Глава 16

– Сколько раз мне требуется сказать тебе, что это плохая идея, пока ты наконец со мной не согласишься? – не в стиле Найджела было настаивать, но не теперь, когда в его руках было приглашение на свадьбу, от которого за версту веяло чем-то невероятно дорогим, вроде трюфелей и многомиллионных сделок просто потому, что захотелось. Статус мало что значил для специалиста по квемулям, но он подозревал, что в таких местах ощутит просто лютый дискомфорт, и вполне доверял своей интуиции. Хуже всего было то, что юноша дежурил у ванной комнаты, где Мира заперлась минут эдак двадцать назад. Другие охотницы, выяснив, в чём дело, не собирались ни беспокоить её, ни останавливать, поэтому в итоге здесь остались танцовщица и непосредственно Найджел, которому и изложили ту самую пресловутую просьбу о сопровождении. – Я и с первого раза поняла, – изнутри тянуло неизвестной специалисту по квемулям химией, а тон Миры был отмечен смесью усталости и раздражения. – Почему ты не можешь взять кого-то из подруг? – Потому что меня в моём возрасте, если я приду с подругой и буду понята приватно, распнут прямо там, а я бы, если не возражаешь, ещё пожила, – она вздохнула, а затем что-то снова зашипело, и запах стал интенсивнее. Полагавший, что это не его дело, и если потребуется, то по случившемуся в ванной проведут краткий инструктаж, Найджел лишь вздохнул. Пробегавшая мимо Марбл наморщила нос и снова эвакуировалась в неизвестном направлении. Действительно, оставили его решать всё самостоятельно. С другой стороны, что правда, то правда, другого парня в этой квартире не водилось. – Я прибыл, прибыл, уже всё, – в квартиру влетел Бобби, таща четыре вешалки с костюмами, и придирчиво осмотрел Найджела с ног до головы, – Вроде с размером угадал, выбирай, какой тебе больше нравится. – Ого, у меня даже выбор есть, – это прозвучало грубо, а потому юноша кашлянул, – То есть… Я понятия не имею, почему всё так… Спонтанно и сложно. Вместо ответа Бобби повернул голову в сторону ванной да так и побледнел, и, если бы не вешалки, глядишь, приложил бы обе руки к губам: – О нет. Нет-нет, я просто отказываюсь это видеть, можно же было пойти в салон... – Не хочу идти в салон, не хочу видеть ни одной новости из разряда «паршивая овца семьи Кан прогнулась под собственную мать», – дверь открылась, и на этот раз брови вскинул уже Найджел. От прекрасного цвета фуксии не осталось и следа, волосы были равномерно затонированы, оттенок получился не чёрный, а как будто бы слегка коричневый, однако же узнать охотницу в новом имидже было практически невозможно. – Вот здесь пятнышко, – траурным тоном произнёс Бобби, показывая на лоб, и та, вздохнув, лишний раз протёрла замаранную кожу спонжем: – Спасибо. – Тебя подвести? – наконец-то вручив костюмы, в который раз уточнил Бобби, на что Мира мрачно качнула головой: – Сама поведу. Будет повод не пить там, а то я с горя накачаюсь, и никому от этого лучше не будет. – Это же свадьба твоего брата, быть может, всё будет не так уж и плохо? – напряжённо улыбнулся менеджер, однако выражение лица девушки не изменилось: – До тех пор, пока на этой свадьбе есть мой отец и мать, ничего хорошего для моей нервной системы даже на горизонте не маячит. Пойду платье выберу, а то начнётся нытьё, что рукава и подол не в пол. – Если бы у меня с собой был традиционный килт, который делался из препоясанного пледа, я бы вполне мог тебе его предложить, – раздалось из гостевой комнаты, и Мира против воли усмехнулась, покачивая головой. – Не знал, что он шотландец, – удивлённо присвистнул Бобби, а затем снова посмотрел на свою подопечную, – Ты, главное, в руках себя держи, ладно? – А что? Только на днях говорил, что в случае чего живенько напряжёшь юристов. Смешок менеджера выдался нервозным: – Я не про то. Переживаю за тебя как за родную, и ты прекрасно это знаешь. – Знаю, – она снова тяжело вздохнула, – И знаю, что огрызаться на своих грешно, но сейчас я в таком состоянии, что попросту... Извини. Когда Мира ушла в гардеробную, к ней молча притянулись Зои и Руми, неизвестно, о чём они там разговаривали, но танцовщица наконец явилась в том самом приемлемом платье, хотя и не сказать, что полном заявленной скромности: да, подол прикрывал колени, но не более того, Бобби не мог не улыбнуться, понимая, что тот вызов, который танцовщица бросала одним своим существованием, никуда не делся, просто был временно замаскирован. – Как у тебя с урон какси? – дабы отвлечься, спросила Мира, и менеджер робко улыбнулся, разблокировав телефон и поворачивая к ней экран: – Вот. Маленькое достижение. Не стал вас с этим беспокоить, когда ты позвонила, чтобы я с костюмом подсуетился, но... – Ой, как это мило, – Зои была тут как тут, рассматривая маленькую надпись на холодильнике, – Она написала тебе «привет», это же прогресс! – Я надеюсь, что однажды она решится показаться, но я не тороплю, набрался терпения, – услышав звук поворачиваемой ручки, Бобби обернулся в нужную сторону, – А вот и кавалер. Ох, ты выглядишь будто мальчик, которого мама собрала на выпускной. – Я не утверждал, что мне идут костюмы, – Найджел выглядел неуверенно, однако Мира ненадолго забыла, как моргать, поскольку юноша затянул волосы в хвост и вообще выглядел... Весьма представительно. – Отличный выбор, – наконец проговорила танцовщица, – Только у тебя вон там прядь выбивается. – Я не так часто их собираю, – специалист по квемулям поёрзал, повторно перетягивая волосы, – Так лучше? – Помогу, – Бобби поманил его поближе, осторожно перебирая волосы, – Вот, совсем другое дело, готовый кавалер. Желаю вам поскорее вернуться. Аккуратнее на дороге. – Спасибо, – Мира приобняла обеих подруг с таким видом, будто собиралась на эшафот, а никак не на свадьбу, а затем кивнула Найджелу, – Быстрее поедем – быстрее приедем. Считай это антропологическое исследование. – Но я не антрополог, я... Взгляд карих глаз буквально прострелил его навылет, так что юноша счёл нужным не возражать, покорно направляясь вместе с нею на подземную парковку. Ряд дорогущих авто встретили их безмолвием, однако же Мира, цокая каблуками, шла мимо изящных статусных вещиц с открытым верхом и плавными изгибами, и поначалу Найджел подумал, что она решила пошутить, и её машина где-то за этим чёрным квадратным монстром с тонированными стёклами. Но нет. – Серьёзно? – наконец выдохнул он, когда из небольшого клатча на свет показались ключи, и отозвавшаяся сигнализация развеяла последние сомнения. – А что не так? – Мира открыла дверцу этого чудовища, в котором, судя по виду, можно было запросто пережить Апокалипсис, использовав салон в качестве полноценного дома. – Да это же настоящий танк. Она ухмыльнулась: – Это G-Wagen. Самый статусный внедорожник в Корее. Мать наверняка хотела бы, чтобы я, как нежная девочка, приехала на Genesis, ну а я решила сделать сюрприз. – Ты хочешь насолить или произвести впечатление? – Найджел крайне осторожно влез на переднее пассажирское сиденье, будто мог что-то испортить только одним своим присутствием. – И то и другое, – в ответ на её манипуляции мотор ответил рёвом голодного дракона, – Пристегнись. Я злая. – Это кожа? – Салон? Нет, из экокожи, иначе бы Зои на меня месяц дулась. Однако эти 585 лошадей всё же предпочитают бензин, об этом я Зои не говорю. – Понятно, – Найджел в который раз окинул её взглядом, хмурую, в тёмно-синем платье, за рулём бронированного монстра, чёрного, как смоль, и вдруг решил, что ему не сильно-то и улыбается возвращаться в пресную жизнь учёного, которая была до появления в его жизни охотниц… или, если точнее, именно этой девушки, с которой они познакомились в первую очередь. – Нам нужно отрепетировать какую-то легенду? – чуть подумав, спросил парень, когда они уже выехали и направились в сторону отеля «Shilla», где и должна была состояться свадьба. – Моя мать весьма изобретательна, прекрасно импровизирует на месте, я ничего о тебе не говорила, мне жутко интересно, что же она такого сообразит об иностранце, занятом фольклором. Хотя наверняка будет упираться в соблюдение традиций и то, что ты настоящий джентльмен. – А я джентльмен? – В переводе с языка моей матери, это не кто-то из шоу-бизнеса, а значит, не то чтобы идеальный вариант, но... – она скривилась, приноравливаясь к тону, – «Почти приемлемо». – Можно я просто заберусь куда-нибудь под стол и буду читать книгу до тех пор, пока вся эта церемония не закончится? – Нет, нельзя, – Мира свернула в нужную сторону, а затем кривовато улыбнулась, – Потому что иначе я захочу спрятаться там вместе с тобой. Да и вообще: неужели же ты из тех людей, у которых с семьёй всё хорошо? – Не сказал бы. Я рос без отца, мать схлопотала шальную пулю, когда мне было двенадцать, других живых родственников не было, а усыновители не особо-то в восторге от долговязых подростков, так что государственный аппарат помотал туда-сюда, пока я наконец не увлёкся корейской культурой и не переехал в поисках квемулей. Она едва заметно вздрогнула, бросив на парня быстрый взгляд: – Прости, я не знала. Наверняка ты думаешь, что я тварь зажравшаяся, не ценю того, что имею. – Кровь не определяет и не должна определять отношения, ты мне кажешься весьма искренним человеком, и, если так рассуждаешь о своей семье, значит, у тебя на то есть веские причины, – мягко проговорил Найджел, и танцовщица кивнула с некоторым облегчением. Мать Миры, госпожа Кан Ёнсук, ждала их у самого входа, к удивлению Найджела, а не у дверей, а у самого пандуса для лимузинов. – Классика, – девушка произнесла это через сомкнутые зубы, – Все же должны видеть, как она встречает дорогих гостей. Ещё и брошь жемчужную нацепила, как будто бы дешёвую, а на самом деле стоит состояние. В общем, готовься, начинается цирк. – Я уже боюсь, – весьма искренне произнес специалист по квемулям. При виде них госпожа Кан выдала улыбку, от которой явственно веяло льдом. – Мира, – она не коснулась щеки дочери губами, лишь обозначила жест, как показалось Найджелу, дабы не расплескать безупречную высокую причёску, – Ты опоздала. – Пробки, – и не подумала оправдываться танцовщица. – У тебя всегда пробки, – взгляд госпожи Кан переместился на провожатого дочери. Никакого одобрения не привиделось, – А Вы... – Меня зовут Найджел, я исследую корейскую культуру, – решив, что его фамилия без надобности, представился парень. – Приятно познакомиться, – весь вид женщины говорил о том, что ни о чём приятном речи не шло, но официоз всё же требовал какой-никакой, но реакции, – Надеюсь, вам не будет слишком скучно в нашей… скромной компании. У Найджела были свои соображения насчёт скромности, однако же он никак не прокомментировал это заявление. Едва мать Миры развернулась, танцовщица взяла его под руку, и юноше почудился жест утопающего. Отель встретил их ароматом лилий и шуршанием дорогих тканей. Уже прибывшие гости толпились у фуршетных столов или нежились в креслах с бокалами шампанского. При появлении Миры многие стали оборачиваться, донеслись шёпотки в стиле «О, да это же та самая». Пара кумушек умудрилась даже шикнуть на своих визави, мол, неприлично, всё же сегодня празднество семьи Кан, но в итоге кривотолки никуда не делись. – На нас пялятся, – едва слышно проговорил Найджел, не поворачивая головы. – Привыкнешь, – буркнула в ответ Мира, – Так будет до самого конца вечера. Госпожа Кан, ведущая их всё дальше, периодически оборачивалась к дочери через плечо, Найджелу почудилось, будто она проверяет, не успела ли её дочь усвистать за горизонт, и, если честно, специалист по квемулям даже бы одобрил подобное решение. – Скоро уже церемония, никуда не уходите, – наконец обозначила статусная женщина, и Мира, кивнув, остановилась, а затем оглянулась к барной стойке, заприметив подтянутого седого мужчину, который беседовал с дородным и смешливым гостем, сопровождавшим каждое своё слово взмахом бокала. Когда Мира направилась к ним, взгляд седоватого господина переместился на неё ровно на секунду. – Здравствуй, отец. – А, Мира, – тон его звучал с некоторым удивлением, можно было подумать, что господин Кан только теперь вспомнил, что у него вообще есть дочь, – Ты пришла. Взгляд холодных глаз пробежался по танцовщице и её провожатому, после чего бизнесмен хмыкнул. Мира тоже молчала. – А ты до сих пор... – фраза повисла в воздухе, глава семейства мог поставить туда что угодно – танцуешь, не замужем, красишься в розовый, раздражаешь мать, – но в итоге истинный посыл так и остался неясным, – Это твой коллега? – Найджел, очень приятно, – решив проявить инициативу, юноша протянул руку, но ответное рукопожатие было вялым и несколько брезгливым, будто бы предложили не ладонь, а снулую рыбу. – Иностранец, – таким тоном можно было сказать о беспородной собаке на выставке борзых, не вопрос, а утверждение. – Да, – пусть Найджел и растерялся, но всё же пытался поддерживать этот своеобразный диалог, – Изучаю корейскую культуру. – Занятно, – снова фальшивка, ровно такая же, как у матери Миры, седой господин в который раз окинул их с ног до головы, а затем повернулся обратно к прежнему собеседнику, – Так и чего там с контрактом? Пойдёмте в кресло, нечего торчать у стойки. Найджел оглянулся на Миру. Лицо ей было каменным, однако же пальцы, вцепившиеся в ремешок клатча, побелели. – Я думал, проблема в твоей матери, – тихонько проговорил специалист по квемулям. – Мать хотя бы злится, – ответила Мира, смотря куда-то вдаль, – Тогда как отцу вообще плевать. Для него я умерла в тот день, когда не пошла в бизнес-школу. – Мне жаль. – Поверь, не о чем жалеть, я бы сдохла в таких условиях, – она даже попыталась улыбнуться, и Найджел ощутил безотчётное желание приобнять девушку за плечо, – Я сама выбрала свою жизнь, гораздо лучше той, чем была уготована мне в этой семье… Выпьешь чего-нибудь? – Нет, если ты не будешь, поскольку за рулём, и я не буду, – он помешкал, – В этом элитном месте найдётся содовая? – Разве что очень дорогая минералка, из разряда «текла с горы, на которую тысячи лет не ступала нога человека». – Эдак мы в драконов превратимся, – специалист по квемулям произнёс это весьма задумчиво, однако же девушке пришлось сдержать смешок: – Не зря тебя взяла. Глядишь, будет меньше хотеться удавиться прямо среди этих дорогущих люстр. Бармен сообразил для них по стакану минералки, и некоторое время танцовщица и специалист по квемулям стояли там как неприкаянные, слушая разговоры. – Невеста просто прелесть, – донеслось с одного из фуршетных столиков, пока дама, говорившая это, чинно вытирала губы после тарталетки, – Я бы сказала, само воплощение добродетельной жены, видела её пару раз, и говорит почтительно, опускает глаза, во всём его поддерживает – лучшего варианта и придумать было нельзя. Да, вроде как семья невесты не состоятельна, ну так то больше проблема для мальчишек, от жены только и требуется надёжный тыл, забота о муже и детях. Найджел перевёл полный сожаления взгляд на Миру, на что та лишь пожала плечами, мол, вот в каких условиях мне приходилось существовать. – Похоже, они говорят правду, – услышав нечто аналогичное, где упоминались горы и пекарня – детали, совершенно несопоставимые в её голове, – проговорила Мира, – Где только Кёнсу её нашёл, хотелось бы мне знать. Явно в обход наших родителей. – С братом у тебя отношения получше? – уже опустошив свой стакан и в так и не найдя в себе желания поохотиться на птифуры, спросил Найджел. – Он хороший мальчик. Послушный. Намекнуть тебе, кого он слушает в первую очередь? Специалист по квемулям не решился переспрашивать. – Вот вы где, – раздражение госпожи Кан была для юноши непонятным, ведь они вовсе не передвигались по залу, и потерять их было просто нереально, – Церемония скоро начинается. – То, что она скоро начинается, не переводится как «идите и садитесь», – огрызнулась Мира, на что её мать закатила очи горе: – Вот как всегда, делаешь вид, что не понимаешь, хотя прекрасно понимаешь. – Твои попытки вырастить из меня экстрасенса не закончились ничем хорошим. Мать и дочь обменялись грозными взглядами, но наконец госпожа Кан спасовала: – Следуйте за мной. Как ни странно, Найджел узнал место, в которое их привели. Это был знаменитый зал Yeongbin Hall, оформленный в кремово-золотых тонах. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры, живые цветы на каждом столике – это место утопало в роскоши и даже не пыталось казаться скромнее. Проход к алтарю был застелен белой дорожкой, слева располагались места для семьи жениха, справа – для родственников со стороны невесты, надо сказать, кроме пожилого мужчины, явно нервничающего в подобной обстановке, скамьи пустовали, что лично у Миры вызывало ещё больше вопросов. – Будете сидеть здесь, – продолжая дежурно улыбаться, госпожа Кан указала на места во втором ряду, прямо за старейшинами, – Сидите смирно и ведите себя прилично. – Мы вроде бы не похожи на детей, зачем такие чёткие инструкции? – недоуменно пробормотал Найджел, когда они устроились на выделенных местах. – Ну ты что, – Мира говорила на полтона тише, – С такими, как я, нужно как с детьми или зверями: чёткие команды, меня же хлебом не корми – дай опозорить семью. Одна из старейших, пожилая женщина с личиком, сморщенным словно косточка персика, негодующе повернулась в сторону, грозно цыкнув, и Мира крайне недовольно поджала губы, а затем пододвинулась вплотную к Найджелу, будто эти пары сантиметров расстояния между ними и старой каргой могли позволить ей продолжить разговор. Парень хотел было сказать, дабы она не обращала внимания, но не успел: заиграла музыка, как оказалось, пробный запуск оборудования, глаза специалиста по квемулям повернулись к алтарю, и там стал заметен юноша, бледный, нервничающий, то и дело поправлявший галстук и смотревший в сторону противоположного прохода, где должна была появиться его суженная. Госпожа Кан тут же дошла до организаторов, и, судя по её сдержанному тону, равно как и сбивчивым извинениям работников отеля, сделала пару нелицеприятных замечаний относительно организации свадьбы. – Невеста вроде как опаздывает? – Найджел припомнил почтовую карточку и посмотрел на время, на что Мира лишь хмыкнула: – Отчасти это традиция. Как говорится, красивую женщину ждут всегда, но, я полагаю, она в последний раз мучительно раздумывает, хочет ли жить с моим братом, учитывая, что под боком будут мои мать и отец, способные довести до ручки любого адекватного человека. Пожалуй, Кёнсу в здравом уме только потому, что рано съехал от них, и долго обучался в университете. Надеюсь, они купят жильё далеко в горах, чтобы до туда можно было добраться даже не на вертолёте, а исключительно пешком через перевал, кишащий волками. На этот раз настала пора смеяться Найджела, и он сделал всё возможное, чтобы было похоже на кашель. Одна из кумушек снова повернулась, на этот раз стрельнув осуждением в его сторону, и специалист по квемулям, чинно поклонившись и выдав «Извините», снова ровно уселся на предложенном месте: – Человеческие ритуалы, кроме тех, когда призывают или изгоняют чудовищ, не то чтобы очень мне интересны, однако же, похоже, здесь полно своих тонкостей. – В таком случае приятного тебе изучения, – лишь пожала плечо Мира, а затем музыка раздалась снова, на этот раз уже для того, чтобы сопроводить приход невесты. Танцовщице было не привыкать к ложной скромности, периодически этим грешили все богачи, но когда она увидела невысокую, даже хрупкую фигурку, шедшую под руку с отцом, в простом элегантном платье без бриллиантов, с распущенными волосами и маленьким букетом из белых роз, признаться, Мира даже удивилась. На щеках девушки играл лихорадочный румянец, она смотрела то на цветы, то на дорожку, и шла совсем как человек, не привыкший не то что к вниманию, но и к туфлям на каблуках. «Они же её с потрохами съедят», – пронеслось в голове у танцовщицы, и вместе с этим лёгкие её пронзило острое сожаление, – «Эта девочка не знает, на что подписалась, в какой гадючий клубок попала, даже если она искренне любит, это же… Уму непостижимо». – Смотри, – Найджел осторожно дотронулся до её плеча, и танцовщица перевела взгляд на брата. Тот сиял, не оставалось никаких сомнений, что это не брак по расчёту, а самая настоящая любовь. Кёнсу так краснел и запинался при произнесении клятв, что охали даже старые ящерицы, сидевшие впереди них, а злые языки в коем веке передумали трепать чужие имена, хотя и было заметно, что девушка не из их круга. – В засос у нас не принято, да, – когда молодожёны быстро коснулись друг друга губами, усмехнулась Мира, на что Найджел головой тряхнул: – Я и не ждал, просто было интересно. – Теперь надо будет эвакуироваться, – когда толпа родственников начала вскакивать со своих мест, даже немного повизгивая, Мира, словно спецназовец, оттеснила юношу к стене, – Не хочу этой ерундой промышлять. Найджел не сразу понял, в чём дело, но оказалось, что Соён – так, кажется, было её имя согласно приглашению – бросила свадебный букет, и до этого сдержанные девушки принялись драться за него не хуже, чем чайки – за кусок залежалого хлеба. – А зря, – по неудачному стечению обстоятельств рядом оказалась госпожа Кан, очень даже может быть, ей нужно было выплеснуть раздражение всемилостивого организатора именно на дочь, – Наслышана я, что там происходит в этом вашем шоу-бизнесе, вообще забыли о правилах приличия, поди, считаете, что если спите друг с другом, то всё, вот она, истинная любовь? Мира не успела отреагировать, поскольку реплика Найджела была ещё беспощаднее, чем погубивший «Титаник» айсберг: – Да как Вы смеете? Замерла даже госпожа Кан, не ожидавшая от этого долговязого парня подобной реакции. Открыла рот, но затем поджала губы и сделала вид, что вовсе ничего не произошло, а после, протиснувшись бочком между столами, ушла к сыну и его молодой жене. – Поверить не могу, – вид у Миры был предовольный, – Ты только что сумел заткнуть мою мать? Чтоб ты понимал, сейчас ты получил целых сто очков уважения наперёд. – Она перешла границу, – серые глаза мерцали от раздражения, – Даже если она твоя мать, она не имеет никакого морального права судить тебя вне зависимости от того, с кем ты спишь или не спишь, замужем ты или нет. – Теперь она лишний раз подумает, прежде чем к тебе лезть, может показаться, что она полна презрения, но именно так в моей семье выглядит уважение, – Мира снова взяла его под локоть, ободряюще сжимая бицепс, – И… спасибо. Мне приятно, правда. Выдыхай, а то тебя эдак до конца вечера не хватит, и придётся мне волочь тебя до машины с абсолютно опустошёнными нервными клетками. – Ладно, – он снова обернулся к сцене, заметив, что молодожёны так и не вышли к остальным гостям, – А что, что-то ещё будет? – Похоже, пхэбэк, как в традиционных корейских свадьбах, – Мира увидела, как за сценой открывается небольшая дверь, а её брата и молодую жену уводят вон, – Они сейчас переоденутся в ханбоки, а потом специально обученные люди будут бросать каштаны и финики, а ещё будут вручаться конверты с деньгами. – Каштаны и финики? – Ну типа... – Мира даже губы облизнула, – Гадание, кто у них родится – мальчики или девочки. – А, – наконец-то выкинув из головы крайне возмутительное поведение госпожи Кан, Найджел сосредоточился на новом ритуале. Несмотря на робость, Соён оказалась весьма ловкой: в её подоле оказалось три каштана и два финика. Родня умильно вздыхала, фотографы стрекотали фотоаппаратами, а родители Миры сияли – наконец-то всё шло по плану. – Теперь наша задача быстро поесть и свалить, – проговорила Мира, но не тут-то было. Новое испытание пришло откуда не ждали: в углу, в кресле с высокой спинкой, дремала двоюродная бабушка Хван. Старушке было хорошо за девяносто, она плохо слышала, почти не видела и, насколько помнила Мира, иногда путала свадьбы с похоронами, но, благо, быстро ориентировалась в ситуации в зависимости от того, стоял на почётном месте гроб или нет. Специально для церемонии её разбудили, бабушка даже покивала, снова попыталась сдаться на милость Морфея, благо, никто не мог ей перечить – как-никак, одна из старейших, но ровно в тот момент, когда гости уже начали расходиться, дабы занять места на банкете, она неожиданно взбодрилась, и, пробежавшись по залу глазами, остановила взгляд на охотнице: – А кто это у нас тут? Мира, девочка моя, это ты? – А... – танцовщица, не имевшая плана того, как откреститься от такого внимания, даже несколько зависла. – Подойди, подойди поближе, дай посмотреть на тебя! – костлявая рука поманила танцовщицу, и хочешь не хочешь, пришлось выдвигаться, ведь, несмотря на бунтарство, так открыто перечить старшим всё же было неудобно. – Какая ты большая выросла! – бабушка Хван, потянувшись, потрепала девушку по щеке, – И волосы роскошные. Только вот я тебя с другой причёской помню, оттенок такой красивый, прямо как фонарик. – Я временно перекрасилась, – улыбка Миры выглядела нервной, тогда как пожилая родственница перевела взгляд на Найджела, который стоял чуть поодаль, – А это твой жених? В зале повисла такая тишина, что можно было уронить иголку – и та бы грохнулась, словно стальная арматура. – Он... – начала было Мира, однако же бабушка Хван живо перебила её: – Иностранец, вот так дела! А я всегда говорила, что наши девочки могут найти кого угодно! Кому нужны эти корейские мальчики, которые только и знают, что делать деньги в бизнесе? – она подмигнула Мире, даже похлопывая в ладоши, – Держись его, девочка, у вас будут чудо какие хорошенькие дети, глазастые, с длинными ресницами – прямо целая цветочная полянка! Со стороны госпожи Кан донеслось покашливание, которому бы позавидовал шахтёр с двадцатилетней выслугой. Мире и её провожатому только и оставалось, что молча краснеть. – Бабушка, – наконец собравшись с мыслями, постаралась отбелить честь семьи мать Миры, – Это не жених, он её коллега. Исследователь. – Ёнсук, – тут же заворчала пожилая родственница, – Я, быть может, и старая, но ещё не окончательно слепая. Ты только глянь, как он на неё смотрит, бабушка Хван всё видит и заранее благословляет, если умудрюсь отправиться в последнее путешествие до того, как вы поженитесь. – Быть может, Вы устали? Отвести Вас домой? – госпожа Кан была непреклонна, однако же даже её обходительность была бессильна против старческого упрямства. – Не хочу я домой! – отрезала старушка, – Свадьбу хочу, чтобы на их свадьбе тоже погулять, – она перевела взгляд на Миру и тепло улыбнулась, – Ты, главное, не слушай свою мать, она вечно всем недовольна, а ты молодец, нашла отличного жениха. Ты тоже, мальчик, иди поближе, дай я и тебя по щеке покреплю. – Честное слово, госпожа Хван, я никакой ей не жених, – практически жалобно произнес Найджел, на что пожилая родственница Миры, прищурившись, подмигнула: – Конечно-конечно, это ваш секрет, я никому не скажу. Перформанс закончился так же быстро, как и начался: бабушка Хван, отклонившись на спинку кресла, задремала буквально через минуту после своей активности, оставив ряд своих родственников в состоянии острого душевного волнения. – Прошу прощения за это недоразумение, – в который раз сориентировалась мать Миры, однако же было заметно, что под этой улыбкой скрывается самый настоящий вулкан, – Бабушка Хван перепутала. – Никак не пойму, – когда Мира всё-таки оттащила его в сторону, Найджел, не перестававший удивлённо моргать наконец нашёл себе силы встретиться с ней глазами, – Это нас что же... Благословили? И ещё на... Детей. Глазастых. С длинными ресницами. – Ой, иди ты, – Мира пихнула его локтем в бок, однако же уголки её губ подрагивали, ведь, как ни крути, ситуация вышла весьма забавная. – Прошу прощения, нам никак не дали познакомиться, а я очень хотела, здравствуйте. Мира готова была поклясться, что не услышала её шагов, обернулась, практически нос к носу столкнувшись с невестой брата. Та едва заметно поклонилась, а затем робко улыбнулась: – Моё имя Соён. Вы Мира, правильно? – Да, мои поздравления, – танцовщица держалась настороженно, однако же не могла ожидать того, что в следующую же секунду другие руки возьмут за руки её, и Соён улыбнётся снова: – Я наслышана о Вас, Кёнсу давал мне послушать песни и посмотреть клипы, Вы здорово танцуете, и вообще кажетесь мне невероятно смелой, при такой статусной семье взять и пойти прокладывать свой путь... Это дорогого стоит. Краем глаза Мира заметила мать, которая только собиралась выдвинуться в их сторону, но оказалась вынуждена задержаться с одним из фотографов, показывавшим ей лучшие кадры церемонии. – Я очень надеюсь, что мы станем добрыми подругами, если честно, я в детстве мечтала о старшей сестре, которая бы могла рассказывать мне, что к чему, и помогать не бояться… Простите, я всегда много говорю, когда нервничаю, – глаза её, однако же, сияли, и Мира с удивлением заметила, что те не карие, а скорее жёлтые, оттенка цветочного мёда. И при этом Соён была... Искренней? – Познакомились? – к ним подошёл Кёнсу, мягко приобнимая невесту за талию, кивнул Найджелу, однако же взгляд его был сосредоточен к сестре, – Спасибо, что пришла. Я уж боялся, что не увидимся. – Написал бы мне сам, – могло показаться, что Мира сердится, но это был сдержанный тон, как понял Найджел, она привыкла доверять брату через раз, раз уж тот был более послушным родителям, чем она сама. – Всё произошло довольно быстро, но я счастлив, и надеюсь... – он помешкал, – Что вы подружитесь. – А надо? – Мира едва заметно прищурилась, на что Соён потупилась, и танцовщица пошла на попятный, – Я не в том плане, а... Не боитесь осуждения? – В конце концов, я теперь женатый человек, и мне пора... Почаще думать своей головой. Пойми меня правильно, я люблю и маму с папой, и тебя одинаково, – снова заговорил Кёнсу, на что Мира подняла ладонь на уровень плеч: – Ладно, не будем об этом. Веселитесь, в конце концов, это ваш день, а мы подтянемся. – Поговорим ещё, как выдастся минутка? – нерешительно спросила Соён, и танцовщица кивнула: – Если захочешь, я полностью в твоём распоряжении. – Ты заметила? – спросил Найджел, когда пара отошла. – Что она несколько наивная, но при этом искренняя? – Нет, я не об этом, – вид у него был напряжённый. – Что? Тебе настолько не понравился мой брат? – Дело в ней, – на этот раз движения специалиста по квемулям стали суетливыми, – Она так тихо ходит, а ещё её волосы, я сначала подумал, что это вроде мелирования, но на чёрном мелькают... Более чёрные пряди, я, правда, не разбираюсь, ведь может, это мода такая... – На что ты намекаешь? – отведя его в сторонку от остальных гостей, уже жаждущих банкета, принялась допытываться Мира. – Познакомились неизвестно где, свадьба очень быстрая, всем нравится, а её прикосновение к рукам – ты ничего странного не заметила? – Ну, они довольно мягкие, – Мира, и не ожидавшая, что придётся держать отчёт об этом, пошевелила собственными пальцами, а затем снова устремила взгляд на юношу, – Ты на что намекаешь? Уж не думаешь ли ты, что Соён – один из твоих квемулей? Два брось, похоже, у тебя уже профессиональная деформация. Надо всё-таки выпить тебе коктейль-другой, полегчает. – Я не стал бы озвучивать такую версию, если бы не был уверен, – взгляд его стал настолько серьёзным, что танцовщица опустила руки по швам, а затем цокнула языком: – Нет... Только не это. Не может быть... Как нам проверить? И даже если так, что нам делать? – Позволь мне понаблюдать за ней, возможно, что это и правда только моя паранойя, а если нет, мы обязательно что-нибудь придумаем. Даю слово. Оборотней много, и не все такие, как Марбл, да и то она исправилась. Так что, возможно, всё хорошо. – Я предпочитаю готовиться к худшему, – на лице Миры заиграли желваки, – Особенно когда речь идёт о моей семье.