Глава XXVII

— Я не совсем понимаю, профессор, чем продиктованы подобные изменения. Адриан Нил сидел в кресле напротив монументального стола излишне прямо. Его ладони, сцепленные на колене, казались неподвижными, но большой палец с упорством тёр костяшку указательного. На лице застыла глубокая учтивость, однако у левого виска уже проступила и мелко пульсировала тонкая синеватая жилка. За высокими стрельчатыми окнами кабинета директора Хогвартса зависла глухая октябрьская хмарь. Портреты прежних руководителей школы старательно имитировали глубокий сон, хотя Нил не сомневался: добрая половина из них ловила каждое движение воздуха. На столе Минервы Макгонагалл царил идеальный порядок: ровные стопки писем, печати, несколько папок с ядовито-зелёными ярлыками Аврората и длинное прыткое пишущее перо. Оно с едва слышным шуршанием выводило убористые строчки на узкой ленте пергамента, пока хозяйка кабинета не прижала его кончиками пальцев к дереву. — Мистер Нил, — Макгонагалл наконец подняла голову. — Это прямое распоряжение министра Шеклболта. — Профессор, — Адриан подался вперёд, и кожа на его костяшках побелела, — я не отказываюсь исполнять распоряжения Кингсли. Но мне хотелось бы понимать, чем вызвано внезапное недоверие к моей работе. — Недоверие? — Макгонагалл медленно сняла очки в тонкой оправе и положила их на стопку документов. — Я, признаться, удивлена такой интерпретации. Вашим подопечным предстоит всего лишь раз в месяц проходить краткое освидетельствование в госпитале Святого Мунго. Обычный медицинский осмотр. Нил устало провёл ладонью по лицу, на секунду задержав пальцы у висков и с силой массируя кожу. — Но зачем? — спросил он уже гораздо тише. — Мою палочку проверяли авроры. Трижды. Я добровольно давал показания под Веритасерумом. Вы знаете, Министерство знает, вся следственная комиссия знает: я не имею никакого отношения к смерти Грегори Гойла. Последнее имя упало в пространство кабинета мёртвым грузом. Один из портретов в массивной раме за спиной директора шумно вздохнул и поглубже натянул на глаза волшебную шляпу. Макгонагалл даже не моргнула. — Никто и не выдвигает против вас обвинений, мистер Нил. — Тогда почему именно после его гибели у вас и у министра возникла экстренная необходимость вводить эти… дополнительные меры? — Адриан резко выпрямил спину, хрустнув плечами. — Вы лично дали разрешение на запуск программы в стенах Хогвартса. Вы досконально изучили методические материалы, видели промежуточные отчёты, знали, по каким алгоритмам строится моя работа с этими подростками. Если у вас оставались сомнения, профессор, их следовало обсуждать в августе, до начала учебного года. — Мистер Нил, — Макгонагалл подняла сухую ладонь, — давайте не будем подменять понятия. Я не отзывала разрешение на вашу программу. Я не ставлю под сомнение подлинность ваших квалификационных документов. И, повторюсь, я не виню вас в трагедии с мистером Гойлом. — Однако вы планомерно закручиваете гайки… — Я отвечаю за этот замок, — отчеканила она. — И за каждую жизнь, которая находится в его стенах. После гибели ученика я обязана задействовать любые рычаги контроля, которые сочту необходимыми. Особенно если этого требует министр магии.  — Это был осознанный шаг сломленного человека, — глухо выговорил Адриан. — Трагический, необратимый факт, но… — Мистер Нил! Он мгновенно закрыл рот. Макгонагалл неторопливо вернула очки на переносицу. Сквозь увеличительные стёкла её взгляд показался ещё более острым. — Следствие Аврората ещё не закрыто. Это во-первых. Во-вторых, даже если официальная версия подтвердится, подобные потрясения не растворяются в воздухе без следа… Вы работаете не со статистическими данными и не с абстрактной группой малолетних правонарушителей. Вы работаете с детьми. Травмированными, озлобленными, раздавленными виной и страхом — каждого из них ломает по-своему. И пока они числятся в Хогвартсе, их состояние — моя прямая ответственность. Нил медленно втянул воздух через нос, пытаясь справиться с удушающим чувством бессилия. — Именно ради стабилизации их состояния я здесь и нахожусь. — Безусловно. Поэтому регулярный осмотр в Мунго не должен восприниматься вами как личное оскорбление. — Но всё выглядит именно так! — Повторюсь: только если вы сами хотите видеть в этом скрытый подтекст. Нил отвёл взгляд к камину, где за кованой решёткой, лениво угасая, лизало угли зеленоватое пламя. На несколько мгновений его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. — Я не вижу практического смысла в таких мерах, — произнёс он наконец. — Если вы хотите убедиться, что с учениками всё в порядке, мои отчёты открыты для вас… — Отчёты — это ваши наблюдения, мистер Нил. Осмотр в Мунго — независимое заключение целителей. — Значит, мне не доверяют. — Значит, к этой группе студентов применяется слишком специфический комплекс практик. После смерти одного из них и Хогвартс, и Министерство хотят иметь твёрдую уверенность, что психика остальных контролируется кем-то ещё, кроме автора этой самой программы. Это не выпад против вашей компетенции. Это базовый протокол безопасности. — Безопасности… — он позволил себе короткую усмешку. — Вы преподносите это как невинную формальность. — Я преподношу это так, потому что хочу, чтобы вы прекратили искать здесь скрытые обвинения. Нил откинулся на жёсткую спинку кресла, на секунду прикрыв веки. — Я считаю, им опасно покидать замок. Макгонагалл наклонила голову, прищурив глаза.  — Опасно перемещаться с официальным визитом в охраняемый госпиталь? Мистер Нил, о чём вообще вы говорите… — Вы должны отдавать себе отчёт… — Я отдаю себе отчёт гораздо лучше, чем вам кажется, — жёстко перебила его Макгонагалл. — Но до первого сентября ни вы, ни я не держали их под домашним арестом. Они спокойно жили в своих усадьбах, ходили по Косому переулку, являлись по вызовам в Министерство, посещали тех же целителей и хоронили родственников. И вдруг теперь перемещение в Мунго через официально открытый камин стало для них угрозой? Нил промолчал. Директор опустила руки на поверхность стола, сцепив пальцы в замок. — Кстати, раз уж мы коснулись этой темы. Ваше решение запретить им посещение Хогсмида без официального сопровождения я считаю чрезмерным. Он поднял на неё тяжёлый взгляд. — Министр одобрил эту директиву. — К сожалению, да. И потому я не могу отменить её единолично. — Это вопрос безопасности. — Возможно… А возможно, это ещё один способ держать их в состоянии, при котором они всё время помнят: им не доверяют. — Вы считаете, что я намеренно усиливаю их изоляцию? — Я считаю, мистер Нил, что вам пора научиться отличать терапевтическую заботу от банального контроля. В кабинете снова повисла звенящая пауза. Прытко пишущее перо на краю стола дёрнулось, пытаясь продолжить протоколировать беседу, но Макгонагалл осадила его коротким взглядом. На портрете за её спиной Альбус Дамблдор картинно покашлял в кулак. Адриан резко вскинул голову на звук, но тут же взял себя в руки и снова посмотрел на женщину напротив. — В основе моей программы лежит принцип абсолютной стабильности и предсказуемости, — намеренно растягивая слова, произнёс он. — Эти подростки должны чётко видеть и осязать внешние границы. — Границы необходимы всем нам, мистер Нил. Его пальцы до белизны сжали подлокотники кресла. — Вы рассуждаете с позиции стороннего наблюдателя, профессор… — Я говорю с позиции человека, который больше тридцати лет наблюдал, во что превращаются дети, когда взрослые начинают оправдывать любой нажим их собственной пользой. Нил опустил глаза. В тишине стало отчётливо слышно, как глубоко в стене с тяжёлым каменным вздохом провернулся механизм скрытой лестницы. Макгонагалл мазнула взглядом по миниатюрным песочным часам у края стола: последняя струйка тёмно-золотого песка беззвучно соскользнула вниз. — Полагаю, мы поняли друг друга. — Да, безусловно, — Адриан медленно поднялся с кресла, поправляя полы тяжёлой чёрной мантии. — Если мне не изменяет память, через пять минут у вас лекция, — добавила директор. Он коротко кивнул, подхватил свои вещи, развернулся и быстрым шагом направился к выходу. У самой двери его рука замерла над медной ручкой. — Профессор. — Мистер Нил. Дверь закрылась за его спиной с мягким щелчком. Он остановился на верхней площадке винтовой лестницы, опершись ладонями о каменные перила и глядя вниз, где серые ступени уходили по спирали к замершей гаргулье. Воздух за пределами директорской башни показался ему ледяным — Нил судорожно потянул пальцами жёсткий воротник сорочки и начал спуск. К тому моменту, как гранитная птица, скрежеща, отъехала в сторону, открывая проход в общий коридор, его лицо снова напоминало безупречно гладкую, застывшую маску. В полумраке галереи, прислонившись плечом к холодной кладке, его поджидала Эллинор Клиффорд. Она крепко прижимала к груди объёмистую кожаную папку; светлые волосы были убраны назад в строгий низкий узел. Едва Нил переступил порог, она тут же оттолкнулась от стены и шагнула навстречу. — Ну? Как всё прошло? Он пролетел мимо неё, даже не замедлив шага. Подол его мантии резко взметнулся, рассекая воздух. Эллинор мгновенно пристроилась следом, подстраиваясь под его ритм. — Адриан, не молчи… — Кингсли требует, чтобы их раз в месяц отправляли на освидетельствование в Мунго. Клиффорд удивлённо вскинула брови, едва не выронив папку. — В Мунго? Колдомедикам? — Именно. — Любопытный поворот… — Не вижу ничего любопытного! Они резко свернули в глухую боковую галерею. За высокими переплётами окон промелькнул внутренний двор: мокрые от сырости плиты, полуголые ветви деревьев и пара младшекурсников, испуганно пробежавших в направлении теплиц. — И что ты думаешь делать? — А какое это имеет значение? — Огромное, Адриан. Если ты собираешься сорваться прямо сейчас, перед целым классом… Нил замер так внезапно, что её каблуки проскрежетали по камню, останавливая инерцию. Он резко развернулся к коллеге, в упор глядя в её светлые глаза. — Я не собираюсь срываться, Эллинор! — он шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, отпуская лишнее напряжение. — Всё будет под контролем, — её взгляд немного смягчился. — Раз в месяц в Мунго — это не катастрофа. — О… ты уверена? — Абсолютно, — Эллинор едва заметно улыбнулась, кивая. — Иди, у тебя занятие. За массивной дубовой дверью аудитории уже угадывался приглушённый гул голосов. Нил замер у входа и машинально одёрнул манжеты пиджака, проверяя безупречность линий. Ладонь легла на прохладный металл ручки. Короткий вдох. Толчок двери. В аудитории мгновенно воцарилась тишина. Кто-то из учеников вскинул на него настороженный взгляд сразу, кто-то продолжал упорно изучать древесную текстуру стола… Малфой неожиданнорасслабленно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу; на его бледном лице застыла маска абсолютного, вызывающего безразличия. Нил прошёл к преподавательской кафедре и опустил кожаную папку на полированную поверхность. — Добрый день, — произнёс он, сканируя взглядом притихший класс. — Сегодня я распределю между вами темы для самостоятельного исследования. Но для начала расскажу небольшую предысторию…

***

— И кто, во имя всех преисподних дракклов, такой Рудольф Хёсс?! Драко вылетел из аудитории первым, на ходу яростно дёрнув кожаный ремень сумки. Карточка из плотного пергамента с темой индивидуального доклада была намертво зажата между указательным и средним пальцами. — Понятия не имею, — Блейз нагнал его у первого же поворота галереи. Лениво скользнув взглядом по размашистым чернилам на бумаге, он негромко хмыкнул. — Не вибрируй так бурно, Драко, а то ты сегодня выглядишь как… — Мне нужно сделать доклад про какого-то покойного магла, Забини!  Блейз вальяжно сунул руки глубоко в карманы мантии, подстраиваясь под чужой шаг, но сохраняя свою фирменную неторопливость. — Слушай, — вкрадчиво протянул он, — если этот Хёсс — какая-то важная немагическая шишка, тебе определённо стоит проконсультироваться у своей подружки. Драко затормозил столь стремительно, что шедший следом третьекурсник едва не впечатался носом ему между лопаток. Малфой медленно повернул голову, и его серые глаза сузились до состояния двух стальных лезвий: — Повтори, что ты сказал. — У подружки, — Блейз и бровью не повёл, лишь невинно округлил глаза. — Ну, знаешь… мелкая такая, ходячий филиал Запретной секции, с во-о-от такой, — он очертил руками в воздухе преувеличенно огромный шар вокруг собственной головы, — копной каштановых волос. Ах да… ещё внезапно выяснилось, что у неё весьма неплохие ноги, я бы даже сказал очень… — Забини, заткнись к дракклам! — непроизвольно рыкнул Драко, чувствуя, как уши заливает предательский румянец. — Вот! Что и требовалось доказать! — Блейз хищно ухмыльнулся и ткнул друга пальцем прямо в факультетский герб на мантии. — Расслабься, я на твою Грейнджер не претендую. Но ради всего святого, не держи своих друзей за кретинов. У Малфоя спазматически сжалось горло. На долю секунды ему показалось, что древние стены Хогвартса резко сдвинулись, превращая коридор в удушливую, прослушиваемую со всех сторон коробку. Он резко развернулся и почти побежал вперёд, развивая буквально крейсерскую скорость. Забини, разумеется, двинулся следом. Они свернули к винтовым лестницам, ведущим в подземелья. С каждым пройденным пролётом воздух становился ощутимо холоднее, из него выветривался запах тыквенного пирога и воска, уступая место сырости. Стены темнели, покрываясь налётом векового мха. Где-то далеко внизу эхом отозвался дружный хохот старшекурсников-слизеринцев, затем глухо хлопнула дубовая дверь, и длинный низкий коридор сожрал все звуки. — Мне нужно, чтобы ты вернул мне метлу, — не оборачиваясь, бросил Драко. Блейз замер на пару ступеней выше, отчего его тень накрыла Малфоя целиком. — Только не говори мне, что ты реально собираешься… — Собираюсь. — Малфой, это идиотизм! — Даже не начинай… — Ты согласовал это с Майлзом? — Ещё нет. — То есть твой гениальный план — просто явиться на тренировку при полном параде и поставить Блетчли перед свершившимся фактом? — Угадал. Сто из ста, Забини. Блейз издал лишённый весёлости смешок, но спускаться не перестал. Ремень сумки уже откровенно выламывал Драко плечо, а где-то глубоко под рёбрами, пробивая броню из паранойи, начинало ворочаться до боли знакомое, пьянящее предвкушение. Высота. Ледяной ветер, бьющий в лицо. Скорость, стирающая мысли. — Погоди! — Блейз внезапно сощурился. — Только не говори мне, что… источником твоего вдохновения послужили утренние бредни Теодора. Драко хищно усмехнулся, продемонстрировав безупречные зубы: — А ты слишком хорошо меня знаешь. — О, Мерлин… Я уже предвкушаю драму эпических масштабов… Они ступили на гладкие, отполированные поколениями слизеринских подошв плиты нижнего коридора. Впереди уже маячил спасительный тупик, ведущий к гостиной. — Не каждый день, Блейз, — Драко понизил голос до вкрадчивого шёпота, — сюда заносит представителя «Монтроузских Сорок». — Не каждый, — вынужден был признать Блейз. — Вот именно. Это, возможно, мой единственный шанс. — Если честно, меня от твоих планов уже слегка потряхивает. — Тебя потряхивает, — Малфой фыркнул, сворачивая к стене, — потому что ты слишком много анализируешь. — А тебя не потряхивает, потому что ты отключил инстинкт самосохранения? — Моих инстинктов вполне хватает, чтобы осознать простую истину: если на поле появится скаут из Монтроуза, это мой единственный легальный билет на свободу… Шанс заниматься тем, от чего меня не тошнит, вместо очевидной перспективы заживо сгнить в Мэноре под неусыпным надзором родителей и Кодекса поведения Малфоев. Тем более, что наш нынешний официальный ловец… слишком… нежен для сурового спорта. И на его фоне я… — Майлз убьёт тебя, — Блейз покачал головой, но уголок его губ непроизвольно дрогнул. — Пусть сначала догонит, — Драко остановился у неприметного участка каменной кладки и резко обернулся к другу, глядя на него в упор. — Мне нужна моя метла. — Я уже это слышал. — Прямо сейчас, Блейз. — Я понял, Малфой. — Забини. — Салазар, да отвали ты, я сказал — сделаю! Каменная стена, распознав своих, со змеиным шипением поползла в сторону, открывая проход. В гостиной Слизерина царил вечный полумрак. Зеленоватый свет из окон, выходящих в глубины озера, дрожал на потолке, растекаясь по сводам длинными, призрачными подводными полосами, похожими на щупальца. Драко, игнорируя сидящих у камина сокурсников, сразу же направился к крутой винтовой лестнице, ведущей в мужские спальни. — Ты совсем не боишься? — вдруг догнал его негромкий, лишённый прежней иронии вопрос Блейза. Малфой замер на первой ступени. Его пальцы, лежащие на деревянных перилах, сжались, побелев на суставах. Он не обернулся. — Чего именно? — Летать, Драко.  — Заткнись, Блейз. Просто заткнись. — Я серьёзно... — Мы закрыли эту тему раз и навсегда, ясно?! Драко заставил себя преодолеть оставшиеся ступени. Ввалившись в спальню, он первым делом с размаху швырнул тяжёлую сумку на покрывало своей кровати. Карточка с именем «Рудольф Хёсс» выскользнула из его пальцев и сиротливо упала на ковёр. — У тебя ровно десять минут, — бросил Блейз, на ходу стаскивая через голову тяжёлую мантию. — Я сейчас быстро переоденусь и спущусь в… одно место за мётлами. — Прекрасно. Драко шагнул к массивному дубовому шкафу, рванул на себя створки и почти вслепую выдернул с полки плотный ком тренировочной формы: угольно-чёрные штаны, облегающий рашгард с тонким изумрудным кантом, защитные щитки из драконьей кожи, перчатки. Школьная мантия полетела на кровать бесформенной кучей. Пальцы Драко с лихорадочной быстротой рвали пуговицы рубашки, буквально выдирая ткань из-за пояса. Блейз напротив занимался тем же самым, но с раздражающей, чисто итальянской вальяжностью. Избавившись от форменных брюк, Малфой натянул тренировочные штаны и принялся затягивать ремни щитков на голенях и коленях — крепил намертво, чтобы потом не терять драгоценные секунды в раздевалке у поля. Грубая кожа полётных сапог протестующе скрипнула, когда он с силой вогнал ступню в голенище и резко рванул на себя шнуровку. Подхватив компрессионный рашгард, Драко натянул его через голову и дёрнул вниз, расправляя плотную эластичную ткань. На глаза тут же веером упали отросшие пряди. Он раздражённо тряхнул головой, пытаясь убрать волосы со лба, но мягкие платиновые локоны упрямо скользнули обратно, полностью перекрывая обзор. Забини оторвался от разглаживания воображаемой складки на рукаве: — Малфой, тебе определённо нужно что-то решать с этой шевелюрой. На виражах ослепнешь. — И как я жил без твоих бесценных советов… — А если серьёзно? — Блейз демонстративно нахмурился, изображая глубокую работу мысли. — Что думаешь насчёт хвоста? М? Элегантного, строгого, с налётом трагедии и векового сплина… как у истинного, каноничного лорда. Драко поднял на него полыхнувший яростью взгляд. — Пошёл ты, Блейз!   — Жаль, — Забини хмыкнул, небрежно зашвырнув мантию поверх сумки. — Ладно, не кипятись. Я за снаряжением. Твоя драгоценная крошка будет здесь через три минуты, приготовь ладони. Тяжёлая дверь захлопнулась. Драко ещё несколько секунд неподвижно стоял посреди комнаты, напряжённо вслушиваясь в то, как шаги Блейза затихают в глубине коридора. Затем неосознанно поднял руку и запустил пальцы в волосы, наматывая на ладонь мягкие, шелковистые пряди. Перевёл руку на затылок, судорожно сжал их в кулак, едва не выдирая с корнем. «Тебе определённо нужно что-то решать с этой шевелюрой». Он со свистом выдохнул сквозь зубы. Да, нужно. И не только с волосами. Схватив волшебную палочку с тумбочки, Драко практически выбежал из комнаты, ослеплённый внезапным паническим импульсом. Мужская умывальная встретила его гробовой тишиной: длинная анфилада каменных раковин, потемневшие от времени зеркала в бронзовых рамах и мертвенно-зелёный свет ламп под потолком, дрожащий на начищенных кранах. Малфой запер дверь на засов. На всякий случай. Наложил быстрое заглушающее, затем вплотную подошёл к центральной раковине и поднял глаза на собственное отражение. Оттуда на него смотрел чистокровный наследник древнего рода: излишне бледный, угловатый, с опасно заострившимися скулами и этой невозможной платиновой головой. Фирменное клеймо, которое в магическом мире узнавали до того, как успевали разглядеть черты его лица. Волосы сильно отросли, лежали небрежно, но всё равно оставались его главным родовым знаком. Драко поднял ладонь и одним движением зачесал их назад, открывая лоб. На мгновение картинка в зеркале изменилась: лицо вытянулось, стало строже, старше. И в ту же секунду на его скулы словно легла чужая тень. Сердце Малфоя пропустило удар, а к горлу подкатила тошнота. Из зеркала на него мертвенным взглядом смотрел отец: Люциус Малфой в парадной спальне Мэнора, волосок к волоску собирающий локоны в низкий хвост, прежде чем спуститься к гостям. Люциус, чьё имя всегда входило в комнату задолго до его появления. Люциус — военный преступник, запертый в четырёх стенах. Драко с омерзением взъерошил волосы обратно, разбивая морок. Нет, только не это. Он уставился на себя, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения вскипает злость. Сегодня он не хотел иметь ничего общего с фамилией Малфой. Сегодня на поле должен был выйти кто-то другой. Просто Драко. Ловец. Он до боли вдавил пальцы левой руки в холодный край раковины, а правой повыше перехватил палочку. Крепко сжал древко, сделал рваный вдох и занёс руку над макушкой. Драко повёл палочкой по кругу, почти касаясь кожи, и прошептал монотонную бытовую формулу — заклинание, которым домашние эльфы в поместье подравнивали кончики Нарциссе, когда она решала, что те уже выглядят недостаточно свежо. Первые пряди беззвучно обрушились вниз. Серебристым водопадом они летели в раковину, усеивали плечи, липли к чёрной ткани рашгарда и скользили по каменному полу. Драко зажмурился до цветных пятен перед глазами, ведя палочкой дальше, срезая слой за слоем. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее, будто он прыгал с Астрономической башни без метлы. Ещё одно движение. Ещё… Хватит. Он опустил палочку, несколько секунд заставляя себя не дышать, прежде чем открыть глаза. Отражение изменилось до неузнаваемости. От былого шёлкового великолепия не осталось и следа — ультракороткий, жёсткий светлый ёжик обрисовывал идеальную форму черепа, обнажая лоб, виски и агрессивную линию челюсти. Лицо мгновенно ожесточилось. Оно показалось одновременно моложе и намного, намного старше прежнего. Пропала та привычная занавесь, за которой он так долго и трусливо прятал свой взгляд от этого мира. Драко медленно поднял руку, прикасаясь к затылку. Колючая щетина приятно царапнула ладонь — и он неожиданно для самого себя хрипло, надсадно рассмеялся. Впервые в жизни он сам, своими руками сотворил с собой что-то, чего от него никто не ждал, не требовал и не одобрял заранее. — Ну и видок у тебя, Драко, — пробормотал он, криво усмехаясь собственному отражению, и навёл кончик палочки на забитую раковину. — Evanesco. Отрезанные пряди растворились в воздухе за долю секунды, оставив после себя лишь облачко серебристых искр, осевших на мокрый камень. Малфой брезгливо стряхнул остатки мелких волосков с плеч, ощущая непривычную лёгкость у затылка, и деактивировал заглушающие чары. В спальню он вернулся бесшумным призраком. Блейза, к счастью, ещё там не было. Драко стремительно подошёл к своему шкафу, присел на корточки и вытащил из самого дальнего угла нижней полки массивную шкатулку из тёмного дерева. Внутри хранилось то, что он не доверил бы ни одному живому существу во вселенной: пара старых квиддичных значков, тонкая платиновая цепь, обрывок письма Нарциссы, несколько коллекционных гоблинских монет и… крошечный золотой снитч. Подарок Грейнджер. Самый опасный артефакт в этой коллекции. Драко аккуратно выудил его двумя пальцами — снитч ощущался невесомым. Стоило ладони сомкнуться вокруг холодного металла, как грани мгновенно нагрелись, отзываясь на его тепло. Он беззвучно опустил значок в глубокий карман тренировочных штанов. Затем захлопнул крышку шкатулки, задвинул её на место и едва успел выпрямиться, когда дубовая дверь спальни с грохотом распахнулась. — Салазарова распоротая пасть… Блейз застыл в дверном проёме, безвольно удерживая в одной руке две метлы. Его глаза округлились до размеров золотых галеонов, и Драко невольно расправил плечи, едва удерживаясь от искушения победно ухмыльнуться. Забини молчал секунды три, бесцеремонно сканируя взглядом то, что осталось от знаменитой малфоевской шевелюры. — Что? — Драко всё-таки позволил хищной усмешке коснуться губ и сделал шаг вперёд, дерзким движением вырывая свою метлу из пальцев друга. — Не нравится новый стиль, Забини? Тот наконец захлопнул рот и медленно качнул головой: — Когда я советовал тебе что-то решить с волосами, — по слогам произнёс он, — я предполагал… ну, несколько иной сценарий… — Очень жаль. А я ведь так пытался угодить твоему изысканному вкусу… Забини медленно обошёл его по кругу, оценивающе разглядывая профиль, и вдруг одобрительно прищурился. — Хотя знаешь… в этом определённо что-то есть. Тюремный шарм тебе к лицу. Мне нравится. — Мне тоже. Драко подхватил с пола спортивную кожаную сумку, привычным движением закинул ремень на плечо и незаметно проверил карман брюк. Маленький золотой снитч едва ощутимо упёрся в бедро — скрытая от чужих глаз точка опоры. — Пойдём, нам нельзя опаздывать. Они стремительно пересекли гостиную. Несколько слизеринцев, оккупировавших диваны у камина, проводили их ошеломлёнными взглядами, но никто даже не успел сформулировать мало-мальски внятную колкость. Драко физически ощущал эти скользящие, липкие, полные недоумения выстрелы глаз, направленные на его оголившийся затылок. Пусть смотрят. Привыкайте, идиоты. Коридоры, ведущие к квиддичному стадиону, дышали подвальной сыростью и холодом. Где-то высоко над ними замок пульсировал привычно сытой жизнью: доносился гул голосов, хлопали двери аудиторий, звенели каблуки по ступеням. Но здесь, внизу, в воздух стремительно вплетался густой, будоражащий коктейль из запахов мокрой травы, выделанной кожи, полированного дерева и пронзительного сырого ветра. У входа в раздевалку толпились когтевранцы в помятой тёмно-синей форме — их просмотр, судя по унылым лицам, только что бесславно завершился. Внутри, на длинных дубовых лавках, уже обосновался Слизерин. Охотники, загонщики, амбициозные запасные — крепкие парни с мётлами на коленях и одинаково хмурыми, сосредоточенными минами.  Широкоплечий, коренастый Майлз Блетчли стоял в самом центре раздевалки, затягивая кожаные ремешки на защитной перчатке. Рядом с ним, вальяжно прислонившись к шкафчику, маячил излишне довольный собой Малкольм Маклеод — нынешний ловец факультета. Драко посмотрел на него всего секунду. Этого хватило. Блетчли вскинул голову и замер, словно наткнулся на привидение. Тяжёлая перчатка выскользнула из его онемевших пальцев и с глухим шлепком упала на пол. — Малфой?.. Что за… — Помощь нужна? — Блейз, мгновенно растерявший всю свою напускную лень, едва заметно качнулся корпусом в сторону Драко, готовый к любому развитию событий. — Нет, — отрезал он, не разрывая зрительного контакта с капитаном. — Сегодня я сам. Забини понимающе дёрнул бровью, спорить не стал и прошёл вглубь раздевалки, небрежно швырнув сумку на свободное место. Блетчли тем временем уже надвигался на Драко. Его мощные плечи под тёмной формой распрямились, а кулаки сжались. — Ты что здесь забыл? Какого хрена ты нацепил тренировочные штаны?! Малфой плавно перевернул метлу, уперев её хвостом в пол, и небрежно положил ладонь на полированное дерево.  — Пришёл на официальные отборочные, Майлз. — Ты исключён из основного состава, — прорычал Блетчли, остановившись в двух шагах. — Проваливай отсюда, пока я лично не вышвырнул тебя. — Мне почему-то кажется, — Драко едва заметно улыбнулся одними уголками губ, — что сегодня ты не просто позволишь мне выйти на поле. Ты будешь молиться, чтобы я поймал снитч… Капитан на секунду замешкался, а затем лающе рассмеялся, оглядываясь на притихшую команду. — И с какого это перепугу?! — С того, Майлз, — Драко наклонил голову, и в его серых глазах блеснуло что-то по-настоящему жуткое, — что до меня дошла весьма занимательная информация… — Слушай сюда. Избавь меня от своих малфоевских дешёвых фокусов, — Блетчли сделал угрожающий шаг вперёд. — Ты больше не в том статусе, чтобы пугать людей своим авторитетом. — Неужели? — Драко сократил дистанцию до минимума, проигнорировав выпад. Блетчли был ниже его почти на полголовы, и Малфою пришлось склониться к самому его уху, понизив голос до шёпота. — В прошлый раз, когда мы мило беседовали в этом самом помещении, ты проявлял повышенный, я бы даже сказал, нездоровый интерес к моему рту. Помнишь? Плечо Майлза дёрнулось, он попытался отстраниться, но Драко жёстко зафиксировал пальцы на его предплечье, продолжая вливать яд прямо в ушную раковину: — Так вот. Мне стало безумно любопытно: как отреагирует наша суровая, чистокровная команда, если узнает, что их доблестный капитан с завидной регулярностью и упоением опускается на колени перед нашим новым ловцом? И, судя по моим источникам, вовсе не для того, чтобы помочь Маклеоду завязывать шнурки на лётных сапогах. Блетчли отпрянул так резко, словно его ошпарило кипятком. Вся краска мгновенно схлынула с его лица, оставив мертвенную бледность, которая спустя секунду сменилась уродливыми багровыми пятнами, поползшими от шеи к щекам. Надо же. Нотт, ты гений. — Откуда… — Блетчли осёкся, воровато оглянулся на затихшую раздевалку и перешёл на отчаянный, придушенный шепот: — Откуда у тебя эта информация, сукин ты сын? — Откуда — не имеет ровным счётом никакого значения. Важно лишь то, Майлз, что на данный момент этой пикантной историей владею я. И ещё пара весьма деликатных людей, которые умеют держать язык за зубами. В отличие от меня, когда мне становится катастрофически скучно… Капитан сжал кулаки с такой силой, что послышался отчётливый хруст суставов. — Думаешь, тебе кто-то поверит? Твоему слову против моего?! — Майлз, дорогой, — Драко ласково улыбнулся. — Поверь моему опыту: если я запущу эту сплетню, к ужину вся школа будет не просто верить. Они будут делать ставки на технические детали процесса. Ты хочешь проверить мою фантазию? Блетчли снова шагнул ближе, прерывисто дыша. На секунду Драко показалось, что тот просто вцепится ему в глотку. Где-то на периферии зрения один из загонщиков замер, перестав застёгивать ремень щитка. Блейз медленно поднял голову от своей сумки, его ладонь ненавязчиво легла на рукоять палочки. Малфой даже не шелохнулся. Сердце бешено колотилось под плотной чёрной тканью — это был чистый, первобытный кайф. — План такой, — тихо произнес Драко. — Я выхожу на поле. Летаю. Показываю скауту всё, на что способен. После этого мы расходимся и теряем память. Идёт? — Ты гнида, Малфой... грязный, паршивый ублюдок… — Бла-бла-бла, Блетчли… Избавь меня от этой драмы. Да или нет? Майлз со злостью провёл пятернёй по своим коротким волосам, словно намереваясь выдрать их с корнем. Он бросил быстрый, полный паники взгляд на Маклеода, который уже растерял всю свою спесь, явно заподозрив неладное по мертвенному лицу капитана. Наконец Блетчли снова уставился на Драко. — Ладно, — выплюнул он сквозь зубы. — Сегодня ты выйдешь на поле. Но учти, Малфой: только один раз! Если сорвёшься с метлы — подбирать не стану. — Как скажешь, кэп. Блетчли рывком поднял с пола упавшую перчатку и практически вышиб плечом тяжёлую дверь, ураганом вылетая из раздевалки. Игроки старательно делали вид, что увлечены шнуровкой щитков, но Драко чувствовал направленное на него коллективное недоумение. Он размеренным шагом прошёл к свободной лавке, швырнул сумку рядом с вещами Забини и сел. Древко «Нимбуса» привычно легло поперёк его коленей. И только в этот момент, оказавшись вне фокуса чужого внимания, он заметил, что его пальцы позорно дрожат. Большой палец упорно соскальзывал с кожаного ремешка перчатки, проклятая застёжка никак не желала попадать в бронзовый зубец. Малфой с силой сжал пальцы в кулак. Раз. Ещё раз. Затем закрыл глаза, делая медленный, глубокий вдох. Блейз молча опустился на край скамьи и увесисто хлопнул Драко ладонью по плечу, возвращая его сознанию ощущение реальности. — Дыши. Ты его уничтожил, теперь дело за малым. — Знаю… — Драко со второй попытки поймал непослушную пряжку и с силой затянул ремень перчатки на запястье. Снаружи, со стороны поля, донёсся пронзительный свисток. Замкнутое пространство раздевалки мгновенно пришло в движение: со скрипом качнулись тяжёлые скамьи, кто-то выругался, запутавшись в креплениях наколенника, зашуршала защитная форма. В проёме дверей возникла подтянутая фигура мадам Трюк. Её жёлтые ястребиные глаза за стёклами очков полоснули по притихшей команде. — На поле! Живо! Не заставляйте гостей ждать! Драко поднялся. Идеально сбалансированное древко «Нимбуса» легло в его ладонь так естественно и плотно, словно только и ждало, когда его хозяин наконец перестанет валять дурака и вернётся в свою привычную стихию. Шотландское небо опустилось так низко, что, казалось, его можно было задеть верхушками трибун. Серые облака лениво цеплялись за кольца на дальнем конце стадиона. Зрительские ряды пустовали, если не считать пары десятков младшекурсников, чьё любопытство оказалось сильнее октябрьского холода. Трава под ногами поблёскивала от ядовитой сырости. У центральной линии поля их уже ждали трое. Высокий, сбитый мужчина в дорогой чёрно-белой мантии с серебряным силуэтом сороки на левой стороне груди. Чуть позади него стоял сухощавый волшебник с обветренным, точно высеченным из камня лицом и цепким, сканирующим взглядом профессионального тренера. Над его плечом в воздухе покачивался длинный свиток пергамента, а рядом нетерпеливо подрагивало остро заточенное прытко пишущее перо. В паре шагов от них переминался с ноги на ногу колдограф с огромной громоздкой камерой размером с драконье яйцо. Блейз рядом восхищённо присвистнул: — Мерлин… Они притащили с собой прессу. — Вижу, — ответил Драко, практически не разжимая губ. Слизеринцы выстроились в неровную шеренгу. Блетчли, уже вернувшийся к команде, стоял на правом фланге с понурым лицом и опущенными плечами. Маклеод нервно сжимал свою метлу и упорно гипнотизировал взглядом мыски собственных сапог, наотрез отказываясь смотреть в сторону Малфоя. Мадам Трюк оглядела команду поверх очков: — Джентльмены, представляю вам мистера Кормака Маклауда, главного менеджера «Монтроузских сорок», и мистера Эвана Грэма, тренера основного состава. Сегодня они проводят селекционный просмотр. Правила просты: слушаем команды и не дискутируем. Маклауд сделал размеренный шаг вперёд. Он оказался значительно старше, чем Драко представлял его по колдографиям в журналах: широкое породистое лицо, короткая седеющая щетина на висках и абсолютно спокойные, выцветшие глаза. Когда он заговорил, его низкий голос с густым шотландским акцентом заставил команду подобраться ещё сильнее. — Мы здесь не для того, чтобы раздавать авансы или гладить вас по умным головам, парни. Профессиональный квиддич — это не ваши школьные сопли и не золочёные значки на мантиях. Это чистая скорость, железная дисциплина, лошадиное здоровье и способность принимать решения на долю секунды быстрее, чем ваш соперник осознает, что он уже проиграл. Сегодня мы снимем метрики со всех: основной состав, резерв. В этот момент тренер Грэм сделал шаг вдоль шеренги, его перо хищно замерло над пергаментом. — Имя. Позиция. Рост. Вес. Чётко, без заминок. Когда очередь дошла до Забини, тот расправил плечи, демонстрируя идеальную выправку римского легионера: — Блейз Забини. Охотник. Пять футов одиннадцать с половиной дюймов. Сто шестьдесят семь фунтов. Тренер скупо кивнул, оценивающим взглядом мазнув по ширине его плечевого пояса, запястьям и плотности посадки формы. — Следующий. Драко почувствовал, как в горле мгновенно пересохло, будто он заглотнул пригоршню песка.  — Д-драко Малфой. Ловец. Рост — шесть футов три дюйма. Вес — сто семьдесят два фунта. Прытко пишущее перо на секунду остановилось, а затем с удвоенным усердием зашуршало по свитку. — Секунду, — тренер нахмурился, переводя взгляд на Блетчли. — У вас в заявке два ловца? — Маклеод — наш основной ловец, сэр. Малфой сегодня заявлен как… резервный. Драко даже ухом не повёл. Резервный. Подавись этим словом, Майлз. Кормак Маклауд перевёл тяжёлый взгляд с Маклеода на свежеостриженную платиновую голову Драко, задержался на его метле и скептически прищурился.  — Забавно… В таком случае, Грэм, не будем терять время на сольные заплывы. Выпускаем один снитч и двух ловцов одновременно. Посмотрим, кто из них хищник, а кто просто красиво сидит на деревяшке. У Маклеода на лице дёрнулся какой-то мелкий мускул, превращая его в маску чистейшего ужаса. Дальнейшее представление команды пронеслось как в тумане. Свисток мадам Трюк разрезал влажный воздух, и поле взорвалось яростным движением. Чёрно-зелёные фигуры Слизерина рванули ввысь одновременно. Мётлы с сочным свистом резали туман, тяжёлый квоффл взмыл над центром поля. Драко оттолкнулся от земли всего на ничтожную долю секунды позже Маклеода, но в его восприятии эта задержка показалась вечностью. А затем под ним запел «Нимбус». Ледяной ветер с размаху хлестнул по лицу, мгновенно выдувая из головы все лишние мысли. Сочная зелень газона далеко внизу, тёмные контуры колец, хаотичные вспышки мантий и влажный холод на губах… Малфой свечой ушёл вверх, пропуская под собой атакующую тройку охотников. Маклеод держался ниже, ближе к середине поля, слишком явно пытаясь контролировать его периферическим зрением. Драко довольно оскалился. Заложив крутое, почти вертикальное пике, он пролетел над самым затылком соперника так близко, что подол его тренировочной мантии с хлопком хлестнул Маклеода по защитному наплечнику. — Не потеряйся в тумане, Малкольм! — бросил Драко, уходя на новый вираж. Второй ловец испуганно дёрнулся, инстинктивно рванул рукоять своей метлы в сторону и мгновенно потерял ровную траекторию полёта. Внизу Блейз мастерски перехватил квоффл, на сумасшедшей скорости ушёл от тяжёлого бладжера и пижонским броском вогнал мяч в левое кольцо. Кто-то на трибунах восхищённо взвизгнул. Блетчли внизу что-то орал, пытаясь придать этому хаосу видимость тренировки, но Малфой его не слушал. Он искал. Глаза сканировали пространство с частотой часового механизма: стыки трибун, тени игроков, влажный блеск травы, серебристые завихрения воздуха. Снитч был здесь. Он чувствовал его присутствие. Маклеод снова попытался пристроиться справа, занимая атакующую позицию, и Драко позволил ему эту иллюзию контроля. А затем камнем рухнул вниз. Малкольм предсказуемо клюнул на ложную наживку. Они оба пошли в вертикальное пикирование. Земля неслась навстречу с пугающей скоростью, плотный воздух заложил уши, «Нимбус» вибрировал между коленями.  Малфой видел, что Маклеод смотрит на него, а не на поле. Видел его намертво зажатые, одеревеневшие плечи и панический поворот кисти на рукояти. — Аккуратнее, — крикнул Драко, даже не поворачивая головы. — Не разбейся! Маклеод грязно выругался и на долю секунды отвёл взгляд. Этого хватило. Снитч мелькнул у самого нижнего кольца. Крошечная, наглая золотая искра зажглась прямо на уровне плеча вратаря, зажатая между тенью монументальной стойки и летящим квоффлом. Малфой выжал из метлы абсолютный максимум, переводя её в режим чистого безумия. Он лёг грудью на древко, колени сжали дерево до боли, плечо ушло вперёд, превращая его тело в стремительный наконечник стрелы. Ветер ударил в лицо с такой силой, что из глаз брызнули слёзы. Где-то на периферии сознания взревел Блетчли, но звук утонул в гуле ветра. Золотой мяч рванул в сторону трибун. Драко за ним. Один зубодробительный вираж. Второй. Мокрый воздух, серое шотландское небо, чёрно-белое пятно мантии менеджера внизу и прытко пишущее перо, фиксирующее этот полёт на пергаменте. Он вытянул руку вперёд. На какую-то безумную микросекунду перед его глазами возник не снитч, а тот самый маленький золотой значок, надёжно спрятанный в кармане штанов… А затем металл с размаху ударился о его ладонь. Тонкие золотые крылышки отчаянно забились между пальцами, тщетно пытаясь вырваться на волю, но Малфой намертво запер кулак. Тройной свисток мадам Трюк разорвал пространство стадиона. Он ещё несколько секунд летел по инерции, тяжело дыша и не сразу осознавая, что игра окончена. Потом плавно развернул метлу и скользнул вниз, к земле. На поле воцарилась гробовая тишина. Блейз первым победно вскинул руку вверх, нарушая оцепенение: — Ну надо же! Хоть какая-то польза от твоей новой стрижки, Малфой! — проорал он снизу. Драко приземлился чуть жёстче, чем планировал — лётные сапоги с хрустом вошли в раскисший дёрн, колено неприятно отозвалось под кожаным щитком. Но он удержал равновесие, выпрямился во весь рост и демонстративно разжал ладонь, являя миру затихший золотой трофей. Маклауд и тренер Грэм стояли в паре ярдов, переговариваясь вполголоса и не сводя с него глаз. Перо всё ещё лихорадочно носилось над свитком, расставляя какие-то размашистые, жирные пометки. Колдограф резко вскинул свою громоздкую камеру. Слепящая магниевая вспышка с шипением ударила Драко прямо в лицо, заставив его зажмуриться. — Мистер Малфой, будьте добры, задержитесь на пару слов, — раздался из полумрака голос Маклауда. Он открыл глаза. Команда уже тянулась в направлении раздевалок. Блетчли ушёл первым, даже не повернув головы в его сторону. Маклеод плёлся следом, буквально волоча метлу по грязи и низко опустив голову. Блейз притормозил на секунду, бросив на друга вопросительный взгляд, но Драко едва заметно кивнул: всё под контролем. Менеджер «Сорок» подошёл ближе, его мантию лениво трепал ветер. Рядом замер Грэм, бережно сворачивая исписанный пергамент. — Очень недурственный полёт, молодой человек, — ровно произнёс Маклауд, закладывая руки за спину. — Действительно качественная работа. Малфой приложил колоссальные усилия, чтобы его лицо оставалось непроницаемым, а губы не растянулись в глупой улыбке. — Благодарю, сэр. — Физические данные у вас превосходные, — продолжил шотландец, сканируя его фигуру. — Отличный рост, феноменальный размах рук, мгновенная реакция. Для классического ловца вы, признаться, излишне длинный, но то, как вы буквально складываетесь пополам на критических виражах… Это редкость. А вот вес пока находится на критической нижней границе. Для профессионального квиддича вам придётся набрать качественную мышечную массу. В противном случае первый же бладжер от загонщиков «Соколов» сотрёт вас в порошок. Драко сдержанно кивнул: — Я прекрасно это понимаю, сэр. — Сильно сомневаюсь, что вы понимаете хоть половину, — без тени злобы осадил его Маклауд. — Но это дело наживное, — он ещё раз окинул его взглядом, задержавшись на колючем светлом ёжике волос. — Видите ли, мистер Малфой… Современный квиддич — это не просто чистый спорт. На стадионы стотысячные толпы ходят не только ради сухой статистики. Зрители до безумия любят красивые истории, эффектную внешность, интриги и… громкие скандалы. Драко замер, перестав дышать. — У вас есть выдающиеся данные, — чеканил менеджер. — И у вас есть имя, которое в этой стране знает каждая собака. Это имя может сработать против вас и утянуть на самое дно. А может стать вашим главным активом. Всё зависит от того, чьи инструкции вы будете выполнять… Вы резковаты. И в полёте, и в манерах. — Переволновался, сэр, — заставил себя выговорить Драко, удерживая прямой взгляд. Грэм сделал быструю пометку на полях пергамента. — Допустим, — не стал спорить Маклауд. — В любом случае, я беру вас на карандаш. Мы официально запросим у Хогвартса ваши полётные метрики, медицинскую карту, список дисциплинарных взысканий и разрешение от попечителей. Если там не обнаружится ничего ужасного — ждите сову с дальнейшими инструкциями. У Драко окончательно пересохло во рту, а сердце сделало дикий кульбит в груди. — Да, сэр. Спасибо, сэр. Маклауд протянул ему свою тяжёлую, мозолистую ладонь, и он тут же ответил крепким рукопожатием. — И ещё одно, Малфой. — Да? — Если вы действительно хотите, чтобы Лига рассматривала вас как долгосрочную инвестицию, — тихо произнёс менеджер, — научитесь выигрывать чисто. Так, чтобы после вашей поимки снитча у судейской коллегии не возникало стойкого ощущения, будто мимо их трибуны только что пронеслась боевая Бомбарда. Вы меня услышали? Драко на секунду оцепенел, переваривая услышанное, а затем уверенно кивнул. — Я постараюсь, сэр. — Постарайтесь как следует. Лучше, чем сегодня, — Маклауд наконец разжал пальцы, отпуская его руку, развернулся к тренеру и махнул рукой заждавшейся у кромки поля мадам Трюк: — Выпускайте Гриффиндор, посмотрим, что там у Поттера за преемники! Драко уже развернулся в направлении раздевалок, когда его взгляд зацепился за знакомый силуэт. Грейнджер быстрыми шагами спускалась от ворот замка, плотно кутаясь в мягкий чёрный свитер. Резкие порывы ветра нещадно трепали непослушные каштановые пряди, которые сегодня были непривычно укрощены широким чёрным обручем, открывавшим её лицо. Наверняка пришла осуществлять моральную поддержку Уизлетте… Малфой резко замер. Гермиона обнаружила его присутствие лишь через несколько секунд. Сначала её взгляд вскользь мазнул по его фигуре в тёмной форме, но уже в следующее мгновение она испуганно вернулась к его голове. Даже с этого расстояния Драко отчётливо увидел, как шокированно округлились её глаза. Затем аккуратные брови сошлись у переносицы, выражая крайнюю степень недоумения. Его губы сами собой расползлись в наглой, торжествующей ухмылке. Он качнул подбородком в сторону глухого сектора под нижними трибунами — туда, где массивные деревянные опоры уходили в глубокую тень, делая это место абсолютно невидимым с обзорных точек поля. Грейнджер секунд пять расшифровывала этот невербальный знак. Нахмурилась ещё сильнее, но затем выдала едва различимый кивок и резко свернула с гравийной дорожки. Внутреннее пространство под трибунами встретило их полумраком и полным одиночеством. Между гигантскими деревянными балками пахло мокрым деревом и сырой землёй: настоящий бункер для тех, кому есть что скрывать. Стоило Драко перешагнуть границу тени, как Грейнджер снова впилась взглядом в его череп — на этот раз без малейшей попытки сохранить невозмутимость. Малфой подошёл почти вплотную. — Ну? — тихо спросил он, чуть склонив голову набок и ловя её взгляд. — Насколько всё ужасно? Гермиона открыла рот, явно собираясь что-то сказать, закрыла его, а затем вдруг звонко рассмеялась, качнув головой: — Это… неожиданно, Малфой. — Я, вообще-то, рассчитывал на гораздо более восторженную реакцию с твоей стороны… — Я просто ещё не решила, восторгаться или вызывать мадам Помфри. Мягкая улыбка ещё держалась на её губах, но в следующее мгновение Гермиона сделала стремительный шаг вперёд. Приподнялась на цыпочки. Осторожно, почти трепетно коснулась его головы. Её тёплая ладонь медленно прошлась по жёсткому, покалывающему платиновому ёжику волос на затылке, плавно скользнула к гладкому виску, а затем снова поднялась к макушке, бережно изучая новые, непривычные контуры. Воздух со свистящим звуком покинул лёгкие Драко. — Тебе чертовски идёт, — голос Грейнджер упал до шёпота, растеряв всю прежнюю иронию. — Правда. Малфой наклонился к её лицу, уничтожая последние крохи разделявшего их расстояния: — Да? — Ага. — Вот и отлично. Он перехватил её выдох. Впился в губы прежде, чем она успела договорить или отпрянуть. Гермиона ахнула, но сопротивляться даже не подумала — послушно, сладостно обмякла в его руках, плашмя впечатав ладонь в его грудь. Вся их осторожность разом разлетелась в щепки. Ещё один шаг. Малфой навалился всем весом, буквально вдавливая её спиной в холодную, сырую древесину трибунной опоры. Метла со стуком повалилась куда-то вбок, оставшись лежать на мокрой траве. Гермиона прерывисто простонала ему прямо в рот, когда его свободная рука обхватила её за талию, рывком сгребая в охапку. Одного этого звука хватило, чтобы вся кровь в его теле мощной волной хлынула вниз. Грейнджер тянула его на себя, полностью растворяясь в моменте. Её левая рука бесцеремонно скользнула к его затылку — пальцы снова и снова проходились по короткой щетине, заставляя Драко утробно рыкнуть ей в губы. Звук вышел неосознанным, сорвавшимся против его собственной воли. — Малфой… подожди… — М-м? — У тебя сейчас абсолютно… невозможный вид. И мне это слишком сильно нравится… Короткий смешок мгновенно захлебнулся, стоило его холодной ладони бесцеремонно нырнуть под подол её мягкого свитера. Пальцы безошибочно нашли обжигающее тепло груди, едва отгороженное от него невесомой тканью тонкой майки. Драко до головокружения углубил поцелуй. Подушечка большого пальца дразняще очертила затвердевший сосок, отчего Гермиона выгнулась и до боли впилась ногтями в его жёсткое плечо. Мерлин… — Потрясающе! Какая экспрессия. Они отпрянули друг от друга так быстро, будто прямо между ними пролетел заколдованный бладжер. Блейз Забини стоял всего в нескольких шагах, вольготно прислонившись плечом к соседней балке. — Ну наконец-то, — лениво протянул он, не меняя позы, — у моего друга появился шанс официально представить меня своей… очаровательной даме сердца. Гермиона откашлялась. Её щёки полыхнули густым румянцем, но взгляд она не опустила, привычно вздёрнув подбородок. — Если мне не изменяет память, Забини, мы с тобой итак знакомы... — Ну, Грейнджер… согласись, контекст и статусы существенно изменились… — Забини, заткнись! — А что я такого сказал? — Блейз развёл руками, демонстрируя абсолютное миролюбие. — Я лишь искренне рад, что наши межфакультетские отношения наконец-то переходят на уровень правильной, глубокой дипломатии. Гермиона сильно прикусила нижнюю губу, судя по всему, всеми силами пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Малфой перевёл взгляд с неё на упивающегося моментом друга. — Ещё одно слово, Блейз, и твоё тело найдут в Чёрном озере. — Всё, всё, умолкаю. Могила, — Забини шутливо запер рот на воображаемый замок и сделал шаг назад, растворяясь в тумане.