Глава III

Драко шёл не настолько быстро, чтобы это выглядело бегством, но достаточно, чтобы не задерживаться в местах, где могли остановить, окликнуть и задать неудобные вопросы. Зелье разлилось по венам — и тело снова подчинялось ему. Унизительные спазмы отступили, больше не выдавая его слабость каждому встречному. Он свернул за угол и сразу же почувствовал, как атмосфера изменилась. Какофония звуков бахнула по барабанным перепонкам: смех, шёпот, шаги, скрип чужой обуви. Чем ближе он подходил к Большому залу, тем плотнее становился поток студентов. Старосты вскидывали руки в попытках усмирить хаос, младшекурсники сновали под ногами, как испуганные пикси, а старшие громко обсуждали прошедшее лето, квиддич, новые мётлы и новую любовь. А потом посыпались взгляды. Сначала — случайные, скользящие. Затем — липкие, полные неприкрытого яда. Десятки любопытных глаз бесцеремонно впивались в него. Салазар… почему вас здесь так много? Кто-то притих, когда он прошёл мимо. Кто-то чересчур демонстративно отвернулся. Кто-то, наоборот, продолжал смотреть на него с неприкрытым интересом. Сын Люциуса Малфоя. Бывший и самый молодой пожиратель смерти. Человек, чудом избежавший Азкабана. Слабак и предатель. Он замедлил шаг, и шум внезапно усилился. Чужие движения начали казаться агрессивными, стены — давящими, пространство — безвоздушным. Кто-то задел его плечом. Драко резко обернулся, а его рука инстинктивно дёрнулась к карману за палочкой. Парень в когтевранской мантии отшатнулся, побледнев от страха, и пробормотал извинения, прежде чем затеряться среди других учеников. Малфой продолжал смотреть ему вслед, ощущая, как сердце бешено бьётся о рёбра. Это просто коридор. Просто люди. Вдох. Раз. Два. Он прислонился спиной к холодному камню, зажмурившись. Много голосов. Слишком много… угроз. Драко выдохнул и потянулся к капюшону своей мантии. Плотная чёрная ткань скользнула по его лицу, когда он накинул её на голову. Теперь он был в своём собственном коконе, в своей личной переносной крепости. Между ним и этим миром появился тонкий, но осязаемый барьер. Он снова позволил себе открыть глаза. Сейчас люди вокруг показались ему лишь размытыми пятнами, лишенными лиц и имен. Они больше не имели никакого значения. Малфой расправил плечи. Шаг. Ещё один. Группа младшекурсников замолчала, провожая его ошарашенными взглядами. Неважно. Капюшон оставался на месте. Драко толкнул тяжёлую дверь. Шум Большого зала тут же обрушился на него неконтролируемой звуковой волной. Он остановился на пороге, разрешая себе привыкнуть. Слизеринский стол выглядел как остров изломанных теней. Когда он двинулся вперёд, не снимая капюшона, разговоры там начали гаснуть один за другим, словно свечи на сквозняке. Казалось, тишина следовала за ним по пятам. — Малфой! — Блейз Забини вскинул руку, подзывая его. Рядом с ним сидел Теодор Нотт, лениво раскинувшись на лавке, а напротив — Панси Паркинсон с выражением лёгкой скуки на лице, будто всё происходящее вокруг абсолютно её не удивляло и в принципе являлось вполне обыденным. Драко подошёл и опустился на свободное место рядом с Забини. — Воскресший Салазар Слизерин… — протянул Тео, окинув его внимательным взглядом. — Решил сменить амплуа на «таинственного мстителя»? Серьёзно, Малфой, зачем тебе капюшон? — Эффектное возвращение принца из изгнания? — предположила Панси, чуть склонив голову. — Тебе идёт. Блейз внимательно изучал лицо друга, сузив глаза: — Ты в порядке? — В полном, — выдохнул Драко. — Рассматриваю варианты самого безболезненного самоубийства. — Можешь жениться на моей матери, — Забини воткнул вилку в яичницу, подмигнув. — Она сейчас как раз снова овдовела. — Извини, я не планировал становиться отцом так рано, — Малфой закатил глаза, потянулся к блюдам и начал наполнять тарелку, лишь бы побыстрее чем-то занять подрагивающие руки. Теодор хмыкнул: — Ты выглядишь… — Свободным? Интригующим? — попыталась подсказать Панси. — …не настолько драматичным, как я ожидал, — закончил Нотт. — Разочарован? — Немного. — Друг, мы слышали о «социальном вкладе» твоей семьи, — Блейз наклонился ближе и, понизив голос до шёпота, продолжил: — Это правда? Нарцисса действительно… в Мунго? Драко почувствовал, как во рту мгновенно пересохло, и откинул вилку на стол. — В новом саду Мунго. Министерство очень надеется, что мать раскается, роясь в земле и подрезая стебли… — Замечательно, — Паркинсон со стуком отставила свой кубок с соком. — А что насчёт Хогвартса? — Нотт обвёл рукой пространство вокруг себя. — Нас будут водить по расписанию на примирительные групповые объятия? — Тео… — предупредил Забини. — Что? Мне правда интересно, — он сделал глоток сока, откинулся на спинку лавки и вдруг ухмыльнулся: — Оу, кстати о примирительных объятиях… вот и золотая подруга бессмертного мальчика собственной персоной. Кто первый? — Да заткнись ты уже! — Блейз пихнул друга локтем, но всё же повернул голову к двери. В Большой зал как раз входила Макгонагалл. Тёмная мантия плавно скользила за ней, переливаясь от падающего на ткань света из высоких окон. А чуть позади директора шла Гермиона Грейнджер собственной персоной. Драко поднял голову. Она как-то изменилась. Стройная спина, высоко поднятый подбородок, плавные движения рук и, Мерлин, никакой больше соломы на голове. В каждом её движении сквозили уверенность и невозмутимость: Грейнджер больше не искала чужого одобрения — казалось, она сама раздавала его. — Салазар… — Панси раздражённо фыркнула. — Чего вы все на неё уставились?! — Жуй молча, Паркинсон, — ткнул в её сторону вилкой Теодор. Забини вдруг выпрямился. — Короче, слушайте, — протянул он, вытирая губы салфеткой, — я считаю, что дипломатия — ключ к решению всех проблем. Поэтому в этот раз я собираюсь подружиться с теми, кто сейчас в почёте… — Помогите кто-нибудь мне это пережить… — простонала Панси. Блейз отмахнулся от неё, развернулся на лавке, положив руку на спинку, и уставился прямо на Грейнджер растянув рот в потрясающей белоснежной улыбке, от которой обычно таяли наивные младшекурсницы. Она заметила его почти сразу и слегка сощурила глаза. Забини улыбнулся ещё шире. Гермиона продолжала идти, не меняя выражения лица, но всё же вопросительно приподняв левую бровь. Расстояние между ними таяло вместе с позитивным настроем Блейза. И вот — она уже прошла мимо. — Не думаю, что на Грейнджер можно произвести впечатление твоими зубами, — прыснул Драко, тут же зажав рот тыльной стороной ладони. За столом повисла короткая пауза, за которой последовал гогот Нотта: — Чьими-либо зубами в принципе! Ну что, дипломат, как дела? — он пошевелил бровями, глядя на Забини. — Я смотрю, место за Пуффендуйским столом как раз освободилось. Не хочешь… — Заткни свой рот! — прошипел Блейз, не поднимая головы. Драко перестал слушать друзей, наблюдая за тем, как Грейнджер занимает место за столом. — Интересно… — Что тебе интересно?! — вскрикнул Блейз, судя по всему, полагая, что речь продолжает идти о нём. — Успокойся, я не о тебе, — Малфой, ухмыльнувшись, потянулся к корзине с яблоками.

***

Гермиона медленно опустилась на лавку рядом с Джинни, ощущая, как мышцы спины ноют от напряжения. Рыжая тут же наклонилась ближе, и её глаза хищно сузились. — Что это сейчас было? — она чуть заметно кивнула в сторону слизеринского стола. Грейнджер покрутила в пальцах кубок с соком, затем сделала неспешный глоток, выигрывая лишние секунды на размышления, и пожала плечами: — Понятия не имею. Забини почему-то решил поулыбаться мне. Это было очень… мило с его стороны. — Придурок, — небрежно бросила Уизли, а её взгляд тем временем переместился на фигуру в чёрном капюшоне. — Что случилось с хорьком? Он изображает дементора на пенсии? — Кто его знает, — Гермиона пожала плечами, отломив небольшой кусочек тоста. — Возможно, просто скрывает неудавшуюся укладку. Драко Малфой сидел неподвижно, словно вырезанная из мрамора скульптура. Их взгляды пересеклись всего на секунду, но этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы внутри всё похолодело — и Грейнджер первой разорвала контакт. — Ладно, — Джинни откашлялась, — сегодня, похоже, будет весёлый денёк… — Не сомневаюсь. Шум в зале начал затухать, сворачиваясь, как испуганное животное. Смех исчез, звон приборов перестал раздражать уши. Минерва Макгонагалл поднялась со своего места. Она выглядела будто символ старого Хогвартса — несокрушимая, монументальная, строгая. Её взгляд облетел помещение, поочерёдно задерживаясь на каждом из факультетских столов. — Добро пожаловать в школу, дети. Этот год… будет отличаться от всех предыдущих. Думаю, все это понимают. Мы потеряли друзей. Мы похоронили учителей… Почти каждый из нас несёт в себе боль и переживания, от которых, к сожалению, невозможно избавиться с помощью зелий, — Минерва сделала паузу, а её взгляд на мгновение задержался на пустых местах за столами. В зале будто бы стало ещё тише. Гермиона замечала, как младшекурсники втягивали головы в плечи, словно ожидая, что потолок, заколдованный под грозовое небо, в любой момент обрушится им на головы. — Хогвартс всегда был домом. И он останется им для вас. Но замок, как и каждый из нас, нуждается во времени, чтобы восстановиться. Некоторые части школы всё ещё закрыты на ремонт, поэтому я прошу вас соблюдать осторожность и уважать установленные ограничения. Когда все работы будут завершены, мы проведём вечер памяти, чтобы почтить тех, кто отдал жизнь за наше с вами будущее… Я рада видеть, что вы вернулись. Потому что именно вы — молодое поколение — определите, каким станет магический мир. Мы видели, к чему приводят страх, предрассудки и ненависть… В связи с этим в этом году Хогвартс будет не только местом получения знаний. Он станет местом перемен. И я верю, что вы со всем справитесь, — Макгонагалл кашлянула, возвращаясь к более привычному тону. — Теперь позвольте представить новых преподавателей, — она повернулась к столу: — Профессор Эллинор Клиффорд. Женщина поднялась со своего места: строгий костюм, светлые волосы, собранные в аккуратный узел; спокойный, внимательный взгляд. — Профессор Клиффорд будет преподавать «Основы магической реабилитации» для старших курсов. Это обязательная дисциплина. — Здравствуйте, — Эллинор слегка кивнула ученикам. — Для меня честь — находиться здесь, с вами всеми. Моя задача — помочь вам узнать себя лучше. Понять… Поэтому надеюсь на плодотворное сотрудничество, — улыбнувшись, она снова заняла своё место за столом. — Также, — тон Макгонагалл стал сухим и официальным, — в школе начинает работать программа социальной интеграции. Не для всех. Прошу познакомиться с куратором. Мистер Адриан Нил. Он поднялся резко, как по команде. Высокий, широкоплечий, с гладко выбритой головой и тяжёлым сосредоточенным взглядом. — Мерлин… — прошептала Джинни, придвигаясь ближе к Гермионе. — Он выглядит пугающе… Грейнджер кивнула молча. — Эта программа создана для студентов, которым требуется… дополнительная поддержка в возвращении к нормальной жизни, — продолжала Макгонагалл, тщательно подбирая слова. Адриан сделал шаг вперёд и упёрся ладонями в край стола: — Приветствую всех. Скажу сразу, я — не поклонник лишних сантиментов, — его голос был низким и вибрирующим, — поэтому коротко: сегодня после завтрака все участники программы должны явиться ко мне в аудиторию на втором этаже западного крыла. Расписание занятий вы получите там. Опоздания мной не поощряются. И ещё, запомните, это — не наказание. Это шанс. Как им воспользоваться — дело ваше.