Глава IV

Коридоры западного крыла отдавали сыростью и забвением. Здесь магия Хогвартса казалась истончившейся: замок больше не пытался развлекать учеников движущимися лестницами или шепчущими портретами. Только голый камень и звенящая в ушах тишина. Драко шёл впереди, не оглядываясь. Остальные держались чуть позади, но расстояние было скорее символическим — все чувствовали, что идут вместе. — Прелестное место, — тихо вздохнула Панси. — Очень располагает к перевоспитанию. — Ой, не начинай… — отрешённо бросил Блейз. — А что? Мне уже нравится. Попахивает страхом и бюрократией. — Ты уверена, что это не твои новые духи? — коротко усмехнулся Тео, после чего сразу получил тычок локтем в бок от Паркинсон. Они свернули за угол. Дверь в кабинет была приоткрыта. Ни табличек, ни гербов, ни намёка на то, что здесь будет происходить что-то официальное. — Как-то это… — Забини призадумался. — Убого, мм? — поджал губы Нотт. Драко молча толкнул дверь. Аудитория была просторной: каменные стены, высокие окна, в самом центре — длинный общий стол, за которым уже развалилась Миллисента Булстроуд. Она кинула на вновь прибывших безразличный взгляд, коротко кивнула и отвернулась к окну, судя по всему, не имея особого желания вступать ни с кем из них в диалог. — Какая прелесть, — скривившись, протянула Панси, занимая место подальше от однокурсницы. — Кто-то видел Гойла? — громко спросил Нотт, оглядываясь по сторонам. — Я — нет, — Блейз пожал плечами. — Ты, Драко? — Не-а. В этот самый момент дверь резко распахнулась — и в кабинет влетел Адриан Нил. Тяжёлые шаги и ещё более тяжёлый взгляд, обошедший сразу всех по кругу, словно проверяя, кому первому станет плохо. Он молча направился к столу и бросил на него стопку пергаментов. — Вижу, что почти все на месте. Похвально, — он скрестил руки на груди, придав своей широкой фигуре ещё больший объём. — Начнём с очевидного: меня зовут Адриан Нил. Я представляю Министерство Магии. И да, вы все мне не сильно нравитесь. — Это взаимно, — практически беззвучно выдохнул Теодор, не отрывая взгляда от стола. — Насколько я понимаю, вы все совершеннолетние, — продолжил Адриан, как ни в чём не бывало. — Поэтому давайте сразу договоримся: перекладывание ответственности за ваши действия на кого-то другого с этого момента больше не актуально, — его взгляд задержался на Драко. — Ваши решения — ваша ответственность. От меня поблажек не ждите. Ах да… если хотите продолжать нормально существовать в обществе, вам придется засунуть свое эго в самую глубокую дыру, которую сможете найти в своём сознании. Будете выполнять всё, что я скажу. Без споров и без попыток разыграть из себя жертв, — Нил наклонился вперёд, уперевшись ладонями в каменную столешницу. — Эта программа создана не для вашего комфорта. Она создана для того, чтобы сделать вас приемлемыми. Либо вы проходите интеграцию, либо Азкабан объявляет день открытых дверей. Вопросы? Драко переглянулся с Блейзом. Тот едва заметно нахмурился, но всё же промолчал. Кажется, никто не собирался ничего спрашивать, по крайней мере, сейчас. — Прекрасно. Отсутствие вопросов — редкое и приятное явление. Продолжим, — Адриан взмахнул рукой, после чего пергаменты взмыли над столом и подлетели к каждому из студентов. — Перед вами расписание наших встреч, а также основные положения программы. Советую внимательно ознакомиться — это избавит вас от иллюзий, — Нил обвёл группу внимательным взглядом и внезапно сузил глаза: — Где Грегори Гойл? Молчание. — Я повторяю вопрос: где Гойл? — Мистер Нил, — Блейз прочистил горло, — Грегори не было на завтраке. Мы не видели его с самого приезда. — Хм… мы это выясним, — Адриан одёрнул мантию и прошёлся вдоль стола. — Так, теперь перейдём к организационным вопросам. Для начала — самая незначительная информация, но, подозреваю, именно она покажется вам наиболее важной. Посещения Хогсмида для вас закрыты. — Что значит — закрыты? — спросил Теодор, резко вскинув голову. — Это значит, мистер Нотт, что вы не сможете покидать территорию школы без сопровождения. — Какого сопровождения? — Хороший вопрос. Разъясняю. Каждый из вас должен найти человека, который добровольно согласится взять на себя ответственность за вас. Этот «кто-то» должен лично прийти ко мне и заявить, что готов сопровождать вас за пределами Хогвартса… И, поверьте, — добавил Нил абсолютно спокойно, — я прекрасно умею определять, находится ли человек под воздействием Империуса. — Мы вообще-то не используем такие заклинания! — возмущённо бросил Блейз. Адриан медленно поднял руку, останавливая его: — Помолчите, мистер Забини. Это было не обвинение — я разговариваю с вами. Общаюсь. Просто хочу донести: если кто-то добровольно готов ассоциировать себя с вами на публике сейчас, то это уже огромный показатель прогресса. Если нет — значит, вам ещё есть над чем работать. Драко смотрел на пергамент перед собой, пытаясь прочесть написанные там слова, но буквы расплывались перед глазами. Кто добровольно согласится… Он ощутил, как что-то неприятно заскребло его изнутри. — Мистер Малфой, с вами всё нормально? Если да, снимите, пожалуйста, капюшон, — звучный голос Нила заставил его вздрогнуть. — Мы здесь не на собрании какого-нибудь тайного общества. Драко спорить не решился. На секунду сжав пальцы, неохотно потянулся к капюшону и стянул его с головы. Свежий воздух сразу коснулся кожи, и он машинально провёл рукой по волосам, намеренно взъерошивая их так, чтобы длинная чёлка упала на лоб, практически полностью закрывая глаза. Новый барьер. Нил наблюдал за этими действиями молча, а потом удовлетворённо развернулся к доске. — Сегодняшнее занятие не будет долгим. Ваша задача на этом этапе — понять, как именно работает программа, и чему я собираюсь вас учить, — он взял в руку кусочек мелка. — Мы начнём с основополагающих причин радикализации ваших взглядов. А моя коллега, профессор Клиффорд, будет помогать вам работать с последствиями ваших действий. Итак… Радикализация, — Адриан начал писать. — Вопреки популярному мнению, радикальные убеждения редко возникают из-за глупости или врождённой жестокости. Чаще всего это результат сочетания нескольких факторов. На доске появились первые слова:

Эмоциональная уязвимость

— Любая идеология, особенно экстремистская, в первую очередь действует не на разум: она работает с эмоциями. Страх, гнев, вожделение, потребность в собственной значимости. Когда человек переживает сильную травму, чувство потери или угрозы, его восприятие мира на какой-то период времени становится чёрно-белым. Это естественная защитная реакция психики. Сложности и неопределённость пугают. Простые решения дают иллюзию контроля над собственной жизнью. На доске появилась следующая строка:

Социальное влияние

— Семья, друзья, традиции, давление социальной группы, желание не быть изгнанным. Когда вся ваша среда обитания говорит вам, что определённые взгляды — норма, требуется огромная внутренняя устойчивость, чтобы усомниться в этих словах, — Нил выдержал паузу. — Большинство людей не обладают таковой, особенно в юном возрасте. Мел снова коснулся доски.

Идентичность и страх утраты статуса

— Когда человек связывает свою ценность с принадлежностью к определённой группе — как пример, разделение по чистоте крови или же происхождению в целом, — любая угроза этой устоявшейся системе воспринимается как угроза самому существованию, — он постучал мелком по деревянной поверхности. — В этот момент рациональные аргументы перестают работать, потому что речь идёт уже о выживании. А теперь…

Взаимосвязь магии и эмоций

— Ваши эмоции — это топливо, напрямую влияющее на магический потенциал. Они усиливают действие заклинаний, делают реакции более импульсивными, снижают способность к самоконтролю. Страх и гнев — мощные катализаторы. Это известно любому, кто когда-либо терял контроль над своей силой, — Нил повернулся к классу лицом. — Когда радикальные идеи соприкасаются с возможностью использовать магию в целях их реализации, они становятся ещё опаснее не только для окружающих, но и для самого носителя. Последний фактор. На доске появилась ещё одна строка:

Личная ответственность

— Какой бы ни была ваша изначальная история, — Адриан наконец отложил мел, — в какой-то момент каждый из вас сделал свой выбор. Возможно, под давлением, возможно, из страха, но это было ваше решение. И только ваше. Драко чувствовал, как напряжение разрастается, буквально заставляя его вцепиться пальцами в край стола. — На втором занятии мы начнём разбирать конкретные ситуации. Ваши. Говорить будете вы. Не потому что я так хочу, а потому что это нужно вам самим, — Нил кивнул, как бы подтверждая свои слова. — На сегодня достаточно. Следующая встреча через два дня. До этого времени вы должны изучить материалы, которые я вам дал. И начать думать. Потому что рано или поздно вам придётся выйти за пределы этого замка. И там никто не будет обязан вас терпеть. После этих слов все почти одновременно вскочили со своих мест: скрипнули стулья, зашуршали мантии, пергаменты один за другим исчезали в сумках. — Ну что ж, малыши, поздравляю, — протянул Теодор, нарушив гнетущую тишину, — нас официально признали социально опасными. — Ты только сейчас это понял, малыш? — Панси захлопнула свою сумку чуть громче, чем было необходимо. — Главное, что ты всё вовремя... — Нет, серьёзно! Если этот человек собирается читать нам лекции о морали, я начну скучать по возможности попасть в Азкабан. — Тебя туда никто не приглашал, Забини, — прошипел Малфой, поджав губы. — В отличии от меня. Он покинул аудиторию последним. Миллисента, ни с кем не попрощавшись, исчезла за поворотом коридора, а Паркинсон, Забини и Нотт шли на пару ярдов впереди, продолжая о чём-то спорить между собой. Драко выбрал не спешить. Зелье всё ещё действовало: плечо оставалось спокойным, а дыхание — ровным и размеренным. Хорошо… Он затормозил, прикрыл глаза и простоял так, пока шаги друзей окончательно не стихли. В достаточной мере насладившись тишиной и одиночеством, Малфой двинулся вперёд. Уже собирался свернуть за угол, когда увидел её: Грейнджер шла навстречу, держа в руках несколько свёрнутых трубочкой пергаментов. Она совершенно точно не заметила его, потому что упорно смотрела себе под ноги. Только когда расстояние между ними сократилось, подняла глаза и… никакой реакции — просто проплыла мимо, даже бровью не поведя. Драко фыркнул и ускорился. Сделал несколько размашистых шагов, но вдруг завис. Стоп. Что гриффиндорская отличница забыла в кабинете у министерского надзирателя? В этот самый момент он услышал короткий стук в дверь, а когда развернулся, Грейнджер уже скрылась за створкой. Малфой нахмурился. Очень кстати буквально в нескольких шагах от него расположилась глубокая и достаточно тёмная ниша между двумя массивными колоннами. Не долго думая, он шагнул туда и, прислонившись плечом к холодному камню, стал ждать. Время напоминало жвачку из «Сладкого королевства» — и он уже почти успел сосчитать количество стыков между каменными плитами, когда дверь кабинета наконец-то приоткрылась. — …конечно, мистер Нил. Я зайду вечером и занесу вам материалы. Грейнджер вышла в коридор, прижимая к груди плотную папку с тёмной однотонной обложкой. Она практически пронеслась мимо ниши, всколыхнув воздух и оставив после себя терпкий аромат свежих цитрусов. Драко решил не двигаться, пока не перестанет слышать даже минимальные отголоски её шагов. Какие ещё материалы ты там собралась изучать? Остаток дня прошёл вполне нормально. Занятия, презрительные взгляды, шёпот за спиной — ничего необычного. В какой-то момент он перестал различать, кто именно смотрит на него и собственно зачем. Слизеринцы старались держаться вместе, но даже это не давало никакого ощущения безопасности. Драко почти ни с кем не разговаривал. Моментами ловил себя на том, что невольно прислушивается к каждому шагу в коридоре, к каждому резкому звуку. Заставлял себя выдохнуть и расслабиться. К счастью, зелье всё ещё было в крови и помогало с этим. К вечеру Хогвартс постепенно затихал и замедлялся: разговоры становились более личными; факелы в коридорах загорались один за одним, окрашивая камень тёплым золотом; за окнами сгущались сумерки, а озеро под стенами замка превращалось в чёрное пятно, лишь изредка отражая огни. После ужина Малфой не задержался в гостиной, наплёв Блейзу и Тео что-то о домашнем задании. Неважно, что первый день учёбы… Повезло, что он знал школу достаточно хорошо, чтобы выбирать такие маршруты, где можно было никого не встретить: пустынные переходы, лестницы, редко используемые шумными младшекурсниками, длинные галереи с окнами, выходящими на лес. И вот спустя десять минут Драко уже стоял в той же нише, что и утром. Если ты действительно собираешься прийти, Грейнджер… Мысль оборвалась. У него не получилось объяснить себе, зачем он на самом деле здесь. Поэтому Малфой решил больше не думать, а просто подождать. Прошло, возможно, минут пятнадцать, но скорее всего, ещё больше. Он машинально коснулся кармана брюк — пусто. Какого драккла он не взял с собой флакон с успокоительным? Необходимую дозу нужно было принять ещё около часа назад. Как раз в этот самый момент он ощутил знакомое напряжение в мышцах. Плечо дёрнулось, и Драко стиснул зубы. Почему именно сейчас? Ещё один короткий спазм. Он глубоко вдохнул носом, медленно выдохнул через рот, как учила мать. Так пролетели ещё несколько минут. Малфой уже собирался уйти, правда, в этот раз — точно, но тут услышал шаги. Выпрямился, сам не осознавая того, и прислушался. Грейнджер появилась из-за поворота, держа в руках ту самую папку. В этот раз на ней не было мантии, только бежевые джинсы и тонкий чёрный джемпер. Она двигалась так же свободно и уверенно, как и в Большом зале утром. К собственному раздражению, Драко отметил, что у неё достаточно неплохая фигура, кстати, — тонкая, как у Нарциссы. Ему такое нравилось. Салазар… прекрати уже думать! Он выглянул из тени ниши. — Малфой?! — Привет, Грейнджер. Вблизи было заметно, что под её глазами залегли сиреневатые тени, но взгляд всё-равно оставался ясным и внимательным. — Ты что, преследуешь меня?! — О, Мерлин… только не льсти себе.. — И что же ты здесь в таком случае забыл, а? — она прищурилась, плотнее прижимая папку к груди. — Изучаю местную архитектуру и планирую задавать неудобные вопросы. — Интересно, — уголок её губ едва заметно дрогнул. — Начнёшь с того, как у меня дела? — Это было бы слишком просто, Грейнджер. Зачем задавать такой глупый вопрос героине, национальному досто… — Завидуешь? — Ни в коем случае. — Тогда уйди с дороги, Малфой. Но Драко не сдвинулся: — Куда ты собираешься? — Не твоё дело. — Папка, — он ткнул указательным пальцем в бумаги, даже слегка развеселившись от того, как Грейнджер при этом отпрянула. — Уже успела изучить материалы? — Ты подслушивал?! — Случайно услышал. Это очень большая разница. — И что… — И ничего. Просто пытаюсь понять, зачем Нил отдал тебе такую гору документов. Это как-то связано с программой интеграции? — Это не твоё дело. — А мне так не… — Малфой! — Грейнджер? — Мне некогда с тобой спорить, извини, — она сделала шаг в сторону чтобы обойти его, и Драко не нашёл лучшего решения, чем выставить руку, преграждая ей путь: — Нет, сначала ответь. — Мерлин, какой же ты надоедливый! Неожиданно она схватила его за левое предплечье, пытаясь сдвинуть с места. Контакт длился всего долю секунды, но этого хватило, чтобы его внутренние фильтры с треском лопнули. — Не трогай! — он с силой дёрнул руку, вырываясь из её хватки. — Малфой?.. В правом плече мгновенно образовался тугой ком спазма. Драко развернулся, сделал шаг назад, ещё один, пока лопатки не врезались в холодную кладку стены. — Не… трогай. Стало совсем невозможно дышать. Кислород не поступал в лёгкие, превратив их в два абсолютно бесполезных пустых мешка. Малфой вцепился в ворот своей чёрной водолазки, пытаясь ослабить давление на шею. Тонкий кашемир, ещё недавно так приятно согревающий тело, теперь зажимал его, словно тиски. — Что с тобой?! — испуганный голос Грейнджер донёсся будто бы издалека. Её силуэт двоился, расплывался, обретая странные формы. Кажется, она сделала шаг навстречу. — Не... трогай... Свет факелов вдруг взорвался ослепительными искрами. Стены начали пульсировать в такт ритму сердца и биению крови в ушах. Мозг, охваченный паникой, запустил худший из сценариев — и тогда коридор Хогвартса исчез. Поместье. Знакомый, въевшийся в подкорку запах сырости, крови и подгнивающей плоти. Он вновь стоял, парализованный собственным малодушием, пока Беллатриса орудовала серебряным лезвием фамильного клинка Блэков. И вот он — голос, от которого Драко почти каждую ночь просыпался в липком поту, зажимая себе рот, чтобы самому не закричать. — Гря-зно-кров-ка… — прошипела сумасшедшая тётка, тут же расхохотавшись. Малфой хотел закрыть глаза, вырвать нож, сделать хоть что-то, но тело больше не принадлежало ему. Всё не по-настоящему. Отголосок этого непереваренного стыда обрушился на него с такой силой, что Драко зажмурился, с силой втираясь затылком в каменную стену. А затем раздалось шуршание, и он распахнул глаза. По полу коридора… нет, уже по паркету гостиной ползла Нагайна. Огромная, невозможная, сотканная из его кошмаров тень. Её уродливая морда заполнила всё его сознание, вытесняя оттуда последние остатки реальности. «С-с-слабак», — шипело в голове, — «ничтожество»… Он отшатнулся. Стены позади будто бы больше не было — всё пространство превратилось в бесконечную чёрную пустоту, заполненную месивом чужих голосов, бесконечно повторяющих слова змеи. Лёгкие горели, кислородное голодание начало вызывать тошноту. Где-то на периферии угасающего сознания бился женский отчаянный крик — кто-то звал его. Знакомый голос пробивал толщу его галлюцинации: — Драко! Собственное имя заставило Нагайну в мгновение растаять, и вместо чешуйчатой морды перед ним возникло лицо: Грейнджер, живая, стоящая прямо Грейнджер. Её тонкие пальцы мёртвой хваткой вцепились в его предплечья, буквально вытягивая в этот мир. — Слушай меня, Драко! Ты в Хогвартсе. Сейчас сентябрь. Всё уже в порядке. — Не… могу… дышать… — Малфой мотнул головой, пытаясь окончательно разорвать наваждение. — Можешь. Смотри на меня, чёрт тебя дери! Его взгляд плыл, а сознание готово было в любой момент отключиться. И тогда маленькая, но сильная ладонь с размаху врезалась в его щеку. Драко вздрогнул от того, как стремительно воздух ворвался в пересохшую гортань, словно жидкий огонь, обжигая трахею. Коридор Хогвартса вернулся на место: серый камень, мягкий свет факелов. И Гермиона, стоящая вплотную к нему. Малфой смотрел на неё сквозь пелену проступивших слёз, не моргая. В карих глазах, казалось, застыл зеркальный отзвук его собственного кошмара. Потому что она точно знала, где он только что был. — Грейнджер… И она тут же отдёрнула ладони: — Ты… в порядке? — Я… я… не знаю. Они продолжали стоять непозволительно близко. Драко ощущал тепло, исходившее от её тела, и уже знакомый, почему-то успокаивающий цитрусовый аромат. — Ты… удивлена? — он попытался усмехнуться, но вышла лишь жалкая кривая гримаса. — Нет, — тихо ответила она. Пауза затягивалась. — Так почему ты здесь? — У меня… — Грейнджер всмотрелась в его лицо и как-то обречённо вздохнула, — личные дела с Адрианом Нилом. Тебя это никак не касается. — Ты уверена? Она сжала губы в тонкую нить и промолчала. — Грейнджер… — Перестань уже, пожалуйста, Малфой! Внутри него снова шевельнулся остаточный шлейф паники. Он хотел сказать что-то, чтобы по старой привычке умело отгородиться словами, но в этот момент плечо резко дёрнулось. — Ты принимаешь какие-то зелья от этого?! Драко напрягся, в секунду каменея под её настойчивым взглядом: — Это не твоё дело. Грейнджер снова протянула к нему руку, но вовремя остановилась: её ладонь зависла всего в паре дюймов от его груди. Малфой смотрел на её пальцы широко раскрытыми глазами, практически не дыша. — Ты должен срочно вернуться к себе. — Я… — он осёкся, не понимая, как лучше ответить. — Иди уже, — прошептала она, делая шаг назад и освобождая ему проход. Драко помедлил буквально секунду, фокусируясь на том, как прохладный воздух заполняет пространство между ними, а затем развернулся и быстро пошёл прочь, изо всех сил стараясь не сорваться на бег.