Глава XXXIII

Обратную дорогу до замка Гермиона запомнила смутно. В голове калейдоскопом крутились обрывки подслушанного разговора: Нарцисса, Кингсли, какие-то условия, полная безопасность Драко… И Люциус, чьё мнение, как ей показалось, уже будто бы не имело весомого значения для его супруги, но всё ещё оставалось фактором риска.  Мысли хаотично сталкивались, не успевая оформиться во что-то связное. Она не до конца понимала, что именно собиралась сделать старшая Малфой, но знала точно: Драко должен быть в курсе этой встречи. Если, конечно, мать не посвятила его в свои планы заранее… К главным воротам она подбежала запыхавшись, с горящими от осеннего холода щеками. Оказавшись в тёплом замковом вестибюле, Грейнджер сразу свернула к лестнице, ведущей в подземелья. В воскресный день коридоры были практически пусты, но ей всё равно приходилось заставлять себя замедлять шаг всякий раз, когда на пути попадались случайные студенты. Стоило им скрыться где-то за поворотом, как она снова срывалась на бег. У глухой стены, закрывающей вход в слизеринскую гостиную, было пусто. Гермиона юркнула в глубокую каменную нишу между двумя массивными колоннами и осторожно высунула голову. Пароля она, конечно же, не знала, стучать в голый камень — было бессмысленно, а поджидать кого-то из слизеринцев можно было и до самого вечера. Но тут, к её огромному облегчению, в дальнем конце галереи появился Нотт. Он шёл неторопливой походкой, засунув руки в карманы мантии, и сосредоточенно разглядывал каменные плиты под ногами. — Пс-пс, — негромко окликнула его Гермиона. Теодор тут же вскинул голову и выразительно оглядел абсолютно пустой коридор. — Псс! Нотт! — она чуть сильнее высунулась из тени. — Грейнджер? — Тео изогнул бровь в искреннем удивлении. — Если ты ищешь дамскую комнату, то она по коридору налево, — он махнул рукой, указывая нужное направление, и ехидно усмехнулся. — Ты такой смешной, не могу… — фыркнула Грейнджер, вынужденно выступая из ниши. — Мне нужен… — имя едва не застряло в горле. Внезапно она ощутила себя до нелепости уязвимой от одной только необходимости произнести это вслух. — Малфой, — всё же закончила она. Нотт развернулся к ней всем корпусом, сложил руки на груди и принялся с нескрываемым удовольствием рассматривать её пылающее лицо. — Ну? — не выдержала Гермиона под его въедливым взглядом. — Я весь внимание. Продолжай, мне нравится завязка. — Что продолжать, Нотт?! Это по поводу задания Клиффорд. Его тоже не было на занятии, и она намекнула Патил, что назначит нам совместную отработку. Поэтому мне нужно срочно… — Грейнджер… — усмешка Теодора стала совсем невыносимой. — Можешь не напрягать фантазию. Мне просто было любопытно, какую историю ты попытаешься мне впарить. А так… я вообще-то в курсе, что вы с ним… — он вытянул вперёд руки и потёр указательные пальцы друг о друга, судя по всему, пытаясь изобразить их недвусмысленную близость. Гермиона на мгновение потеряла дар речи, ощутив, как к щекам приливает уже вторая волна обжигающего жара. — Что за глупости, я… — Избавь меня от этого оскорблённого выражения лица, — перебил её Нотт. — Оно у тебя сейчас смотрится совершенно неубедительно.  — Да ничего подобного, мы просто… — Если он в гостиной, я его позову, — снисходительно сообщил Теодор, кивнув. — Я сегодня крайне милый, правда? Не давая ей ответить, он развернулся и подступил к скрытому входу. Каменная стена бесшумно отъехала в сторону, пропуская Нотта внутрь. Гермиона отступила обратно в нишу и прижала холодные ладони к горячим щекам. Отлично. Просто превосходно! Осталось только дождаться, пока весь факультет Слизерин начнёт потирать пальцы при её появлении…  Не прошло и минуты, как стена снова пришла в движение. Драко вылетел в коридор, даже не дождавшись, пока проход откроется полностью. Грейнджер немного подалась вперёд, привлекая к себе внимание — и он буквально за два широких шага преодолел расстояние, разделявшее их. Малфой навис над ней, вынуждая Гермиону отступить вглубь ниши и практически вжаться спиной в камень, после чего одним коротким движением взмахнул палочкой:  — Muffliato. Воздух вокруг них дрогнул, и внешние звуки замковых подземелий мгновенно потухли. Драко убрал палочку и тут же шагнул ещё ближе. Грейнджер успела лишь заметить напряжённую складку меж его бровей, прежде чем он, наклонившись, впился в её губы. Поцелуй вышел жадным, совершенно не похожим на приветствие. Его ладонь обхватила её затылок, путаясь в непослушных локонах, а горячий язык нагло раздвинул губы.  Когда Малфой наконец отстранился, его грудь всё ещё тяжело вздымалась. Гермиона выдохнула, пытаясь вернуть контроль над колотящимся сердцем, и слегка прищурилась: — Мм… соскучился? Или всё-таки волновался? — Дай-ка подумать… — уголок его губ дёрнулся в привычной язвительной ухмылке. — Ни то и ни другое.  Он тихо хмыкнул, снова наклонился к ней и, Мерлин, даже приоткрыл рот, готовый продолжить, но Грейнджер вовремя упёрлась ладонями в его грудь: — Сейчас не время. — Что произошло? — улыбка слетела с его лица за долю секунды.  — Тебе нужно срочно связаться с матерью. Я только что видела её в Министерстве. Несколько секунд Драко молча вглядывался в её лицо, будто ждал продолжения, которое могло бы сделать эти слова более понятными для него. — И?.. — Она выходила из кабинета Шеклболта. — Ты уверена, что это точно была она? — Малфой, я знаю, как выглядит твоя мать. — Да, но… — Драко, я стояла в паре шагов от них! — перебила его Гермиона. — Кингсли лично провожал её к каминному залу. Они обсуждали какие-то условия, которые он должен для неё подготовить. — Условия… чего?  — Я не знаю деталей. Но твоя мать подчеркнула в разговоре, что главным её приоритетом является твоя безопасность. — М-моя безопасность? — он нервно дёрнулся и отступил на полшага. — Да. Кингсли сказал, что твоё положение нельзя изменить одним решением и что любые гарантии придётся рассматривать отдельно. Что-то типа того, в общем… Потом они заговорили о Люциусе. Драко завис, отсутствующим взглядом уставившись в стену. — Она… она ничего мне не сообщала. — Поэтому тебе и нужно с ней связаться. — Она бы написала, если бы собиралась идти в Министерство. По крайней мере… — он провёл подрагивающей ладонью по затылку. — Мы переписывались буквально три дня назад, и… Драккл! Грейнджер, как я могу спросить её прямо? Подумай же. Никто не знает и не должен узнать, что ты там была сегодня. Да и в принципе… родители… не в курсе, что мы с тобой… близки... — речь начала сбиваться, и Гермиона, не выдержав, взяла его за руку. — Если я ошарашу её лобовым вопросом в письме, это сразу вызовет кучу подозрений, понимаешь? — Подожди, — тихо сказала Гермиона. — Мы пока не знаем, что именно твоя мать предложила Шеклболту и связано ли это как-то с… программой. Возможно, всё совсем не так серьёзно, как показалось со стороны, — она сильнее сжала его ладонь. — Напиши ей сегодня и спроси… как дела или что-то такое. Всё ли в порядке. Не знаю… Мне кажется, что ты всё-таки хитрее меня. Драко молчал несколько секунд, поглаживая большим пальцем её костяшки. — Странно, — задумчиво пробормотал он, — очень странно… — наконец Малфой едва заметно кивнул, хотя его взгляд всё ещё оставался напряжённым. — Ладно. Я сейчас же напишу ей. — И как только она пришлёт ответ… — Я дам тебе его прочитать. Он сказал это так просто… Грейнджер быстро заморгала, осознавая услышанное. Драко Малфой был патологически скрытным человеком. Ей, по крайней мере, всегда так казалось. Но это… — Понимаешь ли ты, — его ироничный голос отвлёк от мыслей, — что после этой новости твой поход в Министерство стал выглядеть ещё более безумным, да? — А? — Гермиона сфокусировала на нём взгляд. — Ну, возможно… Не думаю, что это прямо-таки безумный поступок. Я вообще-то и не такие… — Грейнджер, не заводись, — с лёгким смешком Драко прижал ладонь к её губам, заставляя замолчать. — Я иду писать письмо. Встретимся вечером.  Он быстрым пассом снял заглушающие чары, осторожно оглядел пустой коридор и первым выскользнул из ниши. Гермиона осталась стоять в полутьме, пока стук его ботинок не затих у входа в слизеринскую гостиную. Только тогда она бессильно прислонилась затылком к холодному камню и устало прикрыла глаза. Вдохнула-выдохнула, ещё несколько раз, потерла переносицу и наконец вышла из ниши. Первым делом стоило вернуться в спальню и срочно сменить одежду. Бродить по школе воскресным днём в официальном жакете и брюках стало бы верным способом привлечь к себе ненужные вопросы. До гриффиндорской башни Грейнджер добралась на автомате, полностью погружённая в свои мысли. Полная Дама встретила её недовольным фырканьем, но, к счастью, проявила милосердие и пропустила внутрь без лишних расспросов. В гостиной было пусто: почти все студенты к этому времени уже отправились в Хогсмид. В камине догорали поленья, а на низком столике у дивана валялась смятая обёртка от шоколадной лягушки. Гермиона поднялась по винтовой лестнице, на ходу расстёгивая верхние пуговицы жакета. Произнеся незамысловатый пароль, она толкнула дверь своей спальни — и замерла на пороге.  На краю её кровати сидела Джинни. Живоглот вальяжно развалился у неё на коленях, подставляя рыжую морду под длинные пальцы, и урчал, как магловский трактор. Чёрт, она снова забыла наложить на дверь дополнительные запирающие чары. И… чёрт, почему, увидев лучшую подругу, она вообще подумала о запирающих чарах? — Привет?.. — осторожно разрядила тишину Гермиона. Уизли молчала. Её пальцы продолжали медленно поглаживать густую кошачью шерсть. — Вообще-то я планировала сразу на тебя наброситься, но это животное меня немного расслабило, — всё же проговорила она, не поднимая головы.  Грейнджер бесшумно прикрыла за собой дверь: — В каком смысле? — В самом обычном. Наорать на тебя. Может, швырнуть в тебя чем-нибудь тяжёлым. Или врезать, если бы ты выкинула какую-нибудь высокомерную глупость. Не знаю… — Высоко… что?! Я не… — С кем поведёшься, знаешь ли. Живоглот недовольно дёрнул ухом от резкого тона, но с коленей рыжей не сдвинулся. Джинни наконец вскинула голову и посмотрела на Гермиону прямо. В её карих глазах плескалась едва сдерживаемая злость, за которой будто бы проглядывала какая-то боль: настолько ощутимая, что Грейнджер заставила себя промолчать, давая подруге выговориться. — А потом я решила, что, наверное, уже взрослая, — Уизли криво усмехнулась. — И для начала стоит попробовать поговорить. Но ничего не гарантирую. Всё ещё может закончиться дракой. Понятно? Гермиона замешкалась на секунду, не зная, куда девать руки, после чего шагнула к креслу напротив кровати и опустилась в него. — Хорошо. Давай поговорим, — она подалась вперёд и сцепила пальцы на коленях. — Потому что я совсем не понимаю, что происходит, Джинни… Что случилось? Рыжая снова погрузилась в давящее молчание. Она сидела неподвижно, почёсывая шерсть Живоглота, пока тот постепенно не перестал урчать, будто уловив исходившее от неё напряжение. — Джинни? — осторожно повторила Грейнджер. — Что происходит? Уизли медленно втянула носом воздух, собираясь с силами. Или, наоборот, пытаясь удержать себя от срыва. — И как долго ты собиралась скрывать от меня это? — Что… «это»?  — Не надо делать вид, что не понимаешь. — Но я действительно не понимаю, о чём ты! — вырвалось у Гермионы громче и резче, чем она хотела на самом деле.  Скрывать. От меня. Эти слова могли значить слишком многое и одновременно ничего конкретного.  Нил? Малфой? Министерство?.. Нет, Джинни не могла ничего узнать про её вылазку. А если могла? Стоп! Парвати вчера что-то крикнула ей вслед про отработку у Клиффорд… Значит… значит её тоже не было на занятии. Но тогда где она была?! Гермиона силой заставила себя остановить этот хаотичный бег мыслей: — Объясни нормально. Потому что я не умею проникать в чужие головы. — О, неужели? — рыжая вдруг очень ненатурально рассмеялась. — А я думала, тебе для этого тоже выдали специальный доступ. Вместе с остальными обязанностями по наблюдению… — При чём здесь программа?! — При том, что ты, видимо, очень серьёзно подошла к изучению одного конкретного её участника. Гермиона почувствовала, как на щёки мгновенно нахлынула предательская волна краски. — Скажи мне, пожалуйста, — Джинни выпрямилась на постели, и её глаза буквально въелись в Грейнджер. — Когда вы с Малфоем успели стать настолько близки?  Кислорода будто бы не стало. Ей показалось, что лёгкие совсем отказываются работать. Глаза самовольно метнулись к шкафу у стены. Заперт. На два уровня чар. Слава Мерлину… Нет. Джинни не стала бы рыться в её личных вещах. Она бы не опустилась до такого. — С чего ты взяла, что мы… — выдавила Гермиона и сама ужаснулась тому, насколько жалко и неубедительно прозвучал её голос. — Я видела вас вчера! — Что?.. — Я видела вас вчера, — повторила рыжая ещё громче. — И, пожалуйста, не надо рассказывать мне про то, что Малфой гладил тебя по волосам, а ты жалась к нему в рамках углублённого наблюдения за участниками программы! — Ч-что? Как?.. — О, значит, я всё-таки не зря вчера пропустила занятие у мисс Клиффорд. Приятно знать, что день не прошёл не зря. — Джинни… — Что?! — выкрикнула та. — Что, Гермиона?! Сейчас будет гениальное объяснение? Досадная случайность? О, или невинное недоразумение? Он поскользнулся на каменных плитах и случайно впечатал тебя в стену?! А, нет, постой… К стене его прижимала ты сама! Грейнджер откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями. В голове стоял сводящий с ума гул, усиливающийся с каждой секундой. Перед глазами кружил миллион букв и слов, но их почему-то всё равно было не достаточно для подходящего ответа. Она должна сказать правду. Хоть какую-то её часть. Но с чего начать? С того, что всё вышло за пределы этой дурацкой программы вообще-то не вчера? Или с того, что она сама не до конца понимает, когда именно перестала считать эти… отношения чем-то неправильным?  — Что, совсем нечего сказать? На этот раз из голоса Джинни полностью испарилась злость, оставив после себя только обнажённую обиду. И от этой перемены Гермионе стало ещё в сто раз тошнотворнее. — Всё не так просто… — Да неужели? — Да, — Грейнджер резко подняла голову, встречая её взгляд. — Не так просто, Джин!  — А по-моему, проще некуда, — рыжая наконец убрала руки от Живоглота, и тот, ощутив перемену обстановки, спрыгнул на пол и юркнул под кровать. — Это Малфой, Гермиона. — Я… — Нет, послушай меня! — Уизли наклонилась ближе, уперевшись локтями в колени. — Ты же Гермиона Грейнджер! Ты была здесь все эти годы. Ты видела всё своими глазами. Ты прекрасно помнишь, что он говорил, как он смотрел на людей вокруг… как он смотрел на тебя. Пальцы Гермионы чуть ли не до судороги сжали подлокотники кресла. Джинни запнулась всего на пару секунд, будто какое-то ядовитое слово застряло у неё в гортани, но всё равно вытолкнула: — Мерлин всемогущий… да он же годами называл тебя… грязнокровкой! Ты что, всё забыла?! Гермиона вздрогнула. Из уст подруги это ругательство прозвучало непривычно. Не так, как в школьных коридорах прошлых лет. Без холёной мальчишеской жестокости, к которой она когда-то приучила себя относиться как к неизбежному белому шуму. По затылку пробежал отвратительный холодок, а в уютной комнате сделалось совсем тесно от призраков прошлого, которых она до этого момента так долго и усердно запирала в самых дальних каморках своего сознания. — Вот именно, — проговорила Уизли уже значительно тише. — Ты видела всё то же самое, что и я. Ты знаешь, каким он был. Каким он остаётся. И я не понимаю… — она мотнула головой, — я правда не понимаю, как ты можешь сидеть сейчас передо мной и говорить своё «всё не так просто»! Гермионе отчаянно хотелось возразить, сказать, что это Джинни ничего не понимает. Что она не видела Драко таким, каким его видела она. Не слышала его дрожащий голос, не знала, что он носил в себе и как жил со всем этим. — Джинни, — наконец прошептала она, с огромным трудом удерживая голос от дрожания, — меньше всего на свете я хотела тебе врать. Просто… — Просто что?! Просто ты неожиданно решила закрыть глаза на то, что он мерзкий… Они сидели друг напротив друга прямо на её кровати, скрестив ноги, а между ними лежала открытая коробка трюфелей из «Сладкого королевства». Драко заявил, что она совершенно не умеет правильно получать от них удовольствие, и медленно поднёс конфету к её губам. Сосредоточился на том, как она откусывает. И Гермиона нарочно прихватила зубами кончики его пальцев — чтобы не умничал. Он дёрнулся, обозвал её дикой, но через секунду уже смеялся сам. Шоколад таял со страшной скоростью, оставаясь на его пальцах и её губах. Грейнджер потянулась за салфеткой, но он перехватил запястье и нагло слизал сладкую каплю с её рта. Она ахнула от неожиданности, попыталась отпихнуть его, но Малфой только крепче сжал её в объятиях, пока Живоглот возмущённо крутился рядом и пытался запустить лапу в коробку.  Драко одной рукой отбивался от полукнизла, другой тянул Гермиону на себя, и в итоге они оба измазались ещё сильнее.  Поцелуй вышел очень сладким. Мерзкий. — …жестокий… — продолжала Джинни. Её ладонь поверх его запястья. Его горячее дыхание у её щеки. То, как она сама в первый раз направила его руку к своей шее, и Драко мгновенно замер, боясь сделать лишнее движение. — Тебе… нравится так? — прошептал он тогда. А ей до безумия нравилось смотреть, как его уверенность на глазах превращается в нечто хрупкое и трепетное. Но он всё же осторожно коснулся подушечками пальцев её горла. И только когда она сама накрыла его ладонь своей, сильнее прижимая к коже, его серый взгляд изменился: потемнел и вспыхнул сумасшедшим огнём. Жестокий.  — …высокомерный… Однажды он почти десять минут возился с растворимым кофе, потому что она категорически отказывалась вставать с кровати, пока не допишет очередную самостоятельную по трансфигурации.  Гермиона лежала на животе, аккуратно выводя пером какую-то сложную фразу о частичном превращении неживых объектов, когда за спиной подозрительно звякнула керамика. — Малфой, что ты делаешь? — Не мешай! Когда он наконец принёс чашку, аккуратно вручил её Гермионе и уселся прямо на ковёр у кровати, то выглядел до неприличия довольным собой. Высокомерный.  — …трусливый… Ночь. Его лицо было совсем близко, когда он согласился на её безумный план. Уверенно заявил, что если необходимо проверить Нила, то он вполне способен отыграть достаточно убедительно. Трусливый.  — …слизняк! — с отвращением выплюнула рыжая последнее слово. Гермиона не сразу осознала, что подруга замолчала и теперь ждёт от неё хоть какого-то ответа. Она могла бы заговорить. Попытаться объяснить, заставить Джинни взглянуть на него под другим углом. Но в эту самую секунду с абсолютной точностью поняла: она не отдаст ей эти воспоминания. Не из-за стыда. Просто это было только её. Все эти крошечные, глупые, безнадёжно интимные детали не имели никакой силы в качестве аргументов. Их нельзя было вывалить перед кем-то на стол и надеяться, что те перевесят семь лет ядовитой ненависти, школьной травли, перенесённой войны или чьей-то собственной боли. И главное — Гермиона не собиралась ни перед кем оправдываться за свой выбор. Уизли так и продолжала сидеть на краешке постели с чересчур прямой спиной и сжатыми в тонкую линию губами. Она тяжело дышала, злилась, но всё ещё ждала. Грейнджер вздохнула: — Джин, прости. Похоже, мне действительно нечего тебе сказать. — Ч-что? — Я не жалею о том, что происходит, — Гермиона заставила себя не отвести взгляд. — И я прекрасно понимаю, как тяжело тебе это принять. Правда понимаю. Но я не буду пытаться убедить тебя смотреть на него моими глазами. — У меня просто нет слов! — рыжая резко вскочила с кровати и устремилась к выходу. — Джинни… — Нет, я всё прекрасно поняла! Гермиона подскочила вслед за ней, пытаясь перехватить на пороге: — Я очень не хочу, чтобы всё это… как-то повлияло на нашу дружбу. Это совершенно разные вещи. Уизли замерла, ухватившись за дверную ручку: — Конечно. Совершенно разные вещи… В таком случае искренне надеюсь, что тот факт, что твой… — она запнулась, и подбородок её дрогнул, — кем бы он там тебе ни приходился, вчера снова посчитал нужным напомнить мне, что я, по его авторитетному мнению, выросла в нищете, тоже нисколько не повлияет на ваши замечательные отношения. Гермиона застыла. — Что?.. — Ну это ведь тоже «совсем другое», не правда ли? — Джинни, я… Но та уже настежь распахнула тяжёлую створку: — Передай ему при встрече, пусть обновит репертуар. Шутки про бедных Уизли нам всем уже успели до смерти надоесть! Дверь с грохотом захлопнулась, а Гермиона так и осталась стоять посреди тихой спальни, глядя на дрожащий от удара косяк.