Глава VIII

Утро выдалось вымороженным и прозрачным. Солнце, едва показавшееся над зубцами башен Хогвартса, не дарило тепла, лишь подсвечивая стылую влагу, осевшую на камнях. Теодор шёл первым, впечатывая каблуки в камень. Его плечи, затянутые в чёрную ткань мантии, были взведены, как пружины, руки глубоко засунуты в карманы, а глаза устремлены в пустоту. Драко скользнул вопросительным взглядом по Блейзу: — Что с Ноттом? Забини усмехнулся, поправляя идеально отутюженный ворот рубашки. — Если бы ты не шлялся не пойми где весь вечер, то не пропустил бы грандиозный монолог нашей истерички… — Я всё слышу! И я бы советовал тебе беречь язык, чтобы он вдруг не отпал, — процедил Тео, не оборачиваясь, и ускорил шаг. Блейз лишь хмыкнул, ничуть не впечатлённый этой угрозой. — Ну же, просвети, — протянул Малфой, приподнимая бровь. Нотт резко остановился, заставив тем самым плетущегося позади пуффендуйца впечататься в его спину. — Мерлин! — скривившись, он отлепил несчастного младшекурсника от своей мантии. — Так вот… Пытался вчера завести… кхм… светскую беседу с Мариэль из Когтеврана, — он с раздражением провёл рукой по волосам. Драко окинул друга скептическим взглядом. — Просто «беседу»? — Суть не в этом, — мрачно отрезал Теодор. — Всё шло по плану, пока её подружка не возникла из ниоткуда и не утащила её за руку, как будто я — заразный грибок. Ты бы видел это лицо! — он вытянул челюсть и выпучил глаза, судя по всему, изображая то, как по его мнению выглядел женский испуг. — Такое впечатление, будто эта дура решила, что я собираюсь их проклясть. Они двинулись к теплицам, сквозь стеклянные стены которых уже просматривались силуэты студентов. — И?.. — хмыкнул Малфой, подозрительно сощурив глаза. — Проблема в том, — Нотт развёл руками, — что после этой грёбаной войны всё поменялось… — Да! — воодушевлённо подхватил Блейз. — Теодор больше не популярен… Приоритеты сместились, теперь на коне Поттер и вся его шайка святых спасителей. — Их в школе нет, — спокойно заметил Драко. Теодор застонал, вкладывая в этот звук всю свою ненависть к текущему положению дел. — Слава Салазару! Не хватало ещё лицезреть их довольные рожи на каждом шагу. Он случайно наступил на жука, ползущего по тропинке, и, задумавшись на секунду, с хрустом вдавил его каблуком в землю. — Смысл ты понял, — подытожил Забини, бросив мимолётный взгляд на новоиспечённый труп насекомого. — Сейчас на вершине всякий… социально одобряемый мусор. Малфой издал короткий смешок, совсем лишённый веселья. — Ты сгущаешь краски… — Нотт, а ты не пробовал смотреть на девочек помладше? — Блейз понизил голос, переходя на интонацию заговорщика. — Которые не особо в курсе всех этих военных дел… Тео резко остановился, уставившись на друга так, будто тот только что предложил ему съесть ядовитую жабу. — Помладше?! Мне восемнадцать, а не тридцать! Или ты предлагаешь мне клеить первокурсниц сразу после распределения? — Я не говорил про одиннадцатилеток… — Тринадцатилетние меня тоже не особо возбуждают! Они почти дошли до теплиц. За стёклами, затуманенными изнутри дыханием множества людей, двигались силуэты. — Отлично, — процедил Нотт, заметив красно-золотые вспышки гриффиндорских галстуков за стеклом. — Ещё и львятник. Просто праздник какой-то. — А может, среди них найдётся хоть одна сердобольная душа, которая не сдохнет от страха при виде твоего лица, — Блейз толкнул его в бок. — Сомневаюсь, — фыркнул Драко. Он толкнул тяжёлую дверь, и влажный, душный воздух, насыщенный запахами прелой земли и удобрений, ударил в лицо, заставляя лёгкие сжаться. Стёкла внутри запотели, солнечный свет преломлялся в них мягкими желтоватыми пятнами, пробиваясь сквозь гигантские листья. — Мальчики! — раздался бодрый голос, от которого у Малфоя непроизвольно свело зубы. — Я уже начала думать, что вы решили пропустить урок. Помона Спраут стояла у центрального стола в своей неизменной поношенной шляпе, покрытой слоем земли. Широкие рукава мантии, закатанные до локтей, открывали руки, перепачканные тёмной почвой. — Быстрее, быстрее! — добавила она, подгоняя их энергичным, почти агрессивным жестом. — Свободные места ещё есть. Они протиснулись вглубь. Длинный стол, заваленный глиняными горшками, казался разделочной доской, на которой студенты препарировали растения. В центре лежали связки лунной мелиссы — серебристо-зелёные, склизкие на ощупь стебли, мелко подрагивали, реагируя на каждый громкий звук. — Ты это видишь?.. Скажи, что у меня галлюцинации, — Блейз внезапно замер и начал усердно моргать, с каждым разом всё сильнее сжимая веки. Драко поднял взгляд и опешил: Панси стояла рядом с Невиллом Лонгботтомом. Тот, когда-то неуклюжий мальчишка с потерянным взглядом и такой же жабой, сейчас выглядел непривычно уверенным. Он что-то объяснял, жестикулируя, а Паркинсон… Паркинсон слушала. Она не просто кивала — она ловила каждое слово, глядя на него с тем самым обожанием, которое раньше предназначалось исключительно ему, Малфою. — Да она же ему в рот заглядывает, — тихо прошипел Драко, чувствуя, как внутри ворочается смесь уязвлённого самолюбия и странного раздражения. Блейз хмыкнул, не сводя глаз с этой сцены. — Видимо, пытается найти там корень мандрагоры. — Мистер Забини! Малфой! Нотт! — голос профессора Спраут разрезал воздух подобно садовым ножницам. — Я была бы признательна, если бы вы пополнили ряды работающих, а не созерцающих. Друзья переглянулись и двинулись к единственному свободному участку стола. Когда Драко остановился, его взгляд автоматически переместился на того, кто расположился напротив. Грейнджер. Рядом с ней — Уизлетта и какая-то из сестёр Патил. Кто их разберёт. Рыжая недовольно фыркнула, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. А неразличимая сестра как-то вымученно улыбнулась. Грейнджер же просто отвела взгляд, сфокусировавшись на своём горшке. — Сегодня мы работаем с лунной мелиссой, — продолжала профессор Спраут, прохаживаясь вдоль стола. — Редкий экземпляр. Её сок — катализатор для восстанавливающих зелий высшего порядка… Малфой машинально дотронулся до листа. Тот сразу же отозвался лёгкой вибрацией, будто почувствовав это прикосновение. — … ваша задача — высадка и наблюдение. Если всё сделаете верно — а я надеюсь, вы хотя бы попытаетесь, — к концу месяца у вас будет жизнеспособный образец. Вокруг поднялся гул: шорох земли, глухие стуки керамики. Студенты начали работу. — Не глубже трёх дюймов, — наставляла Спраут. — Мелисса не терпит инвазивного вмешательства. И аккуратнее с листьями, они сенситивны к резким движениям. Где-то слева кто-то вскрикнул, очевидно, получив болезненный «укус» от растения. Драко взял в руки один из ростков. Тонкие серебристые волокна на стебле дрогнули. Он провёл большим пальцем по жёсткой поверхности, оценивая плотность, и в этот момент заметил движение напротив. Грейнджер закатывала рукава блузки. Сначала один. Потом второй. Ткань поднялась чуть выше локтя — и шрам оказался на виду. Буквы выглядели ещё хуже, чем он себе представлял. Бледные, неровные, грубые, чужие. Грязнокровка. В груди неприятно кольнуло: фантомная боль, которая, казалось, исходила от собственной метки, спрятанной под слоем ткани. Это было уродливое напоминание о его участии в этом кошмаре. Грейнджер замерла, ощутив на себе его взгляд. Пальцы, перепачканные тёмной землёй, сжались. Она дёрнула головой, отбрасывая с лица каштановые пряди, и повернулась к Патил с каким-то явно преувеличенным интересом: — Как думаешь, если посадить несколько ростков рядом, есть вероятность, что действие магии усилится? — Эм… не знаю, — растерянно ответила та. Малфой отвернулся, медленно снял мантию и небрежно бросил её на скамью, оставшись в одной только чёрной водолазке. Он машинально потянулся к рукаву, собираясь закатать его, но остановился. Снова посмотрел на неё: Грейнджер сосредоточенно копалась в земле. Взгляд снова зацепился за шрам. Драко тяжело вздохнул, опустил рукав, натягивая его до самых костяшек, и принялся за работу. Через секунду Блейз толкнул его плечом. — Эй, не боишься ипачкаться? Странный вопрос. Я и так уже по уши в дерьме. — Не боюсь. Забини прищурился, но ничего не сказал. Только неверяще хмыкнул и вернулся к своему горшку. Драко вдавил росток в землю, скорее всего, сильнее, чем следовало, потому что листья мелиссы тут же дрогнули, протестуя, — и он заставил себя ослабить пальцы. До конца занятия он больше глаз не поднимал.

***

После Травологии со Слизерином время словно сорвалось с цепи, на бегу рассыпаясь на бессмысленные отрезки. Гермиона с трудом удерживала реальность сквозь пелену нарастающей усталости. Она автоматически отвечала на вопросы, царапала конспекты и в какой-то момент даже вступила в бессмысленную перепалку со Слизнортом, лишив родной факультет целых десяти баллов. К обеду утомление, казалось, достигло своего пика. В Большом зале было шумно. Голоса, смех и чересчур много запахов еды... Она заставила себя проглотить пару ложек пресного супа, совершенно не ощущая его вкуса. Джинни что-то увлеченно щебетала про предстоящий матч с Пуффендуем, но Гермиона лишь с усердием кивала, пропуская слова мимо ушей. — Я в библиотеку, — бросила она, поднимаясь со скамьи. На самом деле ей никуда не было нужно. Грейнджер прошлась по полупустому коридору и остановилась у высокого окна. Села на широкий подоконник, аккуратно поправив короткую юбку, чтобы та не слишком сильно оголяла бёдра, но холод камня всё же пробрался сквозь неплотную ткань. Она сняла сумку с плеча, вытянула оттуда злосчастный пергамент и на секунду застыла, сжимая хрустящий лист в пальцах, прежде чем разгладить его на коленях. Развернула — и глаза в очередной раз заскользили по строкам. Гермиона просидела над этим текстом полночи, но всё равно возвращалась к нему, надеясь выжать из витиеватых формулировок какой-то скрытый подтекст. Глаза пробежались по первым абзацам, не задерживаясь на них: много слов — ничего конкретного. Взгляд споткнулся о нижнюю треть листа: «…программа разработана в соответствии с рекомендациями Отдела. Автор заверяет, что предложенный метод направлен на долгосрочную стабилизацию эмоциональных реакций субъектов…» Далее шла фраза, которую Малфой подчеркнул дважды и поставил рядом несколько вопросительных знаков. «…создатели программы подтверждают готовность нести ответственность за результаты…» Создатели. Во множественном числе. Но при этом всём в документе фигурировало только имя Адриана Нила. Ни соавторов, ни исследовательской группы — никого. Грейнджер снова перечитала предложение. Может, ошибка? Обычная бюрократическая неточность. Но если Нил не единственный автор, то кто второй? И почему это имя скрыто? Она резким движением скомкала край пергамента, но тут же ослабила пальцы, уловив боковым зрением движение в конце коридора: знакомая светлая макушка плыла над толпой учеников. Отлично. Гермиона торопливо запихнула бумагу в сумку, лихорадочно шаря внутри в поисках хоть какого-то успокоения, и нащупала шуршащую обертку. Любимый мятный леденец. Последний… Она раздражённо выдохнула в пустоту. Когда Малфой поравнялся с колонной, всё еще глядя себе под ноги, Грейджер прицелилась и швырнула конфету, звонко влепив ему прямо в висок. Драко отшатнулся, рефлекторно вскинув руку, а пара проходящих мимо когтевранцев удивленно замедлила шаг. Гермиона высунулась из-за камня, лениво шевельнув пальцами в приветственном жесте. Увидев её лицо, он скривился так, будто проглотил лимон целиком, включая кожуру. Она коротко качнула подбородком, требуя подойти. Малфой недоверчиво помотал головой, тяжело вздохнул, но всё же свернул к её подоконнику. — Чего тебе, Грейнджер?! — рявкнул он, замирая буквально в шаге от неё. Она прищурилась, пытаясь оценить уровень его раздражения. — Во-первых, Малфой, я только что принесла в жертву твоему лбу свой последний леденец, так что веди себя прилично, чтобы потеря не была напрасной. Гермиона шевельнулась, меняя позу, и юбка скользнула выше, обнажая загорелую кожу бедра. Взгляд Драко мгновенно соскользнул вниз, прилипнув к этой линии. Грейнджер тут же вспыхнула до корней волос и резко дёрнула подол вниз. — Любимый леденец, значит? — уголок его рта дёрнулся в хищной усмешке. — Могу предложить альтернативу, чтобы ты компенсировала утрату и могла что-нибудь… пососать. — Мерлин, Малфой, ты отвратителен, — скривилась она. — Как знаешь, зануда… Так что тебе надо, а? Твоё настроение скачет быстрее погоды, я не успеваю ставить заслоны… — Нам нужно вытащить продолжение письма, — Гермиона выдохнула, сбрасывая раздражение и пытаясь вернуться от конфет к делу, — и всю остальную документацию Нила. Драко демонстративно скрестил руки на груди. — То есть ты предлагаешь снова вернуться в его кабинет и украсть бумаги? — Скопировать! И да, — она качнула головой, — мы сделаем это вместе. Малфой откинул голову и расхохотался: — Ты серьёзно опять пытаешься втянуть меня в свои сомнительные гриффиндорские авантюры? — Вообще-то, — Мерлин, она действительно цокнула языком, — тебе, по идее, это должно быть нужно гораздо больше, чем мне! Он перестал ухмыляться, и в серых глазах погасло любое веселье. — Я до сих пор не улавливаю логики, Грейнджер, — медленно процедил он. — Почему тебя вообще так волнует эта программа. — Потому что… — она на долю секунды зависла. — Это ни хрена не объяснение. — Важно другое, — Гермиона отмахнулась от него, как от назойливого чистокровного комара. — Я предлагаю встретиться после отбоя и пробраться в аудиторию. — А если кабинет защищён чарами? — Я не думаю, что с этим будет проблема. — Дежурные? — Я разберусь. Он смерил её долгим взглядом, полным скепсиса: — Когда? Грейнджер победно хлопнула в ладоши. — О, значит, ты согласен! Малфой недовольно фыркнул: — Я ничего не… — Сегодня вечером, — продолжила она, игнорируя его протест. — Откладывать нельзя. — Похоже, ты уже и сутки не можешь прожить без моего общества, Грейнджер, — он криво усмехнулся. — Это начинает льстить...