Глава 14. Жизнь и тепло

      В большом лагере сложно было найти место, чтобы побыть одной. И в обычные-то дни это не шибко удавалось: повсюду сновали люди, кому-то обязательно нужно было что-то - перемолвиться словом, ее решение, ее мнение. Она только и делала, что отвечала на вопросы, решала и думала, как сделать тысячу вещей одновременно. И в обычные дни как-то так получалось, что заботы заедали ее, и в итоге она просто засыпала в собственном шатре, обещая себе, что завтра обязательно украдет четверть часа, чтобы побыть одной.       Но не сегодня.       Сегодня Жизнь пришла к ней, взяла ее за плечи и уставилась ей в глаза. И ее уже невозможно было игнорировать. И придумывать отговорки тоже было невозможно. И тогда Лэйк поднялась и ушла прочь от своего шатра, в темноту, к речному берегу. И да, она бежала прочь от рыданий в лагере, от криков и проклятий, от воя, что поднялся по Магаре, лютого глубокого воя. От анай, которые бросали оружие, падали на землю и рыдали, сломанные принесенной вестью. Она бежала от них в свое горе, которое было не меньше.       Охранницы поплелись за ней побитыми псами, и Лэйк слышала, как скрипят они зубами за ее спиной, чтобы сдержать слезы. Она оставила их на обрывчатом, поросшем травой берегу, а сама спустилась вниз, под него, туда, где черная вода Асхалата облизывала песчаную отмель, вынося на нее перегнившие водоросли.       Здесь было холодно и сыро. Ночной ветер налетал резкими порывами, приносил с собой кусачее дыхание зимы, и оно выстужало кромку воды, обращая ее в ледяную кашу, с тихим шуршанием колеблемую водой. В темноте было плохо видно, но ей показалось, что линия воды как будто отступила на шаг, обмелела. Гаярвион предупреждала о том - Магара повернула реку в ров, а значит, Асхалат лишится одного из своих притоков и начнет мелеть. Магара...       Горькие слезы подкатили к самому горлу, обожгли изнутри единственный оставшийся глаз, обмыли горло. Лэйк ощутила, как боль скручивает грудную клетку в безжалостной пятерне, схватилась за сердце ладонью, будто это могло помочь. За жизнь она теряла столь многих, что потери виделись ей чем-то неизбежным, чем-то, что она могла принять, что могла пережить и идти дальше. Но Магара... Казалось, ее принять невозможно, ее вместить и пережить невозможно.       Слезы полились по щекам, силы ушли из ее ног, и Лэйк уселась на песок у кромки черной воды с белой кашицей льда, рыдая и не скрывая своих слез от наступающей на нее ночи. Она согнулась вперед, уперевшись ладонями в мокрый холодный песок, и слезы закапали вниз, пятная коричневую осеннюю форму Каэрос. Как горько было ее терять! Сколь многих она потеряла, но как же горько было терять Магару!       Она плакала долго, позволяя себе каждой слезой омыть память о неистовой Лаэрт. Мокроголовая бхара обожала Аленну, молилась ей ретиво, будто любовнице, чью благосклонность стремилась заслужить. И слезы Лэйк, соленые и горькие, должны были прийтись ее Богине по душе. Каждая из них на прощанье целовала ее смеющиеся азарные глаза.       Тридцать лет они прожили бок о бок жизней друг друга, тридцать долгих лет сражались, дружили и правили вместе. Отдавать ее этой холодной воде, обьятиям ее Переменчивой Богини было как отрывать кусок от собственного тела и своими руками вместе с кровью погружать в ледяную воду.       Она плакала столько, сколько было в ней слез, а потом затихла, глядя в холодную ночь. Ветер трепал ее волосы, играл с хвостиком на затылке, шевелил перья в крыльях. Взгляд ее не отрывался от противоположного берега, где медленно затухало алое пожарище. Черный столб дыма все еще тянулся в небо, заволакивая все вокруг и наполняя воздух гарью. Город превратился в каменные руины, что медленно оплавлялись будто свеча от последних, упорно не желающих гаснуть языков огня.       Сзади послышались шаги, знакомый голос тихо спросил:       -Она здесь?       -Да, Найрин, - хрипло ответила Рен дель Каэрос, шмыгая носом.       Лэйк улыбнулась в темноту, прикрывая глаз и вновь переживая подкатывающие к горлу слезы. Найрин чуяла ее даже без волчьего нюха, Единения, связи Аватар. Просто чуяла и знала, куда, как и зачем она могла пойти в такой момент.       Зашаркали сапоги по обрывистому песчаному склону, покатились мимо Лэйк струйки песка. Она неловко вывернула голову, глядя единственным оставшимся глазом, как Найрин спускается вниз, осторожно переставляя ноги по песку, чтобы не скатиться кубарем. Она подошла и уселась рядом с Лэйк на песок, взглянула на нее своими глубокими понимающими глазами. Ничего не сказала, просто положила ей ладонь на колено и оставила так руку, уставившись на догорающие на противоположном берегу развалины. А Лэйк также молча накрыла ее ладонь своей и переплела пальцы.       Они сидели так какое-то время. Смотрели вдвоем на черную воду, на то, как ветер гонит барашки по реке, как качает замерзшую кашу с примесью веток, сорванных ветром листьев, донных водорослей у самого берега. И на сердце стало легче, проще, теплее. Пальцы ее были теплыми. Лэйк поднесла ее ладонь к губам и поцеловала, прижавшись к ней на несколько мгновений, отогревая об нее сердце. А затем вернула эту ладонь на место.       Найрин посмотрела на нее и тихо проговорила:       -Тьярд сказал, ты скоро станешь бабкой.       Нежданный смех сотряс ее тело, вырвался из горла певчей птицей, заставил боль самую малость отступить.       -Проболтался-таки, - буркнула она в ответ, продолжая ухмыляться.       -Бабка, - повторила Найрин, глядя на нее с очень серьезным лицом. Потом произнесла по слогам: - Баб-ка Лэйк!       -Да иди ты к бхаре! - расхохоталась Лэйк, и на этот раз Найрин присоединилась к ней, заливаясь серебристым смехом. Ничуть-то он у нее не изменился за прошедшие тридцать лет, все такой же был, ручливый, будто серебристые струи воды по весне.       Отсмеявшись, нимфа покачала головой:       -Роксана, и когда они только умудрились так вырасти?       -Понятия не имею, - буркнула в ответ Лэйк. - Я отпустила их из дома на полгода впервые за всю их жизнь! И что? Одна тут же женилась на молодой девице из Рощи, а вторая обрюхатила королеву Бреготта и теперь состоит при ней в должности официальной любовницы!       -Саира убьет тебя! - снова захохотала Найрин, и Лэйк невольно присоединилась к ней, воскликнув:       -И заметь: меня! А не их!       -Ну, я думаю, им тоже достанется со временем, - рассудительно проговорила Найрин, отсмеявшись. - Чтобы она такое пропустила? Да не в жизнь.       -Да, и я думаю, что это случится довольно скоро. Она уже орала на меня за то, что я не позвала ее на свадьбу Крол. Честно говоря, не представляю, как она будет орать, узнав, что Милана даже меня в известность об этом не поставила. Она всегда была ответственнее сестры.       -Она просто очень хорошо притворялась, Лэйк, - ухмыльнулась Найрин. - Это у Крол из них двоих золотое сердце. Милане досталась твоя амбициозность.       -Может и так, - кивнула Лэйк. Затем, помедлив, спросила: - Вести от Вэйнэ? Ведуны что-нибудь нашли?       На то надежды было мало, и Лэйк нисколько не удивилась, когда Найрин в ответ только помрачнела, покачала головой, а потом поднесла и ее ладонь к губам и поцеловала костяшки. Молодая нимфа пропала уже давно, и они с Торн решили попросить помощь у Говорящих с Тенями в ее поисках. К сожалению, даже это не принесло плода. И каждый день, прожитый в неизвестности, добавлял морщин тонкому лицу Найрин.       Не имело никакого смысла утешать ее всеми бессмысленными обещаниями о том, что все однажды будет хорошо - они обе знали, что так может не получиться. Потому Лэйк просто молчала и держала ее руку, а Найрин молчала в ответ. Спустя какое-то время она спросила:       -Ты решила, что делать?       -Как тебе сказать, - тяжело вздохнула Лэйк, уставясь в ночь перед собой. Алым заревом горел впереди Васхиль, напоминая о том, где они оказались и почему. - Если мы сейчас уйдем, он перебьет всех и придет за нами, когда некому уже будет нас защитить.       -Согласна, - кивнула Найрин.       -А если мы останемся, то очень многие из нас умрут в этих чужих землях. Как Магара.       -Она хотела умереть, Лэйк, и ты это знаешь, - тихо, но твердо сказала Найрин. - Она рвалась на эту войну с безумством одержимой. Ты помнишь, как она маялась в мире, как скучно ей было без всего этого. Мы бы не спасли Магару, даже если бы попытались, потому что она пришла в эти земли умирать.       -Я знаю, - согласилась с ней Лэйк. - Но Магара хотела этого сама, а остальные дочери пошли за ней. Как и за мной. - Найрин продолжала смотреть на нее в ожидании, и Лэйк проговорила: - Сейчас я еще немного посижу здесь, попрощаюсь с ней вместе с тобой, погорюю. А потом вернусь в лагерь, пошлю ведунов за Саирой и обсужу это с ней. Мне нужно знать, что происходит в Роще. Если Раэрн поднимают там восстание, то нам придется отправить часть людей назад, чтобы защитить наши земли от наших же сестер. - Она покачала головой. устало проводя по лицу ладонью. - Это безумие, а не война. Когда одни анай восставали против других?       -Да вы постоянно дрались между собой, - фыркнула Найрин. - При твоей мани так точно. Просто это ты всю жизнь сражалась с ондами, потому для тебя это и кажется странным. Точно так же, как твоим детям покажется странным то, что когда-то ты сражалась с вельдами. Каждое поколение иначе смотрит на мир, Лэйк.       -Я знаю. Но как бы они ни смотрели, у них есть право выбора, - твердо проговорила она. - И я им этот выбор предоставлю. Пусть кланы решают, оставаться здесь или возвращаться домой.       -Но у кланов больше нет цариц. Они выбрали первой первых тебя, - заметила Найрин, глядя на нее.       -Чем дольше я об этом думаю, тем более неправильным мне кажется это решение, - со вздохом призналась она. Она давно уже думала об этом, и мысли скребли ее по костям кошачьими когтями. - Когда все это случилось, когда Руфь передала мне власть над своим кланом, я не спорила. Тогда все происходило быстро и казалось логичным. Все силы собирались в кулак ради Танца, вся власть переходила в одни руки, и так уж получилось, что они оказались моими. Но теперь... - Она покачала головой. - Он убивает цариц одну за другой, и кланы сиротеют. Я возглавляю их всех, это правда, и для меня нет теперь разницы - Каэрос или Раэрн, они все мои дочери. Но разница есть для них. Если не останется кланов, что останется? - Найрин смотрела на нее, задумчиво сдвинув брови, пытаясь понять. Лэйк повернулась к догорающим развалинам Васхиля. - Вот там - развалины единой Церкви, которой поклонялись все. Один удар, и жрецы потеряли надежду, потеряли веру, потеряли понимание, что им делать в жизни, потеряли себя самих. Я смотрю на Васхиль и вспоминаю Рощу.       -Мы пережили Рощу, - заметила Найрин.       -Пережили, - кивнула Лэйк. - Мы пережили уход Эрис и Тиены, смерть Руфь и Танико, а теперь и Магары. Ты представляешь, что будет с ними, если умру я? - Глаза Найрин потемнели. Тишина легла на них, обволокла их обеих, тяжелая, густая. Лэйк вдыхала ее всем телом, передумывая все еще раз, пересматривая - еще раз. И чувствовала только правильность своего решения. - Власть в одних руках - это очень хрупко, Найрин, очень опасно. Один удар - и все рухнет в прах. Я не обреку своих дочерей на такое испытание.       -Ты объявишь выборы цариц? - спросила Найрин.       -Да, - кивнула Лэйк. - Я поведу всех их, но я должна быть уверена, что если Огненная призовет меня к Своему Трону, одна из них займет мое место. И будет достойной этого места.       -Мне сложно представить кого-то, кто будет достоин вести анай после тебя, - Найрин привалилась к ее плечу, уложив на него голову. - Ты стоишь, дель Каэрос, и пока ты стоишь - стоим все мы.       Лэйк поцеловала ее щекотные короткие волосы, стараясь вынюхать в них запах их общего детства. Запах земли, что породила их, что вскормила их и что все еще держала их на себе.       -Не хочешь выкрикнуть себя на царицу Каэрос? - Найрин захохотала, а Лэйк с улыбкой подначила ее: - С тобой дела будет вести куда проще, чем с молодыми. Будешь в Совете за мои идеи голосовать, у меня всегда поддержка будет...       -Хочешь мне семью разбить? - со смехом спросила она. - Меня Торн тогда точно на порог не пустит. Первую Целительницу Каэрос при тебе она еще пережила, но если я попробую сделать ее Держащей Щит, мне придется брить голову и идти босиком в Рощу.       -Тогда придется тебе как-то с новой царицей сживаться, неверная, - заметила Лэйк, пряча за ухмылкой горько тренькнувшую внутри нотку прощания, которую она и не слышала раньше. О которой не думала.       -Необязательно, - довольно беспечно дернула плечом та. - Я могу служить тебе как Великой Царице. Торн, конечно, придется как-то уговаривать... Но, может, ты ей новую должность сделаешь при себе? Потом я плохо себе представляю, как ты в качестве Великой Царицы сидишь в Роще сиднем после войны.       -Если Роща вообще останется после войны, - тяжело вздохнула Лэйк.       Некоторое время Найрин молчала, потом покрепче сжала ее руку и тихо ответила:       -Мы ведь уже проходили это. И крушение Рощи, и ее восстановление. Ты и сама прекрасно знаешь, дело ведь не в Роще. Дело в том, кем мы считаем самих себя и во что мы верим. И пока это принадлежит нам, мы можем основать новую Рощу в любой момент.       Лэйк позволила ее словам проникнуть в свое сердце, пустить там корни, оплести его со всех сторон. Найрин была права, как и многие-многие годы была права, и на это можно было опереться. Она вдруг подумала об этом, как об одной из самых важных своих драгоценностей, пронесенных через всю жизнь. Опоре на эту руку.       Потому, не выпуская ее, вздохнула и проговорила:       -Ну что ж, пойдем. Пора мне к Саире.       Найрин кивнула, улыбнулась ей и поднялась вместе с ней. И в лагерь они тоже пришли вот так - рука в руке.       Час был поздний, но лагерь не спал. Отовсюду слышались рыдания. Навстречу Лэйк попадались сестры с заплаканными глазами, смотрящие на нее с голодной отчаянной надеждой, с ожиданием, будто она сейчас скажет им, что все это неправда, что Магара жива, или как-то возьмет и заберет их боль себе. Лэйк и хотела бы, да не могла. Смотрела только в ответ им в глаза, разделяя с ними их муку, кому-то плечо сжимала, кого-то приобнимала. Боль принадлежала им всем поровну, и ей также, как и всем остальным. И эта боль странным образом сделала их ближе, объединила, заставив взглянуть друг на друга.       Найрин ушла к себе, простившись с ней, а Лэйк ступила в свой холодный темный шатер и задумчиво застыла на пороге, прислушиваясь к самой себе. Что-то внутри нее сейчас тихо-тихо звало, тянуло ее домой, в родные стены, в родной воздух, в родное небо. Как давно она не была там!.. Как хотелось сейчас, когда мир под ногами пошатнулся, ощутить надежный камень своего дома.       Решение пришло само, оформилось на языке и сорвалось словами с губ:       -Хивини-ши, открой мне переход в форт Серый Зуб.       -Да, первая.       Светлокожая остроглазая ведьма вошла следом за ней в шатер, зашептала что-то, засветила змеиными глазами во тьме. Она была ниже Лэйк на полторы головы и такой тонкой, что и впрямь напоминала змею, маленькую опасную гадючку, готовую в любой миг запустить острые зубы в неосторожно подвернувшуюся руку. Дигнадар приставил ее к Лэйк, чтобы анай не взбунтовались против человечьих ведунов, и это было верным решением и тогда, и сейчас. Лэйк почти не сомневалась, что параллельно с ее охраной ведьма шпионит за ней и докладывает о ее действиях Дигнадару, но это не слишком беспокоило ее теперь. Удивительно, но уход Аватар сблизил их, сплотил куда сильнее, чем произнесенные клятвы. Будто Сила, коей являлась Вольторэ, перешла от нее к ним всем, объединив их одной бедой и одной задачей, с которой им предстояло справиться.       Как же мы с тобой встретимся в следующий раз, Вольторэ? - подумала Лэйк, когда перед ведьмой возникла спираль перехода. Что это случится, она нисколько не сомневалась. Эрис не ошибалась в том, что говорила, и раз уж они с Тиеной каким-то образом сумели преодолеть саму смерть, то и остальные ее предсказания должны были сбыться.       -Все готово, первая, - негромко сообщила Хивини, поднимая на нее золотые глаза.       Обычно ее радужки были черные, и зрачок тонул в них почти без следа, превращая глаза в два выпуклых драгоценных оникса. Это выглядело странно, и Лэйк до сих пор не могла для себя определить, нравятся ей глаза Хивини или скорее пугают ее. Странно, но золотая радужка с вертикальным зрачком как будто не изменила общего впечатления, оставив то же ощущение. Быть может, просто вся эта женщина производила впечатление кого-то, к кому сложно было простроить однозначное отношение? Говорящие с Тенями в этом краю часто были такими. Лэйк нюхала их и не понимала, что чует: то ли безумие, то ли опасность, то ли расположение.       -Спасибо, зрячая. - Хивини сделала неуловимое движение в сторону спирали, но Лэйк покачала головой. - Ты остаешься здесь. Открой мне обратный переход в это же место на рассвете.       -Как прикажешь, первая, - золотые глаза притухли от неудовольствия.       Лэйк улыбнулась про себя. Приглашать Дигнадара в их центральный военный форт, ключ к Данарским горам, было рановато.       -Рен, ты со мной.       Лэйк шагнула в спираль, и пространство на миг сжало ее со всех сторон, растянуло, проталкивая сквозь изогнутое тело Тени, выплюнуло на другую сторону самого себя.       Каблуки сапог гулко пристукнули по каменной брусчатке мощения, и ледяной воздух, полный белых снежных мух, со всех сторон обхватил ее, принимая в свои объятия. Пахло камнем, кузницей, хлебом. Пахло домом, Роуром, свободой, пахло небом и зимой, и несколько мгновений она просто тихо стояла, прикрыв глаз и вдыхая этот запах всей грудью. Ноги стояли на камнях ее земли, плечи сами собой расслабились, сбрасывая с себя груз, освобождая ее спину. На мгновение она каждой клеткой своего тела вспомнила, каково было стоять на страже на крепостной стене над бесконечной степью, окруженной снежными мухами, ветром, собственными мыслями и мечтами о том дне, когда война закончится и она станет царицей. Какой она тогда была легкой и тоненькой. Какой молодой.       -Как хорошо дома, - тихо пробормотала вышедшая следом за ней из спирали Рен, повторяя мысли Лэйк.       Каменный плац огораживала со всех сторон высокая крепостная стена, размеченная на равные промежутки чашами с огнем Роксаны, у которых грелись разведчицы. С другой стороны поднимался изрезанный арками ярусов, будто термитник, форт Серый Зуб. Чаши с огнем Роксаны поскрипывали на ветру, раскачиваясь на кованых цепях. Двери в кельи в такой час были плотно закрыты. Лэйк повернула голову, вынюхивая густой теплый запах пирогов, просачивающийся через плотно закрытую дверь кухонь. Преимущество быть царицей - она имела право вваливаться к поварихам в любое время дня и ночи.       -Кто здесь? - окликнул ее напряженный голос со стены. Лэйк вскинула голову, глядя на силуэт разведчицы, завернутой в белую шерстяную форму на фоне почти черного неба. Здесь было куда холоднее, чем в Лонтроне, где снег только пару раз за последние недели пытался улечься на землю, да сразу же и таял.       -Это я, Лэйк дель анай, - спокойно отозвалась она, вытягивая одно из крыльев из-за плеча и демонстрируя его разведчице. Та охнула в ответ:       -Первая первых! Добро пожаловать, первая первых!       Еще несколько разведчиц, ближайших к той, с кем Лэйк говорила, теперь почти что вытягивались всеми телами, чтобы расслышать, о чем они беседуют. Лэйк вспомнила, как ей самой скучно было торчать на морозе до самого утра, и хмыкнула под нос.       -Саира здесь?       -Да, первая первых! Держащая Щит в Зале Совета, на заседании невоенных каст.       -Давно она там? - уточнила Лэйк.       -С полудня, первая первых.       -Поняла, - буркнула она без особой радости. Если они сидят там с полудня и до сих пор еще не разошлись, Саира, скорее всего, будет в ужасном настроении, разъяренная в клочья. Подумав и все взвесив, Лэйк решила не врываться на собрание в самый его разгар, а дать жене еще время, чтобы завершить его. Потому повернулась к Рен и попросила: - Я буду у себя. Сходи к поварихам, попроси принести пирогов и ледяного пива. А потом шепни Саире, что я жду ее до утра, и можешь идти отдыхать.       -Как прикажешь, первая, - кивнула Рен и направилась в сторону кухонь.       Лэйк проводила ее взглядом: у нее даже шаг изменился здесь, став легким и пружинистым, будто в следующий миг она готова была сорваться в танец. Хорошо было вернуться сюда сегодня именно с ней. Когда-то они росли вместе, а потом вместе служили здесь, дрались на этом плацу, обсуждали, что давно пора свергнуть Ларту...       Быть может, однажды кто-то из них захочет свергнуть и тебя. И что ты будешь с этим делать, Лэйк дель Каэрос?       Странно, но от этих мыслей стало легко на душе. И смешно. Почему так?       Она раскрыла тяжелые крылья за плечами, взмахнула шумно, взлетела над щекочущей плац поземкой, поднялась на стену. Ночь обрывалась в черноту по ту сторону каменного пояса крепости, огонь на ветру ревел и рвался из своих чаш, будто живой. И черные тучи скользили низко, пряча звезды, расшвыривая вокруг серебристую порошу. Лэйк вдохнула полной грудью ледяную ночь, подставила лицо снежинкам. Она физически чувствовала, как разведчицы натягиваются будто тетивы всем телом от ее присутствия, дыхание задерживают, лишь бы она заметила, как они терпеливы и как отменно несут свою службу.       Когда-то и я так стояла. А потом стояла моя дочь. А потом придет день, и ее дочь встанет на этом месте, быть может. Время, время, могучее время, ты правишь этим миром и перекатываешь годы будто волны, и нас качаешь на них, как маленькие кораблики из бересты и мха. То, что было для меня впервые, однажды будет впервые для кого-то другого. И так каждый раз.       Зазвенело вдруг что-то внутри, запело, открываясь, и Лэйк позволила ему открыться, познавая его, проживая его. Наверное, и имени ему не было под этим небом или оно просто не хотело сейчас проситься к ней на язык. Или сама Жизнь не желала, чтобы ее называли иначе нежели Жизнью. Люди рождались, любили, создавали, умирали впервые. Каждый новый раз, снова и снова, и это было так красиво, потому что продолжалось каждый раз - вновь.       На этот раз она удержала слезы, только улыбнулась замерзшему ночному небу своих земель. У всего было начало и был конец, так гласил закон, и ничто не могло его изменить. И в этом цвела неповторимая красота и ценность каждого мгновения.       Если однажды мы станем бессмертны, Эрис, сумеем ли мы все так же ценить жизнь?       Она пожалела, что не успела спросить сестру об этом, пока еще могла заглянуть ей в глаза.       -Так держать, дочери мои! - возвысила она голос, физически ощущая, как разведчицы на страже вытягиваются еще сильнее на ее слова. - Храните свою землю, храните мир!       -Да, первая первых! - проревели в ответ сестры со всех сторон. Лэйк улыбнулась под нос, раскрыла крылья и взлетела.       Летать возле крепости было как всегда не самым простым делом: воздушные потоки закручивались у самой скалы, врезаясь в камень, распадаясь на отдельные нити, образуя ямы и провалы. Но крылья гринальд держали ее, и Лэйк мягко и спокойно приземлилась на второй галерее между колонн, двинулась к двери своей кельи.       Со времен Ларты здесь многое изменилось. Серый Зуб стал опорным пунктом для всех анай - на том в конце концов настояла Тиена, и в крепости появились покои для каждой из цариц в отдельности. Зал Советов, раньше бывший личными покоями Ларты, расширили, чтобы туда помещалось больше народу, и сейчас он использовался исключительно для переговоров. А они с Саирой облюбовали для себя небольшие офицерские покои на второй галерее, состоящие из двух смежных комнат. Все почти как дома: в одной столовая, в другой спальня - Лэйк любила эту простоту и успела по ней здорово соскучиться за месяцы в чужой земле.       Она вошла в их покои и постояла в дверях чуть-чуть, наполняя легкие запахом дома, запахом Саиры. Улыбнулась уголком губ - жена не могла создавать огонь, потому затопила печурку, и сейчас в ней рассыпались малиновыми кругляшками березовые угли, а плотное печное тепло расползалось вместе с легким дымком по помещению. Прикрыла дверь, взмолилась тихонько, и огонек Роксаны заплясал в чаше в восточном углу, высветив простой стол, заваленный какими-то бумагами и рулонами карт, сундуки вдоль стен, картину, которую подарил Тьярд, - сбегающая по извилистому ущелью полноводная и ретивая весенняя река. Саире нравились реки.       На столе осталась чашка с недопитым чаем, Лэйк улыбнулась и допила его - как обычно, хоть Саира этого даже не замечала. На спинке стула висело ее зимнее пальто. Рядом стояло кресло, когда-то подаренное ей Тиеной. Она немного столярничала в Роще, когда выдавалась свободная минутка, и некоторые из своих работ дарила близким. Кресло было просторное, с плавно изогнутыми ножками, из нежно-розоватой березы, накрытое внахлест несколькими овечьими шкурами. Лэйк подтощила его к печи, уселась в него, вытянув ноги, и принялась ждать.       Через какое-то время вошла Рен с подносом с едой, который поставила на стол, попрощалась и ушла спать. А потом стало тихо. Только угольки едва слышно потрескивали, догорая в печи, а порой шуршали, рассыпаясь в пепел.       Наверное, она все-таки задремала, сморенная теплом и запахом дома, потому что когда дверь в комнату открылась, Лэйк вздрогнула, вырываясь откуда-то из глубины плавных, медленно перетекающих образов и красок.       -Ману!       Жизнь бросилась к ней со всех ног, рухнула на нее, прямо в кресло, и Лэйк засмеялась, обнимая ее, прижимая к себе. Маленькая ее певчая птичка, пахнущая летом и радостью, теплая ее Нави, скрутилась на ней в клубок, будто котенок, прижимаясь и обнимая неловко, что было очень неудобно в покачивающемся на изогнутых ножках кресле. Смеясь, Лэйк кое-как выбралась из ее объятий, поднялась во весь рост и обняла ее, прижимая к себе.       -И крыльями тоже! - попросила Нави, уткнувшись носом ей в ключицу, тыкаясь бритой головой в скулу. Череп ее теперь был лысым, тонкая черная дымка едва-едва наметившихся волос покрывала его.       -И крыльями, котенок, - прошептала Лэйк, выворачивая вперед крылья и заключая ее в теплый кокон из перьев.       С детства Нави любила такое - прятаться у нее под крыльями, сидеть на руках вдали от всех. Нежность цвела в Лэйк спустя все эти годы точно так же, как когда ей достаточно было всего одного сочленения крыла, чтобы укрыть крохотное тельце на своих руках. Теперь, правда, Нави была почти так же высока. как и она, и спрятать ее целиком не получалось, но разве это что-то меняло?       Нави сжала ее еще разок, потом отстранилась, выпутываясь из перьев, поднимая на нее огромные глаза. Сейчас, когда ее окончательно побрили, глаза эти казались еще больше, будто два колодца в глубокую прохладную полночь. На лбу ее меж бровей зацвела татуировкой капелька воды. Лэйк оглядела ее тело: капли воды виднелись на коже, выбираясь из-за воротника теплого белого пальто, из-под манжетов его на запястья.       -Ты прошла посвящение, - удивленно проговорила она, глядя на дочь. - Но ведь еще рано.       -Все изменилось теперь, ману. Сестры сочли, что я готова, - покачала головой Нави, улыбаясь.       -Даже без Источника? - моргнула Лэйк.       -Я была там много раз и до того, ману, мне же можно, - мягко улыбнулась ей Нави, и Лэйк в этот момент вдруг заметила, как сильно она выросла и как изменилась. - Теперь Источник запретен, а мне пора было к Нежнорукой. Я стала первой, кого пустили к Ней без Источника.       -Поздравляю тебя, светлоликая, - мягко проговорила Лэйк, дотрагиваясь ладонью до ее щеки. Нави прижалась к ней, жмурясь, будто котенок. - Могу ли попросить у тебя благословения тогда?       -Да, ману, - Нави как-то естественно и легко взяла ее голову в свои тонкие пальцы, склонила перед собой, поцеловала ее в лоб. Прикосновение ее губ было прохладным и легким, как капли весеннего дождя. - Благословение Милосердной с тобой всегда.       -Спасибо тебе, - кивнула ей Лэйк, улыбаясь.       -Здравствуй, милая, - послышался рядом усталый голос Саиры, и Лэйк вскинула голову.       Жена выглядела измотанной до предела, даже пошатывалась от усталости и моргала медленно. Она не кричала, не пылала яростью, и это сказало Лэйк о ее состоянии куда больше, чем все остальное. Лэйк поцеловала ее сухие губы, приобняла за талию, помогая доковылять до стула, усадила и сама уселась за стол рядом с Нави.       -Тяжело прошел Совет? - уточнила она.       -Да, - буркнула Саира, подтягивая к себе кувшин с пивом. Взглянув в него, она поморщилась, но все же налила себе в кружку все еще холодного напитка и разломила лежащий рядом пирожок. - Очень трудно с ними. Очень трудно было объяснить, что Источник мы уже не вернем.       -Это большая потеря для всего народа, - заметила Лэйк.       -Ой, вот мне только не говори! - поморщилась Саира, с укором глядя на нее. - Ты там с разведчицами, которые смотрят тебе в рот и каждое слово ловят. Ты им скажешь, что солнце черное, они и это проглотят. С невоинскими кастами, знаешь ли, так не проходит.       -Конечно, милая, я понимаю, - мягко отозвалась Лэйк, решив не концентрировать внимание Саиры на том, как часто они с главами сообществ рычали друг на друга во время Советов. И как часто скандалы с ними устраивала Саира. Возможно, дело было не в том, с кем договаривались, а в том, кто договаривался, но произносить это вслух Лэйк не намеревалась - жена выглядела слишком измученной для этого. - Что вы решили?       Саира криво и горько ухмыльнулась, откусила кусочек пирога и какое-то время просто молча жевала его, будто набиралась сил отвечать. Потом все-таки сквозь зубы проворчала.       -Источник заражен, а значит, не может больше использоваться для возрастных инициаций. Нэруб дель Раэрн подняла бунт против законных первых, вооружила Рощу, учредила самопровозглашенный титул Длани Небесных Сестер, фактически захватив власть силой. И на этом основании она объявляется еретичкой и приговаривается к изгнанию. Те, кто примкнул к ней, имеют право добровольно сдаться, понести епитимью и сохранить жизни и право вернуться в свои кланы.       -Это все, чего мы и добивались, - удовлетворенно кивнула Лэйк. - Ты прекрасно потрудилась, горлинка. Спасибо тебе за это.       -Нет, ты не понимаешь, - тяжело покачала головой Саира, поднимая на нее усталые глаза. - Все они против военной операции.       -В смысле? - моргнула Лэйк.       -В прямом, - буркнула Саира. - Они готовы признать, что Нэруб ведет себя одна Аленна знает как, и что все это - против законов. Но войну они ей объявлять не будут.       -Почему? - спросила Лэйк.       -Потому что они - не воинской касты, - развела руками Саира, и вот теперь ее ярость все-таки пробилась наружу сквозь маску усталости. - Потому что это - не их дело, не их задача, не их ответственность! И сколько бы я ни орала на этих кур, что кроме них сейчас решать некому, а они наотрез отказались это делать, Лэйк. Они заявили, что будут ждать, когда Роща сама на них нападет. Тогда у них будет моральное право отбиваться.       -Мани, дело не в моральном праве, - мягко заметила Нави, дотрагиваясь пальцами до ее плеча. - Дело в законах Небесных Сестер.       Саира в ответ то ли хмыкнула, то ли зарычала - Лэйк не сумела в точности идентифицировать этот звук. Но жену в ее реакции прекрасно понимала. Ослиное упрямство невоинских каст в вопросах мира было ее головной болью еще со времен Великой Войны.       -Милая, ты сделала все, что могла, и этого более, чем достаточно, - твердо проговорила она, накрывая своей ладонью руку Саиры. Та подняла на нее глаза через стол, и в них засветилось ожидание. - Я принесла вести, часть из них добрая, а часть нет. Но перед тем, как рассказать все это, я скажу тебе вот что. Я приняла решение вернуть цариц кланов. Мы не справимся без помощи первых, и они сами имеют право решать собственную судьбу. Поэтому завтра я провозглашу выборы цариц, и когда они займут свои места, мы вместе решим вопрос войны против Рощи.       -Вот видишь, мани, о том мы все и твердили тебе! - мягко улыбнулась ей Нави, сверкая двумя топазами глаз. - Небесные Сестры явят Свою волю, как и всегда. Нужно лишь поверить им. Вот все и разрешилось!       -Это твоя ману все разрешила, - взглянула на нее Саира, изо всех сил сдерживая рвущуюся с языка ярость. - Это твоя ману приняла решение вернуть цариц кланов. И просто совпало по времени, что оба решения оказались приняты одновременно.       -Так в этом совпадении и есть место для Воли, - заметила Нави. - Не все и всегда нужно решать нам самим. Милость мира в том, что порой он приходит на помощь, когда она нам особенно остро нужна.       -Я до сих пор не понимаю, как мы умудрились вырастить жрицу, - Саира потерла глаза и хмыкнула, глядя на Лэйк. - Это все ты. Это из-за тебя и твоего соглашательства она в итоге ушла к Аленне.       -Это ее путь, и она его выбрала, - мягко отозвалась Лэйк, улыбнувшись дочери. Саира вздохнула, повернулась к Нави, обняла ее за плечи, поцеловала в щетинистый висок. А затем подняла взгляд на Лэйк.       -Рассказывай. Что за новости ты принесла?       Что-то правильное было в том, что сейчас они были втроем, что-то очень верное. Когда она принимала решение прийти сюда, она знала, что увидит их обеих, но не знала, как отогреется сердце рядом с ними, как важно было ей прийти сюда. Она рассказала про Магару, и Саира плакала, закрыв лицо руками, а Нави тихо молилась и пела мантры, раскачиваясь на своем стуле и провожая душу царицы в руки Небесной Пряхи. А потом они тихо сидели, держась за руки, при свете чаши Роксаны и вспоминали, как Магара с Айей приезжали в становище Сол, как они пировали вместе, как вместе охотились, а порой и дрались. И в этих воспоминаниях тоже было тепло.       И Лэйк вдруг подумала о том, что без них справиться со всем этим было бы в тысячу раз тяжелее. О том, сколько значила теплая ладонь Нави в ее руке, звук хрипловатого смеха Саиры в ее ушах. О том, как дорого стоила каждая минутка вот этого тепла, их тепла, которое не мог забрать у нее никто. И о том, как она была богата в своей жизни. Не титулами, не властью, не силой, а ими, сидящими рядом и сжимающими ее руки.       Она рассказала и про Вольторэ, и про Гайду, и про Ренона, про все, что знала. Они долго обсуждали это, рассматривали с разных сторон, решали, как быть. И Саира полностью поддержала ее мысли о выборах цариц, о предоставлении им права решать, продолжать битву или нет. Они много и долго говорили о том, как им быть дальше, и Лэйк была благодарна за то, что жена с ней в этом, что разделяет с ней и этот путь, и эти мысли, хоть и не отвечает за воинские касты и принятие решений касательно войны.       Самое дорогое она приберегла под конец. И потому, что это было дороже ее сердцу, чем все остальное, и потому, что к концу беседы Саира уже окончательно вымоталась и лишилась сил орать.       А еще потому, что Жизнь все равно побеждала смерть. Все равно, сколько бы боли, страдания и муки ни было в мире. Жизнь упрямо прорастала, пробивалась, создавала для себя место, чтобы быть. И сейчас им всем так нужна была эта жизнь, хотя бы капелька ее, чтобы заживить ею слишком свежие раны.       -Есть и хорошая новость, которую я сегодня принесла вам, - тихо проговорила она, баюкая ладони Саиры в своих. Нави пододвинула свой стул к ней, залезла на него с ногами и прикорнула к ее плечу, привалилась котенком.       -Ну давай, говори свою хорошую новость, - проворчала Саира с тяжелым вздохом. - Я уже ко всему готова.       -Наша дочь и твоя сестра, Нави, положила глаз на королеву Бреготта Гаярвион Эрахир. Магара поженила их по закону анай, и Милана заняла при Гаярвион место Щита Бреготта. Гаярвион уже беременна.       Несмотря на усталость и потрясения этого дня, ей доставило искреннее удовольствие смотреть, как у Саиры округляются и вылезают из орбит глаза. И ведь оставались еще силы! Больше всего на свете Лэйк любила в ней этот ее нрав, колючий, кипучий, непримиримый нрав, который не могло одолеть или потушить ничто.       -Что она сделала? - повторила Саира, опуская голову и продолжая таращиться на Лэйк, будто кошка, прижимающая уши и готовящаяся вцепиться ей в лицо. - Опять?!       -Да, горлинка, - смиряясь, кивнула Лэйк. - И ты скоро станешь бабкой.       -О, Аленна! - застонала Саира, обхватывая голову руками и принимаясь раскачиваться взад-вперед.       -Как хорошо! - тепло зажмурилась Нави. - Как хорошо, что сердце Миланы нашло дом!       -Как же они обе от меня получат, когда я их увижу! - с чувством пообещала Саира, опуская руки и горестно опуская голову. - Как же я их взгрею! Как можно мани не позвать на свадьбу?! Я носила их, я рожала их, я кормила их, пеленала их, стирала, вопли их слушала, перед всем кланом закрывала грудью от наставниц. И чем эти засранки меня отблагодарили?       -Тебе понравится Гаярвион, - усмехнулась под нос Лэйк, отпивая пива. - Она очень напоминает тебя.       -И что это за новости? - ощетинилась Саира, с подозрением глядя на нее. - Какая-то девка низинная тебе напоминает меня? Ты совсем обхарела, дель Каэрос? Ты что, жить не хочешь?       -Очень хочу, - тихо улыбнулась Лэйк, глядя ей в глаза. - С тобой. Столько, сколько времени мне отпущено.       Саира моргнула, в глазах ее засветились искорки улыбок, ей явно пришлись по душе слова Лэйк, но она сделала вид, что все равно журит ее, как и всегда.       -Вот и живи! Стоит мне отлучиться, как ты там на баб иноземных смотришь. Завтра с тобой пойду. Негоже тебе одной к войскам выходить.       -Спасибо, горлинка, - пряча улыбку, поблагодарила Лэйк.       -Тебе очень повезло, моя милая, что я усталая как собака. И ты знаешь, как тебе повезло, - сообщила Саира, ухмыляясь. Лэйк прыснула в ответ, засмеялась Нави. - Но завтра я уже такой усталой не буду. И завтра мы поговорим и про свадьбы, и про бабок, и про то, какой бхары моя дочь стала Держащей Щит в какой-то другой стране!       -Конечно поговорим, - согласилась с ней Лэйк, посмеиваясь. - Как же иначе?       Так они и сидели втроем у теплой печи, грелись друг о друга, слушали друг друга в задумчивой тишине надежного скального форта.       А Жизнь шла, Жизнь плелась драгоценной нитью, живой лозой, Жизнь росла и кормилась любовью, будто водой. Жизнь кормилась любовью, полная людей, которых любила Лэйк, которые любили ее. И об этом почаще следовало себе напоминать.