Глава IX

Рабочее утро в госпитале Святого Мунго всегда начиналось рано. Нарцисса Малфой шла по длинному коридору нового реабилитационного центра, и звук её шагов гас в мягкой тишине. Запах здесь был пока ещё непривычным: лекарственные травы, едва уловимая сладость настоев. Зелёная мантия давила на плечи. Ткань была простой и практичной. Нарцисса снова поймала себя на том, что пальцы шарят по рукаву, по привычке пытаясь нащупать шёлк, тончайшее плетение серебряной нити или выпуклость вышивки. Ничего. И каждый раз, когда это шуршание грубой материи возвращало её в суровую действительность, возникало странное ощущение наконец-то пришедшей ясности. Она больше не принадлежала ни одному миру полностью: ни прошлому, ни настоящему. А всего лишь балансировала в пространстве собственной хрупкости, как только начинающий желтеть листок — ещё цепляясь за ветку тонкой невидимой нитью жизни, но уже предчувствуя неизбежный срыв и холод земли внизу. Нарцисса замерла перед высокими стеклянными створками, втягивая носом прохладный воздух. Толкнула дверь. Над садом возвышался прозрачный купол, который уходил вверх плавной дугой, почти растворяясь в утреннем небе. Только если смотреть под определённым углом, можно было заметить тонкие линии магии, удерживающие стекло. Свет проникал сквозь него чисто и спокойно, как в реальном мире — в этом и заключался замысел. Солнце ещё не поднялось высоко, и лучи ложились длинными полосами на зелёную траву, на клумбы, на ряды молодых кустов и деревьев. Она медленно прошла по дорожке. Под каблуками тихо шуршал гравий. Здесь всё было продумано до мелочей. Температура. Влажность. Цветы, распускающиеся вне сезона. Птицы, зачарованные так, чтобы никогда не улетать за пределы стеклянного неба. Идеальная симуляция жизни и свободы. Человек мог провести тут часы, не ощущая границы. Мог смотреть на небо, наблюдать за движением света, дышать свободно. Мог почти поверить, что находится снаружи. Но стоило приблизиться, всмотреться — и ложь упиралась в твёрдую непроницаемую стену. Нарцисса вдруг подумала, что, возможно, именно так и должен выглядеть мир после войны — привлекательно, мягко, разумно, обоснованно… и при этом оставаться клеткой? Миссис Малфой остановилась у клумбы с розами. Эльфы уже подготовили почву, но часть растений требовала дополнительного ухода. Она сняла перчатки. Не обращая внимания на холод каменной дорожки, опустилась на колени и коснулась влажной земли. Пальцы двигались уверенно: простые механические движения оказались удивительно успокаивающимися. Она осторожно расправила стебель молодой розы. Лепестки были закрыты, но цвет уже угадывался — бледно-серебристый, практически белый, моментально притягивающий к себе взгляд. Хрупкость — вот первая ассоциация. Люди, которых приведут сегодня в этот сад, будут точно такими же. Нарцисса медленно выпрямилась; провела ладонью по ткани, оставляя на зелёной мантии тёмные следы земли. Она больше не пыталась их стряхнуть. Настоящее наказание, казалось, заключалось вовсе не в том, что конкретно тебя заставляли носить и как при этом выглядеть. А в том, на что тебе приходилось смотреть. Время под куполом потеряло привычный очерк: часы текли практически незаметно, требуя абсолютной концентрации на работе. Это затягивало… Миссис Малфой перемещалась от клумбы к клумбе, подрезая побеги, пересаживая капризные ростки, проверяя защитные чары на самых редких экземплярах. Она долго возилась с кустами дремоцвета: эти бледно-голубые цветы распускались только при определённом уровне магической энергии и служили естественным стабилизатором для людей с сильными эмоциональными колебаниями. В другом конце сада росли кусты фосфоресцирующей лаванды. Их аромат успокаивал, но при неправильной дозировке вызывал обратный эффект — тревогу и навязчивые воспоминания. Нарцисса аккуратно обрезала сухие ветви, ловя себя на мыслях о том, что её движения становятся абсолютно автоматическими. Когда она закончила с очередной клумбой, за спиной послышались чужие шаги. — Леди Малфой? Нарцисса тут же выпрямилась и обернулась. Перед ней стояла высокая женщина лет сорока пяти. Светло-каштановые волосы, в которых уже проступала серебристая седина, были подстрижены в аккуратное каре. Чёткие скулы, внимательный взгляд голубых глаз, слегка поджатые губы, ассоциирующиеся скорее со сдержанной улыбкой, чем с открытым проявлением эмоций. — Целительница Исла Весткрофт, — представилась она, — руководитель реабилитационного центра. Нарцисса слегка склонила голову: — Приятно познакомиться. — Взаимно, — Весткрофт на секунду задержала на ней взгляд, словно оценивая. — Я хотела познакомиться с вами раньше, но была в отъезде. Как вам работа здесь? — Необычно, — ответила Нарцисса, когда они вместе медленно пошли по садовой дорожке. — И… весьма отрезвляюще. — Вы раньше не занимались подобным? — Не то чтобы... Я ухаживала за своими цветами в поместье. Но это было… не так, вы ведь понимаете? — О, я понимаю… В теперешнем мире всем и всему приходится учиться заново, — Исла остановилась у стеклянной стены, за которой открывался вид на внутренний двор госпиталя. — Через несколько минут начнётся прогулка. Это будет ваша первая встреча с пациентами… Оу… не беспокойтесь, — добавила она, усмехнувшись, — сюда допускаются только те, кто стабилизирован. Здесь не произойдет… опасных ситуаций. Однако, зрелище может оказаться непростым. Миссис Малфой решила ничего не отвечать. — Одни из них пережили длительное воздействие проклятий, — продолжила Весткрофт, как ни в чём не бывало, — у других разрушена способность к магическому контролю. Есть пациенты, полностью утратившие связь с реальностью… — вдруг она посмотрела прямо на Нарциссу. — Иногда тяжелее всего видеть не боль, а беспомощность. Согласны?  — Я видела достаточно страданий. Думаю, справлюсь. — Посмотрим. В этот момент стеклянные двери в дальнем конце сада бесшумно открылись. Сначала в проёме показались целители в форменных мантиях: они шли спокойно и уверенно, будто выполняли давно отработанный ритуал. Следом за ними начали выходить пациенты. Миссис Малфой не сразу поняла, что именно вызывает в ней тревогу, ведь вокруг не было ни криков, ни хаоса. Всё происходило вполне организованно и тихо. Но почему-то именно эта тишина и казалась абсурдно неестественной. Первым вывели мужчину лет тридцати. Его сопровождали сразу двое целителей. Выглядел он физически крепким, широкоплечим, но шёл неуверенно, словно каждая мышца подчинялась его воле с небольшим опозданием. Взгляд метался, задерживаясь на предметах чересчур долго. Вдруг он резко вскинул голову и начал что-то шептать. Губы двигались всё быстрее и хаотичнее, а лицо начинало краснеть. Один из целителей сразу же мягко коснулся его плеча — и волшебник замолчал. И тут на дорожке появилась красивая молодая девушка. Она двигалась медленно, сцепив перед собой подрагивающие ладони и глупо улыбаясь. — Это и есть наглядные последствия длительного воздействия проклятий, — негромко пояснила Весткрофт, слегка наклонившись к Нарциссе. — Но, возможно, вам и так это было известно… Они стояли неподвижно, наблюдая, как пациенты продолжают расходиться по саду. И вот появилась она. Примерно ровесница Нарциссы. Женщина двигалась вперёд, волнообразно покачиваясь. Длинные волосы были чистыми, но при этом выглядели неопрятно. Лицо — болезненно худое, кожа — натянута на скулы, губы — сухие и потрескавшиеся. Ведьму сопровождала молодая целительница, держась от неё на расстоянии вытянутой руки. Но пациентка, казалось, не замечала ни её, ни сада, ни остальных людей вокруг, смотря лишь в одну точку где-то за стеклом. Она прошла мимо розовых кустов, втянула носом аромат, а потом вдруг затормозила, медленно повернула голову и остановила свой взгляд на Нарциссе. Буквально секунда — и её безжизненные зрачки ожили: сначала едва заметная концентрация, после — фокус. Затем она так же неожиданно отвернулась, словно ничего и не произошло. — Ну что, не хотите кофе? — усмехнувшись, предложила Весткрофт. — Я предпочитаю чай. Но… знаете, не откажусь. — Вот и замечательно. Пройдемте, — целительница махнула рукой в сторону бокового входа. Они пересекли коридор, а затем спустились на уровень ниже, оказавшись в кухне для персонала, которая, скорее всего, служила одновременно и комнатой отдыха. На полках стояли чашки, банки с травами, сушёные растения; в воздухе витал лёгкий аромат мяты. — Между прочим, я собираюсь удивить вас просто потрясающим кофе, — Исла достала палочку и сразу начала колдовать: из маленького мешочка посыпались тёмные зёрна, которые женщина измельчила заклинанием, затем пересыпала полученный порошок в узкую медную ёмкость с длинной ручкой. Кипящая вода поднялась из кувшина и зашипела, заиграв пузырьками. — Дома, конечно, у меня есть кофеварка, но здесь, увы, приходится всё делать самой. — Кофеварка? Какое необычное имя для эльфа, — Миссис Малфой обескураженно приподняла бровь. — О, Нарцисса!.. — Весткрофт не смогла сдержать смеха. — Могу же я вас так называть? — Коне… — Кофеварка — это магловский прибор, предназначенный для приготовления кофе. — О… Вы… живёте в немагической части Лондона?.. — Знаете, в этом есть куда больше преимуществ, чем можно себе вообразить, — Исла протянула Нарциссе небольшую чашку с ароматным напитком. — Например, там никто не знает вашего прошлого.

***

— Ты же понимаешь, что если нас поймают, то меня могут исключить? — Тебя могут исключить за что угодно, Малфой. Поэтому не драматизируй, пожалуйста. Гермиона шла впереди, пока они поднимались по узкой каменной лестнице западного крыла. Настенные факелы здесь горели тускло, оставляя под собой нечёткие подрагивающие тени. — Я тебя прошу!.. Зато ты у нас на особом счету… — прошипел Драко, закатывая глаза, — лучшая ученица, всеобщая любимица... — Так ты тоже вроде на особом счету, разве нет? Он тихо хохотнул: — Шутка засчитана, Грейнджер.  — Тш-ш, Малфой! Можешь хотя бы на минуту перестать болтать?! — Салазар… — он, конечно же, не замолчал, — И зачем я в это ввязался?.. Если ничего не найдём, это будет самый идиотский ночной поход в моей жизни. — Ты можешь вернуться в подземелья, но тогда можешь потом не просить меня делиться с тобой информацией. — Шантаж… — Драко цокнул языком и скривил губы. — Совсем не по-гриффиндорски. Гермиона не ответила. Они вышли на второй этаж. Здесь оказалось ещё темнее: свет не доходил до дальних арок, и коридор выглядел бесконечным. — Нам повезло, что тут пока нет портретов, — тихо сказала Грейнджер, немного замедлив шаг. — Мы вообще везучие, я смотрю…  До аудитории Нила оставалось всего пару ярдов. — Ну и? — прошептал Драко. — Где же твоя хвалёная храбрость? — Просто заткнись, умоляю, — Гермиона подняла палочку и приблизилась к двери. — И не забывай смотреть по сторонам, — ещё один шаг вперёд. — Alohomora! Замок щёлкнул, и вслед за этим вспыхнуло тонкое серебристое плетение чар, проступившее по контуру двери, как паутина. — Я так и знала! — Пф, естественно! Грейнджер проигнорировала эту реплику и сосредоточилась, пытаясь вспомнить структуру защитных чар. Слои, переплетённые нити, что ещё?.. — Finite… Revelio… — шептала она, почти касаясь кончиком палочки серебристых линий. Плетение дрогнуло, и на мгновение свет усилился. Затем постепенно стал тускнеть, а нити начали расплетаться, бесследно растворяясь в воздухе, пока чары не исчезли окончательно. Гермиона толкнула дверь и вошла внутрь. Лунный свет просачивался сквозь высокие окна аудитории, серебря полосы стен и края столов. Воздух здесь был прохладным и немного пыльным. Малфой притворил створку не до конца, оставив между дверью и стеной небольшую щель: — На случай, если придётся быстро уходить, — прошептал он. — Мерлин… какой ты паникёр. Они подошли к столу Адриана Нила, на котором лежали несколько аккуратных стопок пергаментов, перевязанных лентами, и стояла открытая чернильница. — Lumos minor, — Гермиона наколдовала мягкий сферический огонёк — и он завис над деревянной поверхностью, излучая тёплый золотистый свет. — Ты выглядишь слишком довольной как для человека, совершающего преступление, — хмыкнув, пробормотал Драко. — Это просто невинное исследование. — Конечно, Грейнджер. Как скажешь. Гермиона развернула первую стопку. Она быстро перебирала листы, глаза скользили по строкам: какие-то странные формулы, отчёты, наблюдения и ничего даже отдалённо напоминающего переписку с Министерством. Малфой тем временем проверял ящики стола: — Здесь только мусор, — раздражённо фыркнул он, — и какая-то скучная чепуха… Грейнджер просто зажмурилась на секунду, изо всех сил пытаясь не нервничать, и потянулась к следующей стопке. Пергаменты шуршали слишком громко, Малфой говорил чересчур много… Казалось, что каждый звук отскакивает от стен и разносится по всему замку, так и намереваясь выдать их. Именно тогда она заметила: левое плечо Драко дёрнулось, потом ещё раз. Он попытался отряхнуться, скорее всего, чтобы скрыть или ослабить тремор, но движение всё равно повторилось. — Малфой, — тихо произнесла она, не поднимая головы, — с тобой всё в порядке? — В полном, — он раздражённо выдохнул. — Я просто немного нервничаю, ясно? А когда я нервничаю… это усиливается. — Тебе нужно… — Не нужно! Следующие несколько минут прошли в полной тишине. — Мерлин! — внезапно прошептал Драко и резко схватил Грейнджер за предплечье. — Не шурши. — Что ты… — Тише! — он слегка наклонив голову, будто бы прислушиваясь. Гермиона сначала раздражённо дёрнула рукой, но потом всё же замерла. На протяжении нескольких мгновений в кабинете стояла абсолютная тишина, а потом… шаги. Где-то в коридоре. Один шаг, пауза, второй, третий. Грейнджер ощутила, как участился её пульс. Это были не лёгкие шаги студента, крадущегося после отбоя. И не спокойная поступь профессора. В них было что-то… рассеянное что ли? Словно идущий не совсем понимал, где вообще находится и куда направляется. Малфой наконец отпустил её руку, но не отступил. Его тело снова трепыхнулось в спазме — на этот раз сильнее, чем прежде.  В этот момент шаги стали слышаться отчётливее и, судя по звуку, человек уже достиг ближайшего поворота. Гермиона и Драко одновременно посмотрели на дверь: ещё минута — и тот, кто идёт по коридору, окажется прямо перед ними. Грейнджер быстро окинула взглядом кабинет в поисках варианта убежища. Под стол — не вариант, за штору — совсем глупо. И тут она заметила высокий шкаф у дальней стены — узкий, тёмный, почти сливающийся с камнем. Повернувшись к Малфою, она коротко кивнула в ту сторону. — Это… это плохая идея, — одними губами проговорил он. — У тебя есть получше? — так же беззвучно парировала она. — Твою мать, — рявкнул Драко и первым направился к шкафу. Рванул дверцу на себя и шагнул внутрь: — Мне в замкнутых пространствах… — Всё будет в порядке, — Гермиона скользнула следом. Внутри оказалось чересчур тесно, поэтому им пришлось встать почти вплотную друг к другу: колени соприкасались, дыхание смешивалось, и Грейнджер отчётливо ощущала, насколько напряжено его тело. Вдруг шаги в коридоре сорвались на неровный полубег, и через пару секунд дверь аудитории распахнулась с такой силой, что громко ударилась о стену. Кто-то влетел внутрь и тут же впечатался во что-то. За этим последовал беспорядочный шум выдвигаемых и задвигаемых обратно ящиков. — Мистер Нил… — прозвучало хрипло, — мне нужно… вы обещали… Малфой напротив замер: — Гойл? — прочла Гермиона по его губам. Подошвы продолжали хаотично стучать по каменным плитам кабинета, пергаменты шуршали, что-то свалилось на пол. И тогда Грейнджер заметила, как меняется дыхание Драко: вдохи становились короткими, выдохи — резкими. Казалось, что его лёгкие просто физически не успевают наполняться кислородом за такие короткие промежутки времени. Она осторожно протянула ладонь к нему, но Малфой увернулся от этой попытки прикосновения. Буквально за секунду воздух в узком пространстве стал плотным и горячим. Драко схватился за верхнюю пуговицу рубашки, но его пальцы дрожали настолько сильно, что он не смог вытолкнуть её из петли. — Пожалуйста, смотри на меня… Но его взгляд так и не сфокусировался. Гермиона осторожно положила руки ему на плечи: — Это я, — одними губами, — ты в порядке. Просто дыши, — и она сделала глубокий, нарочито медленный вдох, чтобы он увидел движение её груди; затем медленный выдох, — со мной. Вдох-выдох, вдох… — Вы же сказали… — пробормотал Гойл жалобно где-то в ярде от шкафа, и его шаги начали отдаляться. Дверь кабинета хлопнула. Только сейчас Грейнджер осознала, что всё это время и сама не дышала нормально. Она осторожно приоткрыла дверцу и, выскользнув наружу, обернулась: — Малфой? Он завис абсолютно без движения. Спустя несколько мгновений Драко всё же сделал неуверенный шаг и пошатнулся. Его лицо было бледнее обычного, а дыхание всё ещё дрожало. Но главное — взгляд: он скользил по аудитории, не задерживаясь абсолютно ни на чём. — Нам нужно уходить, — прошептала Гермиона. — Сейчас. — Д-да… Да, к-конечно. Малфой не двигался. — Эй, — она подошла ближе. — Пойдём, ну же. — Это был… — он нервно сглотнул и тряхнул головой. — Тут что-то не так… — Я знаю, знаю, — отчаявшись ждать, Грейнджер схватила его за руку. — Нам нужно быстро уйти. Понимаешь? Драко кивнул, и она поспешила к двери, потянув его за собой.  В коридоре было пусто. — Сюда, — они практически бежали к лестнице. — Ты доберёшься до подземелий сам? — К-конечно. И опять этот отрешённый взгляд. Казалось, его тело в один момент лишилось опоры: плечи опустились, пальцы подрагивали. Малфой качнулся. — Разувайся! — Ч-что? — Чтобы не шуметь. Ты сейчас плохо контролируешь свои движения. Не споря, Драко попытался наклониться, но снова пошатнулся: — Мерлин… я… — Тихо-тихо, — Гермиона опустилась на колени прямо на каменной лестнице, быстро расшнуровала его ботинки сама, сняла их и вложила ему в руки: — Вот, держи крепко. Он послушно сжал обувь в пальцах. — Я наложу дезиллюминационные чары, — прошептала она. — Я… я сам могу, — выдохнул Малфой, потянувшись свободной рукой к карману за палочкой. — Не сейчас, — она перехватила его запястье и пробормотала заклинание, после которого серебристая волна пробежала по его фигуре, растворяя очертания в воздухе. — Идёшь со мной. Уже через несколько минут Полная Дама встретила их крайне недовольным фырканьем: — Мисс Грейнджер, не поздновато ли для прогулок? — Я была на дежурстве!  — Разве вы… — Сегодня — да! Она не дала портрету лишнего времени на размышления и прошмыгнула внутрь. Гостиная была практически пуста. Несколько старшекурсников дремали в креслах, поэтому никто не обратил внимания на её быстрый, нервный шаг. Как только дверь спальни закрылась, Гермиона наложила запирающие и заглушающие чары, и только после этого сняла дезиллюминационные с Малфоя. Он стоял посреди комнаты с ботинками в руках — потерянный, вспотевший — и дышал так, словно только что вынырнул из глубоких вод. — Ложись, — она забрала обувь из его пальцев и мягко подтолкнула Драко к кровати: — Тебе нужно поспать. — А ты?.. — он будто бы безвольно опустился на край матраса. — Я разберусь, — Гермиона откинула одеяло, приглашая его прилечь. Малфой замешкался, поджал губы, но всё-таки решился. Сначала растянулся на простынях, а после — повернулся к стене и неловко подтянул к себе колени. В этот момент на кровать легко запрыгнул Живоглот. Деловито прошёлся по одеялу, пару раз переступил лапами, устраиваясь рядом с гостем, и наконец улёгся у его плеча, обернув пушистый хвост вокруг своих лап. Грейнджер обреченно фыркнула: — Рыжий подлиза… Но полукнизл даже взглядом её не удостоил. Она устало прошлась по комнате, пытаясь успокоить собственные мысли. Тишина и уют собственной спальни после всего случившегося казались не реальными. Открыв шкаф, Гермиона спряталась за дверцей. Убедившись, что Драко не смотрит — да и вряд ли сейчас мог бы — она быстро достала пижаму, переоделась и закинула свои вещи на полку. Достала плед. Плюхнулась в кресло возле кровати. Закутавшись в тёплую ткань, она вытянула ноги и некоторое время просто сидела, глядя на медленно поднимающееся и опускающееся одеяло. Мысли в голове постепенно начинали распутываться. В своей боли люди удивительно одинаковы. Не имеет значения, на чьей стороне ты стоял, какой герб носил на мантии, чьё имя произносил с уважением, а чьё — с презрением. Когда воспоминания возвращаются, они не спрашивают, был ли ты прав тогда. Гермиона вновь посмотрела на Малфоя. Тот тихо сопел, и время от времени его тело всё ещё вздрагивало. Было странно осознавать, как мало на самом деле значит всё то, что когда-то казалось непримиримым. Грейнджер подтянула плед выше, устроилась удобнее в кресле и продолжила наблюдать за ним, пока усталость не начала медленно утягивать её в темноту. * Утренний свет пробрался в комнату. Он лёг на веки тёплым золотистым пятном, и Гермиона нахмурилась, инстинктивно пытаясь отвернуться. Лениво потянулась и протянула руку в сторону. Она ожидала ощутить холодный подлокотник кресла, тянущую боль в затёкшей спине, но пальцы соприкоснулись с мягкой тканью простыни. Грейнджер открыла глаза и только тогда поняла, что лежит на спине в своей кровати, накрытая мягким одеялом. Спальня была пустой.