Глава XXXII

— Мерлин… — Гермиона осеклась, почувствовав, как её левый глаз наполняется слезами, а веко мелко подрагивает в такт попыткам разжевать застрявший во рту кусок тёмно-зелёного кекса. Она заставила себя проглотить вязкую массу и растянула губы в ободряющей улыбке. — Это… крайне необычный вкус, Невилл! Правда. Ты большой молодец. Очень… незабываемо. Лонгботтом мгновенно просиял от похвалы и смущённо почесал затылок. Грейнджер тем временем испуганно перевела взгляд на Симуса, который стоял у низкого журнального столика и с искренним наслаждением отправлял в рот уже третий кекс подряд. Одно из двух: либо Финниган обладал желудком из драконьей чешуи, либо за годы проживания в одной спальне с Дином полностью лишился вкусовых рецепторов. Портрет Полной Дамы внезапно распахнулся, пропуская в гостиную Гриффиндора Парвати Патил. Та стремительным шагом пересекла комнату, остановилась прямо перед Гермионой и ткнула ей в грудь указательным пальцем: — Отработка! Клиффорд просила передать, — Патил вдруг прищурилась, въедливо всматриваясь в её лицо: — И, к слову, ты как-то не слишком смахиваешь на несчастную жертву пищевого отравления. Это пока что… Грейнджер покосилась на надкушенный кекс в своей руке. — Мне уже лучше, — она неопределённо повела плечом и с самым невинным выражением лица указала на поднос: — Угощайся. Парвати не заставила себя долго уговаривать. Выбрав самый упитанный и пышный кекс, она с любопытством покрутила его перед носом и одним махом откусила почти половину. Первые секунды её челюсти ритмично работали, но затем гладкое лицо старосты резко побледнело. — Мерлин милостивый… — выдохнула она, практически не расцепляя зубов. — Что это за кусок зелёного гов… — Кхм-кхм! — Гермиона зашлась демонстративным кашлем. — Представляешь, Невилл приготовил эти потрясающие кексы специально для Панси Паркинсон! По собственному секретному рецепту. С мякотью болотного инжира. Лонгботтом залился густым румянцем до самых кончиков ушей и неловко переступил с ноги на ногу: — Ну, я не совсем сам… Домовики на кухне немного помогли. В основном подсказали, сколько держать их в печи… Патил, всё ещё не размыкая губ, перевела на него постепенно округляющиеся глаза. Судя по всему, в течение нескольких мучительных секунд она вела отчаянную борьбу с содержимым собственных щёк, после чего совершила самоубийственный глоток. На её перекошенном лице тут же расцвела хищная улыбка. — Для Панси, говоришь?.. — переспросила она осипшим голосом. — Ооо, ну тогда это кардинально меняет дело… Это… так вкусно! Просто шедеврально, Невилл! Я думаю, что тебе непременно следует баловать Паркинсон чем-то подобным как можно чаще. — Правда? — он весь просиял и подался вперёд. — Ты действительно так думаешь? — Абсолютно! Грейнджер подтвердит. — Паркинсон обязательно оценит, — Гермиона убедительно закивала. — Я уверена в этом на все сто процентов. Она будет без ума. Парвати с максимально серьёзным видом подняла вверх большой палец, а второй рукой ловко вернула остаток кекса обратно на поднос. Симус, не обращавший ни малейшего внимания на их диалог, как раз с вожделением потянулся за четвёртым. В этот самый момент портрет снова с грохотом отлетел в сторону, и в гостиную ворвалась Уизли-младшая. Её рыжие волосы растрепались, щёки покрылись неровными красными пятнами, а карие глаза подозрительно блестели от, казалось, едва сдерживаемых слёз. — Джинни! — Гермиона вскинула ладонь, тут же забывая про кексы. — Подожди, мне нужно срочно с тобой… — Я занята! — рявкнула та, даже не замедляя шага. — У тебя, между прочим, тоже назначена отработка! — крикнула Парвати ей вслед. Рыжая даже не соизволила обернуться. Спустя мгновение на втором этаже хлопнула тяжёлая дверь женской спальни. Грейнджер медленно перевела взгляд на Патил. Та ответила ей точно таким же озадаченным выражением лица: — Возможно, у них опять какие-то проблемы с командой… — Наверное… — неверяще протянула Гермиона, но глаза от лестницы так и не отвела. Джинни, на самом деле, могла вспылить из-за чего угодно, но обычно она находила время объяснить, кто именно успел её разозлить. — Финниган, скажи честно: ты вообще чувствуешь вкус? — поинтересовалась Парвати, скосив взгляд на Симуса, который с аппетитом дожевал очередную зелёную массу. — Отличные кексы, — невозмутимо отозвался тот с набитым ртом. — Немного вязкие только. Немного... Гермиона заставила себя откусить ещё кусочек ради уважения к стараниям Невилла, но тут же пожалела об этом. Возможно, если бы он увлёкся выпечкой немного раньше, Волдеморта удалось бы убить, просто пригласив на чай с десертами. Следующие десять минут прошли в оживлённом обсуждении того, не стоит ли добавить в авторский рецепт щепотку корицы и цедру тёртого лайма. Лонгботтом записывал каждый совет в свой помятый блокнот с такой трогательной серьёзностью, что ей становилось всё стыднее за свои ядовитые мысли. Наверху снова хлопнула дверь. Уизли сбежала по лестнице, уже переодетая в тренировочную форму для квиддича. Подмышкой она сжимала метлу, кожаные защитные перчатки были зажаты в зубах, а волосы — кое-как скручены в неряшливый узел на затылке. — Джинни, подожди! — Гермиона сразу же вскочила с кресла. — Мне действительно нужно с тобой поговорить. — Мне некогда! — она резко отвернулась и одним нервным движением натянула перчатку на пальцы. — Но это важно! — У меня тренировка! Полная Дама на портрете едва успела испуганно отскочить в сторону, прежде чем рыжая вылетела во внешнюю галерею.  Она так и не вернулась в гостиную к вечеру. За ужином её место за гриффиндорским столом пустовало. Грейнджер раз за разом бросала тревожные взгляды на двери Большого зала, рассчитывая выхватить среди опаздывающих знакомую фигуру, но Джини не появилась. Парвати тоже заметно нервничала: каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, Патил лишь пожимала плечами и принималась особенно старательно размазывать картофельное пюре по тарелке. Уже перед отбоем Гермиона направилась к общей спальне Уизли и Патил. Она негромко постучала. Дверь почти мгновенно щёлкнула и приоткрылась — в узкой щели показалось обеспокоенное лицо старосты. — Уже спит, — прошептала она, придерживая створку пальцами. — Вернулась после тренировки, приняла душ и легла. Со мной почти не разговаривала. — Она хоть намекнула, что могло произойти? Парвати покачала головой: — Только попросила оставить её в покое. Грейнджер попыталась заглянуть ей за плечо, но из темноты комнаты проглядывала лишь полоска дубового паркета. — Мне её разбудить?.. — Нет. Пусть спит. Гермиона вернулась в свою спальню, разделась и забралась под одеяло. Живоглот тут же бесшумно перебрался со своей лежанки на матрас, пару раз прошёлся туда-сюда, утаптывая одеяло, и улёгся возле её бока. Она долго гладила его между ушами, пока убаюкивающее кошачье урчание окончательно не утянуло её в сон. * Воскресное утро порадовало блеклым светом и унылым барабанным стуком капель по оконному стеклу. Приняв обжигающий душ, Грейнджер достала из шкафа чёрные брюки и приталенный жакет, который хранила для официальных мероприятий. Надела. Отражение в зеркале выглядело непривычно взрослым — во всяком случае, куда более убедительным, чем ощущала себя сама Гермиона. Она опустилась на колени перед открытым гардеробом. На самом дне, за аккуратно сложенными зимними мантиями, пряталась небольшая кожаная сумка.  На секунду её пальцы замерли на потёртой ручке.  Внутри, под сменным бельём и тёплой шерстяной кофтой, находился свёрнутый в тугой рулон кожаный футляр. Она вытянула его и разложила прямо на ковре. В пришитых к подкладке петлях тускло блеснули узкие стеклянные флаконы: Крововосполняющее зелье, универсальный нейтрализатор ядов, концентрированная настойка бадьяна и три дозы Оборотного. Походная привычка времён скитаний по лесам: ей казалось совершенно разумным иметь такой запас на случай, если однажды снова придётся быстро исчезнуть. Гермиона осторожно вынула один из флаконов с Оборотным. Густая тёмно-оливковая субстанция перекатилась за стеклом, оставляя на стенках маслянистые разводы. Волоса нужного человека у неё пока не было, но эту часть плана она рассчитывала решить уже в Хогсмиде. Завернув зелье в чистый платок, Грейнджер спрятала его во внутренний карман жакета. Туда же отправились бумажный конверт и горсть монет. Логика подсказывала, что правильнее всего, конечно, было бы сначала поговорить с Джинни. Посвятить её в замысел, вместе отправиться в Хогсмид, но… похоже, снова придётся действовать в одиночку и… надеяться, что Шеклболт всё же относится к категории фанатиков, которых можно застать на рабочем месте даже в воскреснье.  Ещё раз проверив потайной карман, она покинула спальню. В гостиной Уизли не оказалось. Задержавшись на лестничном пролёте и вслушиваясь в сонное бурчание замка, Гермиона решила не терять драгоценные минуты. До завтрака оставалось совсем немного времени, и ей было просто необходимо сделать хотя бы глоток горячего чая перед началом своей авантюры. Она уже подходила к вестибюлю Большого зала, когда из тени галереи донеслось отчётливое: — Мисс Грейнджер. И по спине мгновенно пробежал холодок.  Адриан Нил на ходу застёгивал серебряные пуговицы мантии. Заметив, что привлёк её внимание, он ускорил шаг. — Доброе утро. — Доброе утро, мистер Нил, — Гермионе удалось выжать из себя лёгкую улыбку. Адриан поравнялся с ней и сделал плавный жест ладонью, указывая в сторону арочного прохода: — Пройдёмте. Я как раз искал возможности поговорить с вами. Она послушно подстроилась под его неторопливый шаг. — Что-то случилось? — Это скорее я хотел бы уточнить у вас, — Нил смотрел строго перед собой. — Последние отчёты, которые вы мне предоставили, заметно отличаются от ваших первых работ… — В каком смысле? — Они стали подозрительно короткими, — прохладно пояснил он после паузы. — Из них практически полностью исчезли конкретные наблюдения за эмоциональным состоянием участников, взаимодействиями с остальными студентами. — Мне казалось, что я указываю всё действительно существенное… Конечно нет. Последние несколько недель её записи действительно состояли преимущественно из общих фраз о соблюдении распорядка и отсутствии открытых конфликтов. — Существенное по вашему личному мнению, мисс Грейнджер? — вкрадчиво уточнил Нил. — Я не совсем понимаю, что именно вас не… — Вы прекрасно знаете, насколько важна эта программа. — Знаю… — В таком случае мне бы не хотелось думать, что вы начали относиться к своим обязанностям поверхностно. — Ни в коем случае, — слишком быстро ответила Гермиона, но тут же заставила себя замедлиться. — Я по-прежнему внимательно наблюдаю за происходящим. Просто… за последнее время не заметила ничего такого, что бы стоило подробно описывать. — Вот как… Нил ненадолго замолчал. Он повернул голову и стал въедливо изучать её профиль, будто пытался нащупать фальшь между сказанными словами и мимикой. Грейнджер изо всех сил удерживала невинный взгляд, уставившись на противоположную стену. — Начиная с понедельника, я попрошу вас вернуться к прежнему формату, — продолжил Адриан. — Мне нужна более подробная информация о каждом участнике: перемены настроения, приступы раздражительности, склонность к изоляции, новые… привязанности. Даже если какая-то отдельная деталь покажется вам незначительной, решение о её ценности буду принимать уже я. — Х-хорошо. Я вас поняла.  — Это особенно важно именно сейчас, — добавил Нил почти небрежно, снова поворачиваясь к ней, — когда Министерство приняло решение ежемесячно направлять участников программы в госпиталь Святого Мунго для… прохождения дополнительного обследования, — на последней фразе мышца у левого уголка его рта коротко дёрнулась. Он мгновенно поджал губы и с нажимом провел большим пальцем по линии подбородка. — Поэтому ваши отчёты приобретают ещё большее значение. Надеюсь, вы меня услышали. Она сдержанно кивнула: — Конечно. Нил ещё несколько секунд пытался просверлить её взглядом, но Гермиона только чуть приподняла брови, изображая абсолютную готовность к сотрудничеству. Наконец он удовлетворённо отвёл глаза. Они вышли к распашным дверям Большого зала, откуда уже доносился аппетитный запах свежей выпечки. — В таком случае не буду больше отнимать у вас время. Хорошего воскресенья, мисс Грейнджер. — И вам, мистер Нил.  Он прошёл внутрь первым, на ходу кивнув кому-то у преподавательского стола. Гермиона застыла на пороге, но, взяв себя в руки, выпрямила спину и шагнула в гудящий зал. Она почти сразу заметила Джинни и с облегчением выдохнула. Та сидела на своём привычном месте рядом с Парвати и сосредоточенно орудовала ножом, разрезая яичницу на мелкие кусочки.  Грейнджер уже сделала шаг к гриффиндорскому столу, как вдруг ощутила на себе тяжесть знакомого взгляда. Она слегка повернула голову в сторону Слизерина. Малфой застыл с серебряным кубком у самых губ. Его правая бровь вопросительно изогнулась, а серые глаза оценивающе скользили по её фигуре. Похоже, видеть Гермиону воскресным утром одетой так, словно она собиралась как минимум на заседание Визенгамота, было для него несколько непривычным.  Она не смогла сдержать довольной улыбки и продолжила путь. — Джин, приве… Уизли не дала ей договорить. Схватив тарелку обеими руками, она вскочила со скамьи, отчего Грейнджер невольно отпрянула, а Патил вздрогнула и едва не расплескала свой чай. Перешагнув через лавку, Джинни обошла стол и уселась на противоположной стороне, сухо бросив Дину: «Подвинься». Гермиона замерла, на несколько секунд потеряв дар речи, после чего наклонилась над столом: — Джинни, ты ведёшь себя как ребёнок. Рыжая демонстративно повернулась к Томасу, будто на месте Грейнджер вдруг образовалось пустое место. — Да что, Мерлина ради, происходит?! Снова глухая стена. Уизли-младшая с остервенением отсекла кусок яйца, затолкнула его в рот и принялась жевать, сжав челюсти. Гермиона медленно опустилась на скамью и прижала кончики пальцев к вискам. После разговора с Нилом последним, чего ей хотелось, была разборка с подругой, которая внезапно решила объявить ей бойкот, не соизволив сообщить причину. Парвати осторожно придвинулась ближе. — Не трогай её сейчас, — тихо прошептала она. — Я сама в шоке. С утра слова из неё не вытянуть. На той стороне стола вилка с громким звоном ударилась о фарфор. Аппетит пропал окончательно. Грейнджер налила себе чая, сделала несколько обжигающих глотков подряд и отодвинула посуду. — Я планировала сходить в Хогсмид пораньше, — проговорила она, обращаясь к Патил и стараясь придать голосу максимально будничный тон. — Всё равно есть теперь не хочется.  — Вы сегодня обе с катушек съехали, — пробормотала Парвати, подозрительно переводя взгляд с одной подруги на другую. — Увидимся в деревне. Гермиона поднялась и быстрыми шагами направилась к выходу. Оказавшись за дверьми Большого зала, она позволила себе шумно выдохнуть. С психозами Джинни придётся разбираться позже.Сейчас та явно была не настроена на конструктивный диалог, а рисковать шансом прорваться в Министерство из-за чьих-то невнятных обид было бы по меньшей мере глупо. Она уже пересекла вестибюль, ведущий ко внутреннему двору, когда за спиной отчётливо прозвучало: — Грейнджер. Гермиона оглянулась. Драко быстро приближался к ней, засунув руки в карманы брюк. На его лице читалась целая гамма эмоций: от мрачного раздражения до заранее заготовленного осуждения. — Доброе утро.  Он сравнялся с ней, ещё раз окинул взглядом её чересчур официальный костюм и недовольно поморщился: — Только не говори мне, что ты всё-таки решила воплотить в жизнь свой гениальный план с каминами Хогсмида… — Тише ты! — зашипела Гермиона, оглядываясь по сторонам. В десятке шагов от них проходили лишь две младшекурсницы, увлечённо спорившие о чём-то и не обращавшие на них ни малейшего внимания. Малфой провёл ладонью по лицу, растягивая кожу, и тяжело выдохнул: — Салазар, Грейнджер… Ты способна хотя бы иногда не бросаться воплощать в жизнь первую же безумную идею, стукнувшую тебе в голову? — Я всё продумала!  — Это ты говорила и вчера, когда пыталась получить доступ к камину директора… — Я не собираюсь делать ничего опасного, — Гермиона ускорила шаг. — Мне нужно только попасть в Министерство и получить ответы на несколько вопросов. — От Министра магии. В воскресенье… Она резко остановилась и выставила ладонь прямо перед его носом, не давая продолжить: — Я не собираюсь выкладывать Кингсли всё, что нам известно. Тем более показывать письмо Рона. Я задам несколько вопросов. По его реакции можно будет понять гораздо больше, чем из всех наших догадок. Драко медленно опустил взгляд на её ладонь, замёрзшую в нескольких дюймах от его лица. Гермиона смущённо отдёрнула руку. — И как ты собираешься проникнуть туда, не привлекая к себе внимания, мм? — спросил он уже значительно тише. Она слегка отогнула лацкан жакета и выразительно кивнула на глубокий внутренний карман: — У меня с собой Оборотное. — Какой же идио…  — Перестань! — Нет, ты серьёзно?! Ты собралась выдрать у какой-то несчастной волосы, вылакать Оборотное, пролезть через камин и заявиться в Атриум Министерства? И каким образом, скажи пожалуйста, Шеклболт должен будет догадаться, что перед ним именно ты? — Мне есть, что сказать, чтобы он понял наверняка. Хотя… когда ты перечисляешь всё таким тоном, это действительно звучит немного сомнительно… — Немного?! Они снова двинулись к выходу. Драко заговорил быстрее, глотая паузы от нарастающего напряжения: — А вдруг в воскресенье входящую сеть проверяют? А если тебя задержат на пропускном пункте? А представь, что действие зелья закончится раньше времени? Я даже выйти за территорию школы не могу, чтобы… — Малфой, — Гермиона искоса взглянула на него с лёгкой улыбкой, — ты становишься ужасно болтливым, когда нервничаешь. Он осёкся на полуслове и сердито сжал губы. До массивных дверей, ведущих во двор, оставалось буквально пару шагов. За открытыми створками серел пасмурный октябрьский день; порывистый ветер закручивал сухие листья и приносил с улицы запах влажной земли. Драко остановился у самого порога. — Пожалуйста… будь осторожна. Грейнджер уже открыла рот, чтобы ответить, но он вдруг подался вперёд, сокращая расстояние между ними. Она тут же сделала крошечный шаг назад:  — Малфой… здесь люди. Он мгновенно замер, будто только сейчас вспомнил, где они находятся. Выпрямился, скользнул взглядом по аркам вестибюля и снова посмотрел на неё. В его потемневших глазах на секунду вспыхнуло и тут же угасло явное разочарование. — Да, — коротко отозвался он, — конечно. — Всё будет хорошо, Драко. Но он ничего не ответил. Гермиона развернулась и шагнула во двор, сразу же попав под порыв холодного ветра. Удержать себя и не оглянуться оказалось самой сложной задачей за всё это утро. До Хогсмида она добралась вместе с небольшой группой старшекурсниц из Когтеврана, всю дорогу отыгрывая роль человека, озабоченного исключительно покупкой сладостей. У самых ворот Грейнджер бесшумно отделилась от остальных и заметно сбавила шаг. Деревня кипела жизнью. Из приоткрытых дверей лавок доносились ароматы горячего воска и пряного сливочного пива; над островерхими крышами нависали тучи, а резкий ветер гонял по мостовой сорванные объявления. Гермиона шла вдоль ярких витрин, цепким взглядом изучая проходящих мимо женщин. От собственной сосредоточенности она постепенно начинала чувствовать себя особенно неумелой карманницей. Так.. эта слишком высокая. А у этой чересчур широкие плечи… Оборотное должно изменить её тело, но не одежду. И Грейнджер совершенно не улыбалось через пару минут обнаружить, что брюки превратились в нелепые капри, а приталенный жакет трещит по швам на чужой пышной груди. Требовался кто-то примерно её комплекции. Желательно достаточно взрослый, чтобы без вопросов затеряться в коридорах Министерства.  Идеальная кандидатура нашлась возле витрины её любимого «Сладкого королевства».  Молодая женщина лет тридцати стояла у входа, пересчитывая сдачу и убирая кошелёк в небольшую кожаную сумочку. Худощавая, с узкими плечами, ростом почти один в один с Гермионой. Чёрные прямые волосы были аккуратно собраны на затылке, вокруг шеи — в несколько слоёв обёрнут пышный шерстяной шарф. Прямо на светлой вязи виднелся длинный тёмный волос. Грейнджер чуть не хмыкнула от такой фантастической удачи. Оставалось воплотить в жизнь самую деликатную часть плана. Ускорив шаг и нацепив на лицо выражение крайней озабоченности, она поравнялась с незнакомкой и в последний момент резко повернула голову к витрине. Их плечи столкнулись.  — Простите! — Гермиона тут же подхватила женщину под локоть, помогая удержать равновесие. — Я совсем не смотрела перед собой. — Ничего страшного, — отозвалась та, раздражённо поправляя съехавший ремень сумки. — Ой, позвольте… у вас тут ворсинка, — не давая незнакомке времени опомниться, она провела пальцами по отвороту шарфа, поддевая волосинку вместе с крошечным катышком шерсти. — Вот и всё. Ещё раз извините! Женщина рассеянно кивнула и направилась к дверям магазина. Грейнджер дождалась, пока звякнет колокольчик, после чего раскрыла ладонь: чёрный волос тонкой дугой лежал поперёк её кожи. Она бегло огляделась, пересекла улицу и нырнула в узкий проход между «Тремя мётлами» и соседней лавкой. У глухой каменной стены пылились пустые пивные бочки, тупик перекрывала покосившаяся изгородь, а единственное окно было плотно занавешено изнутри. Гермиона достала палочку и быстрым взмахом накинула на подворотню чары отвода глаз. После этого её пальцы нырнули во внутренний карман жакета. Пузырёк с Оборотным неприятно холодил ладонь. Вытянув пробку, она аккуратно опустила волос в густую жидкость. Зелье громко зашипело. По маслянистой поверхности пробежали мелкие пузырики, чёрный волос свернулся в спираль и мгновенно растворился. Тёмная субстанция начала стремительно светлеть, меняя цвет на мутный серо-фиолетовый оттенок.  Она плотно закрыла флакон и пару раз осторожно его встряхнула. Запах пережжённых трав и чего-то терпко-сладкого пробивался даже сквозь затычку. Затаив дыхание, она запрокинула голову и выпила всю дозу одним махом. Вкус показался ещё тошнотворнее запаха. Густая масса облепила язык, обожгла пищевод едкой горечью и камнем рухнула в желудок. Гермиона едва успела спрятать пустой флакон в карман, как живот свело болезненным спазмом. Она согнулась пополам, упёршись ладонью в стену. По телу, от корней волос до кончиков пальцев на ногах, прокатилась волна жара. Кости в кистях со скрежетом вытянулись, плечи сдвинулись, заставив плотную ткань жакета на пару секунд натянуться на лопатках. Скулы просели, хрящ носа изменил форму. Грейнджер прикусила губу, подавляя рвущийся наружу стон. Её пышные каштановые кудри на глазах выпрямились, потемнели и гладким шёлком соскользнули на плечи. Зрение на мгновение поплыло, покрывшись мутной пеленой, но вдруг снова обрело чёткость — правда, окружающий мир теперь выглядел немного иначе. Кажется, у женщины были небольшие проблемы с глазами. Боль прекратилась так же внезапно, как и накрыла её. Гермиона ещё постояла, прижавшись лбом к холодному камню, восстанавливая дыхание. Потом осторожно выпрямилась и осмотрела свои руки. Пальцы стали чуть длиннее, тон кожи — бледнее, а на правом запястье темнела маленькая родинка. Сняв чары, она вышла из переулка. Женщины у «Сладкого королевства» уже не было, но Грейнджер всё равно ускорила шаг: встретиться лицом к лицу со своим двойником в её планы точно не входило.  В «Трёх мётлах» оказалось шумно и многолюдно даже с утра, поэтому на незнакомую брюнетку в строгом костюме никто из посетителей не обратил ни малейшего внимания.  Гермиона проскользнула вдоль стены к неприметной арочной нише под лестницей. За ней скрывалась узкая каминная комната для постояльцев гостиницы: пара кожаных кресел, потемневший от многолетней копоти очаг и бронзовая чаша с летучим порохом на деревянной полке. Она опустила два сикля в медную тарелочку для оплаты, зачерпнула щедрую пригоршню серебристой пудры и швырнула её в огонь. Пламя с гулом взвилось под самый дымоход, вспыхнув изумрудным цветом.  Шагнув в огонь и плотно прижав локти к бокам, Грейнджер произнесла: — «Дырявый котёл»!  Мир вокруг превратился в неистовый вихрь из мелькающих вспышек и чужих гостиных. Она зажмурилась, ощущая, как её вращает всё быстрее, пока ноги наконец не ударились о твёрдый пол. Пошатнувшись, Гермиона выставила руки вперёд и буквально вывалилась из очага в облаке тёплой сажи. Быстро распрямившись, она привычным движением смахнула серую пыль с чёрного жакета. Несколько редких посетителей «Дырявого котла» мазнули по ней равнодушными взглядами, тут же потеряв интерес. Темноволосая ведьма, не слишком уверенно держащаяся на ногах после перемещения по каминной сети, не представляла абсолютно никакой ценности для местной публики.  Теперь оставалось только добраться до Министерства, разыскать кабинет Кингсли и каким-то образом добиться ответов на свои вопросы, не раскрывая источник полученной информации. По сравнению с добыванием чужого волоса это почему-то показалось простой частью плана.  Грейнджер вышла через служебную дверь, ведущую на Чаринг-Кросс-роуд. До гостевого входа в Министерство она добралась куда быстрее, чем рассчитывала. Красная телефонная будка с облупившейся краской располагалась между замусоренной стеной и серым фасадом унылого здания. Она скользнула внутрь, плотно прикрыв за собой складную створку. Сняв тяжёлую металлическую трубку, Гермиона без колебаний набрала нужные цифры. На пару секунд в аппарате зависла потрескивающая тишина, а после механический женский голос раздался не из динамика, а прямо над её головой: — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите ваше имя и цель визита. Грейнджер опешила: как можно было не подумать о вымышленном имени заранее?!  — Эвелин Мур, — после затянувшейся паузы выпалила она имя знакомой официантки из «Трёх мётел». — Подача личного обращения в канцелярию министра. Внутри старого автомата что-то щёлкнуло, и в лоток для монет выпал серебряный значок. На его гладкой поверхности уже проступали выдавленные буквы:

ЭВЕЛИН МУР

ЛИЧНОЕ ОБРАЩЕНИЕ

Гермиона приколола значок к лацкану жакета. — Благодарим вас, — бесстрастно сообщил голос. — Напоминаем: посетитель обязан предъявить волшебную палочку дежурному сотруднику службы безопасности. Пол телефонной будки дрогнул и начал медленно опускаться. Мутный дневной свет за стёклами быстро угас, стены вокруг погрузились в темноту, а ещё через мгновение перед ней показался Атриум. В воскресенье Министерство выглядело практически вымершим. Вдоль бесконечных стен тёмным золотом отливали камины, лишь изредка выбрасывая в пустой зал одиноких чиновников вместе со вспышками изумрудных искр. За массивным столом службы безопасности восседал пожилой волшебник и, подперев кулаком щёку, со скучающим видом листал «Ежедневный пророк». В самом центре Атриума возвышалось что-то огромное, скрытое от посторонних глаз плотным белым полотном. Вокруг стояли невысокие ограждения, на которых время от времени загоралась надпись:

РЕСТАВРАЦИОННО-ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ

ПРИБЛИЖАТЬСЯ СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО

Из-под ткани проступали очертания каких-то фигур. Над вершиной конструкции плавно вращались деревянные леса, а зачарованные молотки без участия рабочих постукивали где-то в глубине монумента. Грейнджер невольно замедлила шаг. Неужели это тот самый памятник, о котором говорили Гарри и Рон? Святые угодники… К сожалению, рассмотреть детали через ткань было невозможно — угадывался лишь силуэт центральной фигуры с вытянутой вверх рукой.  Пожилой дежурный за стойкой требовательно кашлянул, возвращая её к реальности. Гермиона подошла к барьеру и выложила палочку на полированную бронзовую платформу. Охранник, не торопясь, провёл над древком длинным золотым детектором, и из торца прибора вырвалась узкая пергаментная лента. — Виноградная лоза, жила дракона, десять и три четверти дюйма, — монотонно зачитал он, даже не поднося пергамент к глазам. — В активной эксплуатации восемь лет. Сердце совершило болезненный толчок в грудную клетку, но дежурный даже не поднял на неё глаз. — Цель? — Канцелярия министра. Волшебник покосился на серебряный значок, сдвинул палочку обратно к краю стола и снова погрузился в чтение: — Первый уровень. Лифты за досмотровой решёткой. Грейнджер забрала палочку, с трудом удерживая себя от того, чтобы не сорваться на бег, пока не оказалась по ту сторону золотых ворот. — Первый уровень. Министр магии и административный аппарат, — пропел тот же механический женский голос, когда кабина остановилась. Решётка раздвинулась.  На верхнем ярусе царила ещё более ощутимая тишина: мягкий ковёр скрадывал звук шагов, за дубовыми дверями не слышалось ни единого звука. Зачарованные окна транслировали ясное лазурное небо. Абсолютная противоположность дождливому октябрьскому Лондону снаружи. Гермиона шла по коридору, быстро считывая надписи на табличках: «Архив правительственных распоряжений», «Департамент межведомственных обращений»… Наконец коридор упёрся в резные двери приёмной. За широким письменным столом сидела секретарь — подтянутая ведьма средних лет в строгой бордовой мантии. Перед ней в воздухе парили три раскрытых ежедневника, самопишущие перья с негромким шуршанием переносили колонки цифр с листа на лист. За её спиной темнела высокая двустворчатая дверь, приоткрытая буквально на пару дюймов. Значит Кингсли был у себя. Оставалось самое сложное — пройти мимо секретаря. Грейнджер остановилась у стены с расписанием официальных мероприятий, делая вид, что увлечённо изучает списки: «Приём граждан по вопросам компенсаций», «Слушания Временного совета»… Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы шагнуть к столу и озвучить фальшивое имя, когда дверь кабинета плавно отворилась. В приёмную вышел сам Кингсли Шеклболт. На нём была простая чёрная рубашка и замшевый жилет; под глазами залегли сиреневатые тени. На ходу застёгивая манжету, министр что-то негромко говорил человеку, всё ещё остававшемуся в кабинете.  Заметив посетительницу у доски, он сразу замолчал. Проницательный взгляд тёмных глаз скользнул по её лицу. — Доброе утро, господин министр, — первой произнесла она, молясь, чтобы чужой голос не дрогнул. — Доброе утро, — Кингсли слегка нахмурился. И всё. Кажется, посетительница с официальным пропуском не вызвала у него тревоги. Гермиона уже сделала шаг в сторону, освобождая проход, когда из кабинета выскользнула вторая фигура. Первым, что бросилось в глаза, была длинная, безупречно скроенная мантия серо-голубого оттенка, перехваченная на талии узким поясом. Затем — тонкое запястье в лайковой перчатке, жемчужная застёжка у воротника и платиновые волосы, убранные в строгую причёску.  Нарцисса Малфой застыла возле Кингсли. — Миссис Малфой, прошу, — произнес Шеклболт, делая приглашающий жест в сторону лифтового холла. — Я провожу вас до каминного зала. Когда они проходили мимо, Грейнджер старательно изучала расписание, но вдруг ощутила на затылке какое-то странное покалывание. Она бросила быстрый взгляд на секретаря, но та была полностью поглощена своими перьями.  Отступив в тень бокового коридора, Гермиона выхватила палочку и осмотрелась: в дальнем конце галереи уборщица зевала над тележкой с газетами. Быстрый взмах — и дезиллюминационные чары укрыли её тело, помогая слиться с окружающим пространством. Вторым пассом она заглушила собственные шаги и бесшумно устремилась вдогонку. Кингсли и Нарцисса уже зашли в кабину лифта. К счастью, она успела проскользнуть внутрь за долю секунды до того, как захлопнулась золотая решётка. Вжавшись в дальний угол, она затаила дыхание. — Признаюсь честно, я не ожидал от вас визита, — басом произнёс Шеклболт, глядя перед собой. — И уж тем более — с подобным… предложением. — Жизнь полна неожиданностей, господин министр, — ни один мускул на идеальном лице миссис Малфой не дрогнул при этих словах.  Лифт начал плавно опускаться. — Мне требуется время, чтобы всесторонне оценить риски, — продолжил Кингсли. — Если вы действительно намерены довести это дело до конца, все условия должны быть сформулированы предельно чётко. — Я всё прекрасно понимаю. Вы знаете, что главным для меня… — …является безопасность вашего сына, так? — Именно. — Его статус в обществе всё равно не изменится за один день по моему личному росчерку пера, — всё так же ровно заметил министр. — Я и не питаю иллюзий на этот счёт, поверьте. Гермиона нахмурилась, пытаясь связать эти обрывки разговора в единую логическую цепочку. — Остаётся открытым вопрос вашего супруга, — добавил Шеклболт. — Вы действительно убеждены, что Люциус поддержит вас в этом решении? Плечи Нарциссы под тонкой тканью мантии ощутимо напряглись: — Я… у меня нет полной уверенности на его счёт. — Я бы не стал недооценивать его ресурсы и способность влиять на… — Мой муж сейчас находится не в том положении, чтобы диктовать мне условия!  Кингсли сдержанно улыбнулся: — Вы удивительная женщина, Нарцисса. Решётка со звоном раздвинулась, открывая пустой Атриум, и они направились к отдельной каминной галерее. Грейнджер тенью выскользнула из лифта, подстраивая свой шаг под их ритм. — Я направлю вам предварительный протокол в течение пары дней, — произнёс министр на ходу. — После этого проведём повторную встречу. Они замерли у крайнего очага. Кингсли зачерпнул с полки пригоршню летучего пороха и протянул Нарциссе. — Я всё ещё не уверен, что вы отдаёте себе отчёт в том, во что именно ввязываетесь. Она приняла порошок, едва касаясь его пальцев: — Напротив. Впервые за последние годы я абсолютно чётко осознаю каждый свой шаг, — миссис Малфой ступила в очаг, и изумрудный огонь мгновенно обнял подол её мантии. — До встречи, господин министр. — Всего доброго. Она чётко назвала адрес и растаяла в зелёной вспышке. Кингсли устало вздохнул и резко развернулся. Гермиона еле успела отпрянуть в сторону: его плечо прошло в каком-то дюйме от её головы. Министр замер, будто уловив незначительное колебание воздуха, и подозрительно осмотрел пустой пролёт. Она перестала дышать. Нахмурившись, Шеклболт медленно направился обратно к лифтам. Грейнджер осталась стоять у камина, не в силах сдвинуться с места. Нарцисса Малфой пришла к министру с каким-то тайным предложением. Кингсли готовит некий протокол. Люциус, похоже, даже не подозревает о происходящем. А основной проблемой является безопасность Драко… Ни одна из деталей не желала складываться в общую картину. Кажется, запланированный разговор с Кингсли отменяется... Она метнулась за ближайшую массивную колонну и сняла с себя дезиллюминационные чары.  До окончания действия Оборотного зелья оставалось от силы минут двадцать. Выскочив к каминам, Гермиона бросила щепотку пороха в огонь и шагнула в гудящее пламя: — «Дырявый котёл»! Спустя несколько мгновений она вывалилась в знакомый очаг, успешно удержав равновесие на подкашивающихся ногах. Не давая себе ни секунды на передышку, Грейнджер снова зачерпнула порошок и громко выкрикнула: — «Три метлы»! Ей нужно было срочно найти Малфоя и выяснить, что именно задумала его мать.