Глава 15

Если Руми и Мира что и освоили после пандемии, так это то, что есть один весьма верный способ замаскировать собственные лица – тканевые маски. В сочетании с одеждой, подобранной как раз под этот своеобразный подход, они и правда походили на туристов, попросту вышедших посозерцать красоты корейской природы, а не как те, кто занялся ловлей йети. Впрочем, был среди них и элемент, бросающийся в глаза: парадоксально, но им стал Найджел. – Вы откуда? – крайне вежливо по-английски спросил один из туристов, на что парень сдержанно кашлянул: – Из Шотландии. – Откуда? – выпучила на него глаза Мира, – Я думала, ты из Америки. – Если честно, я тоже, не знаю, почему, – в свою очередь проговорила Руми, на что Найджел, однако же, не оскорбился, а вместо этого присел к общему костру, где как раз подоспело то самое странно пахнущее варево. Котелок сполоснули не очень хорошо, так что у кофе был привкус концентрированного супа, что понравилось разве что Марбл, шумно хлебавшей угощение. – Я тут один снимок странный видел. У вас, что ли, сделали? – пару глотков спустя спросил Найджел. – Да, мой знакомый сфотографировал и очень дулся, что никаких охотников за паранормальным так и не сбежалось, – вздохнул мужчина средних лет, – А всё потому, что гора не больно-то популярная для маршрутов. Я удивлён, что вы сюда пришли. Неужто всё-таки ищете этого зверюгу? А то и зверюг, – на этой фразе турист заговорщически подмигнул. – Вроде того, да, я интересуюсь фольклором, – решил не шифроваться Найджел, на что их собеседник даже брови приподнял: – Вот это да! Мира отвлеклась на телефон, Руми оглянулась на неё, думая, что, возможно, пришло сообщение от Зои, но там надрывался совершенно другой контакт, и Мира, едва слышно хмыкнув, отправила телефон обратно в карман ветровки. Тот снова принялся возмущённо тренькать, однако же охотница была неумолима, а затем выдохнула: – Сеть сдохла. Наконец-то тишина и покой. – Кто-то не очень приятный? – поинтересовался Найджел. – Моя мать. Поверь мне, я даже знать не хочу, по какому поводу она вдруг вспомнила о моём существовании. Если лишний раз рассказать, насколько я позорю семью, прыгая на сцене, то, надеюсь, что она напишет мне в мессенджере достойное полотнище, которое останется в архиве сообщений на веки вечные. – Как неприятно, – специалист по квемулям сдержался, чтобы не высказать свои соболезнования, ведь понимал, что вполне возможно, девушка огрызнётся на такое сокращение дистанции, а потому обратился к Руми, – Эта твоя магия... Чувствуешь что-нибудь? – Если можно, я немного похожу здесь, и вы со мной, ладно? – выглядела глава охотниц неуверенно, однако же друзья согласно кивнули. Марбл же, убедившись, что рядом никого нет, превратилась в лисицу и сунулась в самый густой лес, носясь кругами. – Такая счастливая, – не удержался от улыбки Найджел, и в этом ему составила компанию Мира: – И правда. Она ведь наверняка знала о дикой природе только по рассказам Кымыль, и теперь может поноситься в своё удовольствие. Они не пялились открыто, однако же нет-нет да поглядывали на молодую кумихо, которая то прыгала через кусты, то совала нос в старые мышиные норки, а то и просто каталась на нагретых солнцем камнях. – Пушистая, не хочу тебе кайф обламывать, – всё же решилась Мира, – Но если клещей подцепишь, будешь сама их с себя снимать. – А вот нечего завидовать, – кумихо перевоплотилась ровно для того, чтобы сказать эту фразу, но обратно в лес так и не обернулась, навострила уши, а затем сморщилась с таким видом, будто в жизни не ощущала ничего отвратительнее, – Вы это чувствуете? – Ребят, я, кажется, уловила... Ой, – в следующую же секунду Руми прикрыла нос и снова прижала к нему только снятую маску, потому что амбре, нёсшееся от бурелома, было настолько нелицеприятным, что охотницы и их друзья негласно взмолились о том, чтобы ветер как можно скорее переменился – от запаха слезились глаза, настолько он был отвратительным. А ведь это не так далеко от туристической тропки, неужели с уборкой накосячили? – Если оно и живое, то, как по мне, регулярно валяется в чём-то дохлом, – Марбл стоило большого труда держать человеческую форму, её прижатые к носу ладошки то и дело рябили, превращаясь вблизи в лапы, так что Найджел предложил ей собственный сплошной карман в худи, и лиса, довольная от того, что её спрячут от посторонних глаз, мигом забралась в предложенное место, едва слышно урча. – Никогда бы не подумала, что буду ей завидовать, – Мира отвела голову, чтобы сделать вдох, но большого эффекта это не возымело, зловоние было повсюду, неповторимое сочетание звериной клетки, которую не убирали несколько недель, и всё это с лёгкой мускусной нотой, – Только не говори мне, что этот твой йети так пахнет. – Чхонмосон нет, – взгляд Найджела прояснился всего на пару секунд, и было понятно, что это озарение не радует его самого, – А вот чвиак пахнет. – Какое меткое название, летописи не могли назвать его лучше, чем вонючкой, – Мира отстранилась, и несмотря на то, что чётко видела след двух переплетающих нитей, никак не могла заставить себя идти дальше. Благо, ветер наконец задул в нужную сторону, и они со всеми предосторожностями пошли в тот самый угол, откуда нёсся запах. И именно тогда Руми засекла промельк голубоватого меха, равно как и пурпурного цвета тушку, метнувшуюся прочь, надо сказать, к немалому облегчению отряда. – Прошу, я не желаю никому зла, – хриплый голос звучал напугано, так что Руми, на правах главной выступив вперёд, сделала остальным отмашку, мол, попробуем договориться, и отчётливо произнесла: – Выйди, мы хотим поговорить. – Обещайте не фотографировать, – донеслось из чащобы, на что Мира фыркнула: – Мы примерно знаем, как ты выглядишь, и просто хотим поговорить, на кой ты вышел к людям. – Хорошо, если такова ваша воля, но сразу скажу, что я хотел как лучше для моего маленького друга, – кусты раздвинулись, и массивная фигура, чей переливчатый мех напоминал небо в чуть пасмурную погоду, высунулся наружу. В нём оказалось около двух метров, просто удивительно, как такая махина умеет прятаться в лесу, с его-то цветом, чхонмосон оказался крупным, с небольшим брюшком, без одежды, однако же клочья меха скрывали всё самое интересное, за что охотницы были весьма признательны этому самому коленкору. Лицо квемуля также было покрыто мехом, и лишь по отсветам можно было убедиться, что где-то там кроются не лишённые разума глазки. Выглядел он сдержанно, терпеливо ждал, пока его рассмотрят, а затем почесал шею могучей ручищей: – Это насчёт той еды туристов, да? Я её для друга своровал. Были бы у меня деньги, дал бы денег, но я уже много лет не принадлежу к миру людей. Кажется, я ушёл в горы ещё в прошлом веке. Так что... Даже не знаю, что им предложить. – Я полагаю, это не такой большой грех, если ты никого не убил, – Найджел с интересом рассматривал могучую фигуру, – А это твой таинственный друг, выходит, чвиак? – Не знаю, он не представился, – местный йети вытянул руку, совсем как сокольничий, подзывавший своего питомца, и негромко засвистел, приманивая источник вони поближе. Источник осторожничал, но в итоге запрыгнул на руку то ли своего хозяина, то ли друга. Марбл оказалась права: то, что было видно на фотографии, оказалось сложенными кожистыми крыльями, которые в спокойном состоянии, будучи свёрнутыми, действительно образовывали подобие расклешённого «ласточкиного хвоста». Если когда-то это существо и было толстым, то теперь от его упитанности осталось лишь складка, умудрившаяся повиснуть между прядями шерсти йети. Морда у чвиака была плоская, очень похожая на таковую у летучей мыши, со сплющенным носом и многочисленными морщинками, а вот уши оказались висячие, словно у гончей собаки. Мира неосторожно пошевелилась, и чвиак выгнул спину, показывая гребень жёстких волос, встопорщившийся совсем как иглы дикобраза. Впрочем, даже несмотря на худобу, было понятно, что второе создание не слишком-то подходит для боя – оно дрожало крупной дрожью, смертельно напуганное даже единственной мыслью о противостоянии, на что Руми, сделав далеко идущий вывод, снова обратилась к бывшему человеку: – Что с ним произошло? – Он заболел и исхудал, я искал что-нибудь питательное, но коренья и ягоды ему не подходят, а я в своё время принял обет не убивать живых существ. Сам он охотиться не мог, так что я… простите ещё раз. Больше я к людям не выйду, будьте уверены. Ему уже гораздо, гораздо лучше, ночами он даже летает, – йети бережно покачал создание на руке, и то отозвалось дребезжанием, очень похожим на таковое у металлической пружины, что, возможно, означало некую степень нежности, – Знаю, вам он, наверное, кажется отвратительным, но для меня он самый лучший друг, а к запаху можно привыкнуть, я уже практически не ощущаю. – Мне кажется, или он ест падаль? – хотя Мира и закатила очень горе, мол, неужели же нельзя отложить эти научные изыскания на потом, всё же спросил Найджел. – Не совсем так, – бывший монах моргнул, раздумывая, стоит ли этим делиться, а затем шерсть у заросшего носа двинулась от улыбки, – Он в падали… катается. – Вот как бы мы жили без этих подробностей? – риторически переспросила танцовщица, однако же Руми в который раз обратилась к их новому знакомому: – Обещаешь не выходить к людям? – Честное слово, мне очень жаль, что попался на камеру, специально подходил рано, и в итоге всё равно просчитался, – чхонмосон помялся, совсем как любой отшельник, который попадает на камеры и становится результатом кривотолков. Найджел оказался прав, этот квемуль не потерял человеческого рассудка, и хоть выглядел совершенно иначе, нежели люди, всё же оставался человеком. – Вы... не похожи на туристов, – ещё чуть помешкав, добавил квемуль. – Мы не туристы, можно сказать, мы приглядываем за такими, как вы, – крайне вежливо ответила Руми. Йети задумался, а затем шевельнув густыми бровями, проговорил: – Таких, как мой друг, стало больше? – Такого, как он, лично мы видим впервые, – Найджел даже не скрывал намерения подойти поближе к питомцу чхонмосона, но тот продолжал грозно пушиться, и наконец специалист по квемулям отступил, – Выходит, правда всё так, как описано в книгах. Очень пугливые и в основном прячутся. А тебе доверяет. – Это было непросто, – по тону йети можно было догадаться, что он едва скрывает улыбку, – Когда я нашёл его нору и заинтересовался, что там такое есть, пришлось очень-очень долго сидеть, приходя утром и вечером, прежде чем между нами возникло доверие, а затем и дружба. – Ты чуешь запах? – донеслось снизу с тропы, и создание, покрытое голубоватым мехом, засуетилось: – Боюсь, что мне пора. Обещаю больше не тревожить ваших сородичей. – Они же вроде и твои, – Руми почувствовала щемящую тоску, подобную той, что испытывала всегда из-за собственной двойственной природы. Местный йети помешкал всего мгновение, а затем всё же произнёс: «Ну да», а затем вскрылся в буреломе настолько ловко, что и комар носа не подточит, даже не скажешь, что здесь что-то было. – Чуете запах? – по тропинке поднимались две дамы, причём одна – с жуткой одышкой от лишнего веса, но при этом упорно упиравшаяся в скандинавские палки, – Надо бы доложить кому-нибудь, поди, какой-то зверь издох, просто ужас какой-то. Вы ничего не видели? Пришлось с нарочитой серьёзностью качать головами из стороны в сторону, а затем, дабы не подумали лишнего, и возвращаться обратно, туда, откуда можно будет стартовать в апартаменты охотниц, навстречу ванной комнате, поскольку казалось, что запах пропитал даже их одежду. По возвращении телефон Миры ожил снова, и она, грозно прищурившись, отложила тот на стол, словно наказывая, протопала в ванную, и, уже приведя себя в порядок, в который раз взглянула на девайс, который и не собирался затыкаться. – Быть может, что-то срочное? – из комнаты показалась Зои, – Ой, привет вам, я, похоже, чуть-чуть вздремнула. Со мной всё хорошо. А как у вас прошло? И чем это таким пахнет? – Встретили в горах вонючку, – оторвалась от причёсывания хвоста Марбл. Тоже поводила носом, – А вот ты драконом пахнешь. – Скажешь тоже! – Зои стремительно покраснела, привлёкши тем самым внимание подруг, и пока Руми с хитрой моськой пыталась дознаться, что же там такое было, Мира, наконец сдавшись на милость телефона, махнула им рукой, мол, срочный звонок, а затем, отойдя в комнату, наконец-то подняла трубку: – Ну что? – Это у тебя такое «здравствуй, мама, рада тебя слышать»? – тут же потёк яд по ту сторону смартфона, и не успела Мира сказать ничего в свою защиту, как родительница добавила, – Хотела поинтересоваться, не соизволишь ли ты оторваться от своих несомненно важных дел и прийти на свадьбу родного брата. Только не говори мне, что забыла. – Я об этом ничего не знала, – танцовщица понимала, что стоит её интонации дрогнуть – и всё, абзац, поскольку в собственном доме ей жилось не лучше, чем под арестом, когда каждое твоё слово будет обёрнуто против тебя. Вот и сейчас произошло то же самое. – Ты просто не могла не получить приглашение. Ты почту совсем не проверяешь, что ли? – снова взялась за своё госпожа Кан, и Мира, взглянув на стопку писем от фанатов, которую они обыкновенно разбирали с Зои, но в связи с текущими событиями было как-то несподручно, вздохнула, подходя поближе: – А как выглядит? По ту сторону цокнули языком: – Ты просто не могла пропустить. Дорогой надушенный конверт, золочёные краешки... Нашла? Мира сдвинула письма фанатов, не очень осторожно, даже самой себе было противно, что торопится по привычке, хотя изо всех сил старалась её искоренить, поскольку знала, что матери не угодишь, даже если согласишься не то что заново родиться, а даже перезачаться, однако всё же вытащила заветный конверт, морщась: – Написано, куда идти? – Конечно. И ещё кое-что что, кроме твоей вызывающей причёски. – Да, мама? – Мира призвала на помощь всё своё терпение, хотя в данный момент присутствовал просто огромный соблазн взять с собой коровью маску и разнести всё вокруг «на радость» родительнице. – Ты уже в том возрасте, когда не можешь приходить одна. Мне стыдно перед роднёй, возьми с собой хоть какого-нибудь парня, дабы выглядеть благопристойно, а я, так уж и быть, что-нибудь придумаю. – Ты считаешь, я их по каталогу выписываю, что ли? – закономерно поинтересовалась девушка, на что мать лишь фыркнула: – Разве же у вашего племени не вдосталь всяких ухажеров? Вот и выбери себе какого-нибудь. В общем, до встречи, и надень, ради всего святого, нормальное платье, с рукавами и не такое короткое, как шорты в этих твоих... музыкальных клипах. – Так ты их смотришь? – просто не могла ответить уколом на укол Мира, однако же выиграть этот раунд было не суждено, поскольку госпожа Кан, сославшись на какое-то невероятно важное дело, тут же положила трубку. Бросив телефон на кровать, Мира быстро вскрыла конверт, уставившись на приглашение. Поняла, что знать не знает, кто невеста, но разве же это важно? Да, она могла не пойти, но при всём при этом, несмотря на годы непонимания, это была её семья, и потом будут эти изнурительные звонки, и ненависти в этом гадюшнике станет ещё больше. Пожалуй, что несколько часов вежливых улыбок и кивков она всё же переживёт. Вот только... Танцовщица негодующая сжала зубы, понимая, что лучший путь – это путь наименьшего сопротивления, глубоко вдохнула и, выйдя в коридор, позвала: – Найджел. – Да? – уже взявшийся за готовку парень ненадолго оторвался вот нарезания зелени. – У меня к тебе будет… – Мира помассировала обе брови большим и указательным пальцами, но затем взглянула на него с мрачной решимостью, – Нестандартная просьба.