3 глава. «Больше никак»

Halsey — Control       Утро в «Чхонсане» было прозрачным и холодным. Феликс выскользнул из дома, когда солнце еще только начинало золотить крышу соседского дома. Он не стал завтракать, аппетита не было, а вид Ёсана, который наверняка снова бы прятал глаза, вызвал бы только новую волну горечи. Омега надеялся, что придя за сорок минут до начала занятий, он сможет незаметно проскользнуть в класс и занять парту, пока «хищники» еще спят в своих дизайнерских постелях.       Но у массивных кованых ворот его ждало разочарование.       Чхве Сан стоял, прислонившись к забору. Он выглядел безупречно в своей отутюженной форме, лениво просматривая что-то в телефоне. Заметив Феликса, альфа оскалился.       — Надо же, какая ранняя пташка, — Сан оттолкнулся от забора, преграждая Феликсу путь. — Решил прийти пораньше, чтобы не позориться перед толпой? Плохая новость, новенький, в «Эфос» пришло обновление. Твой статус теперь официально — «Ноль».       Сан подошел ближе, обдавая Феликса запахом резкого одеколона, природного запаха и самодовольства.       — Знаешь, что это значит? Теперь ты — информационный вакуум. Любой, кто заговорит с тобой, получит штраф в 0.5 балла. Система считает тебя вирусом.       Феликс сжал лямки рюкзака, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.       — Раз так, — Феликс вскинул подбородок, глядя Сану прямо в глаза, — зачем ты со мной разговариваешь? Не боишься потерять свои драгоценные баллы?       Сан расхохотался, и этот звук показался Феликсу омерзительно громким в тишине пустого школьного двора.       — У меня 5.0, крошка. Если от моих пяти отнимут полбалла, я даже не замечу. Я наверстаю это за одну тренировку или пару «воспитательных мер». Это всякие ничтожества с 2.0 или 3.0 трясутся за каждую цифру и будут шарахаться от тебя, как от прокаженного. А я могу позволить себе роскошь высказать тебе всё, что думаю, прямо в лицо.       — Неужели в этой чертовой школе всё измеряется только цифрами? — прошипел Феликс.       — Абсолютно всё, — Сан стал серьезнее, в его взгляде промелькнула сталь. — Это наша политика. Эффективность, иерархия, дисциплина. Если ты попал сюда, соответствуй или убирайся обратно в свою подворотню. И совет на сегодня — почаще оборачивайся. Желающих поднять рейтинг на «заданиях по воспитании» обнуленного стипендиата — полшколы.       Сан уже занес руку, чтобы, видимо, снова «дружески» толкнуть Феликса, как вдруг за его спиной раздался глубокий, властный голос:       — Сан, мне казалось, у тебя сейчас тренировка в зале, а не дежурство у ворот.       Альфа замер и медленно обернулся. К ним шел парень с широкими плечами и удивительно спокойным лицом. Его аура была настолько мощной, что даже Сан заметно сдулся, отступая на шаг.       — Чан-хён... — пробормотал Сан, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. — Да я просто... объяснял новенькому правила «Чхонсан».       — Правила он найдет в приложении, — отрезал Чан, подходя к ним. — Иди в зал, тебя наверно заждался Хёнджин с командой. Я не хочу видеть твой отчет о штрафах за «неуставное общение» на своем столе.       Сан, недовольно буркнув что-то под нос, развернулся и быстро скрылся в дверях школы. Феликс остался стоять, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Альфа повернулся к нему.       — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе не было насмешки. Только холодная вежливость.       — Да, спасибо, — выдохнул Феликс, поправляя воротник. Позолоченный значок президента студсовета красовался на лацкане пиджака альфы. То-то Чхве так растерялся и сдулся при виде него. — Вы президент студсовета, верно? Я Феликс. Ли Феликс.       Чан внимательно посмотрел на него, и в его глазах что-то блеснуло.       — Стипендиат. Я читал твоё дело, — он кивнул в сторону главного входа. — Я Бан Чан — президент студсовета. Пройдемся. Я отсутствовал вчера, был на конференции от школы. Но судя по логам в системе, здесь творилось нечто... выходящее за рамки.       — «Выходящее за рамки»? — Феликс горько усмехнулся, когда они зашли в двери школы и поравнялись в коридоре. — Меня вчера размазывали по стенке, выставляли на аукцион, а учитель истории просто наблюдал, как я весь урок стою в конце класса, потому что мой стул «зарезервировали». Это ваша хваленая дисциплина? Это просто концлагерь с хорошим вай-фаем!       Бан Чан остановился. Его лицо оставалось беспристрастным, но Феликс заметил, как напряглись его челюсти.       — Это не окей, Феликс. Система Эфос создана для мотивации, а не для садизма, но люди всегда находят способ превратить инструмент в оружие. «Чхонсан» нужны такие кадры, как ты — талантливые стипендиаты, чтобы мы не превратились в биомассу из одинаковых богатеньких наследников. Такие как ты — наш фасад «равных возможностей». — Чан сделал паузу, словно взвешивая слова. — Послушай. Твой рейтинг сейчас критический. Издевательства не прекратятся, Сан и Хёнджин только вошли во вкус. Я могу предложить тебе сделку. Ты станешь моим... специальным помощником в студсовете. Официально я передам тебе часть административных заданий, за которые капают легальные баллы. Это поднимет твой рейтинг выше единицы и выведет из статуса «Ноль».       Феликс замер. Он понимал, что Бан Чану не жалко его. Чану нужен был кто-то, кто будет выполнять грязную или скучную работу, кто-то, кто будет ему обязан. Инструмент. Еще одни руки, которые хотят его использовать.       Но вспомнив вчерашний день, красную ленту на стуле и предательство Ёсана, Феликс понял — у него нет выбора. Один он не выстоит против Хёнджина и его свиты.       — Что я должен буду делать? — спросил Феликс, глядя прямо в глаза президенту.       — Для начала — выжить, — Чан едва заметно улыбнулся, протягивая ему руку. — И быть моими глазами там, куда президент обычно не заглядывает. Согласен?       Феликс посмотрел на его ладонь и уверенно пожал её.       — Согласен. Мне не хочется продолжать быть бабочкой в коллекции. Пора менять правила игры.       Они зашли в кабинет студсовета. Здесь было просторно и светло. Феликс неловко топтался у стола Бан Чана, пока тот попросил немного подождать и копался в ящиках своего стола.       — Первое задание, которое я дам тебе, будет в 0.5 баллов, они начислятся в конце учебного дня, за это прости, но пораньше никак не смогу организовать, — альфа рылся в ящиках, даже не смотря на застывшего рядом Ли, — я хочу понять, насколько далеко готов зайти Хван Хёнджин в своей жестокости, чтобы знать, как его контролировать. — президент студсовета вытащил из ящика повязку и передал её Феликсу — ярко-красную, с золотым гербом студсовета. Она обжигала кожу своим весом, обещая защиту, которая на деле была лишь мишенью. — Ты должен намеренно сесть на место Хёнджина или Сана, надев ее на руку, и записать их реакцию на диктофон. — Чан начал аккуратно завязывать повязку поверх рукава пиджака омеги, — Если они ударят или публично оскорбят «официальное лицо студсовета», даже помощника, это даст мне законное право заблокировать их аккаунты в приложении на неделю. И помни, Ликс, — тихо произнес Чан, поправляя ткань на предплечье омеги. — Каждое их слово, каждый жест. Если они сорвутся, закон будет на твоей стороне. Grandson — Blood // Water       Феликс глубоко вдохнул и направился к кабинету. Когда он вошел, гул голосов мгновенно стих. Ученики, вчера еще смеявшиеся над его падением, теперь с недоумением уставились на красную повязку. Это был вызов. Прямая декларация того, что «мусор» нашел себе покровителя.       Феликс прошел мимо своей парты с остатками вчерашней красной ленты Сана и направился прямиком к первому ряду у окна. Туда, где на спинке стула висел форменный пиджак Хвана. Он молча отодвинул стул и сел.       Сан, сидевший перед партой Хвана, поперхнулся водой.       — Ты что творишь, смертник? — прорычал он, вскакивая. — Сними эту тряпку и свали с места Хёнджина, пока я не засунул твой платок тебе в глотку.       Хёнджин, только что вошедший в класс, замер в дверях. Он не кричал. Он медленно подошел к своей парте, глядя на Феликса сверху вниз. В его глазах не было ярости Сана, там была холодная, расчетливая тьма.       — Сделка с Чаном? — Хван усмехнулся, склонив голову набок, и указав на повязку. — Быстро же ты научился торговать собой, Ликс-и. Думаешь, эта повязка сделает тебя неприкасаемым? Ты просто сменил одного хозяина на другого.       Феликс включил подготовленный в кармане диктофон на телефоне, стараясь, чтобы руки не дрожали. — Это место теперь под надзором студсовета, — твердо ответил он. — Я выполняю поручение президента. У тебя проблемы с этим, Хёнджин?       Хван промолчал. Он лишь коснулся пальцами плеча Феликса, едва ощутимо сжав его, и сел на соседнее, старое и пустующее место Феликса, прошептав:       — Ты зря это сделал. Чан не сможет защитить тебя в сети, крошка.       Урок начался и историк, который вчера без интереса ведал Феликсу правила их школы, когда ты на «нуле», мерно и скучно начал новую тему, листая слайды презентации. Но Феликс не мог сосредоточиться. Его телефон, лежащий на коленях, начал вибрировать. Один раз. Второй. Десятый. Омега осторожно открыл «Эфос». В его профиле появилась новая ветка, созданная пользователем с ником «Hwang».       Первое видео. Вечерняя съемка, четкая благодаря камере последнего айфона. Черная, такая заметная макушка Феликса, который пытается скрыться от соседского взгляда, а потом и это нелепое подглядывание, чтобы понять, стоит альфа и смотрит на него все еще из своего окна или нет.

      Подпись: «Стипендиат подглядывает за рейтингованными альфами. Оценка за скрытность: 0/10».

      У Феликса перехватило дыхание. Он вспомнил тот вечер, свой первый вечер в новом доме. Хёнджин следил за ним еще до того, как они официально встретились в школе.       Комментарии посыпались градом:       «Ого, так он еще и извращенец?»       «Смотрите, как он прижался к стеклу, словно бездомный пес»       «Рейтинг: -0.1 за нарушение приватности высших рангов»       Телефон вибрировал не переставая. Каждое его движение теперь транслировалось в сеть. Кто-то снял, как он неловко поправляет повязку. Кто-то — как он судорожно сглатывает, читая комментарии.       На перемене стало еще хуже. Опция «Ноль» вступила в полную силу. Феликс заблудился в хитросплетениях коридоров и попытался остановить одного из учеников.       — Эй, не подскажешь, где спортзал? Физкультура в этом крыле?       Парень, к которому он обратился, едва взглянул на Феликса и, увидев в приложении красную метку «Вакуум», в ужасе отпрянул. Он буквально отпрыгнул к стене, прижимая телефон к груди, словно Феликс был заражен смертельным вирусом. С его счета тут же списали 0.5 балла просто за то, что он стоял слишком близко.       В главном холле Феликс увидел Ёсана. Брат шел в окружении тех самых омег, смеясь над какой-то шуткой. Сердце Феликса на мгновение затеплилось надеждой, но когда их глаза встретились, Ёсан резко опустил голову. Он прошел мимо, почти задев брата плечом, но не проронил ни слова. Друзья Ёсана обернулись, брезгливо оглядывая Феликса, и один из них демонстративно выложил фото спины Феликса с подписью:       «Призрак в коридоре. Не подходите».       Феликс стоял посреди живого потока, абсолютно один. Красная повязка на руке теперь казалась не символом власти, а клеймом. Он был призраком, которого все видели, но которого никто не решался признать живым.       Хёнджин стоял в паре метров, прислонившись к шкафчику, и лениво наблюдал за этой сценой. Он поднес телефон к губам, записывая новое голосовое сообщение для ветки «Сливы»:       — Посмотрите, как наш «помощник» ищет друзей. Кажется, даже его собственная кровь предпочитает чистый воздух.

***

Woodkid — Iron       Шум спортивного зала, скрип кроссовок, гулкие удары баскетбольных мячей и свистки тренера, всё это давило на виски. Феликс стоял в стороне, чувствуя себя мишенью. Каждый раз, когда кто-то из учеников проходил мимо, они демонстративно обходили его по широкой дуге, сверяясь с телефонами, которые в этой школе были сродни продолжению руки.       Хёнджин стоял в центре зала, окруженный своей свитой. Альфа выглядел безупречно даже в спортивной форме. Он как раз что-то небрежно объяснял Сану, когда Феликс, игнорируя шепотки и смех со стороны, вышел вперед, ближе к Хёнджину.       Зал начал затихать. Ученики замирали, предчувствуя столкновение.       — Эй, Хван! — голос Феликса прозвенел под высокими сводами зала, чистый и резкий.       Хёнджин медленно обернулся. Его бровь взлетела вверх в насмешливом жесте.       — Неужели «Призрак» решил обрести голос? Тебе мало вчерашнего, Ликс-и?       Феликс подошел вплотную, игнорируя рычание Сана и растерянные взгляды одноклассников. Красная повязка на руке Феликса всё еще юридически связывала руки, но не могла защитить от слов.       — Ты выложил то видео, чтобы показать, какой я жалкий? — Феликс остановился в шаге от Хвана. Его голос был тихим, но в наступившей тишине его слышал каждый. — Чтобы все увидели, как я «подглядываю за господами»?       — А разве нет? — Хёнджин оскалился, делая шаг навстречу. Его запах — холодный металл и полынь, окутал Феликса удушливой волной. — Весь «Чхонсан» теперь знает, что ты обычный сталкер.       — Знаешь, что я увидел на самом деле, Хёнджин? — Феликс вдруг улыбнулся. Это была не кукольная улыбка из кафе, а хищный оскал человека, которому нечего терять. — Я увидел не «господина». Я увидел парня, который вчера на крыльце стоял перед своим отцом, как послушная, забитая собачонка.       Улыбка Хёнджина дрогнула. По залу пронесся приглушенный вздох ужаса. Это было запретное знание, удар под дых.       — Я видел твое лицо, когда твой отец сунул тебе эти документы, даже не взглянув на тебя, — продолжал Феликс, чеканя каждое слово. — Ты так стараешься казаться здесь королем. Весь этот рейтинг, эти сломанные жизни... Это ведь просто попытка доказать отцу, что ты хоть чего-то стоишь? Но правда в том, что для него ты — пустое место. Просто мальчик на побегушках в дорогом доме.       Глаза Хёнджина потемнели. Жилка на его виске вздулась, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что кожа на костяшках натянулась до белизны. Хёнджин понял, Феликс делает это специально. Омега намеренно вытаскивает его «грязное белье» на свет именно сейчас, при всех. Вчерашний разговор в ночи был личным, но сейчас Феликс перешел грань, выставив уязвимость короля на всеобщее обозрение.       — Заткнись, — прохрипел Хёнджин. Ярость внутри него кипела, превращаясь в нечто холодное и изощренное.       — Что такое? — Феликс притворно удивился. — Тебе страшно быть ничем в глазах того человека, и ты вымещаешь это на мне? Ты куришь по ночам не потому, что это круто, а потому, что тебя трясет от собственной никчемности.       Хёнджин подался вперед, его лицо замерло в паре сантиметров от лица Феликса. Он видел, как блестят глаза омеги, тот торжествовал. Хёнджин резко выпрямился, и на его губах заиграла ледяная, пугающая улыбка.       — Ты думаешь, что раз заглянул в замочную скважину моей жизни, то можешь меня унизить? — Хёнджин обернулся к залу, вскидывая руку с телефоном. Его голос снова стал властным. — Ты хотел внимания, Ликс-и? Ты его получишь.       Он нажал несколько кнопок в приложении. По залу пронеслось каскадное «дзынь» — уведомления пришли всем.       — Новый лот, — громко объявил Хёнджин. — «Дезинфекция». 2.0 балла каждому, кто поможет нашему «Призраку» смыть с себя наглость. Но не здесь. В душевых. Сразу после урока. — Хёнджин снова посмотрел на Феликса, и в этом взгляде читался приговор. — Раз ты так любишь смотреть на то, что тебя не касается, мы устроим тебе персональное шоу. И на этот раз повязка Чана тебе не поможет, ведь в душевых камер нет, верно?       Хёнджин развернулся и пошел прочь, оставляя Феликса под прицелом десятков алчных взглядов. Омега понял, он ударил больно, но ответный удар Хвана обещал быть не просто болезненным, а окончательно разрушительным.       — Хван, куда?! — в зал зашел тренер, проводив альфу долгим взглядом, а потом повернулся к замершим подросткам, — чего встали как вкопанные? А ну-ка разминаться! Пять кругов по залу бегом!       Подростки лениво и медленно побежали вокруг зала, выстраивать в непрерывную цепочку. Феликс бежал так, что перед ним и позади него на метр никого не было — боялись приближаться, но их голодные взгляды, голодные до цифр в рейтинге, следили за каждым шагом омеги.       После конца физкультуры подростки двинулись к раздевалкам. Феликс побрел последним, немного потоптался еще в опустевшем зале, надеясь на то, что омеги из его раздевалки быстро переоденутся и уйдут обедать. Он просидел в пустом зале минут пятнадцать и только потом зашел в раздевалку.       В омежьей раздевалке уже никого не было. Феликс быстро снял с себя футболку и прошмыгнул в душевую.       Пар пропитал воздух, делая его тяжелым и душным. Феликс встал у скамейки успев снять только спортивки, как его чуткий слух уловил шорохи в раздевалке за дверью, и звуки закрывшейся на замок двери.       Вот и пришли они.       Дверь в душевую открылась и Феликс увидел в дверном проеме группу из пяти омег — свита Сана и те, кому позарез нужны были баллы для рейтинга, они медленно зажали его в углу душевой. Кафель под ногами был скользким от мыльной пены и воды.       — Значит, решил, что красный лоскуток на руке дает тебе право открывать рот на Хвана? — прорычал один из них, наматывая на кулак тяжелое полотенце. — Хёнджин сказал, что ты грязный. А грязь нужно выбивать.       Удар в живот согнул Феликса пополам. Он не успел даже вскрикнуть, как следующий удар, в ребра, выбил из легких остатки кислорода. Они действовали профессионально и жестоко. Били по корпусу, по почкам, по бедрам — туда, где синяки легко скрыть под школьной формой. Хёнджин был прав, лицо стипендиата должно оставаться чистым для «фасада» школы, а вот его дух и тело можно было ломать без свидетелей.       Феликс упал на колени, закрывая голову руками. Холодные струи воды из незакрытого крана хлестали по спине, смешиваясь с потом и первыми каплями крови из разбитых костяшек. Каждый удар отдавался в голове колокольным звоном. Он слышал их смех, издевательские выкрики о том, сколько баллов только что капнуло им на счет, и звук уведомлений в приложении.       — Хватит с него, — бросил один из них, стоя в дверях и лениво наблюдая за расправой. — Оставьте его остывать. Король не любит, когда игрушки ломаются слишком быстро.       Они ушли, громко хлопая дверями и переговариваясь о том, сколько баллов им еще нужно заработать для того, чтобы чувствовать себя хорошо. Раздевалка погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным кап-кап-кап воды.       Феликс лежал на мокром полу, чувствуя, как каждая мышца горит от боли. Его трясло то ли от холода, то ли от шока. Он медленно, превозмогая тошноту, потянулся к карману брошенных рядом спортивок. Пальцы нащупали смартфон.       Экран превратился в паутину из трещин. Правая часть дисплея залилась чернильными пятнами и окончательно «ослепла», но левая еще теплилась тусклым светом. С трудом фокусируя взгляд, Феликс открыл мессенджер. Пальцы слушались плохо, оставляя на стекле мокрые, розовые от крови разводы.       Он нашел контакт Бан Чана. Аудиофайл, записанный в классе — тот самый разговор, где Хёнджин угрожал ему «лично» и признавал, что Чан не сможет его защитить, был его единственным патроном в этой обойме.       Феликс уронил голову на холодный кафель, глядя, как сообщение помечается галочкой «Доставлено». Его губы дрогнули в болезненной, изломанной усмешке. Хёнджин думал, что «дезинфекция» сотрет его волю, но он лишь дал Феликсу то, что просил Чан — неопровержимое доказательство того, что система «Эфос» в руках Хвана превратилась в орудие пыток.       В глазах темнело. Где-то в глубине коридора послышались спешные шаги, но Феликсу было уже всё равно. Он сделал свой ход.

***

      Столовая «Чхонсан» гудела, как растревоженный улей. События в спортзале уже разлетелись по сети, обрастая грязными подробностями, и градус возбуждения в воздухе зашкаливал. Хёнджин сидел за своим столом, лениво перебирая палочками салат. Его лицо было бледным, а взгляд застывшим, как у фарфоровой маски.       — Хёндж, ты как? — Сан осторожно заглянул другу в лицо, отложив телефон. — Ну, после того, что этот выродок вякнул про твоего отца... при всех. Его знатно проучили в душевых, парни говорят, он там до сих пор воду считает ребрами.       — Плевать, — коротко бросил Хёнджин, даже не повернув головы. — Всё нормально.       Он продолжал сканировать толпу у входа. Феликс не появлялся, что было ожидаемо. Зато в дверях показалась стайка из класса младше, и среди них Хёнджин мгновенно выцепил знакомую фигуру.       Ёсан.       Младший брат Феликса выглядел на удивление беззаботно. Он шел в центре компании омег, запрокинув голову в громком, почти звонком смехе. На его лице не было ни тени тревоги за брата, который в эту минуту, возможно, не мог подняться с холодного кафеля. Ёсан уверенно взял поднос и направился к раздаче, сверкая лисьим разрезом глаз.       Хёнджин замер, подперев острый подбородок ладонью. В его голове, подстегиваемой утренним унижением, начала выстраиваться схема — тонкая, липкая и абсолютно разрушительная. Он ощутил почти физический азарт.       — Эй, — Хёнджин резко пихнул Сана локтем в бок, заставляя того отвлечься от переписки с очередным омегой. — Посмотри туда.       Сан проследил за его взглядом, щурясь.       — И че? Младший брат придурка. Обычный пацан.       — И как он тебе? — вкрадчиво спросил Хван, не отрывая глаз от Ёсана, который как раз выбирал десерт.       Сан пожал плечами, оценивающе оглядев тонкую фигуру младшего Ли.       — Малолетка как малолетка. Сколько ему вообще? Тринадцать? Четырнадцать?       — Вроде пятнадцать или шестнадцать, — поправил Хёнджин. — Почти твой размерчик, Сан-и.       Сан с удивлением вытаращил глаза, заметив странный блеск в глазах друга.       — Ну и что ты мне хочешь сказать этим взглядом? У меня десерт намечается вечером, а ты мне предлагаешь в яслях копаться?       Хёнджин развернулся к нему всем корпусом. Его голос понизился до едва слышного, пропитанного ядом шепота.       — Надо поставить семейку Ли на место поизощренней, понимаешь? Феликс слишком живучий, он кусается. Но его слабость — этот дом и эта «чистая» репутация стипендиатов, за которую они так держатся.       Сан нахмурился, в его голове начали состыковываться детали.       — Ты хочешь... действовать на стипендиата через младшего?       — Именно, — Хёнджин удовлетворенно кивнул. — Влюби его в себя. Для тебя это будет легче легкого, ты же у нас мастер спорта по разбиванию сердец. Окружи его вниманием, стань его «героем-альфой». Влюби, а потом дожми, чтобы он тебе дал.       Сан замер, его рука с палочками зависла в воздухе.       — Ты серьезно?       — Абсолютно. Трахни его и сними это на видео. Слипшиеся простыни, стоны, всё как полагается. Мы сольем это в «Эфос», чтобы вся школа видела, как «порядочный» младший брат продает себя за внимание рейтингованного альфы. Это уничтожит Феликса. Растопчет его семейку.       Сан вжал голову в плечи, нервно оглядываясь.       — Хван, ты че, за такое нас могут попереть из школы с пинками под задницу, если не сразу в полицию. Это уже криминал, если всплывет.       — Не всплывет, — Хёнджин хищно улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Тем более... чего тебе бояться? У тебя же семейка чеболей... Мы выложим видео не от своего акка. Используем аккаунт самого Ёсана или какого-нибудь другого лоха. Сделаем вид, что это был «случайный слив». Сразу несколько зайцев одним выстрелом: Феликс в ауте, Ёсан — шлюха на всю школу, а мы чисты и никто не подпездывает у ног.       Сан снова посмотрел на Ёсана. Тот как раз шел к свободному столику, неловко балансируя подносом и продолжая что-то весело рассказывать друзьям. В его движениях было столько наивности и хрупкого изящества, что Сан невольно хищно ухмыльнулся.       — Да уж, — протянул Сан, облизнув губы. — Такого обуть... как два пальца обоссать. Он же на меня смотрит, как на бога, когда я мимо прохожу.       Хёнджин довольно перекатил мышцами под пиджаком, чувствуя, как ярость от утреннего инцидента сменяется предвкушением триумфа. Он снова стал хозяином положения.       — Начинай сегодня. Чем быстрее он потечет от твоего внимания, тем быстрее мы закончим эту игру победителями.

***

      Тишина в душевой была нарушена резким звуком распахивающихся дверей. Бан Чан вошел в залитое паром помещение, и его взгляд мгновенно застыл на изломанной фигуре, лежащей на кафеле.       — Феликс! — голос президента, обычно спокойный и выверенный, дрогнул.       Он подбежал к омеге, не заботясь о том, что его дорогой пиджак намокает в мыльной воде. Феликс едва приоткрыл глаза, мутным взглядом фиксируя силуэт Чана. Альфа осторожно подхватил его под спину и колени, поднимая на руки, совершенно не думая сейчас о том, что омега был лишь в одном влажном от воды на кафеле, нижнем белье. Феликс был пугающе легким, а его голова бессильно откинулась на плечо Чана. Альфа накинул на омегу его спортивную зипку, на которой все еще была повязана красная повязка, теперь она казалась насмешкой.       Чан вынес его в коридор. Ученики, толпившиеся у шкафчиков, замерли. Видеть «неприкасаемого» президента студсовета, который на руках несет «обнуленного» стипендиата, было сбоем в матрице. Чан шел сквозь толпу, чеканя каждый шаг, и его лицо выражало такую холодную ярость, что люди вжимались в стены.       — В медпункт. Живо! — бросил он дежурному омеге, который выронил телефон от неожиданности.       Уложив Феликса на кушетку и передав его в руки школьной медсестры, Чан достал свой смартфон. Сообщение от Феликса с аудиофайлом уже было прослушано.       В это же время в кабинете корейской литературы Хёнджин вальяжно откинулся на спинку стула. Он только что закончил обсуждать с Саном план по «обработке» Ёсана и чувствовал себя на вершине мира.       Вдруг класс наполнился странным, резким звуком — синхронным сигналом уведомлений. Но телефон Хёнджина издал другой звук. Длинный, вибрирующий гул, который обычно означал системную ошибку.       Хван нахмурился и нажал на экран.

ВНИМАНИЕ: СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ ЭФОС

Пользователь: HWANG_HYUNJIN

Нарушение: Прямое нарушение устава Академии, использование служебных полномочий для организации физической расправы.

Доказательная база: Аудиопротокол №127-А (прикреплено).

ВЕРДИКТ:

1. Штраф: -1.0 балл. (Передано пользователю LEE_FELIX в качестве компенсации ущерба).

2. Статус: БЛОКИРОВКА АККАУНТА НА 7 ДНЕЙ.

3. Доступ к начислению и трате баллов ограничен.

      Лицо Хёнджина на мгновение стало серым. Он неверящими глазами смотрел, как цифра 5.0 в его профиле сменилась на 4.0, а затем весь интерфейс приложения залился тусклым серым цветом, сообщая о блокировке.       — Что за чертовщина?! — прорычал он, вскакивая из-за парты.       — Хван Хёнджин, сядьте на свое место, пожалуйста, — попросил учитель, но альфа словно ничего не слышал вокруг себя, кроме гулкого стука своего сердца о ребра.       В классе начался шепот. Все смотрели в свои телефоны, где под профилем Феликса цифры 0.9 стремительно превратились в 1.9.       — Бан-сука-Чан... — прошипел Хёнджин, до боли сжимая телефон в руке.       Блокировка на неделю в «Чхонсан» означала социальный паралич. Он не мог бронировать места, не мог покупать привилегии, не мог поднимать рейтинг. Целую неделю он будет вынужден наблюдать, как его власть ускользает, а стипендиат, которого он мечтал уничтожить, медленно поднимается со дна за его счет.       — Хёнджин, у меня тоже сняли балл! — Сан испуганно крутил свой телефон. — Но у меня нет блокировки. Тебя реально подставили под удар.       — Хван Хёнджин и Чхве Сан! Ещё одно слово во время урока не по теме и вы будете сидеть в коридоре! — продолжал учитель, пытаясь вернуть себе внимание учеников.       Хёнджин сел обратно, но не слушал того, что говорил дальше учитель. Он смотрел в окно, в корпус напротив, сторону медпункта. Удар Бан Чана был хирургически точным. Но Хван знал, эта блокировка не мешает ему действовать в реальном мире. Если он не может использовать приложение, он использует Сана.       — План с Ёсаном остается в силе, — ледяным тоном произнес Хёнджин, перегибаясь через свою парту, чтобы оказаться на уровне уха друга. — Но теперь мы не будем ждать. Раз они решили играть по-крупному, мы не будем отставать.

***

The Weeknd — Party Monster       Ёсан вышел из школьных ворот, судорожно сжимая лямки рюкзака. Весь день его преследовал шепот за спиной, а уведомления о падении рейтинга Феликса и блокировке Хёнджина вспыхивали на экране, как сигналы бедствия. Он чувствовал себя предателем, но страх за собственную шкуру был сильнее.       — Эй, Ёсан-и!       Омега вздрогнул. У обочины замер угольно-черный седан с тонированными стеклами. На заднем сиденье, опустив стекло, сидел Чхве Сан. Он выглядел расслабленным, на губах играла легкая, почти дружелюбная улыбка.       — Садись, подвезу, — бросил альфа.       Ёсан воровато огляделся по сторонам. Сердце забилось где-то в горле от осознания того, кто именно к нему обратился.       — Но... Сан-хён, разве у вашего класса сейчас не занятия? Кажется, у старших еще два урока, — недоверчиво прошептал он, косясь на расписание в телефоне.       — Правда? — Сан картинно приподнял бровь, даже не потрудившись сделать вид, что расстроен прогулом. — Даже если и так, какая разница? Давай я просто подвезу тебя домой. Не стой на виду, на тебя все пялятся. — Сан видел его сомнения, то, как Ёсан кусал губы и недоверчиво разглядывал роскошную машину, где на переднем сиденье замер личный водитель. В голове омеги боролись страх перед репутацией Сана и внезапное, льстивое внимание от одного из рейтингованных. — Послушай, — добавил Сан, заметив, что омега вот-вот сорвется с места, — в школе сейчас слишком много шума из-за твоего брата. Тебе лучше сейчас оказаться дома, в тишине, пока тебя не начали донимать вопросами.       Этот аргумент стал решающим. Ёсан несмело потянул ручку и скользнул в салон. Кожаные сиденья тихо скрипнули, принимая его вес. Внутри пахло дорогим парфюмом, прохладой кондиционера и концентрированной уверенностью альфы. Дверь захлопнулась, отрезая шум улицы.       — Куда едем? — спросил Сан, кивнув водителю.       Ёсан тихо назвал адрес. Он чувствовал себя крошечным в этом огромном автомобиле.       — Ого, так вы соседи Хёнджина? — Сан хмыкнул, изучая профиль омеги. — Тесно же вы устроились.       — Да... — Ёсан отвернулся к окну, наблюдая, как мимо пролетают витрины бутиков. Щеки горели от смущения. Сидеть так близко к Чхве Сану было... неловко. Страшно и притягательно одновременно. Он чувствовал тяжесть взгляда альфы на своем плече.       — Какой у тебя сейчас рейтинг? — внезапно спросил Сан.       — 4.2, — неловко признался Ёсан. — Для новенького это вроде неплохо, но я боюсь, что из-за... всей этой ситуации он поползет вниз за рейтингом брата.       Сан, недолго думая, разблокировал свой телефон. На экране всплыли уведомления от какой-то омеги, с которой он планировал переплестись вечером, но он проигнорировал их. Сейчас у него была цель поважнее.       — Давай я докину тебе 0.5 балла, — буднично произнес он. — Будет тебе страховка.       Ёсан в шоке повернулся к нему, широко распахнув глаза.       — Но... Сан-хён, тогда у меня будет рейтинг выше, чем у тебя!       Альфа лишь пожал плечами, выдыхая тихое:       — Ну и что? Мне не жалко. Тем более для такого милого омеги почему бы нет?       Пальцы Сана уверенно проскользили по экрану. Телефон Ёсана в кармане тут же завибрировал.

УВЕДОМЛЕНИЕ: Пользователь CHOI_SAN перевел вам 0.5 балла.

Ваш текущий рейтинг: 4.7

      — О боже... — Ёсан выдохнул, глядя на цифры. — Спасибо, Сан-хён. Я не знаю, как тебя благодарить.       Он чувствовал себя особенным. Хёнджин блокирует его брата, а лучший друг Хёнджина дарит баллы ему. Значит, Сан на его стороне? Значит, он под его защитой? В голове Ёсана уже рисовались картины того, как он становится неприкасаемым под крылом этого большого и широкоплечего альфы.       Машина плавно затормозила напротив крыльца дома Ли. Ёсан уже потянулся к ручке двери, но Сан заговорил снова, заставив его замереть.       — Послушай, Ёсан, — Сан заглянул ему прямо в глаза, и его голос стал вкрадчивым. — Я вижу, как ты напуган. Это несправедливо, что ты должен страдать из-за плохой репутации своего брата. Ты совсем на него не похож. Ты... гораздо интереснее.       Ёсан замер, затаив дыхание. Мысли в голове путались, а сердце колотилось о ребра.       — Чтобы ты немного отвлекся, давай сходим куда-нибудь завтра после уроков? — предложил Сан. — Считай это моей личной защитой от нападок в школе. Если ты будешь со мной, никто не посмеет и слова тебе сказать. Согласен?       Ёсан смотрел на красивое лицо альфы, на его уверенную улыбку, и чувствовал, как остатки осторожности тают. Это было слишком заманчиво, стать «своим» для элиты, пока Феликс тонет на дне.       — Да, — едва слышно прошептал Ёсан. — Хорошо, я согласен.       — Вот и славно, — Сан подмигнул ему. — До завтра, Ёсан-и.       Ёсан выскочил из машины и взбежал на крыльцо, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не видел, как Сан, оставшись один в салоне, стер улыбку с лица и брезгливо вытер ладонь о штанину.

***

      Каждый шаг от калитки до входной двери отдавался в ребрах тупой, пульсирующей болью. Феликс прихрамывал, едва переставляя ноги, но как только ключ повернулся в замке, он заставил себя выпрямиться. Он только что написал управляющему Бёну и предупредил о сегодняшнем отсутствие из-за болезни, пришлось соврать, иначе Феликс и до работы сегодня дойти не смог бы.       Мышцы спины судорожно сократились, протестуя против резкой смены позы, но омега лишь закусил губу до металлического привкуса крови. Родители не должны видеть его таким. Не сегодня, когда их маленькая лодка только-только вошла в тихую гавань.       Он проскользнул на второй этаж, стараясь дышать бесшумно. В комнате Феликс скинул форму, с содроганием глядя на багровые пятна ушибов на боках и животе.       «Дезинфекция», — пронеслось в голове с горькой усмешкой. Он натянул свободный лонгслив, скрывая следы побоев, и домашние штаны. В зеркале отразилось бледное лицо с лихорадочным блеском в глазах, но Феликс лишь взъерошил и без того находящиеся в беспорядке черные волосы и спустился вниз.       На кухне было слишком светло и слишком шумно.       — ...и представляете, он перевел мне баллы! — голос Ёсана звенел от восторга.       — Наш Ёсани сегодня приехал как принц, — Джисон так весело хихикал, помешивая рагу, что сердце Феликса сжалось. — Его подвез домой какой-то очень статный альфа. На такой машине, что Сонхва-ши из соседнего дома даже занавеску отодвинул!       Минхо, сидевший за столом, показательно недовольно намазывал хлеб маслом. Его брови сошлись на переносице.       — Подвез и подвез, — буркнул отец, хотя в глазах читалась тревога. — В следующий раз скажи этому альфе, что если он еще раз приблизится к моему младшему сыну без разрешения, я ему лично откручу причиндал вместе с яйцами. Ёсану всего пятнадцать, а этому сколько?!       — Папа! — Ёсан возмущенно покраснел, но тут же расплылся в улыбке, заметив вошедшего Феликса. — О, Ликс, ты поздно. А я уже рассказал? У меня теперь рейтинг 4.7! Сан-хён докинул мне баллов просто так. Представляешь? Мы теперь друзья.       Феликс замер у края стола.       «Сан-хён».       «Друзья».       Один из тех людей, который пару часов назад молча одобрил его избиение в душевой, теперь сидел в одной машине с его братом. Внутри всё похолодело. Это не просто «внимание», это ловушка, в которую Ёсан прыгнул с разбега, радуясь яркому фантику.       — Ёсан-а, — Феликс постарался, чтобы его голос звучал мягко, — будь осторожен с такими подарками. В этой школе ничего не дают «просто так». Чхве Сан... он сложный человек. Тебе не стоит так быстро ему доверять.       — Феликс прав, — подал голос отец, указывая ножом на младшего. — Бесплатный сыр только в мышеловке, Ёсан. Если этот парень такой крутой, зачем ему возиться с десятиклассником?       Ёсан резко поставил стакан на стол, и его лицо моментально приобрело упрямое выражение.       — Ой, ну конечно! Ликс, ты просто мне завидуешь, да? — бросил он, глядя на брата. — Завидуешь, что у меня всё строится легко, а у тебя социальное общение с одноклассниками не задалось с первого дня. У тебя же там какие-то проблемы, я видел в приложении...       Родители тут же замерли. Внимание Джисона переключилось на старшего сына, и в его взгляде появилось беспокойство.       — Ликс? Что за проблемы? Тебя кто-то обижает?       Феликс почувствовал, как ребра пронзила острая боль, то ли от вдоха, то ли от обиды на брата. Ёсан знал правду, видел его состояние, но сейчас хладнокровно сдавал его, чтобы защитить свою иллюзию успеха.       — Всё в порядке, пап, — Феликс выдавил спокойную улыбку, садясь на стул так медленно, чтобы не поморщиться. — Просто меня назначили помощником студсовета. Президент решил, что я подхожу. Это вызвало недовольство у некоторых школьных хулиганов, ну, знаешь, как это бывает... новичок и сразу в управлении. Но Чан-хён на моей стороне, он помогает мне со всем справляться.       — Помощник президента? — глаза Джисона снова засияли. — Боже, Ликс, это же такая ответственность! Мы с отцом так гордимся тобой.       Феликс кивнул, чувствуя, как ложь оседает пеплом на языке. Он посмотрел на Ёсана. Младший победно жевал, считая, что выиграл этот раунд. Феликс понимал, Хёнджин начал играть по-крупному. Если он не сможет защитить брата от самого себя, их семья развалится быстрее, чем они успеют выплатить первый налог за этот дом.       После ужина тригонометрические формулы расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные угловатые символы. Феликс сидел за столом, стараясь не шевелиться: каждое глубокое дыхание отзывалось резкой болью в отбитых ребрах. Его новый стол теперь стоял прямо у окна, выходящего на «черный замок», ирония судьбы, которую он не заказывал.       Внизу, у ворот Хванов, вспыхнули огни фар. Феликс замер, вглядываясь в темноту. Из Майбаха буквально вытолкнули Хёнджина. В свете садовых фонарей он выглядел жалко: плечи опущены, походка неловкая, никакой спеси и лоска. Следом вышел его отец. Его голос, резкий и холодный, как удар хлыста, долетел до приоткрытого окна Феликса.       — Ты позоришь меня, Хёнджин! — рычал отец, тыча пальцем в сторону сына. — Блокировка? Снижение рейтинга? Я вливаю миллионы в спонсирование этой школы и этого чертова приложения не для того, чтобы мой наследник числился в списке нарушителей рядом со всяким сбродом! Я зря трачу на тебя деньги? Ты — пустое вложение.       Хёнджин не отвечал. Он стоял, опустив голову, принимая каждое слово как пощечину. В этой тихой покорности было что-то пугающее. Когда они скрылись в доме, Феликс еще долго смотрел на пустую дорожку.       «Так вот какая цена у твоего трона», — подумал он с горьким торжеством, которое почему-то отдавало привкусом пепла на языке.       Через полчаса в окне напротив вспыхнул и тут же погас общий свет. Хёнджин зашел в комнату, но включил только тусклую голубую подсветку ленты под потолком. В этом голубом свечении Феликс увидел, как силуэт альфы приблизился к стеклу. Хёнджин прижался лбом к холодной поверхности, замирая в позе абсолютного отчаяния.       Феликс затаил дыхание. Это было зеркальное отражение его собственного первого вечера здесь, когда он точно так же прижимался к стеклу пикапа, чувствуя себя чужим и раздавленным. Сейчас «король» выглядел точно так же.       Феликс заставил себя вернуться к тетрадям, скрипя зубами, когда боль в предплечье стала невыносимой. Но когда он в очередной раз поднял голову, Хёнджин уже стоял в открытом проеме окна. В руке мерцал огонек сигареты. Альфа смотрел прямо на Феликса, и в его взгляде не было утренней ярости, только выжженная пустыня.       Хёнджин коротким, властным жестом указал Феликсу открыть окно. Омега помедлил, а затем, преодолевая сопротивление ноющей спины, толкнул створку.       — Подслушивал? — голос Хёнджина был хриплым. Дым лениво поплыл в сторону Феликса.       — Было трудно не услышать, как тебя смешивают с грязью на всю улицу, — парировал Феликс, облокачиваясь на подоконник. — Твой отец, кажется, не очень доволен «удачными инвестициями».       Хёнджин затянулся, и кончик сигареты ярко вспыхнул, освещая его хищный профиль.       — Мои инвестиции всё еще выше твоих, Ноль-Девять. Или сколько там тебе накинул Чан за то, что ты подставил под удар своих же сокурсников? 1.9? Поздравляю, теперь ты не мусор, а просто пыль.       — Эта «пыль» сегодня заставила тебя молчать весь урок, — Феликс сжал пальцами край рамы, стараясь не показать, как его трясет. — И я вижу, что твой папочка оценил твой новый статус. Каково это, Хёнджин? Быть спонсорским проектом, который не оправдал ожиданий?       Буквально на секунду Феликс заметил как альфа в нескольких метрах от него замер и огонек сигареты в его руке задрожал, это в сумраке было видно лучше всего. Спустя долгие секунды Хёнджин усмехнулся и выдохнул дым вверх, в темнеющее небо.       — Ты думаешь, что если Чан дал тебе поводок, то ты стал охотником? Глупая омега. Ты просто инструмент, которым он вычищает пространство под себя. А когда ты станешь ненужным, он выбросит тебя так же легко, как я выброшу этот окурок.       Он демонстративно щелкнул пальцами, и тлеющая сигарета полетела вниз, рассыпая искры.       — Может быть, — тихо ответил Феликс. — Но пока я существую, я буду напоминать тебе о каждом слове, которое твой отец выплюнул тебе в лицо. Ты не король, Хёнджин. Ты просто красивая оболочка, за которой пустота.       — Ты так гордишься своими жалкими крохами рейтинга, — вкрадчиво ответил Хёнджин, наклоняясь чуть ближе к своему окну. — Но ты забываешь одну вещь, Ликс-и. В этой школе выживают не те, кто громче всех кричит о справедливости. Выживают те, кто умеет вовремя замолчать. А твоя семейка… вы слишком шумные. Слишком наивные. — Хёнджин бросил мимолетный взгляд на окно первого этажа, где всё еще горел свет в кухне, и на его губах заиграла тонкая, едва уловимая улыбка. — Наслаждайся своим триумфом, пока можешь. Завтра будет новый день, и я посмотрю, как долго ты сможешь держать спину прямо, когда почва под твоими ногами начнет гнить.       — Это угроза? — Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — Это прогноз, — отрезал Хёнджин. — Спокойной ночи, сосед. Надейся, что твои 1.9 балла стоят того ада, который ты сам себе устроил.       Хёнджин резко захлопнул створку и задернул тяжелые шторы, обрывая визуальный контакт. Феликс остался стоять в темноте, глядя на свое отражение в чужом окне. Его не оставляло липкое чувство тревоги. Слова Хёнджина про «шумную семью» и «гнилую почву» звучали слишком уверенно.       Он вспомнил сияющее лицо Ёсана за ужином. Его хвастовство новым «другом». Феликс не знал о планах Хёнджина, но интуиция орала о том, что Сана приставили к его брату не просто так. Хёнджин, наверняка, не стал бы нападать в лоб, он выбрал бы то, что Феликсу дороже всего.

***

Chase Atlantic — Into It       Хёнджин рухнул на огромную кровать, не заботясь о том, что покрывало собьется в складки. Он чувствовал, как за зашторенным окном, в доме напротив, Феликс всё еще сверлит взглядом его окно. Этот омега стал занозой в его голове, пульсирующей точкой, которую невозможно было игнорировать.       По привычке Хёнджин достал телефон и большим пальцем нажал на иконку «Эфос», но экран встретил его мертвенно-серым интерфейсом и надписью «ACCESS DENIED». Злость, холодная и колючая, снова плеснула в виски. Его, короля, лишили права голоса в его же королевстве.       Он закрыл глаза и представил лицо Феликса в тот момент, когда в сеть попадет видео с Ёсаном. Как его гордость рассыплется в прах, как он приползет умолять об удалении файла... От этой мысли должно было стать легче, но внутри лишь сильнее заскребло.       Хван открыл другой мессенджер, чистый от школьных рейтингов, и быстро набрал сообщение Сану: «Как успехи с мелким?»       Ответ пришел через минуту. Это был короткий видеофайл. Хёнджин нажал «play» и поморщился: на экране омега из параллельного класса Чон Уён, что был в их компании и являлся другом детства Чхве, стоял на коленях перед Саном, мерно отсасывая. Подпись под видео гласила:

«Позже. Пока занят этим».

      — Придурок, — прошипел Хёнджин.       Его пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре: «С Ёсаном сделай так же».       Он отшвырнул телефон в сторону, словно тот обжигал ладонь, схватил подушку и с силой прижал её к лицу. Приглушенный, полный бессильной ярости крик утонул в перьях и ткани. Хёнджина трясло.       С первого этажа, сквозь толстые перекрытия дома, донеслись привычные звуки домашнего ада. Снова крики. Снова отец обвинял папу в неверности, в транжирстве, в чём угодно, лишь бы выплеснуть свой яд. Громкий голос Хонджуна эхом разносился по холлу: он кричал о том, что всё его состояние, все его вложения уходят в мусор, и бизнес, и семья, и этот бесполезный сын.       Хёнджин отбросил подушку. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, подсвеченный холодным голубым светом светодиодной ленты. Этот неоновый ореол делал комнату похожей на стерильный аквариум или морг.       «Я ужасен», — подумал он, и эта мысль не вызвала у него ни сопротивления, ни удивления. Только глухую, привычную тошноту.       Он знал, что план с Ёсаном — это черта, за которой нет возврата. Но по-другому он не умел. Отец научил его, если тебя ударили — уничтожь в ответ всё, что дорого обидчику. В этом мире не было места жалости или соседской симпатии. Была только иерархия и страх.       — Больше никак, — прошептал он в пустоту голубоватой комнаты. — Либо я, либо они.       Хёнджин перевернулся на бок, сворачиваясь в позе эмбриона, пока внизу продолжали рушиться остатки его семьи.