Глава 17

Интуиция подсказывала Найджелу молчать относительно того, что когда-то давно устрицы были едой простого люда, неспособного ни вырастить скот, ни купить себе хлеба, а лишь выйти к морю и лазать по скалам до тех пор, пока не найдут заветных морских гадов. Даже в историческом контексте, когда древний человек оставлял целые горы вылущенных раковин на морском побережье, едва ли этот интересный факт вызовет умиление собравшихся на банкете сливок корейского общества. Благо, что хотя бы дали сесть за стол, если честно, парень уже проголодался, буквально десять минут назад госпожа Кан, взяв Найджела под локоть, словно ребёнка, повела его к группе важных дам. Отчасти это было понятно, все слышали слова бабушки Хван, и матери семейства было просто необходимо отстирать карму, так что специалист по квемулям приготовился терпеть и эту экзекуцию, тихо сожалея о том, что ему не дают понаблюдать за Соён, которая, как он подозревал, недалеко ушла от Марбл в своём происхождении. – Позвольте представить вам коллегу моей дочери, – голос госпожи Кан был непозволительный торжественный, впрочем, Мира, наблюдавшая за этим действием краем глаза, прекрасно понимала, что это попытка выстроить величие из ничего, – Иностранец! Свободно говорит по-корейски, изучает нашу культуру, разве же он не прелесть? Дамы закивали с дежурными улыбками, одна даже решилась на вопрос: – Надо же, как интересно. И чем конкретно Вы интересуетесь, молодой человек? Найджел собирался сказать, что квемулями, но в последний момент передумал: – Мифологией. В частности, персонажами корейского фольклора. – О, – светская львица приложила руку к груди, – Как благородно. Наверное, Вы и писательством промышляете? Делаете... энциклопедии? – Нет, – честно ответил юноша, – У меня пока недостаточно данных, многие источники утеряны или доступ к ним ограничен, к моему большому сожалению, даже корейцам известно о своей традиционной культуре не так уж и много. А ещё есть большой разрыв между классификациями, авторы древности нисколько не задумывались о том, каково будет их потомкам составить единую картину описанного, и это я ещё молчу про терминологический конфликт, который придётся решать для того, чтобы… – Ох уж эти учёные, – улыбка госпожи Кан была ледяной, – Сами понимаете, вроде бы на званом вечере, а вроде бы и в своих книгах копаются. Пальцы с аккуратным маникюром, впившиеся в его бицепс, наглядно свидетельствовали о том, что лучше не возражать, так что специалист по квемулям в итоге вернулся за стол, устраиваясь рядом с Мирой. – Ты выжил? – тихо поинтересовалась она, одними глазами показывая юноше на нужный столовый прибор для поданного блюда. – Очень надеюсь, что больше она меня никуда не потащит, – ответил охотнице Найджел, принимаясь за еду, – Скажи, что мне, как гостю, не нужно будет за это платить. – Мы убежим раньше. Он остановился, ненадолго поворачиваясь к девушке, и заметил лёгкую улыбку на её лице. Ну наконец-то, а то за целый вечер была скорее напряжённой, не считая того неделикатного намёка со стороны бабушки. – Я почти успел рассказать о своих исследованиях, – даже с некоторой грустью произнёс специалист по квемулям, на что Мира, вздохнув, оторвалась от ломтика лимона, который только собиралась выдавить на устрицу: – Чем раньше ты поймёшь, что для них ты всё равно что экспонат – тем лучше. – Я понимаю, но иногда… – он помешкал, – Приятно услышать звук собственного голоса, и хотя бы для самого себя проговорить, что ты вообще делаешь в этом мире. – Мне понятно твоё стремление, на лучше всё же не выворачивать душу в окружении кого попало. Раздался звон столового прибора о хрусталь, и Кёнсу встал с насиженного места, нервничающий уже меньше, но всё равно чуток дёрганный, как и подобало жениху: – Дорогие гости! Моя любимая семья! Минуточку внимания, пожалуйста. Охотница и специалист по квемулям оторвались от своих порций, пока те как раз меняли на другое блюдо, как показалось Найду, на суп. – Я хочу сказать спасибо, – чуть кашлянув, заговорил Кёнсу, протягивая руку своей избраннице, – Моей прекрасной жене, которая появилась в моей жизни в тот день, когда я уже перестал верить в чудеса. Памятуя о подозрениях Найджела, Мира внимательно наблюдала за жестами избранницы брата. Соён дёрнулась от лёгких аплодисментов, но в целом выглядела как обычный человек, вложила свою руку в руку Кёнсу и встала, мило улыбаясь. – Мы встретились в горах, – продолжал брат Миры, обведя взглядом собравшихся, – Неловко это признавать, но я заблудился. Уже темнело, и было холодно, куда ни взгляни – ни одного человеческого жилья. И тут вдруг из-за деревьев показалась бодро идущая фигурка, как оказалось, у неё с собой был целый термос с какао, и о, это был лучший какао в моей жизни… Уже после я посмотрел и на неё. Раздались смешки, и Кёнсу галантно поцеловал пальчики своей дамы, а затем, обернувшись к официантам, махнул рукой, призывавших тех что-то принести. Соён насторожилась, и в этом её движении головой Мире почудилось нечто кошачье, но, возможно, сама себя убедила, и это всё Найджел с его подозрениями. Могли бы нормально поесть и свалить, но теперь вот, спонтанная миссия. Никакого покоя даже в такой нервный день. – Моя дорогая, – приняв из рук обслуживающего персонала аккуратно запакованную коробочку, Кёнсу в очередной раз улыбнулся, – Надеюсь, что эта безделица станет отличным дополнением к твоей – теперь уже можно сказать, нашей – коллекции. Могу ручаться, что такой фигурки у тебя нет, ведь я попросил изготовить её на заказ, стилизовав с той самой фотографии с заповедника, которая так тебе нравится. Некоторые гости наклонились поближе, щурясь, и Найджел с Мирой сделали то же самое, ведь подарок был совсем небольшим, а очень хотелось разглядеть его в деталях. Это оказалась фигурка из благородной красноватой древесины: сидящий тигр и обнимающий его за шею человек, хищник тоже приобнял того лапами, довольно щурясь. – Ох, Кёнсу, как мило! – Соён даже прикрыла лицо ладошками, и Мира готова была ручаться, что это не одна из фальшивых ужимок Марбл. В отличие от знакомой им кумихо, которая только притворялась человеком, Соён вовсе не воспроизводила отрепетированные жесты, и притом... Путаница какая-то. Вот что делать? Ну не побежишь же по столу, хватая за грудки, в надежде, что тайное станет явным? Когда подали говядину хану с соусом, Мира решила, что, пожалуй, придётся применять подковёрные игры, и, нацелившись, посадила небольшое пятно на платье. Цокнула языком, привставая, уловила взгляд матери, разумеется, ни о каком сочувствии речи не шло, так, неудачный аксессуар, по совпадению живой, умудрился испачкаться, однако же Соён на своём месте встрепенулась, а затем подошла поближе: – Ой, как неприятно получилось. Позволь помочь? – Неловко как-то, Ты же невеста, – на самом деле, Мира только-только сообразила, как попросить невесту пойти вместе с нею, а тут, как оказалось, на ловца и зверь бежит. – Ничего страшного. Дорогой, ты же не возражаешь? – махнув Кёнсу и стоически игнорируя воистину убийственный взгляд госпожи Кан, Соён мягко дотронулась до лопатки сестры мужа, направляясь в нужную сторону, – У меня с собой салфеточки, мигом управимся. – Платье запачкаешь, – вообще-то Мира ожидала, что та, запёршись в дамской комнате, обратится в некое чудовище и пообещает немедленно отгрызть голову охотнице, но ничего такого не случилось. Соён порылась в маленькой сумочке и, выудив заветную упаковку, опустилась на корточки, бережно протирая свежее пятно. – Это вряд ли, здесь так хорошо убрано, да и у меня ещё есть салфетки, – она весело улыбнулась, и сердце Миры пропустило удар. Лучше бы, нападала, орала, пыталась откусить пальцы, а не вот это вот всё. – Могу я спросить прямо? У меня аллергия на все эти светские экивоки. – Конечно, – на охотницу мимолётно поднялись те самые глаза цвета цветочного мёда, – Мы ведь теперь родственники, не стесняйся. – Ты не человек. Верно? Соён замешкалась, осторожно удерживая нетканое полотно, а затем со вздохом поднялась, хотя взгляд её оставался потупившимся: – Это... так заметно? – Найджел изучает квемулей, это он мне сказал, мол, разглядел у тебя в волосах полоски, – странно, но Мира чувствовала себя... Неловко? Да, примерно такое же ощущение, как застать другую девушку в момент, когда та закрашивает мешки под глазами после бессонной ночи или вроде того. Взгляд Соён снова взметнулся на неё, вроде бы самый обычный зрачок, а затем девушка сделала неловкое движение, пытаясь почесать затылок, вспомнила о причёске и в итоге сложила руки в молитвенном жесте: – Прошу, не думай обо мне дурного. Я действительно люблю твоего брата и желаю ему только добра. Я не выбирала, кем рождаться, и это всё... вообще не проблема, просто я... Наверное, это проще показать. Мире уже случалось видеть превращение в исполнении Марбл, но здесь процесс был мягким, как если бы распускался бутон цветка. Тонкие девичьи пальцы обзавелись толстыми подушечками, а гладкое личико – чисто кошачьими бакенбардами. По коже, видимые через платье, высветились полоски, ткань протестующе заскрипела, и Соён, вздрогнув, остановила трансформацию, а затем ухватила себя за полосатый хвост, показавшийся из подола. – Так ты тигрица, – изумлённо выдохнула Мира, тогда как девушка быстро привела себя в порядок, потирая виски для того, чтобы уши снова стали человеческими: – Не совсем. Моя мама была тигрицей. Она повстречала моего отца, гонимая браконьерами, раненая, отец её выходил, а затем в один из дней нашёл в хозяйственной пристройке не дикого зверя, а прекрасную женщину. У меня даже братья есть, но они самые обычные тигры, я одна уродилась... такая, – Соён потёрла щёку костяшками пальцев, заставляя усы втянуться туда, где им было самое место, – Мама отдала меня отцу совсем маленькой, и больше я её не видела. Я знаю, что могу обращаться, но не полностью, вот только так, как ты видела, и... Ты боишься меня? – Вообще нет, – танцовщица была сосредоточена, – Тебе-то самой как? – Кёнсу знает, что я не слишком люблю громкие звуки или резкие запахи, и предпочитаю мясо овощам, – Соён робко улыбнулась, – Но он говорит, что это неважно, лишь маленькие причуды. Ему даже моя коллекция тигриных статуэток нравится, пообещал помочь собирать, сегодня вот… Ты не скажешь ему? – Как по мне, вы сами должны с этим разобраться, если решишь сказать – это будет твоим решением, – Мира облегчённо выдохнула, и следом за ней то же самое сделала и невеста. – Так мы друзья? – Ну не знаю, не знаю, – охотница хитро прищурилась, – Если всё же поможешь вывести это треклятое пятно… Соён весело хохотнула, выудила из пачки ещё одну салфетку, и вскоре платье было приведено в порядок. – Но у меня теперь столько вопросов, – остановившись перед зеркалом, чтобы поправить макияж, проговорила дочь квемуля, косясь на новую родственницу, – Вы когда-нибудь встречали таких же, как я? – Конкретно таких – нет, в основном это неразумные животные, – решив, что нет никакой нужды врать и изворачиваться, честно призналась Мира, – А ты? – А я видела однажды, правда, это давно было, и, возможно, мне показалось, – посмотрев, хорошо ли легли румяна, Соён в который раз порылась в клатче и наконец обернулась к охотнице, – Дела у папы в пекарне шли ни шатко ни валко, и он решил продать кое-что из семейных драгоценностей одному старьёвщику, я готова была поклясться, что, когда мы пришли туда, этот самый старьёвщик понял, кто я такая, а затем, подмигнув, дал отцу больше денег, чем тот просил за старинные серьги моей покойной бабушки. Папа думал, что это просто от доброты душевной, но я… – А ты чисто случайно не помнишь адрес той лавки? – нахмурилась Мира. – Я могу папу спросить, если это действительно нужно, буду рада помочь. У вас тайная миссия? Вы учите таких, как мы, уживаться с людьми? – Если без подробностей, то да, – хихикнула Мира, на что Соён улыбнулась ещё шире: – Выходит, Найджел действительно не твой парень, а тот самый коллега, и вы вроде как секретные агенты под прикрытием, да? – Сегодня мы не рассчитывали ничего найти, он прикрывает меня от матери, и лучше бы нам пойти обратно, пока она снова не потащила несчастного представляться очередным сливкам общества. – Не хочется говорить дурного, но, похоже, твоя мама не была для тебя той самой мамой, которой… положено быть, да? – Если честно, я бы предпочла тигрицу, – на секундочку Мира подумала, что это прозвучит резко, учитывая, что сама Соён росла с одним отцом, но та вдруг заливисто засмеялась, плечи её зарябили, и танцовщице пришлось цыкнуть: – Полоски! – Ой, да, просто сегодня день нервный, а так я обычно хорошо контролирую, – невеста сделала пару глубоких вдохов, поёрзала, и вскоре снова стала обычной девушкой, – Спасибо большое за помощь. И... за то, что поняла. – Да без проблем, – Мира даже придержала ей дверь на выходе из уборной, – В конце концов, мы действительно не выбираем, в каких семьях рождаться. Удивительно, но остаток торжества прошёл очень даже хорошо, пусть Найджел и лопался от желания узнать, что же там произошло при их разговоре наедине, но, получив отмашку, мол, потом, в итоге успокоился. Заминка вышла на танцах, однако же Мира шепнула ему, что поведёт, и парень перестал сопротивляться, сосредоточившись лишь на том, чтобы не оттоптать девушке ноги. Напоследок молодожёны сами провожали всех гостей, и Соён в очередной раз взялась за руки Миры, улыбаясь. Танцовщица, вздохнув, раскрыла объятия, и та радостно прильнула к ней, чуть ли не потираясь виском, словно самая настоящая большая кошка: – Я записала твой номер, обязательно сообщу, когда выспрошу про эту лавку и вспомню новые детали! – Договорились, – на этот раз Мира тоже не сдержала улыбки, Кёнсу, осмелившись, тоже полез обниматься, пришлось уступить и ему, тогда как родители остались безучастны. – Ну, катастрофы не произошло, и ладно, – уже забравшись на водительское сиденье и пристегнувшись, выдохнула Мира. – Как на ощупь? – едва они выехали за пределы отеля, спросил Найджел, и, увидев удивлённое вздёргивание бровей, кашлянул, – Я имел в виду Соён. Она ведь квемуль, я прав? – Она полукровка. Отец обычный человек, а мать тигрица. На ощупь... – Мира задумалась, – Мягкая. Как если бы обнимала очень аккуратно, но если не знать, что где-то там другое обличье, и не почувствуешь толком. И можешь успокоиться, никакого зла ей и в голову не взбредёт, судя по всему, она действительно любит моего брата. – Это очень хорошо, – Найджел задумался, – Учитывая, что матери на свадьбе не было, та, вероятно проиграла своей звериной натуре. Даже немного печально. Видишь ли, есть единственная история о тигрице, полюбившей человека, однако же она пошла по тёмному пути, и её возлюбленному пришлось её убить. – Нет, давайте обойдёмся без этого, – танцовщица даже головой потрясла, – А то это какие-то «Люди-кошки» получаются. – Если мне не изменяет память, – он усмехнулся, – В том фильме всё было несколько... Эротичнее. – Да, пожалуй, – тут уж кашлянула Мира, надеясь, что уличные фонари не слишком высвечивают румянец на скулах, – Немного перебор. Но знаешь, что интересно? Что, судя по всему, Соён встречала ещё одного квемуля. В детстве. – Какого? – оживился юноша. – Она точно не знает, но сказала, что тот содержал лавку старьёвщика в пригороде Сеула. Сейчас ей немного не до этого, но, когда я узнаю адрес, непременно поделюсь, если там вообще что-то осталось. – Да, конечно, не до этого, – он снова покивал, и на некоторое время в салоне воцарилась тишина. – Ты не представляешь, как я тебе благодарна за то, что ты никак не комментируешь мерзкое поведение моих родителей, – наконец произнесла Мира, уже паркуясь. – Ты отличаешься от них, и мне этого достаточно. Да и зачем лишний раз оттаптывать больной мозоль, правильно? Она снова улыбнулась, выходя наружу: – Вспоминаю времена, когда впервые познакомилась с Руми и Зои. Они тоже меня приняли. Без вопросов. Слушай, а... У меня будет нестандартная просьба. – Я весь внимание. – Девочки уже спят, не хочу их будить, а сама провожусь до самого утра, можешь... – показалось, или она снова покраснела? – Помочь мне отмыть волосы? А то если я со всем этим добром на подушку лягу, пятен останется просто уйма. – А, конечно, ты только скажи, как и чего делать, чужих голов мне мыть не приходилось. – Ты главное не застирывай мои волосы, словно тряпку для пола, а в остальном ничего сложного, – Мира щёлкнула ключом, запуская их вовнутрь. Из комнаты Зои ненадолго высунулась сонная мордашка Тори, затем щенок, зевнув, прошествовал обратно. Когда они шли в ванную, ненадолго возникла ещё и горящая жёлтыми буркалами морда Дерпи, но он тоже вскоре вернулся под бок Руми. Со стороны кладовки, занимаемой Марбл, неслось заливистое сопение. – Самый дикий зверь не на страже, – ухмыльнулся Найджел, переодевшись. – Только без комментариев, ладно? Эта футболка заношена так, что на неё смотреть страшно, но лучше я испачкаю её, чем что-то ещё, – быстро проговорила Мира, одёргивая упомянутую вещь. – Открою тебе страшную тайну: я вообще никогда не смотрю, во что одет человек и как выглядит. Охотница замерла, рассматривая его так, будто впервые увидела: – А... А как это? – Ну вот представь, – Найджел помешкал, подбирая слова, – Что ты – чистое сознание, без пола, без возраста, без внешности, и я, как такое же сознание, попросту... общаюсь с тобой. Вот так примерно я всё и вижу. Ты можешь мне рассказать, насколько дорогие наряды были на гостях на свадьбе, но хочешь верь, хочешь нет, для меня это – пустой звук. – Иногда мне кажется, что самый редкий квемуль из всех, что нам встретились, это ты, – пробурчала Мира, но скорее смущённо, нежели недовольно, и вручила парню шампунь, располагаясь у ванны, – Только, если можно, смотри, чтобы в слив не попадали. Я буду тебе помогать. Прикосновения его были неловкими, но бережными, не управившись с душем, Найджел вооружился ковшиком, и Мира могла видеть, как всё её притворство перед семьёй, пусть и вынужденное, падает на белый фаянс, равно как и вся та грязь, в которой её подозревали мать и отец. Ухаживать за такой гривой было тяжело, Мира уже привыкла к салонным процедурам, но ещё никогда не было так... – У тебя колени не болят? – поинтересовался юноша, смыв очередное облачко пены, и та согласно заёрзала, сверяясь с собственными ощущениями: – Нет, всё в порядке. Продолжай. Можно было сколько угодно открещиваться от слов бабушки Хван, которая видела в них пару, ведь они не были парой, и Мира могла сколько угодно делать вид, что ей неприятны эти прикосновения к голове, но выходило из рук вон плохо. – Знаешь, что я думаю? – вдруг прервал молчание Найджел, и девушка почувствовала, как волна жара пробежала от её живота до самых лёгких: – Что? – Когда мы разбирались с понхваном, ты спросила меня про реакцию быка на красную тряпку, а я ответил, что у коров чёрно-белое зрение. Я ведь и не подумал, меняется ли что-то для тебя, когда ты обращаешься. – Действительно, – она издала сдержанный мешок, – Только ты мог поинтересоваться, сколько цветов я различаю в облике коровы, когда на дворе час ночи. – Прости уж моё любопытство, – Найджел лишний раз прошёлся пальцами по длинной гриве цвета фуксии, убеждаясь, что шампунь смыт, – Вроде как закончили... Так и что? Ты видишь как обычно? – Абсолютно никакой разницы, – Мира жестом попросила полотенце, и, завернувшись в то ненадолго, откинула голову набок, протирая волосы. – Давай помогу, а то у тебя сейчас всё плечо мокрое будет, – Найджел вооружился ещё одним полотенцем, и танцовщица кивнула, поначалу протирая корни волос, а затем и вовсе опустив руки, доверившись полностью, прямо как дура, в ванной комнате, в этой тишине, где можно было больше не притворяться. – Мира, что случилось? – он осторожно промокнул её лоб, тогда как девушка, взяв его специалиста по квемулям за запястье и таким образом попросив остановиться, ткнулась ему головой в плечо: – Устала. Спасибо, что был рядом со мной. Найджел помешкал всё мгновение, а затем, кашлянув, спросил: – Могу обнять? – Тоже будешь мокрый. – Не сахарный, не растаю, – юноша приобнял её, и Мира сделала то же самое, обхватывая его спину и прикрывая глаза. Когда она последний раз позволяла кому-то... Нет. Так никогда не было. Сегодня, с ним, в ванной, с мокрой головой – это точно впервые. Он нарочно такой хороший?.. Мимоходом вспомнила, как как они познакомились, пнула палатку, и Найджел вышел наружу весь такой недовольный, не узнал, сказал, что ему не нужен автограф, и ведь она думала в стиле: «Какой придурок». А теперь... – Ты чего пыхтишь? – вдруг спросил он, и Мира, поняв, что выдала реакцию, более похожую на боевую готовность, нежели на романтику, негодующе сжала руки в кулаки: – Ничего. – Мне уйти? – Нет, – она негодующе зажмурилась, – Просто... Можно мы ещё постоим? – Понимаю, не отпустило, – никакого осуждения, никакой бравады, и, увы, никакого понимания. Найджел полагал, что дело в семье, тогда как Мира, вдыхавшая его запах, похожий на таковой у старых библиотечных томов, уже знала, что не хочет, чтобы её отпускали. – Что ж, – она замешкалась у собственной комнаты, – Доброй ночи и ещё раз спасибо за всю эту катавасию, в которой тебе пришлось поучаствовать. – Да без проблем, доброй ночи, постарайся выспаться. И не нервничай, это свору только могила исправит, – Найджел улыбнулся так, как мог только он, одними глазами, однако же Мира едва подавила импульс снова попасть в эти объятия, быть может, позволить себе и гораздо больше. Так. А вот с этого места поподробнее. Она это серьёзно?.. Уже закрыв дверь и упав лицом в подушку, Мира ровно на секунду представила, как их губы соприкасаются, а затем, возмущённо зарычав на саму себя, зарылась в одеяло с головой, словно это каким-то таинственным образом могло отвадить желание воплотить этот сценарий в жизнь.