Глава XXXI

Нотт монотонно ныл на ухо о предстоящем занятии с Клиффорд и о том, какая это невыносимая пытка — работать в паре с Падмой Патил. Драко уже минуты три слушал его исключительно для вида. Всё его внимание было приковано к противоположному концу зала. Грейнджер резко поднялась. Рыжая успела перехватить её за запястье, пытаясь удержать и усадить обратно, но Гермиона упрямо высвободила руку и перешагнула через скамью. Спустя пару секунд она уже стремительно направлялась к выходу из Большого зала, крепко прижимая к боку какой-то плотный конверт. При этом она даже не повернула головы в его сторону. Ни единого взгляда. Малфой поднёс серебряный кубок к губам, одним глотком допил остатки приторного тыквенного сока и поднялся с места, расправив плечи: — Мне пора. — Это куда ещё? — Блейз нехотя вынырнул из диалога с Панси, мазнув по нему оценивающим взглядом. Теодор многозначительно дёрнул бровями и кивнул в сторону гриффиндорского стола. — Ааа… — только и смог выдавить Забини, забавно приоткрыв рот.  В вестибюле стоял гул. Разношёрстные потоки студентов стекались к движущимся лестницам, толпились у доски объявлений и нерешительно жались возле дубовых дверей, не желая выходить на пронизывающий октябрьский холод. Грейнджер уже почти достигла противоположного конца длинной галереи. Драко прибавил шаг, лавируя в плотном человеческом потоке, изо всех сил стараясь не выглядеть как преследователь. И вот Гермиона скрылась за поворотом, даже не сбавив темп. Он почти побежал. Когда Малфой выскочил за угол, коридор уже был пуст. Дальше пространство расходилось двумя рукавами: слева круто уходила вверх винтовая лестница, а справа тянулся проход к внутреннему двору. — Твою мать... — выдохнул он сквозь зубы, мечась взглядом между направлениями. Драко сделал шаг вправо, и тут сзади кто-то с силой рванул его за плотную ткань свитера. Он вздрогнул от неожиданности и развернулся на месте так стремительно, что чуть не снёс локтем стоявшую вплотную к нему Уизли-младшую. — Ты что, совсем спятила, Джиневра?! — рявкнул он, едва удерживая равновесие. Рыжая тут же брезгливо разжала пальцы и отпрянула на полшага. — Я одного не могу понять, Малфой: какого Мордреда ты за ней бегаешь? — она скрестила руки на груди, воинственно приподняв подбородок. Драко одёрнул пострадавший край свитера, возвращая ему первоначальную посадку. Его взгляд на долю секунды метнулся к проходу во двор. Пересилив порыв броситься на поиски Грейнджер, он заставил напряжённые плечи расслабиться и небрежно опустил руки в карманы брюк. — Ты вообще о чём бредишь, Уизли? — Не делай из меня идиотку, Малфой. — Даже не планировал. И всё же — о ком конкретно речь? — Ты сейчас серьёзно?! — рыжие брови взлетели так высоко, что едва не достигли линии роста волос. Драко мастерски изобразил на лице великодушное терпение, хотя под рёбрами уже начинало ощутимо покалывать от нарастающего раздражения. — Я жду… — О Гермионе, — буквально выплюнула ему в лицо Уизлетта. — О ком ещё?! Ты уже два месяца таскаешься за ней по пятам! Пялишься через весь Большой зал, вечно материализуешься рядом в коридорах, а сейчас сорвался с места, стоило ей только выйти за дверь!  — Какая наблюдательность, — отозвался Малфой, слегка прищурившись. — Не знал, что моя скромная персона занимает так много места в твоих мыслях… Джиневра. Нам стоит это обсудить? Она шумно вдохнула. Скулы напряглись, а пальцы сильнее впились в собственные локти. — Что. Тебе. От. Неё. Нужно?  Драко склонил голову набок, изучая выражение её лица:  — А с чего ты взяла, что мне вообще что-то нужно? — Потому что я не слепая! — голос сорвался, но Уизли тут же осеклась, тревожно оглянувшись на пустую лестницу. — Я вижу, как ты на неё смотришь, Малфой. И мне глубоко плевать, что происходит в твоей белобрысой голове, но, если это очередная больная игра, чтобы потешить своё ущемлённое эго, — найди другую мишень, — на последней фразе её карие глаза опасно сузились. — Послушай меня… — Драко качнулся вперёд, перенося вес с пяток на носки, и навис над ней. Руки он так и не достал. В кончиках пальцев, спрятанных глубоко в карманах, уже зарождалась противная дрожь. Он сильнее сжал подкладку, заставляя себя дышать ровно. — С кем я разговариваю, где хожу и на кого смотрю — это абсолютно не твоё дело. — Нет, это ты меня послушай, — рыжая сделала решительный шаг вперёд. — Гермиона — моя подруга. И если ты, мерзкий слизень, посмеешь выкинуть хоть какой-то фокус или причинить ей… — Да заткни ты свой рот! Его собственный голос хлёстко ударился о каменные стены, прозвучав куда громче и резче, чем следовало. Где-то высоко над их головами со скрипом повернулась секция движущейся лестницы. Оба на долю секунды замерли, напряжённо вслушиваясь в шорохи замка. Уизли медленно перевела свой потяжелевший взгляд обратно на его лицо: — О, как всё запущено… Скажи мне, Малфой, тебе давно никто не пересчитывал зубы? — Салазар… Это ты мне сейчас угрожаешь? — Предупреждаю. Поверь, у меня отличный удар и внушительный опыт. Уголок его рта нервно дёрнулся. Злая пульсация в висках набрала обороты, напрочь заглушая остатки здравого смысла. Нужно было дать достойный ответ. Привычный и грязный, как в старые добрые времена. — Опыт, говоришь?.. — Драко растянул губы в издевательской холодной усмешке. — Не могу сказать, Джиневра, что завидую твоему детству, в котором тебе приходилось драться со своими родственниками за еду… — на удивление, яд вытек изо рта довольно легко. Она даже не моргнула, не отвела взгляда ни на дюйм.  — Оу… — тихо выдохнула Уизли. — Видишь ли… благодаря таким, как ты и твоя драгоценная семейка, Малфой, в моём доме теперь стало меньше людей. И нам больше не приходится драться за еду. Так что… Вся напускная ядовитая ухмылка мгновенно сползла с его лица. Драко растерянно приоткрыл рот, но воздух застрял в горле, превратившись в удушающую пробку. Левое плечо дёрнулось, а спрятанные в карманах пальцы затряслись так сильно, что он вонзил ногти в собственные ладони, надеясь, что физическая боль приведет его в чувство. — Я… — голос вышел почти безжизненным, во рту не осталось ни капли слюны. — Я не… я не имею никакого отношения к смерти твоего брата. Глаза рыжей опустились к его карманам, где ткань подрагивала от непрекращающегося тремора: — У невиновных людей, Малфой, руки обычно так не трясутся.  — Ч-что ты… — Драко попытался выпрямиться, чтобы вернуть себе хотя бы видимость превосходства, но резкое движение лишь отозвалось ещё одним спазмом в плече. Он стиснул зубы, не разрешив себе даже поморщиться. — Я, кажется, уже дала тебе понять, что довольно наблюдательна. Он ощутил, как горячая кровь волной приливает к лицу, заставляя скулы и уши гореть от стыда и злости. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь! Ты ничего не знаешь! — Правда? А со стороны всё выглядит так, будто ты… — она запнулась на полуслове. Взгляд внезапно дрогнул и метнулся за его спину. — Мисс Уизли, у вас всё в порядке? Этот ровный, глубокий голос, прозвучавший из тени коридора, заставил Драко похолодеть. — Всё н-нормально, — отрывисто бросила рыжая. — Мы уже закончили. Она выдержала паузу, вколачивая в него молчаливое предупреждение: этот разговор не закрыт, он просто отложен. Развернулась и направилась обратно к гудящему вестибюлю Большого зала. Драко проводил её взглядом, чувствуя, как внутри медленно оседает поднятая ею муть. — Мистер Малфой. Он повернул голову, с трудом заставляя себя сбросить оцепенение. Нил стоял всего в паре шагов, заведя руки за спину. Чёрная мантия сидела безукоризненно на его широкой фигуре, на лице блуждало раздражающее выражение профессионально-участливого интереса, но глаза оставались привычно холодными и цепкими. Этот взгляд неторопливо ощупал окаменевшие плечи Драко, скользнул куда-то вниз и только после этого вернулся к лицу. — Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт в том, что ваша рекомендация для «Монтроузских сорок» будет напрямую зависеть от моего заключения?.. — Я в курсе, — процедил Малфой, колоссальным усилием воли заставляя себя разжать сведённые челюсти. Нил помолчал ещё несколько секунд, пристально вглядываясь в его лицо. Наконец он удовлетворённо кивнул: — Рад это слышать, — и неторопливо двинулся дальше по коридору. 

***

До горгульи, охраняющей директорский кабинет, оставалось около десяти ярдов, когда Гермиона краем глаза выхватила силуэт Макгонагалл. Профессор неторопливо шла по открытой галерее, прижимая к груди внушительную стопку пергаментов и на ходу, поверх очков, вычитывая верхний лист.  Грейнджер инстинктивно сбросила скорость. Конверт, который Рон умудрился передать ей утренней совой, всё ещё был зажат в ладони. Только сейчас до неё дошло, насколько подозрительно она будет выглядеть, если явится к директору с ним в руках. Она быстро завела руку за спину и решительно заткнула плотную бумагу за пояс юбки.  Несколько раз одёрнув джемпер и убедившись, что кремовый край ниоткуда не торчит, Гермиона снова прибавила шаг, выравнивая дыхание.  — Профессор Макгонагалл! Директор замерла у самого подножия каменного постамента и опустила бумаги. — Мисс Грейнджер. Вы, кажется, развили нешуточную скорость. Что-то стряслось? — Да… то есть нет. Я искала именно вас, — она нервным жестом заправила за ухо непослушную вьющуюся прядь, тут же выбившуюся обратно, и заставила себя убрать руку от волос. — Я хочу воспользоваться камином в вашем кабинете. Строгие брови Макгонагалл мгновенно взлетели вверх: — Конкретнее? — Мне просто нужно срочно связаться с Министерством… — С кем именно? — С Кингсли. Минерва несколько мгновений молча изучала её поверх прямоугольных стёкол очков. — Полагаю, мисс Грейнджер, вы имеете в виду Министра магии Шеклболта. — Да, разумеется. Его, — каждое микродвижение грудной клетки приводило к тому, что спрятанное за поясом письмо впивалось в поясницу. — Это касается программы интеграции, — продолжила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я участвую в ней с самого начала… наблюдаю за студентами и… за последнее время возникло несколько вопросов, которые мне хотелось бы обсудить непосредственно с ним. — Каких вопросов? — Я пока не могу сказать наверняка, — Гермиона прикусила щёку изнутри, — сначала мне нужно кое-что уточнить… — Мисс Грейнджер, — Макгонагалл демонстративно переложила стопку пергаментов в другую руку, — вы считаете, что кому-то из участников программы угрожает опасность? — Я… я не уверена. Скорее всего, нет. — Тогда почему этот разговор не может подождать до понедельника? — Профессор, я понимаю, что просьба… странная, — она почувствовала, как щёки начинает обжигать от стыда и бессилия. — Но я бы не стала приходить к вам без причины. Мне нужно всего пятнадцать минут… или около того. Я поговорю с Министром и сразу вернусь к занятиям. — Гермиона, — поразительно мягко перебила её директор, — вы просите меня открыть для вас каминную сеть, но не желаете сообщить, зачем. — Я не то чтобы не желаю… — она на секунду замолчала. Вытащить письмо означало подставить Рона. — Информация попала ко мне неофициально, и я… я не смогу объяснить, откуда именно. — Но я же не спрашивала, кто вам её передал. — Но вы спросите, когда узнаете, о чём речь… — Может быть, — Макгонагалл немного склонила голову. — А возможно, моего жизненного опыта хватит, чтобы понять: имя в данном контексте не имеет никакого значения, мм? Гермиона отвела глаза к горгулье, каменная морда которой равнодушно скалилась в полумраке коридора. В эту секунду ей больше всего на свете хотелось, чтобы директор просто молча пропустила её к камину. — Пожалуйста, разрешите мне поговорить с Кингсли. Макгонагалл устало вздохнула, плотнее прижимая пергаменты к груди. — Вы хотите, чтобы я помогла вам связаться с Министром, полностью положившись на ваше суждение. При этом сами не готовы доверить мне даже суть происходящего. Вы понимаете, что это ставит меня в весьма затруднительное положение? — Дело не в… — Я знаю, что вы не стремитесь меня обмануть. Но это не меняет обстоятельств. Вы делаете записи для Министерства, но это не делает вас сотрудником ведомства. — Но я отвечаю за часть этой программы, — упрямо напомнила Грейнджер, ощущая, как внутри закипает какая-то глупая детская обида на взрослых. — Мои наблюдения попадают в официальные отчёты. Если Министерство что-то скрывает, разве я не имею права хотя бы задать вопрос? — Имеете. Но право задать вопрос не означает, что вы можете без предупреждения появляться в кабинете Шеклболта субботним утром, воспользовавшись школьным ками… — Кингсли знает меня лично! — Именно поэтому он, вероятно, найдёт для вас время, если вы обратитесь к нему обычным письмом. Однако личное знакомство во время войны не отменяет того факта, что на сегодняшний день он — действующий Министр магии, а вы — студентка на последнем году обучения. — После всего, что произошло, это звучит немного нелепо, — резкая фраза сорвалась с губ, и Гермиона тут же инстинктивно прикрыла рот ладонью. — Это правда, — неожиданно согласилась Макгонагалл. — Вы сделали для этого мира гораздо больше, чем можно было требовать от человека вашего возраста. И вы слишком привыкли к тому, что в чрезвычайных обстоятельствах можете действовать самостоятельно, не дожидаясь ничьего разрешения. Во время войны, признаю, это зачастую было единственным способом выжить.  Грейнджер внутренне подобралась, приготовившись слушать нравоучения, но директор продолжила всё тем же спокойным тоном: — Война уже окончена, Гермиона. Сейчас — принципиально другое время. Никто больше не преследует вас и, как вы сами только что меня заверили, ничья жизнь не находится в непосредственной опасности. Поэтому я не вижу причин нарушать правила Хогвартса только потому, что вашей деятельной натуре не терпится получить немедленные ответы. Грейнджер сжала губы, понимая, что, скорее всего, со стороны её поведение действительно выглядит как подростковый максимализм. — Я не просто так проявляю нетерпение… — Тогда расскажите мне достаточно, чтобы я могла это понять, — Макгонагалл чуть отступила в сторону, освобождая путь к горгулье. — Мы можем подняться в кабинет прямо сейчас. Повторюсь, вы не обязаны называть имя того, кто… предоставил вам некую информацию. Объясните, что именно вас насторожило, и, если я соглашусь, что вопрос не терпит отлагательств, мы вместе свяжемся с Министром. Предложение показалось разумным и честным. То есть абсолютно невыполнимым. Стоило представить скопированный документ на столе директора, как перед глазами тут же возникло веснушчатое лицо Рона. — Я не могу… Простите меня, профессор.  Макгонагалл едва заметно поджала губы. На её лице не отразилось ни гнева, ни личной обиды, но Гермиона отчётливо уловила тень разочарования в её глазах. В этот миг она пожалела, что вообще затеяла эту авантюру с камином. — В таком случае, мисс Грейнджер, я не имею права разрешить вам доступ к сети, — ровно произнесла директор. — И дело не в том, что я вам не верю. А в том, что вы просите меня взять на себя ответственность за решение, но не даёте ничего, на чём я могла бы его основать. Гермиона медленно кивнула, пряча ладони за спину и переплетая пальцы.  — Моё предложение остаётся в силе, — Минерва коснулась ладонью плеча горгульи, но перед тем, как назвать пароль, снова посмотрела на неё. — Если передумаете — моя дверь открыта. И, будьте так любезны, до этих пор не совершать глупостей, которые заставят меня пожалеть о том, что я всё ещё безоговорочно доверяю вашему здравому смыслу. — Постараюсь, профессор. — Именно вот это «постараюсь» обычно больше всего и беспокоит меня в гриффиндорцах. Как только подол мантии директора скрылся в темноте лестничного пролёта, каменная горгулья со скрежетом вернулась на место. Грейнджер сердито уставилась на слепую морду стража, а затем с досадой топнула ногой по каменному полу: — Дура! Какая же я дура… Она развернулась, взмахнув волосами, и зашагала вниз по лестнице. Занятие с Клиффорд уже началось, но появляться там с двадцатиминутным опозданием и объяснять, почему внезапное отравление позволило ей так бодро носиться по замку, совсем не хотелось. Джинни наверняка уже успела передать её нелепую ложь, поэтому оставалось хотя бы не попадаться преподавателю на глаза до конца урока. Возле прохода во внутренний двор Гермиона скользнула под широкую арку. Там, за одной из массивных колонн, пряталась неглубокая серая ниша с узким выступом вместо скамьи — чересчур холодная и неудобная, чтобы привлекать студентов. Она опустилась на камень, вытащила из-за пояса помятый конверт и несколько раз провела пальцами по сгибу. Нужно написать Рону. Поблагодарить прежде всего, а потом осторожно спросить, не сможет ли он выяснить ещё хоть что-нибудь... — Грейнджер? От этого хрипловатого голоса она едва не подпрыгнула на месте.  Малфой стоял в нескольких шагах от неё, небрежно привалившись плечом к шершавому боку колонны. — Ты почему не на занятии? — А ты почему не на занятии? — передразнил он, в точности повторив её интонацию. Гермиона прикрыла глаза и медленно выпустила воздух сквозь зубы: — Я получила письмо от Рона. — Конечно же… — Драко цокнул языком и запрокинул голову, уставившись в сводчатый потолок. — Этот день просто обязан был стать ещё хуже.  — Малфой, твоя ревность сейчас совершенно ни к чему. — Я не… — Ага, конечно. Она отмахнулась, не позволяя ему начать спор, поднялась с холодного выступа и достала из конверта сделанную наспех копию министерского документа. Подойдя ближе, Гермиона протянула её Драко. Он медленно вытащил руку из кармана. Длинные пальцы перехватили пергамент за самый край, но взгляд оставался прикованным к её лицу. — Что это? — Прочитай. Сам всё поймёшь. Серые глаза наконец опустились на бумагу. Малфой читал быстро, буквально сканируя неровные строчки. Она молча следила за его лицом, улавливая малейшие изменения в мимике. Когда Драко дошёл до последнего абзаца, где сообщалось, что Министерство снимает с себя обязательства по поиску потенциальных наследников, он замер. Губы чуть приоткрылись: — Значит, это всё действительно настолько серьёзно… — Да, — Гермиона коротко кивнула. — Всё именно так. Малфой ещё раз пробежал глазами по тексту, а после аккуратно свернул лист вдвое и протянул ей. — И что мы будем делать? — Вообще-то я уже попыталась… — она поспешно забрала пергамент, пряча его обратно в конверт.  — Кто бы сомневался!  — …пошла к Макгонагалл. Хотела выпросить доступ к камину в её кабинете, чтобы напрямую связаться с Кингсли. При упоминании имени министра Драко закатил глаза настолько выразительно и обречённо, что Гермионе захотелось его ущипнуть. — И она, конечно, тут же расплылась в улыбке, плеснула тебе чаю и лично бросила в огонь летучий порох. — Малфой… — Никто тебе ничего не разрешил, — констатировал он уже без капли иронии. — Мхм… — Грейнджер поджала губы и отвернулась, уставившись на каменную кладку стены. — Эй. Драко мягко обхватил её запястье, потянул на себя, заставляя обернуться, и она послушно сделала шаг вперёд, утыкаясь лбом в тёплую ткань свитера. Его ладонь легла на затылок, слегка прижимая её к себе. Затем он наклонился, уткнувшись носом в её макушку, и выдохнул: — Ты невозможна. Самый упрямый львёнок в этой школе. Дыхание сбилось. Она сжала его спину и попыталась спрятать улыбку, которая сама собой растянула губы. — Не расстраивайся, — голос Малфоя звучал глухо, вибрируя где-то над её ухом. — Мы что-нибудь придумаем. Только пообещай, что в следующий раз ты сначала скажешь мне, прежде чем пойдёшь брать штурмом Министерство. — Я не штурмовала… — Ты пришла к директору Хогвартса и потребовала… — Я просто попросила! Грудь под её лбом вздрогнула от беззвучного смешка. — Завтра воскресенье… Сходишь в Хогсмид, купишь в «Сладком королевстве» тонну своего дурацкого шоколада, чтобы «голова работала лучше». Кажется, именно так ты говорила? Гермиона нахмурилась. Хогсмид… — Точно! — Что — точно? — Драко от неожиданности качнулся назад. — Хогсмид! — она вскинула голову и широко улыбнулась, чувствуя, как внутри одна за другой сцепляются шестерёнки нового, куда более осуществимого плана. — Там же есть камины!

***

Джинни бежала по галерее, не глядя под ноги. Холодный воздух, сквозящий из стрельчатых окон, обжигал разгорячённое лицо. Она с силой тёрла щёки рукавом джемпера, и жёсткая шерсть царапала влажную от слёз кожу. Не может быть. Просто не может быть!  Перед глазами снова и снова возникали руки мерзкого хорька, сомкнутые вокруг её подруги, которая в этот момент сама жалась к нему.