Глава XV

Первым сорвался Хагрид. Стул с грохотом отлетел назад, Клык вскочил следом, залаяв так громко и тревожно, что Гермиона вздрогнула, тут же выйдя из оцепенения. Гарри уже был на ногах. Джинни резко выпрямилась, Рон уронил кружку, и та покатилась по столу, расплёскивая остатки чая. — Пойдем, — коротко бросил Поттер. Они вылетели из хижины в вечерний воздух. Холодный ветер бил наотмашь, вышибая из легких остатки кислорода. Грейнджер почти не чувствовала, как бежит. Под ногами мелькали рыхлая земля, трава, камни дорожки. Сбоку тяжело грохотал Хагрид, впереди — Гарри и Рон, два размытых пятна в сумерках. Джинни не отставала ни на шаг.  Замок, подсвеченный последними полосами заката, вдруг перестал казаться домом. Он возвышался над ними мёртвой глыбой, ощетинившейся зубчатыми стенами. Огромный и глухой. Внутри звуки трансформировались: тишина сменилась лихорадочным эхом коридоров. Камень множил каждый шорох, превращая его в крик. Хлопки дверей. Жёлтые отсветы факелов на стенах. Весь мир сузился до одной точки. Астрономическая башня. Гермиона летела по ступеням, почти ослепнув от пульсации в висках. В голове, как заезженная пластинка, — его голос, его глаза. «Кажется, у меня получилось». Мир качнулся. Она бы рухнула, если бы пальцы Джинни не впились в её локоть, возвращая в реальность. — Осторожно, — выдохнула подруга.  Грейнджер только кивнула, не в силах ответить. Людей становилось всё больше: преподаватели, старосты, кто-то из старших учеников, кого быстро оттесняли в стороны. Широкий каменный коридор перед последним пролётом к башне жил в ритме катастрофы. Это была знакомая хореография ужаса: белые лица, обрывки приказов, тяжелый запах страха. Макгонагалл стояла у лестницы — прямая, окаменевшая, словно её тоже вытесали из этого холодного гранита. Адриан Нил за её спиной казался серым и постаревшим сразу на несколько лет.  Но Гермиона смотрела мимо них: движение в дальнем конце коридора — и глаза выхватили знакомые лица. Слизеринцы. Панси уткнулась лицом в грудь Блейза и рыдала так, что всё её тело сотрясалось крупной, беспомощной дрожью. Забини держал её обеими руками, бессознательно гладя по волосам. Его взгляд был пустым. Нотт метался по периметру, как запертый в клетке хищник — шаг, разворот, рука в волосах, короткий, рваный вдох. И Малфой. Он стоял в стороне. Плечо дёргалось в мелком конвульсивном ритме. Левую сторону лица сводило судорогой: веко, угол рта, скула — мышцы сокращались каждые несколько секунд. Он не плакал. Казалось, в нём не осталось ничего, что могло бы превратиться в слёзы. Только этот страшный, механический тик и взгляд, пригвожденный к камням пола. — Что произошло? — выкрикнул Гарри непривычно грубым голосом. Макгонагалл тут же перевела взгляд на них. Гермиона видела, каких усилий ей стоит эта безупречная осанка. — Мистер Поттер. Мисс Грейнджер. Мистер и мисс Уизли. Глава Аврората уже вызван. Каспиан Мортон будет здесь с минуты на минуту. — Он жив?! — вопрос сорвался с губ Гермионы прежде, чем она успела подумать. Директор замолчала. Секунда. Вторая.  Этой паузы хватило, чтобы её внутренности превратились в лёд. Паркинсон издала сдавленный всхлип, и Забини ещё крепче прижал её к себе. Теодор врезался ладонью в стену, замирая в неестественной позе. Драко наконец поднял голову. Гермиона никогда не забудет это лицо. В нём не было скорби. Только выжженная пустыня. Абсолютная, голая незащищенность человека, который стоит на пепелище собственной жизни. «Кажется, у меня получилось». — Мы с Роном можем остаться, — сказал Гарри быстро. Макгонагалл кивнула. Джинни подошла к Гермионе ближе и крепко сжала её плечо. Только тогда она поняла, что всё это время стояла, не двигаясь.  Внизу раздались шаги. Спустя секунды в коридор вошёл главный аврор — мужчина среднего роста в безупречном тёмном костюме, на лацкане которого слепящим пятном горел министерский значок. Его волосы были уложены слишком аккуратно, но он всё равно нервным движением провёл по ним ладонью. Лицо — сухая, сосредоточенная маска. Чересчур безразличная для того, кто прибылл засвидетельствовать смерть подростка. Мужчина замер, одним сканирующим взглядом охватив всё пространство. — Каспиан Мортон, глава Аврората, — его голос был громким и звучным — привычка обозначать свою власть в эпицентре хаоса. Он резко обернулся к толпе: — Старосты, преподаватели, немедленно разведите всех по гостиным. Через пять минут здесь не должно остаться ни одного лишнего человека. Макгонагалл отреагировала мгновенно: — Мисс Патил, мистер Макмиллан, соберите учеников с этого этажа и проследите, чтобы все разошлись по гостиным своих факультетов. Немедленно. Профессор Слизнорт — займитесь Слизерином. Рубеус — младшие курсы. Под вашу ответственность. Коридор взорвался движением. Шуршание мантий напоминало звук сухих листьев на ветру. Кто-то всхлипывал, кто-то застыл в остекленевшем оцепенении, пока его не вытолкнули в сторону лестниц. Гул голосов, приказы, чужие имена — всё это слилось в один неразличимый, давящий шум. Мортон уже сверлил взглядом Гарри и Рона. — Поттер, Уизли. Если остаетесь — молчать, не мешаться под ногами и делать только то, что вам скажут. Вы здесь стажёры, ясно? — Да, сэр, — отчеканил Гарри. Рон быстро кивнул, выровняв спину.  Гермиона больше никого не слышала. Мир вокруг неё начал распадаться на бессмысленные фрагменты. И там, в эпицентре этой суеты, сквозь локти и спины, она снова увидела его. Малфой сорвался с места. Он не бежал — исчезал, словно тень, внезапно отделившаяся от стены. Ловкое, рваное движение вниз по лестнице, пока внимание главного аврора было приковано к толпе. У Грейнджер не было времени на мысли. Только инстинкт. Какая-то сумасшедшая потребность не дать этой тени раствориться в темноте замка. Её тело среагировало само, и она рванулась вперёд, выскальзывая из рук Джинни. — Гермиона! — крик подруги ударил в спину, но не замедлил её. Не сейчас. Она нырнула в толпу, локтями прокладывая себе путь. Плечо врезалось в чью-то мантию, в нос ударил запах пыли и чужого пота. Она вцепилась в холодные перила и перегнулась через пролёт: внизу, в каменном колодце лестницы, стремительно исчезало светлое пятно. — Малфой! — её крик сорвался на хрип. Он не остановился. Гермиона стиснула зубы и бросилась вдогонку. Лестница круто уходила вниз, в холодную пасть подземелий. Воздух здесь казался ледяным и обжигал лёгкие при каждом вдохе. — Малфой, стой же! — она почти задыхалась, перепрыгивая через ступени. Его плечи на мгновение замерли, словно она ударила его в спину заклятием. Он всё слышал. И всё равно продолжал уходить. Шум наверху становился глухим. Всё, что происходило у Астрономической башни, как будто осталось в другом мире, но Грейнджер несла этот ужас в себе. Он пульсировал в её голове, царапал лёгкие, отзывался дрожью в коленях. Светлая макушка мелькнула за поворотом, и она почти сорвалась вниз, едва касаясь пола. — Стой! — Гермиона вцепилась пальцами в его рукав. — Не трогай!  Он попытался вырвать руку — в этом движении была слепая, животная сила, которая едва не сбила её с ног. Но она не разжала пальцев. — Нет. Теперь Драко повернулся.  И вот тогда она увидела его по-настоящему. Не через пелену хаоса, а здесь, в безжалостном свете узкого окна за его спиной. Лицо было белым, дыхание — рваным, свистящим, плечо всё еще время от времени сводило судорогой. Это было похоже на сбой в работе сложного механизма. А глаза… Он смотрел сквозь неё, как человек, который уже сорвался в пропасть и просто ждёт, когда тело ударится о камни. — Отпусти, — выдохнул. — Ты не пойдешь никуда один. Не сейчас. Он медленно моргнул. — Грейнджер… — Нет! Он снова дёрнул рукой, но на этот раз слабо: его сопротивление рассыпалось, оставляя после себя лишь голую, незащищенную боль. — Мне нужно… — он оборвал себя.  Гермиона шагнула ближе, пытаясь преградить путь. — Куда? Малфой отвернулся.  Рядом с лестницей была дверь, почти сливающаяся со стеной. Грейнджер рванула её на себя, почти не глядя. Пустой класс, ряды заброшенных парт, воздух, застывший в ожидании. — Сюда. — Нет, — отозвался он, но даже не попытался сделать шаг назад. — Заходи. Живо! Не давая ему времени опомниться, она схватила его обеими руками за предплечья и втащила внутрь. Он безвольно подчинился. И эта внезапная податливость показалась страшнее любого сопротивления. Дверь захлопнулась. Драко замер посреди класса. Он выглядел чужим в этом пространстве — высокая тонкая фигура в чёрном гольфе на фоне серых теней. Он отступил назад, наткнулся на парту и мёртвой хваткой вцепился в дерево. Костяшки его пальцев побелели, став почти прозрачными. Гермиона стояла у двери, чувствуя, как её собственное сердце пытается пробить грудную клетку. Она смотрела, как он борется за право просто стоять вертикально. Его плечо дёргалось в ритме невидимого метронома. Он зажмурился, вжимаясь в парту так, словно она была единственным, что удерживало его в реальности. — Малфой, — тихо позвала она. — Не надо… — Что не надо? — Вот это. — Что именно?! — Смотреть! Грейнджер почувствовала, как по позвоночнику пополз холод. Она медленно отошла от двери. Шаг. Еще один. — Я не уйду. Он издал низкий стон, точно означающий отчаяние. — Отлично. Она подошла почти вплотную. Между ними осталось всего несколько дюймов воздуха, пропитанного запахом её парфюма и его страха. — Подними глаза. — Нет. — Малфой. — Не сейчас, Грейнджер. Пожалуйста. — Сейчас же!  Он посмотрел на неё, и в этот момент Гермиона поняла, что он уже вынес себе приговор и стоял на эшафоте, который сам же для себя и построил. Эта ясность была ослепляющей. Драко первым отвел взгляд. Его пальцы, казалось, готовы были раздавить деревянную поверхность парты. — Зачем я туда полез, — прошептал он. Грейнджер замерла, боясь даже вздохнуть. — Я думал… — он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть само воспоминание. — Я думал, что вытаскиваю его. Что помогаю… Внутри у Гермионы что-то с треском оборвалось. Она смотрела на его руки, на этот несчастный, бьющийся в судороге угол рта. Он стоял, вжимаясь в парту, и в этом было столько хрупкости, что ей стало больно дышать. — Драко… — Не смей! — он выставил указательный палец вперёд. — Ты не понимаешь! — Ты не знаешь, что там произошло на самом деле. — Зато я знаю, что сделал я. — И что же?! Ты не чёртов гипнотизёр и не целитель разума, Малфой! Легилименция не заставляет людей бросаться с башни!  Он вскинул голову — и в его глазах наконец вспыхнуло что-то живое. — Я тронул его! — Драко замолчал на мгновение. — Я думал, что тащу его наружу, а я… я просто столкнул его вниз. Грейнджер смотрела на него ещё секунду, потом резко развернулась и шагнула к двери. Пальцы уже легли на ручку, когда она бросила, не оборачиваясь: — Ну так и чего ты тогда ждёшь? Она дёрнула дверь на себя. Пустой коридор за ней лежал холодной безлюдной полосой. — Давай, — сказала она, махнув рукой. — Иди. Иди наверх и скажи всем, что это ты. Раз уж всё решил за них. За Макгонагалл. За авроров. За Гойла. Ничего. — Что? — уже тише. — Струсил? Он дернулся. — Не надо, — выдавил Малфой. Его голос был похож на скрежет металла. — Почему? Это же твоя правда, разве нет? — она отпустила дверь и шагнула к нему, сокращая расстояние, выжигая пространство между ними. — Тогда иди и скажи это вслух. Скажи Мортону. Скажи Теодору. Посмотри в глаза Блейзу и скажи, что ты убил его друга. — Замолчи! Она вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза — в это месиво из боли и серого льда. — Или что? Ты же так уверен. Так иди и признайся!  Драко едва заметно покачал головой. — Я спросила: чего ты ждешь?! — голос сорвался на яростный, изломанный хрип. Что-то в его лице окончательно надломилось, и он выкрикнул, почти сорвав связки, выплевывая слова ей в лицо: — Я не трус! Эхо ударилось о голые стены класса, множась и тут же затихая. Гермиона не успела даже вдохнуть, когда он сократил расстояние между ними одним рывком и толкнул её в плечи. — Я не трус, ты слышишь?! Она отшатнулась, ударившись спиной о косяк. Драко будто протрезвел в ту же секунду, и ужас затопил его глаза. — Прости, — его дрожащие пальцы вцепились в ткань её рубашки. — Прости. Грейнджер, прости… я не хотел… я не… — он держал её за плечи, цеплялся за неё. — Прости…  Его колени подкосились, и Малфой начал медленно оседать вниз, с какой-то пугающей покорностью гравитации. Грейнджер опустилась на пол следом. Он зарылся в кудрявое облако каштановых волос, пряча лицо в изгибе её шеи. Его плечи ходили ходуном, но он не издавал ни звука. И эта попытка сохранить остатки достоинства была отчаянно болезненным зрелищем. Потом она всё-таки услышала всхлип. И следом — еще один. Гермиона положила ладонь ему на затылок. Его волосы были мягкими и холодными под её пальцами. Он вздрогнул и… прижался теснее. — Я не трус, — прошептал Малфой. — Слышишь? Я не… — он судорожно втянул воздух. — Я не трус. — Я слышу.  — Я не сбежал, — продолжал он бессвязно, обращаясь к призракам в своей голове. — Я сделал всё… всё, что они хотели. Я не… Слова рассыпались пеплом. Она просто держала руку на его затылке, чувствуя каждый вздох. — Тогда… — сказала Грейнджер наконец. — Если ты не трус… — она провела пальцами по его волосам. — Соберись и послушай меня… Драко медленно поднял голову. Он смотрел на неё, пытаясь сфокусироваться на лице, будто на единственном источнике света. — Мы найдем того, кто сделал это с Гойлом, слышишь? Потому что это был не ты. Уголок его рта дернулся. Это была болезненная, вымученная тень его обычной усмешки на влажном от слёз лице. — Это… чертовски слабое утешение, Грейнджер. — Я и не собираюсь тебя утешать! Я заставляю тебя думать.

***

Гарри никогда не любил Астрономическую башню. Даже до войны в ней было что-то неуютное: чересчур открытая, слишком продуваемая, близкая к безразличному небу и пугающе далекая от всего человеческого. Ветер хлестал по площадке с такой яростью, что края мантий рвались в руки темноты. Камень под ногами был скользким, маслянистым от сырости. Перила — этот тонкий барьер между жизнью и вечностью — казались сейчас до смешного хрупкими. Поттер сделал шаг к краю и тут же заставил себя остановиться. Желудок протестующе сжался. Там, внизу, у подножия башни, уже пульсировали огни палочек: тёмные фигуры копошились вокруг неподвижного пятна на камнях. Он отвел взгляд, чувствуя, как во рту пересохло.  Глава Аврората обходил площадку быстрым шагом, ни к чему не прикасаясь, словно боялся испачкать свои безупречные манжеты об эту трагедию. Мортон не суетился и не тратил кислород на лишние эмоции. — Через несколько минут здесь будут мои люди, — бросил он. — Башню и нижние пролёты оцепят. Никто не поднимается, никто не уходит через этот сектор без моего ведома. Из Святого Мунго уже вызваны целители. Тело осмотрят здесь, потом заберут. Рон едва заметно повёл плечом, и Гарри понял его без слов: до сих пор всё ещё держалось на уровне школьной катастрофы, а теперь окончательно стало официальным расследованием. Каспиан повернулся к Нилу. — Мне нужно чёткое понимание того, что именно применялось к Грегори Гойлу в рамках вашей программы. Сейчас же. Никаких обтекаемых формулировок. Адриан моргнул. — Мы использовали стабилизирующие и регулирующие чары, — выдавил он, облизывая пересохшие губы. — Мягкие корректирующие заклинания. Магическое подавление деструктивных импульсов. — Подавление чего именно? Нил на секунду замолчал, словно уже жалел, что произнёс это всё вслух. — Суицидальных наклонностей, — сказал он, стиснув зубы. Макгонагалл сжала край рукава своей мантии.  — Вы хотите сказать, — её голос звенел от сдерживаемой ярости, — что Министерство санкционировало применение таких чар к ученикам Хогвартса? — Всё было согласовано и находилось под полным контролем. — «Полный контроль» сейчас лежит на камнях внутреннего двора, — отрезал Мортон. — Ладно… Мне нужны имена всех, кто контактировал с Гойлом в последние дни. Преподаватели. Ближайший круг общения. Соседи по комнате. — Его друзья здесь, — сказал Нил, кивая в сторону лестницы. — Забини. Нотт. Паркинсон. Малфой. Возможно, они знают больше, чем мы.  Гарри почувствовал движение Рона еще до того, как тот заговорил: вес его тела сместился вперёд, челюсть сжалась до белых пятен на коже. Поттер очень хорошо знал этот момент — когда у друга внутри сталкивались обида и упрямство. — Рон… — предостерегающе шепнул Гарри. — Уизли? — Каспиан прищурился и сделал шаг навстречу.  Рон резко выдохнул через нос. — Я думаю, — он сглотнул, — вам стоит сначала допросить Драко Малфоя.