Глава XIII | часть 2

«Гермиона, поздравляем с днём рождения. Надеемся, что у тебя всё складывается благополучно и учёба по-прежнему не вызывает затруднений. Мы получили твоё письмо. Рады узнать, что у тебя всё в порядке. У нас тоже всё стабильно. Последняя неделя была довольно насыщенной. Как ты знаешь, мы возвращаемся к стоматологической практике, и возня с документами требует намного больше времени, чем мы ожидали. Тем не менее, всё движется в нужном направлении. Мы передали тебе подарок. Надеемся, он окажется уместным. Береги себя. С уважением, мама и папа» Она задержала взгляд на последней строке письма и даже не заметила, как сжала шерсть на спине Живоглота, но обиженный «мяв» заставил её тут же отдёрнуть руку. С уважением. Возможно, это значит, что ты выросла достойным человеком и должна гордиться собой, да? Или это просто единственное чувство, которое они могли позволить себе выразить на бумаге в письме на твой девятнадцатый день рождения. Иногда казалось, что проще не вспоминать, какими были ваши отношения раньше, если можно было придумать собственную версию реальности, в которой мама пишет не «Гермиона», а «доченька». И верить в это.  Наверное, сейчас Obliviate нужен был именно ей.  — Что ж… Грейнджер устроилась удобнее на покрывале и положила себе на колени небольшой свёрток. Она подцепила пальцем край гладкой бумаги, пытаясь решить — разорвать или попытаться открыть аккуратно.  В этот момент в дверь постучали. После произнесённого пароля та распахнулась. — Ничего себе… — Рон вошёл первым, с откровенным любопытством разглядывая спальню. — Если бы я знал, что Макгонагалл в этом году раздаёт такие комнаты героям войны, — он присвистнул, — я бы, пожалуй, всё-таки остался на последний курс. Гермиона фыркнула, но не успела разочаровать друга, рассказав о том, что совсем не война и, тем более, не геройство помогли ей заполучить эти апартаменты.  — Ой, а что это у тебя? — Джинни уже оказалась рядом, моментально заметив свёрток. — Подарок от родителей, — кривовато улыбнулась она. — Так разворачивай быстрее! Значит, разрываем… Под светло-розовой бумагой показалась мягкая белая ткань. Грейнджер избавилась от остатков упаковки и развернула подарок полностью. Шёлковое, почти невесомое платье, на тонких бретелях, с мягким, струящимся кроем, который должен был лечь по фигуре. — Вау, — выдохнула рыжая. — Ты обязана сейчас же его надеть!  — В Хогсмид? — Гермиона вскинула бровь. — Сомневаюсь, что это будет уместно. — Да ладно, — пожал плечами Рон и засунул руки в карманы. — На тебе оно будет смотреться… кхм… отлично. Я уверен. Почему-то эти его слова вызвали в ней почти физическое ощущение неловкости.  Гарри всё это время стоял чуть поодаль, прислонившись бедром к спинке кресла, и наблюдал за ней. — Ладно, — произнёс наконец Поттер, выдохнув. — Мы же пришли сюда тоже вроде как подарки дарить, — он переглянулся с Джинни, и та, довольно улыбнувшись, достала из-за спины продолговатый свёрток, аккуратно перевязанный тёмной лентой. — Это от нас троих, — сказала она, протягивая его Гермионе. — И да, там нет ничего незаконного. — Спасибо, Джин, очень обнадёживает… — пальцы сами собой аккуратно потянули за ленту.  Внутри была книга. Небольшая, тяжёлая для своего размера, в тёмной кожаной обложке, с едва заметным узором, который сначала показался просто потёртостью, но стоило задержать взгляд — и линии будто сместились, сложившись в незнакомый символ. Гермиона нахмурилась:  — Где вы это нашли? — Секрет, — ответил Гарри и тут же отвёл взгляд, неловко кашлянув. — О, пожалуйста! — Грейнджер покачала головой и открыла книгу. Чистые страницы. Она перевернула одну, другую, ещё несколько — ничего. — И что она делает? — Продавец сказал, что это… — Поттер почесал затылок, — дневник наблюдений. Он сам дополняет записи… — …отвечает на вопросы или спорит с тобой, — вставила Джинни. — В общем, ведёт себя в точности, как ты.  Рон усмехнулся: — Мы решили, что тебе не помешает достойный собеседник, пока нас нет в Хогв… — Я вообще-то здесь ещё учусь! — …ну или пока моя сестра занята игрой в квиддич.  — И ещё, — рыжая наклонилась, перейдя на шёпот, — эта штука перенимает чувства и характер того, кто первым напишет в ней. — То есть вы предлагаете мне общаться с самой собой?  — Ну, иногда полезно увидеть, как твои мысли выглядят со стороны.  Гермиона фыркнула, но в следующую секунду палец уже завис над бумагой. Она не была уверена, что именно ожидает увидеть, но всё же коснулась поверхности. На полях медленно проступила тонкая, неровная строчка — чернила словно проявлялись изнутри бумаги, собираясь в линии.  Она резко захлопнула дневник: — Вы это видели? — Отлично, — удовлетворённо выдохнул Рон. — Значит, он работает. — Это потрясающе! — взвизгнула Грейнджер, в этот раз совсем не пытаясь звучать сдержанно. — Я же говорил… — Нет, не говорил, — перебил друга Гарри, приподняв бровь.  — Да ладно те… — О, я вас прошу… — Гермиона рассмеялась и неуклюже поднялась с кровати, пытаясь совладать со своими затёкшими ногами. — Идите сюда. Она раскинула руки и крепко сжала друзей в объятиях, цепляясь за них пальцами. Уже через секунду все четверо, смеясь и толкаясь, потеряли равновесие и рухнули обратно на кровать. — Ладно, — выдохнула она. — Пойдёмте в Хогсмид, пока я не передумала и не осталась в комнате. — Вот это уже похоже на тебя, — хмыкнула Джинни, безуспешно пытаясь спихнуть с себя Поттера. Грейнджер, выпутавшись из хаотичного переплетения рук, сползла с кровати и, слегка потянувшись, направилась к двери. — Ну же, долго вы ещё там? — То есть платье ты всё-таки надевать не планируешь? — рыжая нахмурилась, но Гермиона лишь пожала плечами в ответ и скрылась за дверью.  Коридоры и лестничные пролёты были позади, а камень под ногами сменился мягкой землёй тропинки. Она подставила лицо холодному, сбивающему дыхание ветру, который пробирался под одежду и заставлял ускорять шаг. — Только не говорите, что сейчас начнётся дождь, — недовольно протянула Джинни, поправляя волосы. Грейнджер подняла взгляд к небу. — Начнётся.  И почти сразу — как подтверждение — первые капли.  Гарри и Рон шли впереди, переговариваясь о чём-то своём, и Уизли в какой-то момент рассмеялся так громко, что даже порыв ветра вперемешку с усиливающимся дождём не смог это заглушить. — Нет, ну серьёзно, ты видел его лицо? — донеслось обрывками. — Я тебе говорил… Джинни фыркнула, догоняя их. — Если мои волосы сейчас превратятся в это… — она неопределённо повела рукой и высунула язык.  — На тебе это будет смотреться, как всегда, отлично, — не оборачиваясь, бросил Поттер. — Очень смешно. Гермиона невольно улыбнулась. Капли били её по плечам, по лицу, быстро превращали дорогу в тёмную, блестящую полосу из грязи и воды. Как хорошо, что платье осталось в комнате. — Давайте быстрее, — крикнул Гарри, накидывая капюшон.  Хогсмид был уже совсем рядом.  Друзья вбежали внутрь «Трёх мётел» — и тепло накрыло их сразу, вместе с запахом сливочного пива и мокрой древесины. Грейнджер притормозила у входа, стряхивая воду с рукавов джемпера. Щёки горели от ветра, волосы от сырости, должно быть, завились ещё сильнее, а по виску медленно стекала капля дождя. Но, вопреки всему, она вдруг поняла, что улыбается. Гермиона смотрела на Гарри, который уже оглядывался в поисках свободного стола, на Рона, стягивающего с головы мокрый капюшон, на Джинни, раздражённо пытавшуюся пригладить безнадёжно растрепавшиеся волосы. Похоже, жизнь всё-таки умела, несмотря ни на что, возвращать ей что-то важное. — Эй, — рыжая щёлкнула пальцами прямо у неё перед лицом. — Именинница, прекращай думать. Грейнджер моргнула и тихо фыркнула. — Я не… — Думаешь, — безапелляционно заявила подруга, уже хватая её за руку. — Идём. Она потянула Гермиону через зал, лавируя между столами и промокшими посетителями, а через несколько секунд буквально вдавила её в свободный стул у стены. — Вот. Сиди красиво и принимай поздравления. — Спасибо, мамочка. — Не за что, дорогая. Рон, уже стаскивавший мокрую мантию с плеч, хмыкнул и откинул её на спинку соседнего стула. — Мы за сливочным пивом, — он посмотрел на Гарри, потом на девушек. — Все будут? — Да, — одновременно.  В зале было шумно, тепло и тесно. Где-то у дальней стены громко засмеялась компания пожилых волшебников, звякнули кружки, мадам Розмерта легко скользнула между столами, как всегда каким-то чудом успевая везде и сразу. От влажной одежды поднимался сырой, холодный запах, но он быстро растворялся в сладковатом аромате таверны. Джинни опёрлась локтями на стол и прищурилась. — Ну что? — Что? — Вот именно это лицо, — сказала она. — Ты сейчас выглядишь так, будто или очень счастлива, или наоборот собираешься расплакаться. Гермиона улыбнулась. — Надеюсь, всё-таки первое. Гарри и Рон вернулись, осторожно неся четыре тяжёлые кружки. Пена уже переливалась через край одной из них. — Так, — объявил Поттер, ставя напитки на стол, — кто первым говорит тост?  — За ярчайшую ведьму нашего поколения, — тут же торжественно протянула Джинни. — За самую невыносимую всезнайку, без которой мы бы, скорее всего, давно погибли, — Рон вскинул свою руку выше. — Эй, тут вообще кто-то собирается назвать меня по имени?! — За Грейнджер! — в унисон отозвались друзья. Гермиона сделала небольшой глоток, пряча улыбку в светлой пене, затем поставила кружку на стол и, вытащив палочку, коротко произнесла: — Tergeo. Calefacta. Сырость исчезла почти мгновенно, словно её и не было вовсе. Джинни с явным удовольствием тряхнула уже сухими волосами и откинула их назад. — Вот за это, — сказала она, блаженно выдыхая, — я готова терпеть твоё занудство всю жизнь. Рон хмыкнул, провёл ладонью по уже высохшему рукаву и, чуть наклонившись к Гарри, прошептал: — Как думаешь, уже пора ей сказать или подождём, пока она выпьет ещё немного? Грейнджер медленно перевела взгляд с него на Поттера. — Простите? — О, нет, — взвыла рыжая. — Да о чём вы вообще говорите? Гарри устало закатил глаза, уже заранее сожалея, что оказался участником этого разговора. — Ты обещал, что сам ей расскажешь. — Так и рассказываю, — возмутился Уизли и наконец повернулся к Гермионе. — Кингсли собирается поставить памятник. Она нахмурилась. — Какой ещё памятник? Джинни издала сдавленный звук, подозрительно похожий на смешок. — Ну… — Рон на секунду замялся, будто сам до сих пор не мог поверить, что говорит это вслух. — Вроде как… нам. — Что?! Гарри кашлянул в кулак и всё-таки вмешался: — Он действительно это обсуждает. Что-то вроде… символа новой эпохи. Статуя в атриуме Министерства. Нам троим. Грейнджер просто уставилась на друзей, не моргая. Рыжая уже откровенно смеялась, пытаясь спрятать лицо за кружкой. — Нет… — сказала Гермиона наконец. — Да, — с явным удовольствием подтвердил Уизли. — Им что, действительно больше нечем заняться? — Вообще-то, — осторожно вставил Поттер, — думаю, идея в том, чтобы… — Я понимаю, в чём идея! — перебила Грейнджер. — Это популизм. Грубый и совершенно бессмысленный. Как будто если поставить в атриуме три бронзовые фигуры, всем сразу станет легче жить. — Представляешь, — сладко добавила Джинни, — школьные экскурсии: «А вот здесь вы можете наблюдать редкий пример того, как мистер Рональд Уизли наконец-то застыл на месте и замолчал». Гарри прыснул в кружку. Даже Гермиона, несмотря на раздражение, сожмурилась, пытаясь не улыбнуться. — Полный бред, — пробормотала она и, открыв глаза, посмотрела на друзей уже более серьёзно. — Я не хочу, чтобы Министерство превратило нас в удобные символы. — Понимаю, — Поттер кивнул. — Это неправильно, — Грейнджер провела пальцем по тёплому боку кружки. — Мы не… нельзя, чтобы из всего этого сделали просто красивую историю для атриума. Всё было не так. Джинни потянулась через стол, накрыла её ладонь своей и слегка сжала. — Не переживай раньше времени. Может, до бронзы дело вообще не дойдёт. — Вообще, я думаю, вопрос не только в статуе, — Гарри зарылся пальцами в волосы, ещё сильнее их взъерошив, и откинулся на спинку стула. — Тут скорее… — он закусил губу, подбирая слова. — Как будто им нужно, чтобы все поскорее выдохнули и перестали задавать вопросы. — В каком смысле? Поттер пожал плечами. — В таком, что Министерство, по-моему, очень хочет, чтобы люди почувствовали: всё, война закончилась, теперь безопасно, можно жить дальше. Не скоро станет безопасно. Не должно стать. А прямо сейчас.  — Даже если это не совсем так, — Гермиона кивнула сама себе и закинула ногу на ногу. Рон отпил из кружки и мрачно добавил: — Не все Пожиратели пойманы. И уж точно не все внезапно стали приличными людьми только потому, что Тёмный Лорд исчез. — Тсс! — шикнула Джинни на брата, инстинктивно пригнув голову. — Я не говорю, что Кингсли плохой, — сказал Гарри, понизив голос. — Совсем нет. Скорее наоборот. Просто, по-моему, он понимает: если люди слишком долго будут чувствовать, что всё по-прежнему шатко, они начнут нервничать… — А когда люди нервничают, они быстро перестают верить тем, кто у власти, — медленно произнесла Гермиона, уже чувствуя, как мысль становится всё яснее. — Поэтому им нужен не просто порядок. Им нужна видимость порядка и… — она постучала пальцем по столу, — связь с правильными лицами. С понятными символами. С победой. С вами. С нами. Джинни, даже приоткрывшая рот от слов подруги, вскинула брови. — Звучит довольно мерзко, когда ты говоришь это вслух. — Потому что так и есть, — Гермиона цокнула языком. — Статуя — это способ сказать обществу: смотрите, все, кому вы доверяли в войну, стоят здесь рядом с новым Министерством. Значит, всё в порядке. Значит, сомневаться не в чем. Рон повертел кружку в руках и пожал плечами. — Нет, идея с памятником, конечно, дикая. Но ты сейчас говоришь так, будто Шеклболт уже чуть ли не злодей. — Я этого не говорю! — Почти говоришь, — возразил он. — Герм, это всё-таки Кингсли. Он был с Орденом с самого начала. Не прятался, не ждал, чем всё кончится, не перебегал на удобную сторону в последний момент. Если он хочет показать людям, что всё наконец налаживается, может, это не обязательно какой-то хитрый расчёт. Может, он просто хочет, чтобы все перестали жить в постоянном страхе. — Люди не перестают жить в страхе только потому, что для них поставили красивую статую в атриуме или потому, что «Пророк» каждый день печатает утешительные статьи, — Гермиона скрестила руки на груди. — Ну, это да, — признал Рон. — Но я о другом. Ты сразу смотришь на всё так, будто там обязательно есть второе дно. — О, отлично. А я уж испугалась, что мы просто будем отмечать день рождения, — Джинни отставила кружку в сторону и наклонилась к столу. — Мерлин, не думала, что когда-нибудь скажу такое, но я согласна с братом. Да, Министерство любит показуху, кто бы спорил. Но это ещё не значит, что Кингсли пытается всех обмануть. После войны людям правда нужно за что-то держаться. По себе знаю... И если для этого им нужен памятник… ну, странно, да. Но это не преступление. Грейнджер подалась вперёд, почти соприкоснувшись с ней носами. — Меня беспокоит не сам кусок бронзы. Меня беспокоит, почему это нужно так срочно. Гарри откашлялся, пытаясь вернуть разговор в более спокойное русло. — Вообще… — сказал он после паузы. — В словах Гермионы есть смысл. — Ты туда же? — Рон недовольно фыркнул. Поттер пожал плечами. — Всё действительно происходит слишком быстро. — Но что в этом плохого?! — Мерлиновы кальсоны, — рыжая хлопнула ладонями по столешнице. — Это не день рождения, а выездное заседание Визенгамота. Может, уже хватит… — Послушай меня, — стул отчаянно скрипнул, когда Гермиона резко развернулась к Рону. — В Министерстве происходит что-то странное. Вот хотя бы с этой программой интеграции… — А что с ней не так? — Джинни мне уже что-то рассказывала… — Гарри устало потёр виски. — Учебный год только начался… С чего ты вообще решила, что там обязательно должен быть какой-то подвох? — Ты видела Гойла на уроке у Клиффорд? — Гермиона перевела взгляд на подругу. Та фыркнула. — Ну, видела. И что? — Он разговаривал, как трёхлетний ребёнок, и, по-моему, вообще не до конца понимал, что вокруг происходит. — Гойл всегда был кретином, — Рон закатил глаза. — Это другое… Поттер нахмурился, глядя на неё уже внимательнее. — И ты думаешь, что его поведение как-то связано с программой? — Я думаю, это может быть связано с чем угодно. Но мне не нравится, что у меня нет информации, чтобы хотя бы исключить очевидное. — Ты писала Кингсли? — спросил Гарри. — Да. Просила прислать дополнительные материалы. Но ответа пока не получила. — Думаю, тебя хорёк накрутил, — Джинни задумчиво накрутила прядь волос на палец. — Джинни! — Что? — та вскинула брови. — Разве не так? Рон застыл. — В каком смысле — «хорёк накрутил»? Гермиона замешкалась. — Ни в каком. — Отличный ответ, — прошипел Уизли. — Вы о чём? — Гарри непонимающе вскинул брови. Рыжая невинно пожала плечами, и уголки её губ тут же поползли вверх. — О том, что они общаются. И, похоже, довольно содержательно, раз он знает… — Джинни! — Грейнджер в долю секунды развернулась к ней. — Я не подружилась с Малфоем, если это сейчас прозвучало именно так. — Не подружилась, — безэмоционально повторил Рон. — Наверное, просто обсуждаешь с ним министерские инициативы. — Если бы ты хоть раз дал мне договорить, ты бы понял, что… — Что?! — перебил он. — Что трусливый белобрысый хорёк внезапно стал для тебя интересным собеседником? Что теперь его слова для тебя что-то значат? — Я этого не говорила. — Но слушаешь, как я понял, ты почему-то именно его. Поттер поставил локти на стол и тихо сказал: — Мне это тоже не нравится. Я не говорю, что ты не можешь общаться с кем хочешь. Но он… кто знает, что у него на уме. Джинни поджала губы. — И да, — добавила она как бы между прочим, — вдруг он вообще решил, что теперь может к тебе лезть? Рон хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Не думаю, что Малфой стал бы приставать к такой, как… Он осёкся слишком поздно. Гермиона медленно повернула голову. — К такой, как я? — Я не то имел в виду, — лицо Уизли белело всё сильнее. — Нет? — её голос стал очень спокойным. — Тогда поясни. Он дёрнул плечом, явно раздражённый уже не только ею, но и самим собой. — Только то, что Малфой всю жизнь был таким. У него есть определённый тип людей, на которых он смотрит сверху вниз. И ты, знаешь ли, всегда отлично в него вписывалась… Грейнджер даже не моргнула. — И какой же это «тип людей»? Джинни толкнула Гарри локтем, и тот сразу же повернулся к другу, предостерегающе качнув головой: — Осторожнее. — Нет, ради Мерлина… Миона, я совсем не о том! — Тогда о чём же? Уизли сжал челюсть, но так и не сумел произнести ни слова. — Потрясающе, — сказала Гермиона шёпотом и поднялась из-за стола, с шумом отодвинув стул. — Знаешь что, — теперь уже глядя на Рона сверху вниз, — спасибо. Правда. Теперь я хотя бы точно понимаю, почему всё закончилось. Он дёрнулся, будто тоже хотел встать, но Джинни тут же резко схватила его за запястье. — Гермиона, подожди… — начала она. — Не надо! Спасибо за вечер, но мне сейчас лучше побыть одной. — Я… — Рон всё-таки вскочил со стула. — Я правда не хотел… — Знаю, — она кивнула и, прежде чем кто-то успел сказать что-то ещё, развернулась и пошла к выходу. — Ну молодец, — сквозь зубы процедила Джинни брату. Гарри тут же встал. — Я догоню её. Ветер снаружи ударил Гермиону по лицу холодной пощёчиной, как только она вышла из «Трёх мётел». Дождь уже почти закончился, но в воздухе всё ещё висела мелкая влажная морось, а мостовая блестела в свете фонарей, словно покрытая тонким стеклом. Она спустилась с крыльца, не особенно разбирая дорогу, и услышала за спиной торопливые шаги. — Гермиона! — запыхавшийся Поттер догнал её и положил ладонь на плечо в попытке остановить. — Прости… — Ты-то за что извиняешься? — За весь этот вечер. — Если честно, начиналось всё довольно неплохо, — уголки её губ дрогнули. — Да… — Гарри засунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. — Он не должен был так говорить. — Не должен, — согласилась Грейнджер. — Но сказал. — Он всё ещё злится… не то чтобы именно на тебя. Просто он до сих пор не совсем это пережил. — Наше расставание? Поттер кивнул. — Ему стоит начать думать, прежде чем открывать рот, — она опустила взгляд на мокрую мостовую. — Я знаю. — Нет, правда, Гарри. Я понимаю, что Рону неприятно. Понимаю, что всё вышло… неидеально. Но это не даёт ему права говорить со мной так. Я не должна оправдываться за то, что не осталась с ним просто потому, что так было бы удобнее… всем. Поттер опустил голову. — Возвращайся, — сказал он наконец. — Хотя бы допей с нами сливочное пиво. Джинни сейчас как раз калечит Рона, если это тебя утешит. Гермиона невольно хмыкнула. — Звучит заманчиво, но нет. — Уверена? — Да, — она кивнула. — Мне правда хочется побыть одной. С меня на сегодня достаточно и дня рождения, и политики, и мужских драм. — Справедливо, — вздохнул Гарри. — Спасибо тебе. Он шагнул ближе и, немного поколебавшись, обнял её. Грейнджер уткнулась лбом в плечо друга всего на пару секунд, потом отстранилась сама. — Я пойду в Хогвартс. — Хочешь, провожу? Она покачала головой. Поттер внимательно посмотрел на неё, явно прикидывая, стоит ли всё-таки настоять, но потом сдался. — Ладно… — он сделал шаг назад, освобождая дорогу. — С днём рождения, Герм. — Спасибо, Гарри… Каменные стены замка хранили вечернюю прохладу, но после ветра снаружи она ощущалась даже успокаивающе. Гермиона уже почти свернула к лестнице, когда среди движущихся по коридору фигур вдруг заметила знакомый силуэт. Адриан Нил. Грейнджер резко остановилась и тут же едва не хлопнула себя ладонью по лбу. Точно. Отчёты. — Мистер Нил! — окликнула она, ускоряя шаг. — Мистер Нил! Преподаватель обернулся только у самого поворота, когда она уже почти догнала его. — Мисс Грейнджер. — Простите, — тут же выпалила Гермиона. — Я совсем забыла про отчёты за эту неделю... — Не беспокойтесь, — перебил он почти сразу. — Я в курсе, что у вас сегодня день рождения. На его лице даже появилось что-то вроде вежливой улыбки, но она промелькнула и исчезла так быстро, что Грейнджер не успела понять, была ли вообще. — Всё в порядке. Принесёте их в понедельник. — Вы уверены? Я могу подняться сейчас и… — Нет, — снова перебил Нил, и на этот раз чуть резче, чем следовало. Потом будто сам понял это и тут же смягчил тон. — В этом нет необходимости. Наслаждайтесь вечером. А теперь, прошу прощения, но мне нужно идти. Он коротко кивнул ей и, не дав вставить больше ни слова, развернулся и скрылся за поворотом.  Очень странно. Гермиона не смогла бы сказать почему именно. Возможно, из-за этой несвойственной ему поспешности. А может, из-за того, как бегали его глаза. Или из-за резкости, которую он тут же поспешил спрятать под привычной учтивостью.  Но сил и желания разбираться в причинах внезапной нервозности Нила у неё не было, поэтому Гермиона поспешила в башню Гриффиндора. Переступив порог своей спальни, Грейнджер тут же захлопнула дверь, позволяя себе впервые за весь этот вечер просто выдохнуть. Спокойно… Стоп. На ковре, прямо посреди комнаты, сидел Малфой. Совершенно вальяжно скрестив ноги, он одной рукой опирался о пол, а другой как ни в чём не бывало кормил Живоглота чем-то похожим на маленькое печенье. Полукнизл при этом довольно мурчал, тёрся о его колено и всем своим видом ясно давал понять, что нашёл в этом человеке нечто крайне недооценённое окружающими. Малфой поднял голову и, заметив её, самодовольно усмехнулся: — Быстро. Я, признаться, рассчитывал, что ты застрянешь со своими скучными друзьями немного подольше. Гермиона так резко выпрямилась, что плечо стукнулось о дверь. — Muffliato, — заклинание сорвалось прежде, чем она успела подумать. — Что. Ты. Здесь. Делаешь? И чем, во имя Мерлина, ты кормишь моего кота?! — Какой впечатляющий набор приоритетов. Это печенье. — Ему нельзя печенье! — Видишь? — сказал Драко Живоглоту с почти серьёзным сочувствием. — Я пытался, но, похоже, твой десерт пал жертвой тирании. — Малфой! Он поднялся на ноги одним плавным движением и стряхнул крошки с пальцев. — Прежде чем ты начнёшь вопить, позволь заметить, что я пришёл не без причины. Мать передала мне несколько книг — довольно редких, между прочим, — по окклюменции, легилименции, магическим вмешательствам в сознание и прочим сопутствующим прелестям, которые, как мне показалось, могут оказаться полезны в свете нашей последней беседы. Я решил, что показывать тебе их в коридоре было бы не особенно разумно, а ждать до понедельника — бессмысленно. Кроме того, — он небрежно махнул рукой в сторону кровати, — я всё равно уже здесь. Гермиона открыла рот. — Нет, подожди, ты… — И, к слову, — как ни в чём не бывало продолжил Малфой, — красивое платье. Почему ты не в нём? — Что? — Белое, шёлковое, с тонкими бретелями, — невозмутимо уточнил он. — Весьма недурной выбор… — Ты рылся в моих вещах?! — Не драматизируй. Оно лежало на кровати. — Я тебя сейчас прокляну! Честное слово… — И раз уж мы заговорили о том, что лежит здесь, — он указал рукой на покрывало, — я тут наткнулся на одну крайне любопытную книжицу. Нет… Драко взял в руки дневник — тот самый, в тёмной кожаной обложке, подаренный Гарри, Роном и Джинни, — и раскрыл его. — Сначала я решил, что это просто очередной образец гриффиндорской сентиментальности, — заметил он, листая страницы. — Но потом выяснилось, что штука гораздо занятнее. Я сделал пару заметок. Пару заметок… — Что ты сделал? — дрожащим голосом спросила Грейнджер. — Несколько заметок, — повторил Малфой, даже не подняв глаз. — Ничего особенно вдохновенного, если тебя это утешит. Он перевернул ещё страницу. Чернила действительно были там. Строчки. Несколько абзацев. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. — М-малфой… — на этот раз голос почти подвёл её. — Это не просто «книжица»… — Да, я уже заметил, — отозвался он. — У неё скверный характер. Очень тебе подходит. — Ты не понимаешь… — Напротив, я как раз собирался объяснить тебе, что именно я… — Отдай. Мне. Дневник. Он наконец поднял на неё взгляд и нахмурился. — Что с ним не так? Грейнджер сделала шаг вперёд, не сводя глаз с тёмной обложки в его руках. — Его подарили мне сегодня. Это зачарованный дневник. Он перенимает… — она сбилась, слишком ясно осознав весь масштаб катастрофы, — характер и… эмм… в общем, как я уже сказала, характер того, кто первым в нём напишет. Малфой моргнул. Потом медленно перевёл взгляд на раскрытую страницу. Потом снова на Гермиону. — О… — выдал он после паузы. — Ты хочешь сказать, что эта штука теперь думает, как я? — Да, — она поднесла ладони к лицу и надавила кончиками пальцев на веки. — Ты не имел права его трогать.

***

Драко не сразу понял, что именно изменилось. О. Какого драккла?.. — Только не говори, что ты сейчас собираешься плакать из-за этого дневника, — произнёс он осторожно. Очень неудачное начало. Гермиона шумно втянула воздух. — Нет, — тут же поправился Малфой. — То есть… плачь, если хочешь. Разумеется. Кто я такой, чтобы вмешиваться… Она издала какой-то странный звук — не то нервный смешок, не то всхлип. И это было уже совсем скверно. Потому что Драко, в общем-то, уже имел дело со злой Грейнджер: его нос это хорошо помнил. Но вот с Грейнджер, которая, кажется, вот-вот расплачется, — нет. С этим у него опыта не было. — Так, — сказал он быстро, потому что тишина начинала казаться ему опасной. — Хорошо. Мы не будем делать из этого трагедию. По крайней мере, не сразу. Во-первых, дневник, возможно, ещё получится расколдовать. Во-вторых, у тебя день рождения, а это, как мне кажется, подразумевает чуть больше радости… — Малфой шагнул к столу, схватил знакомую зелёную коробку и тут же развернулся обратно к ней. — Будешь конфету? Гермиона уставилась на него так, будто он окончательно тронулся умом. — Что? — Конфету, Грейнджер. Шоколадную. Она всё-таки всхлипнула. И от этого ему стало так неуютно, что он тут же продолжил говорить, почти не переводя дыхания: — Или, если хочешь, можешь сначала переодеться в это своё белое платье. Не смотри так, я пытаюсь помочь. Повторюсь, сегодня твой день рождения. У тебя есть платье, шоколад и, если не считать одной малюсенькой ошибки с дневником, вполне приличная компания. В моём лице, разумеется. Драко всё-таки открыл коробку, вытащил одну конфету в серебряной обёртке и, помедлив секунду, подошёл ближе. Протянул ей сладость. Она не взяла. Он вздохнул. — Съешь. Это очень вкусно. — Малфой… — Гермиона снова издала тот странный полусмешок-полувсхлип. — Салазар… — пробормотал он, бросая конфету обратно в коробку, а затем — саму коробку на кровать, и уже в следующую секунду сделал ещё один шаг ближе. Очень медленно, давая ей возможность отстраниться. Но она не сдвинулась с места. — Я тебя сейчас обниму, — серьёзно предупредил Драко. И притянул. Осторожно, кончиками пальцев касаясь её плеч, будто она была сделана из тончайшего старинного пергамента, который мог рассыпаться от одного неверного движения. Но когда Грейнджер уткнулась лбом в его грудь, мир вокруг просто перестал существовать. В нос ударил запах цитруса — и в груди что-то мелко задрожало. — Вот, — выдохнул Малфой в её волосы, ощущая, как их мягкость щекочет лицо. — Видишь? Всё не так ужасно. Если не считать дневника…  Она всхлипнула. Его рубашка впитала влагу мгновенно. — И печенья… — добавила Гермиона совсем тихо. — И печенья, — подтвердил он, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжались на её лопатках, притягивая ближе. Ещё на один вдох. Он медленно гладил Грейнджер по спине, стараясь успокоить и её, и, в первую очередь, свой бешеный пульс. — Ты вкусно пахнешь. — Мм? — она подняла голову. В полумраке её глаза казались двумя тёмными омутами — влажными и глубокими. Драко попытался уговорить себя отвернуться, а лучше вообще уйти. В гостиной Тео и Блейз наверняка уже играют в карты. Да, определённо нужно уходить.  — Я… мне пора, — он заставил свои руки разомкнуться. — Тебе не помешает отдохнуть. Гермиона едва заметно улыбнулась. Уголок её губ дрогнул, и он на секунду замер, глядя на это мимолётное движение. — Завтра, — сказал он негромко, уже разворачиваясь к двери. — Вечером. Если твоё героическое самопожертвование позволит, мы могли бы… — остановившись у стола, он бросил быстрый взгляд на стопку принесенных книг, — просмотреть их вместе… Я приду.