Глава VI

Ледяной ветер ударил в лицо, выбивая слёзы, но Драко лишь сильнее прижался к метле. Мир внизу превратился в смазанную полосу ядовито-зелёного цвета. Трибуны, лица, суета игроков — всё это стало мусором, фоновым шумом, не имеющим никакого значения. Остались только скорость и разреженный, обжигающий воздух. Он обожал это чувство: в небе всё было честным, чистым, а тело подчинялось инстинктам, работая как отлаженный механизм, без лишней рефлексии и удушающего присутствия других людей. — Малфой, слева! — крик Забини донёсся откуда-то с земли. Драко уже видел. Золотая искра, крошечное пятно света на периферии зрения. Снитч заложил крутой вираж у самых колец и резко рванул в зенит. — Ну давай же… Он оскалился и рванул рукоять на себя, переводя метлу в вертикальный взлёт. Гравитация на мгновение исчезла, желудок подкатил к горлу, а мир вывернулся наизнанку. Ветер бил в грудь, вырывая кислород из легких, превращая дыхание в хрип. Снитч уходил выше. Вибрация древка проходила сквозь ладони, поднималась по предплечьям и вгрызалась прямо в позвоночник. Ритм сердца был тяжёлым, как удары молота. Взгляд сфокусировался на золотой точке до рези в глазах. Контроль — это всё, что у него осталось. Ещё фут, ещё дюйм… Крылатый мяч метнулся вправо, и Малфой мгновенно накренил метлу, едва не соскальзывая с седла. Пальцы правой руки до белизны сжали дерево, левая — уже вытянулась, готовая сомкнуться на холодном металле. Почти. В этот момент левое плечо прошил электрический разряд: мышцу скрутило коротким спазмом. Рука дёрнулась, уходя с траектории, и пальцы беспомощно схватили холодный воздух. Снитч исчез, оставив после себя лишь золотистый росчерк на сетчатке. — Твою мать, — выцедил Драко сквозь зубы, выравнивая полёт. В висках застучала кровь. Случайность, просто зажим… Он развернулся. Золотая вспышка снова дразнила его — теперь у самой травы. Малфой ушёл в крутое пике. Ветер взвыл в ушах, превращаясь в торжествующий вопль, а земля неслась навстречу, хищно распахнув объятия. Он видел испуганные лица игроков, убегающих с его пути, но они казались лишь бесплотными тенями. Снитч шёл зигзагом, безумно и быстро. Драко почти чувствовал сладковатый привкус победы. Снова рывок. На этот раз он вцепился в метлу правой рукой, а левую вытянул вперёд, заклиная её не подвести. Ближе, ещё ближе… Кончики пальцев коснулись вибрирующих крыльев. И снова тело отозвалось судорогой. Плечо дёрнулось так сильно, что в суставе что-то неприятно хрустнуло. Рука перестала принадлежать ему, превратившись в чужеродный, бесполезный кусок плоти. — Блядь! Он резко вздёрнул метлу вверх, чудом не впахавшись в землю на полной скорости. В груди разлилась тошнотворная тяжесть: отчаяние, густое, как дёготь. Только не сейчас. Пожалуйста, только не здесь… Снитч снова взмыл в небо, насмехаясь над его немощью. Драко стиснул зубы так, что заныли челюсти. Ладно, к чёрту левую! Он сменил хват, перенеся вес на изувеченную сторону. Правая рука, его самая верная союзница, была готова к броску. Он ускорился. Ветер полосовал лицо, волосы лезли в глаза, дыхание сбилось, но он не ослаблял нажим. Последний рывок. Мяч замер на долю секунды. Драко вытянул правую руку, но в этот миг всё его тело превратилось в одну сплошную зону боли. Спазм скрутил спину — метлу повело. Мир качнулся под диким углом, равновесие исчезло, пальцы соскользнули… Малфой сорвался. Сердце рухнуло в бездну, и лишь в последний момент животный рефлекс самосохранения заставил его вцепиться в древко обеими руками. Он прижался к метле, задыхаясь, выравнивая траекторию в каких-то дюймах от поверхности поля. Тишина оглушила его. Снитч исчез окончательно. Драко завис в воздухе, неподвижный и угловатый, как изломанная кукла. Ветер больше не обещал свободы: он был холодным, чужим и пах поражением. Казалось, без зелий его жизнь постепенно превращалась в бесконечный неконтролируемый срыв. Тело медленно, шаг за шагом, уходило в отказ, и он ничего не мог с этим сделать. — Малфой! На землю. Живо! Он замер в паре футов над полем, чувствуя, как мир под ним качается, точно палуба тонущего корабля. — Ты что, оглох, придурок?! Драко через силу наклонил метлу и соскочил на траву, едва удерживая равновесие. Колени подогнулись, но он выпрямился, стягивая перчатки с дрожащих пальцев. Команда уже кружила рядом: они брали его в кольцо, как стая хищников, почуявших запах крови. Майлз Блетчли выступил вперёд. Массивный, пропахший кислым потом и дешёвым азартом, он смотрел на Драко так, будто тот был бракованным товаром. — Полтора часа, — Майлз выплюнул слова прямо в лицо. — Полтора часа позора. Ни одного захвата. Объясняйся! — Я тренируюсь, Блетчли, — Драко постарался, чтобы его голос звучал так же лениво, как и год назад, — если ты ещё способен различать процессы. За спиной кто-то издевательски хмыкнул. — Ты выглядел как паралитик на метле своего деда, — Блетчли сделал шаг навстречу. — Извивайся сколько хочешь, но ты тянешь нас на дно. — А ты слишком много лаешь, — Драко бросил перчатки на траву. — Утомительно. — Повтори. — У тебя ещё и со слухом проблемы? Плечо снова предало его: болезненный спазм дёрнул мышцу, заставляя руку непроизвольно подпрыгнуть. Малфой до боли сжал кулаки, надеясь, что в наступающих сумерках этого никто не заметил. — Ты думаешь, тебе всё ещё можно устраивать это дерьмо?! — голос Майлза упал до угрожающего хрипа. — Да ты заебал, Блетчли! — сорвался Драко, чувствуя, как внутри закипает ядовитая смесь паники и ярости. — Это первая тренировка! Майлз сократил дистанцию до критической, и Малфой почувствовал запах его несвежего дыхания, увидел поры на его коже. Слишком близко, надо отодвинуться… — Мне не нравится твой тон, — прошипел капитан. Драко запрокинул голову и надрывно рассмеялся. — О Салазар, Майлз… Только не плачь. Не будь такой неженкой, умоляю… — Что ты сказал? Блетчли с силой толкнул его в грудь. Судорога, дремавшая в плече, проснулась, вонзилась в позвоночник и скрутила лёгкие в тугой узел, выбивая воздух. Драко пошатнулся, его взгляд расфокусировался, превращая лицо Блетчли в уродливое пятно. — Не трогай меня, — прохрипел он. Голос едва подчинялся ему, он царапал горло как битое стекло. Майлз замер — на его лице отразилось недоумение, которое тут же сменилось хищной, понимающей усмешкой. — Что с тобой, Малфой? Трясёшься? — Ничего. Отвали. — О, неужели?.. Блетчли шагнул ещё ближе, почти касаясь его своей грудью. В его глазах вспыхнула исследовательская жадность — так обычно смотрят на насекомое, которому вот-вот собираются оторвать лапки. — Не любишь, когда тебя касаются? А? Вот так? Ещё один толчок. Звуки поля начали гаснуть, сменяясь оглушительным гулом крови в ушах. — Я сказал… убери руки, — прошептал Драко. Его кожа горела там, где её касались пальцы Блетчли. — Или что? Ты рухнешь в обморок как девчонка? Внутри Малфоя поднялась холодная волна: это был чистый, первобытный ужас загнанного в угол зверя. Ему хотелось вырвать Блетчли кадык. И одновременно — свернуться в клубок и исчезнуть из этой реальности. — Тебя сейчас вывернет прямо на траву, — продолжал издеваться Майлз. — Ты под чем-то, да? Нил знает, что его подопытный сторчался? Между ними внезапно выросла стена. Блейз Забини вклинился в пространство, отпихивая капитана плечом. — Свали, Майлз, пока я не напомнил тебе, чьи родители спонсируют этот клуб по интересам. — Забини, ты теперь его нянька? — Закрой рот и катись к чёрту! Тренировка окончена. Они сцепились взглядами — два хищника, один из которых был готов убивать, а другой — защищать свою территорию. — Если этот псих сорвёт нам игру, я найду другого ловца, — Майлз криво усмехнулся и сплюнул под ноги Драко. — Мне не нужны калеки в команде. — Пойдём, — тихо сказал Блейз, не оборачиваясь. Драко стоял неподвижно, запертый в своём оцепенении. Его всё ещё колотило. Мелкая дрожь бежала по мышцам, не давая вздохнуть, но, когда Блейз коснулся его локтя, чтобы увести, Малфой вздрогнул и, не сказав ни слова, бросился прочь. Он почти бежал к раздевалкам, пытаясь скрыться от этого нового мира. Забини перехватил его у самого входа. — Стой, Малфой! Подожди, мать твою! Драко шёл вперёд. — Стой! — пальцы Блейза мёртвой хваткой вцепились в его плечо. Тело отозвалось мгновенно: мышцы под тонкой тканью рашгарда превратились в камень. Но это был Забини — друг… знакомый запах, знакомая тяжесть руки. Спазм замер на полпути, натолкнувшись на барьер узнавания, и Драко усилием воли подавил остаточную дрожь. — Чего тебе?! — выплюнул он, оборачиваясь. — Это я хотел у тебя спросить, идиот. Блейз буквально втиснул его в раздевалку, вышибая плечом дверь, и захлопнул её ногой с оглушительным грохотом. Гул поля, крики Блетчли и завывание ветра остались снаружи, отрезанные тяжёлым деревом. — Ты хоть соображаешь, что ты творил наверху?! — Тренировался? — Ты едва не свернул себе шею! — Забини почти кричал. — Ты болтался на этой метле, как тряпичная кукла! — Но я же не упал… — В этот раз! — Блейз рванул на себе ворот, задыхаясь от гнева. Он рухнул на лавку, закрыв лицо ладонями, и его голос приглушённо донёсся сквозь пальцы: — Салазар… ты понимаешь, что это больше не шутки? Если ты потеряешь контроль на высоте в пятьдесят футов… — Забини… — … от тебя останется только мокрое пятно на траве… — Блейз! — Ты не сможешь играть без зелий, — он опустил руки. — Это не вопрос твоего ёбаного упрямства, Драко… — Заткнись! Заткнись сейчас же! — Ты в своём уме? — Блейз рывком схватил полотенце и швырнул в друга. Ткань ударила Драко в грудь. Он поймал её машинально, пальцы сжались на ворсе. — У меня есть выбор? — Есть. Иди к Нилу. Иди к Макгонагалл. Выложи им всё как есть. Или… — Забини дёрнул плечом, — завязывай с квиддичем. Каждое слово — как удар под дых. Малфой замер. — Ты закончил? — Да. — Проваливай. Блейз медленно поднялся, сокрушённо качая головой. — Делай что хочешь, но на твои похороны я не приду. Не выношу вида размозжённых черепов, — бросил он через плечо, скрываясь в проёме душевых. Драко выдавил короткий смешок, который больше походил на кашель. Он опустился на скамью, чувствуя, как под кожей продолжает вибрировать мелкая дрожь. Малфой сидел, уставившись в одну точку, пока тишина не начала давить на барабанные перепонки. Затем он онемевшими пальцами начал распутывать ремни защиты. Рашгард прилип к телу, он стянул его через голову, ощущая, как холодный воздух раздевалки обжигает разгорячённую кожу. Драко откинул волосы со лба. — Жалкий… — прошептал он. Ещё пару лет назад он бы вырвал язык любому, кто посмел бы примерить это определение к нему. Теперь он сам был своим самым суровым судьей. Война сменила тактику, зарылась глубоко под кожу, перерезая контакты между разумом и телом. Он всё ещё был силён. Он видел свои сухие, перекатывающиеся под бледной кожей мышцы, выносливые, буквально созданные для триумфа. Но вся эта мощь была теперь бесполезной грудой плоти, потому что «водитель» внутри, скорее всего, был контужен. Оказалось, можно выжить в войне, но проиграть битву собственной нервной системе. Холод каменного пола впился в ступни, когда он поднялся. В душевой было душно от пара. Драко встал под струю, вывернув кран до предела. Горячая вода ударила по плечам, по спине, обжигая и заставляя кожу мгновенно покраснеть. Потоки стекали вниз, очерчивая каждую линию его тела, смывая пот и липкое ощущение чужих взглядов. Мышцы под этим напором сначала взбунтовались, а затем начали неохотно сдаваться, постепенно расслабляясь. Малфой закрыл глаза, позволяя жару просачиваться внутрь него. Мысли возвращались, но теперь они были лишены острых углов паники — только кристально чистый фатализм. Он больше не был тем Драко Малфоем. И, возможно, прежний Драко умер там, в поместье, под крики узников и вспышки заклинаний… Он упёрся лбом в скользкую каменную стену. Вода заливала глаза, текла по губам, мешая дышать. — Прекрасно… — выдохнул он в пустоту. Внутри что-то окончательно надломилось, какой-то последний предохранитель, и он просто позволил этому случиться. Не стал склеивать, решил не прятать. Драко перекрыл воду и медленно промокнул волосы полотенцем, наслаждаясь этими бессмысленными секундами. Когда он вернулся в раздевалку, Блейза там уже не было. Лавки пустовали, на полу лежали брошенные полотенца и перчатки, а сквозь распахнутое окно тянуло прохладным осенним воздухом. Малфой быстро натянул брюки и рубашку, накинул на плечи мантию. До ужина было ещё достаточно времени, и возвращаться в сырой полумрак подземелий совсем не хотелось. Замок встретил его завораживающим маревом полутеней. После бешеного ритма тренировки всё вокруг казалось каким-то замедленным, будто он двигался на скорости, а мир — безнадёжно тормозил. Драко свернул за угол и почти сразу остановился. Впереди, в редеющем потоке студентов, вспыхнуло знакомое зарево: густые каштановые волосы, непокорные, пушистые, ловящие блики факелов, превращающих их в ореол из меди и золота. Грейнджер. Она шла быстро, выглядя при этом напряжённее, чем обычно, и время от времени оглядывалась. Что-то здесь было не так... Любопытство проснулось мгновенно. Малфой скользнул следом, держась в тени, соблюдая дистанцию. Не слишком близко, чтобы она не почувствовала его взгляд затылком, но и не так далеко, чтобы её макушка растворилась в толпе. Хогвартс был идеальным местом для слежки: ниши, изгибы лестниц, группы шумных первокурсников — он мог легко оставаться невидимкой на этой территории. Она свернула в западное крыло. Драко замедлился. — И что ты опять там забыла? — прошептал он в пустоту коридора. Когда она поднялась на второй этаж, сомнений не осталось. Предвкушение ударило в кровь, вытесняя остатки усталости. Он двигался бесшумно, прижимаясь к холодным камням, выжидая, замирая за колоннами. Гермиона остановилась у массивной дубовой двери аудитории Адриана Нила, коротко постучала. Тишина. Она оглянулась, и Малфой мгновенно вжался в нишу, чувствуя спиной сырость старой кладки. Секунда, две… Тихий шелест заклинания. Он выглянул: дверь оказалась приоткрыта, а Грейнджер уже исчезла внутри. Уголок губ Малфоя дёрнулся вверх в хищной усмешке. — Занимательно… Коридор стремительно пустел. Где-то внизу хлопнула дверь, раздались чьи-то голоса, но здесь, наверху, воздух застыл в ожидании. Драко подошёл к двери, ступая на носочках, едва касаясь пола. Грейнджер стояла у стола Нила и с пугающей скоростью перебирала пергаменты. Её пальцы мелькали среди бумаг, она хмурилась, откидывая ненужные листы в сторону. Этот момент был слишком хорош, чтобы его упустить. Драко бесшумно проскользнул внутрь. — Так, так, так… — его низкий тягучий голос бесцеремонно нарушил тишину. — И что за грязные секреты мы тут выкапываем? Гермиона вздрогнула от неожиданности, и пергаменты едва не разлетелись по полу. Она обернулась, её зрачки были расширены от ужаса, который тут же сменился яростью. — Малфой! — прошипела она. — Ты что, снова преследуешь меня?! Он усмехнулся, с наслаждением прикрывая дверь за своей спиной. — Ну, скажем так… — он сократил расстояние, его взгляд заскользил по стопкам документов. — Тебя в последнее время стало слишком много. Куда ни плюнь — попадёшь в Грейнджер. Она закатила глаза. — Чего тебе нужно? — Тот же вопрос к тебе, — он наклонился над столом. — Что ищем? — Не твоего ума дело. — Кажется, у нас был уговор. Ты обещала делиться информацией. — Я ещё ничего не нашла! Он открыл рот, чтобы ответить, но звук, донёсшийся из коридора, заставил его замереть. Ритмичные уверенные шаги — похоже, хозяин этого кабинета возвращался. — Тсс! — Гермиона вскинула руку, и её пальцы коснулись его губ, призывая к молчанию. Шаги приближались, отдаваясь гулом в полу. Она оглядела аудиторию, быстро оценивая пространство. Стол Нила был массивным чудовищем из морёного дуба с глубокой нишей для ног, достаточной, чтобы спрятаться… если очень постараться. Грейнджер ткнула пальцем вниз: — Быстро! Не дожидаясь его, она скользнула под стол, вжимаясь в заднюю панель. Малфой выругался про себя, понимая всю абсурдность ситуации, но деваться было некуда. Он нырнул следом. Места не было. Вообще… Драко пришлось практически сесть ей на руки, сгибая свои длинные ноги под немыслимым углом. Его бёдра прижались к её бёдрам, он почувствовал тепло её тела сквозь слои одежды. — Малфой, ты совсем… — Замолчи. Он ощущал, как бешено колотится её сердце под его спиной. Дверь в аудиторию со скрипом распахнулась. В этот момент они оба перестали дышать, превращаясь в единый комок из плоти и затаённого напряжения. Дверь проскрипела, впуская Адриана Нила. — Странно… — пробормотал он. — Я точно запирал дверь… хм… Тяжёлые шаги по каменному полу отозвались вибрацией в их телах. Драко замер, практически превратившись в статую. Он чувствовал, как каждый мускул наливался свинцом, как лёгкие горели от нехватки воздуха. И тут он ощутил это: тёплое, влажное дыхание Гермионы коснулось его шеи прямо у основания черепа. Она прижалась к нему плотнее, и её нос случайно скользнул по его коже. Тонкий поток воздуха защекотал затылок, пробираясь под воротник рубашки. Короткая судорога прошла по его спине, и Грейнджер тут же предупреждающе ткнула его локтем и… выдохнула снова. Намеренно. Это была провокация. В удушающей темноте под столом, пока в футе от них «враг» перебирал документы, бесстыжая гриффиндорка вела свою маленькую войну. Малфой опустил голову, пряча в тени стола ядовитую усмешку. Ладно, Грейнджер… поиграем. Драко медленно опустил правую руку. Его ледяные пальцы коснулись нежной кожи прямо под коленом. Он провёл ими вверх в едва уловимом, щекочущем движении. Реакция была мгновенной. Гермиона судорожно втянула воздух сквозь зубы. Её бедра напряглись, она на мгновение окаменела, пытаясь подавить рвущийся наружу смешок. Её колено дёрнулось, ударив его по ноге, но она не отстранилась. Теперь была его очередь победно улыбаться в темноту. Сверху раздался шорох пергамента. Нил, кажется, нашёл то, что искал. — Вот оно. Наконец-то. Снова тяжёлые шаги — и дверь захлопнулась с глухим стуком. По аудитории тут же разлилась тишина, нарушаемая только их общим сбивчивым дыханием. Грейнджер с силой толкнула его, сбрасывая со своих колен. — Убери уже от меня свой костлявый зад, Малфой! — прошипела она, выбираясь из укрытия. Драко вылез следом. Он выглядел возмутительно спокойным, хотя его сердце всё еще выбивало чечётку о рёбра. Он медленно отряхнул мантию, возвращая себе маску безупречного равнодушия. Гермиона уже была у стола, её пальцы дрожали, когда она снова впилась взглядом в пергаменты. — Здесь ничего толкового… Ничего, что могло бы объяснить… — Грейнджер, — Малфой опёрся ладонями о столешницу, нависая над ней, — неужели ты правда думала, что такой человек, как Нил, будет хранить важную информацию на виду в школьной аудитории? Гермиона метнула в него раздражённый взгляд и продолжила просматривать бумаги. Вдруг её рука замерла. — Подожди… Драко проследил за её взглядом. Она читала быстро, её зрачки лихорадочно метались по строчкам. — Ну вот, — выдохнула она. — Уже хоть что-то... — И что там? Вместо ответа Гермиона схватила палочку и достала чистый лист пергамента из внутреннего кармана своей мантии. — Что ты задумала? — Драко инстинктивно оглянулся на дверь. — Я собираюсь это скопировать. Она направила кончик палочки на документ — серебристая призрачная нить света поползла по буквам, впитывая чернила. Через мгновение её собственный лист начал заполняться каллиграфическим почерком Нила. Когда магия закончила свою работу, Грейнджер спрятала копию в карман и парой быстрых движений вернула стопки бумаг в прежнее состояние. Она уже была у порога, когда Драко перехватил её за локоть. — Ничего не забыла? — Например? — Меня! Ответа не последовало. Они выскользнули в коридор. Гермиона заперла дверь коротким пассом палочки. Только спустившись на этаж ниже, в тень гобелена с изображением сожжения ведьм, она наконец остановилась, чтобы перевести дух. Малфой впился в неё выжидающим взглядом: — Показывай. — Нет, — она покачала головой. — Грейнджер… — Мой уровень доверия к тебе ещё не настолько… — Я только что сидел у тебя на коленях, — уголок его рта приподнялся в намёке на ухмылку. — С точки зрения близости… мы уже прошли стадию предварительных ласк. — Это было вынужденное стечение обстоятельств… Драко усмехнулся. — Тогда позволь мне хотя бы скопировать текст. Один короткий Geminio, и я оставлю тебя в покое. — Нет. — Почему? Гермиона замолчала, приложив палец к губам. — Если хочешь, мы можем изучить это вместе, — наконец произнесла она, глядя куда-то в район его груди. — Но нам нужно место, защищённое от посторонних глаз и ушей. — А в чём проблема? — Малфой небрежно повёл плечом, поправляя манжету. — Разве два лучших ученика школы не могут заниматься совместной… Она громко рассмеялась, откинув голову назад. — Мерлин, Малфой! — Грейнджер вытерла подступающие слёзы с уголков глаз. — Лучшая здесь только я… кхм… А так, конечно… Мы ведь «давние друзья», поэтому никто ничего не заподозрит, если мы начнем постоянно ошиваться вдвоём в пустых кабинетах. Это ведь совсем не похоже на заговор или… что-то более предосудительное, — он пошевелила бровями. — Верно, — устало протянул он. — И куда ты предлагаешь пойти? Гермиона скривилась, явно не довольная своей идеей. — Макгонагалл выделила мне отдельную комнату в башне Гриффиндора… Сейчас начнётся ужин, и если ты наложишь на себя качественные дезиллюминационные чары, то сможешь пройти со мной незамеченным. Выражение его лица стало почти хищным. — Грейнджер… ты приглашаешь меня в свою спальню? Это звучит как начало очень многообещающей истории. — Малфой… — Да? — Если ты издашь ещё хоть один звук, не связанный с произнесением заклинаний, я лично сброшу тебя с Астрономической башни. И поверь, гравитация будет к тебе менее милосердна, чем я. — Очаровательно, — он усмехнулся, и его фигура начала размываться, превращаясь в рябь, напоминающую искажение над горячим асфальтом. Гермиона развернулась и стремительно направилась к лестнице. Рядом с ней едва ощутимым колебанием воздуха двигался Драко. Он поймал себя на мысли, что этот абсурд доставлял ему почти физическое удовольствие: наследник рода Малфоев пробирался в логово львов, как какой-то шпион, и всё это ради того, чтобы посидеть в комнате «золотой девочки»... У портрета Полной Дамы Грейнджер остановилась. — Пароль? — капризно протянула та, поправляя своё пышное шёлковое платье. — Лимонные дольки. Портрет отодвинулся, открывая им путь. В гостиной у камина сидели двое первокурсников, чьи голоса сливались в невнятный гул. Когда они заметили Гермиону, один из них махнул ей рукой — мимолетное признание её авторитета. Никто не обратил внимания на лёгкое искажение пространства, скользнувшее вслед за ней по лестнице. У двери своей спальни Грейнджер подняла палочку, и в её глазах промелькнул странный блеск. — Hit me baby one more time. В пустом воздухе раздался сдавленный кашель. Дверь тихо щёлкнула, впуская их внутрь. Как только замок закрылся, Малфой сбросил чары: его фигура проявилась мгновенно — какая-то совсем неуместная в этом царстве алого и золотого. Он окинул комнату взглядом, в котором смешались недоумение, эстетический шок и откровенное веселье. — Я отказываюсь это понимать, — произнёс он наконец. — Что именно? — Пароль. Что это за набор слов? Какое-то твоё тайное вульгарное желание? — Это цитата из песни моей любимой магловской певицы. Драко несколько секунд молчал, а затем медленно закатил глаза и вальяжно скрестил руки на груди, опираясь на дверной косяк. — Грейнджер… ты безумна. Вдруг в углу комнаты послышалось мягкое шуршание. Малфой повернул голову и замер: на коврике, напоминая пушистый оранжевый валун, лежал Живоглот, поблескивая своими жёлтыми глазами. — Это ещё что?! — Глотик, знакомься. Это Малфой. Постарайся не принимать его близко к сердцу, он здесь проездом, — Гермиона подошла к столу, раскладывая пергаменты. — Ты голоден? — Нет, — Драко удивлённо вскинул брови. — Отлично. А я, пожалуй, спущусь на ужин. Можешь подождать меня здесь, — Гермиона неопределённо махнула рукой, обводя комнату. Жест изначально был направлен на кресло, но на долю секунды показалось, что она собиралась указать на кошачий коврик. — Я постараюсь не задерживаться. Грейнджер уже дошла до двери, но внезапно застыла как вкопанная. Она нахмурилась и начала принюхиваться к собственному плечу, наклонив голову так, что каштановые волосы закрыли лицо. — Мерлин. Я пахну… тобой, — она раздражённо расстегнула мантию и швырнула её на кресло, оставшись в одной блузке. — Так лучше. Помедлив, она всё же подошла к шкафу. Драко наблюдал за каждым её движением. Она достала небольшой флакон из тёмного стекла. Несколько быстрых пшиков — и комнату заполнил свежий, немного сладковатый аромат цитруса. — Теперь — идеально, — бросила она, не глядя на него. — Скоро вернусь. Дверь закрылась. Драко стоял неподвижно, позволяя тишине комнаты оседать на плечах. Он медленно вдохнул, и почти сразу почувствовал, как в груди разгорается иррациональное желание ощутить этот запах ближе. Прямо на коже. Разумеется, приличные люди не должны рыться в чужих вещах… Но, к счастью, Малфой-младший был не настолько хорошо воспитан, несмотря на все старания Нарциссы. Он подошёл к шкафу и открыл дверцу. В углу на одной из полок стояли несколько флаконов, но он сразу же узнал нужный и взял его в руки. В этот момент рядом бесшумно материализовался Живоглот и сел у его ног, внимательно наблюдая. — Не переживай, — тихо сказал Драко. — Я просто понюхаю. Он открыл флакон. Аромат оказался ярким, но при этом удивительно мягким: бергамот, капля лимона и что-то сладкое, солнечное... На долю секунды перед глазами вспыхнуло лето в поместье — то самое последнее лето до того, как Малфой-мэнор превратился в склеп. Что-то в его внутреннем механизме неожиданно щёлкнуло и расслабилось. Не давая себе лишнего времени на раздумья, Драко оттянул ворот рубашки и распылил эссенцию прямо на ключицы, а после аккуратно поставил флакон на место и закрыл шкаф, чувствуя, как цитрусовый шлейф теперь окутывает его самого, создавая некую иллюзию безопасности. Мантия скользнула с плеч на спинку кресла. Он закатал рукава, обнажая бледные предплечья, подошёл к столу и взял пергамент с записями, которые Гермиона скопировала у Нила. Пробежал глазами по нескольким строчкам. Затем его внимание переключилось на кровать, которая выглядела как-то слишком… приглашающе. Драко сбросил ботинки и улёгся поверх покрывала. Он откинулся на подушки, которые пахли Грейнджер так сильно, что у него закружилась голова, и поднял документ перед собой. Через секунду матрас прогнулся: Живоглот приземлился рядом. Полукнизл устроился на самом краю, не сводя с гостя подозрительного взгляда. — Ты это серьёзно? — пробормотал Малфой, переводя взгляд с «подобия кота» на записи. Прошло около десяти минут, когда в коридоре раздались ритмичные шаги. Короткий стук. — Hit me baby one more time. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась настежь. — Я получила письмо от Гарри. Они с Роном планируют приехать на твой день рождения, и я думаю, что… Джинни Уизли вошла, на ходу поправляя юбку, и только через пару секунд подняла голову. Живоглот лениво приоткрыл один глаз, будто наслаждаясь моментом. Драко медленно опустил пергамент. — Джиневра. — Что. Ты. Здесь. Делаешь? — её голос был низким и опасным. Малфой не удостоил её ответом, продолжая изучать документ с видом глубочайшей сосредоточенности. Джинни сорвалась с места и пролетела расстояние до кровати в мгновение ока, своими движениями напоминая ему разъярённую гиппогрифиху. Она вцепилась в ворот его рубашки, судя по всему, намереваясь швырнуть Драко на пол, но вдруг замерла. Её лицо оказалось в нескольких дюймах от его шеи. Уизли нахмурилась, сделала короткий вдох и тут же отпрянула. — Мерлин… — её глаза расширились, и она прикрыла рот ладонями, глядя на Малфоя так, словно у него на лбу только что проявилась Чёрная Метка. Драко лениво приподнял бровь, наслаждаясь производимым эффектом. — Что такое, Уизли? Потеряла дар речи? Рыжая перевела взгляд с его лица на измятые подушки, на мантию Грейнджер, небрежно брошенную на кресло, и снова на него. — Ты… ты… пахнешь Гермионой. Драко пожал плечами, поправляя воротник. — У неё весьма достойный вкус. — МАЛФОЙ! — Что? У тебя мигрень? — Ты… ты… — Джинни задыхалась от ярости, пытаясь подобрать слова, которые могли бы описать весь масштаб катастрофы. — Ты лежишь в её постели! — Я заметил. — Ты не должен здесь находиться! — Очевидно, но вот я здесь. — Я убью её! Она резко развернулась и выбежала из спальни, хлопнув дверью так сильно, что рама задрожала.

***

Джинни почти бежала. Лестницы, коридоры, повороты... Она даже не поняла, как оказалась у входа в Большой зал. Внутри всё кипело от гнева и абсолютного непонимания. Это просто невозможно. Это… абсурд. Она распахнула двери. Гул сотен голосов и звон посуды на мгновение дезориентировали её, но инстинкт сработал безупречно — ей не понадобилось и секунды, чтобы вычислить свою цель. Гермиона спокойно сидела за столом, разговаривала с Парвати и ела пирог. Ела. Пирог. Уизли медленно сжала кулаки и направилась к подруге, чувствуя, как каждый шаг отзывался напряжением в плечах. — И какого дьявола это чудовище делает в твоей кровати?! — выдохнула она, обрушиваясь на стол. Грейнджер подняла голову, неспешно проглатывая кусочек. — Джинни, мы уже обсуждали это. Пожалуйста, не называй так Живоглота, у него тонкая душевная органи… — она замерла. — Оу… — При чём тут Живоглот?! — взвыла рыжая. — Я говорю о Малфое! Сидевшая рядом Парвати громко закашлялась, подавившись тыквенным соком, и едва не выплюнула его обратно в кубок.