя и покажи всем ноги! — Как мои ноги связаны с… — Гермиона обернулась и наткнулась на очень убедительные, прищуренные карие глаза. — Что?! Ну ладно! Не смотри на меня так! Она всё-таки вытащила тёмно-серую юбку, достаточно короткую, чтобы Джинни щёлкнула пальцами, ритмично закивав. Усадив мягкую шерсть на бёдра, Грейнджер задержалась перед зеркалом: повзрослевшее, ставшее немного более заострённым лицо; густые локоны, которые теперь стекали по плечам блестящим потоком. Она улыбнулась, опустив голову. Все взрослеют. Накинула мантию, сразу ощутив, как тяжёлая ткань привычно давит на плечи. — Ну как? — Весьма многообещающе! Если ты вдруг соберёшься покорить мир… я имею ввиду снова, то советую начать со старшекурсников. — Я не собираюсь… — Что ты там сказала? — Уизли надавила ладонями ей на лопатки, подталкивая к выходу. — Я тебя не слышу. Коридоры Хогвартса медленно пробуждались, наполняясь гулким эхом голосов и шелестом мантий. Казалось, стены замка всё ещё хранили боль былых сражений, но сегодня её перекрывали шум, смех и топот сотен ног. — Это как-то странно, — прошептала Джинни, подтягивая резинку итак чересчур туго затянутого хвоста. — Ты тоже это замечаешь, да? Ученики замирали, провожая их взглядами, а шёпот, подобно шлейфу, тянулся по пятам. — Да, непривычные ощущения. — Я надеюсь, что они перестанут смотреть… Ай! — Гермиона, на пару секунд полностью погрузившаяся в свои мысли, впечаталась в чью-то грудную клетку. — Прости! Моя вина, я… — она присела, сразу начиная собирать рассыпавшиеся по полу книги, и подняла на пострадавшего человека извиняющийся взгляд: — Невилл?! О, он изменился… Стал выше, выглядел будто бы увереннее. Но волосы были всё так же привычно растрёпаны, а на рукаве мантии темнело какое-то странное пятно. — Гермиона… Джинни, — он слегка покраснел, когда его губы растянулись в добродушной улыбке. — Я… рад видеть вас здесь! — Я тебя тоже, — Грейнджер протянула ему фолианты, которые уже успела собрать: — Вот, это твоё вроде бы. — Спасибо, я… — Мерлин, профессор Лонгботтом, первый день учебного года, а вы уже с такой горой литературы, — подмигнула ему Уизли, ткнув пальцев в обложку талмуда по Травологии. — Пока еще не профессор, — он смущённо почесал затылок, — но… — Это вопрос времени и твоей настойчивости в теплицах! — уверенно парировала рыжая. Невилл рассмеялся. — Увидимся в зале? Я сейчас отнесу всё в комнату и вернусь. — Обязательно! Когда он скрылся за поворотом, Гермиона поймала себя на том, что до сих пор улыбается. — Он стал… — начала Джинни. — Следуя твоей логике, похоже, он тоже наконец отпустил себя. — Сиськи Цирцеи! Да ты быстро учишься! Они преодолели последний пролёт лестницы, прикрывая ладонями рты, чтобы не смеяться слишком громко. И вот перед глазами показались массивные двери Большого зала. — Мисс Грейнджер! Громкий голос Минервы Макгонагалл ударил в спину, заставляя инстинктивно выпрямиться, а мышцы вдоль позвоночника — окаменеть. Гермиона обернулась: директор стремительно приближалась, шурша по полу блестящей мантией. — Так, я сваливаю. Удачи, — прошептала Уизли, подкрепив свои слова мимолетной ободряющей улыбкой, и мгновенно растворилась в толпе. — Ты… — Грейнджер осеклась. — Профессор. — Как вы себя чувствуете? — Всё хорошо, спасибо. Макгонагалл подозрительно прищурилась, будто сомневаясь в правдивости её чересчур быстрого ответа. — Я хотела сказать, что очень признательна вам за решение принять участие в программе. — Мне показалось, что, возможно, действительно было бы неплохо познакомиться с… — Гермиона едва заметно повела плечом, — тем, как всё работает изнутри. С системой. Взгляд Минервы мгновенно стал серьёзнее: — Поверьте, мисс Грейнджер, это не вы знакомитесь с системой, — она сделала короткую паузу, тем самым добавив веса своим словам, — это система знакомится с Гермионой Грейнджер. И я хочу, чтобы вы знали: я лично прослежу за тем, чтобы это не навредило вам. — Благодарю вас. — Пока не за что. Пойдёмте же. Мантия взметнулась за спиной директора, когда та резко развернулась и направилась в Большой зал.