Глава 30

Гора Чирисан в провинции Кёнсан-Намдо, куда Миру и Найджела направила Самсин, была частью огромного горного массива, покрытого древними лесами, перемежающимися водопадами и притаившимися в укромных местах храмами. Едва узрев это симфонию сосен, дубов и клёнов, основательно прикрытых папоротником и кустами рододендрона у корней, Мира поняла, что, в отличие от понхвана, вероятность того, что они найдут птичку размером с ласточку, которую, к тому же, судя по сказаниям, видели единицы, близится к нулю. – Разделяться не будем, не то заблудимся, – распорядился Найджел. Лицо его было серьёзным, Мира понимала, что парню изо всех сил хочется скрыть косяк, который она, положа руку на сердце, вовсе никаким косяком не считала. Ну правда, неужели же никто никогда не ошибался? – Да, конечно, только скажи мне, как она хотя бы примерно выглядит. Зря танцовщица это спросила. Взгляд юноши стал неловким: – Если бы я знал. Пишут, что это создание прекрасное и нежное, как цветок гардении. Но на этом всё. – Гардения, – Мира задумалась, – То есть она… розоватая или белая? – Не уверен, что речь идёт о цвете. Хотя это было бы вполне логично, её могли сравнить с любым другим цветком, но всё-таки полной уверенности у меня нет. – Вот как встретим птицу странной цветовой раскладки, тогда и будет понятно, – сама Мира едва ли отличила бы галку от грача, однако если она сейчас не будет проявлять уверенность, Найджел, не ровен час, нырнёт в такую чёрную меланхолию, что его и за неделю оттуда не выскребешь. И дело вовсе не в том, что им, как и положено, нужно ловить квемулей, и требуется консультант, вовсе нет, танцовщица лишь хотела, чтобы юноша не загонялся до такой же степени, какая бывала у неё самой, когда семья своими непомерными требованиями убеждала, что с ней что-то не так. Тогда она была одна. А вот Найджел в своих научных печалях один не будет, это Мира может гарантировать. – Мне кажется, вечером будет туман, – поделилась соображениями охотница, втягивая носом аромат хвои и мокрой земли. – Обязательно будет, сползёт с гор, – Найджел приостановился, подавая ей руку, чтобы помочь спуститься в низину. Мира изобразила шутливый книксен, подходя к нему поближе: – А что мы будем делать, когда спустится туман? – Птицы ложатся рано и рано встают. Как только настанет вечер, будет правильным найти ночлег или вернуться домой. Нас же, в случае чего, не хватятся? – Ты в курсе, что мы взрослые, да? – приподняла бровь Мира, – Но если что, оставим остальным сообщение, мол, так и так, нас никто не съел. Поняла, что брякнула не подумав, по быстро отведённому взгляду карих глаз, и неловко добавила: – Я не то хотела... – Я знаю, – он не звучал рассерженно, скорее, устало, – Быть может, к скалам подойдём? Там много расщелин, самое то спрятаться птице. Оставаться мрачным в городе было проще простого, когда улицы пересекаются под прямыми углами, а под ногами безотказный асфальт, можно шагать целые километры, прослушивая тот самый плейлист, от которого немедленно хотелось бы погибнуть в героической битве или вроде того, но в горах – совершенно другое дело. Кругом радостно заливались цикады, периодически их прерывал крик фазана, а если прислушаться, со стороны населённых пунктов можно было услышать лай собак. Грунтовая тропа с корнями, коварно выступающими из-под земли, попросту не давала уйти далеко в голову, и даже камни, покрытые жизнерадостным зелёным мхом, вполне могли стать ловушкой, с которой соскочит нога, так что какая уж тут меланхолия, знай себе прокладывай дорогу в это царство всех оттенков зелёного. – Как ты думаешь, – поскольку никаких птиц не виднелось, а Мира уже была уверена, что они вспугнули всю живность в радиусе километра, поскольку их шаги точно не были такими же бережными, как, например, у оленя или любого другого местного жителя, то самое время было начать разговор, – Та штука, что Чинхо принёс для Руми, сработает? – Если он говорит, что сработает, у меня нет причин сомневаться. Любой достаточно долго живущий мэгу гораздо опытнее человека, хотя, признаться честно, в книгах рога змеи нужны исключительно для того, чтобы у бесплодной пары появились дети. – А как их в таком случае используют? В ступке мелют и в еду добавляют, или просто у кровати ставят? – Скорее, ставят как своеобразные обереги. – Это хорошо, а то я представила это переливающееся диво, перемолотое в каше, и знаешь, еда такая сверкающая, будто рядом единорог промчался... А вот не скрывай, это ты не кашлял, а хохотнул, я не ослышалась! – Не устоял, да, – его улыбка была осторожной, но всё же тёплой, – Тут ручей рядышком бежит. Посмотри только, какой чистый. Вода перепрыгивала с камня на камень, негромко журча, и некоторое время они смотрели на этот природный водопой, казалось бы, отошли от цивилизации всего-ничего, а место казалось совершенно нехоженным. – Предлагаю его и держаться, – Найджел показал на удачное направление, – Ручей течёт к горе, а как известно, ручьи и реки ведут к городам. – Можно так, а можно и по GPS, – Мира достала телефон, который даже не пришлось поднимать повыше, – Здесь хорошее покрытие. – Ну... Да и это, – он неловко поскрёб затылок, а затем, проверив, можно ли наступать на очередной булыжник, поманил девушку следом за собой, – Идём. Чем дальше они шли, тем сильнее Мире казалось, что мамёнджо была причиной, которую Самсин выдумала специально для того, чтобы отвлечь специалиста по квемулям. Это было опасно, ведь ещё одна неудача может погрузить его в ещё более мрачные глубины сознания, и Мира честно старалась искать эту пресловутую птичку, но чем дальше они заходили, тем призрачнее становилась надежда. Хоть бы ещё один феникс попался для разнообразия, даже если будет атаковать их! Мира была согласна даже на какую-нибудь неведомую лохматую тварь вроде кумы, которая бы щёлкала челюстями в считанных сантиметрах от её лица, а Найджел с горящими глазами в итоге классифицировал бы её как невероятно редкую штуку из той самой книги, которую он перелистывал, задерживая дыхание, не то пергамент рассыпался бы под его пальцами. Да уж, крепко она увязла в этих отношениях, но уж чего-чего, а делать что-то наполовину танцовщица просто не умела. Пришло сообщение от Зои: спросила, как они, а потом переслала кое-что от Бобби. Мира вздохнула, и Найджел обернулся: – Что там такое? – Завтра репетиция. Пора уже нам доделать тот клип о кумихо. Это на целый день, а может, и на следующий. По расчётам Зои, песня на четыре с половиной минуты. – И на это требуется день? – Больше дня. – Но… как? – Ну как, как, – Мира криво усмехнулась, – Магия шоу-бизнеса, на полмиллиметра локоть в камере попал не туда, блёстка с носа слетела, хотя должна была быть в кадре, и начинаем всё сначала. Никакой профессионализм это не изменит, долгие часы нагрузок и последующего монтажа, пока наконец не будет сделана идеально или хотя бы близко к тому… Чего ты остановился? – Тебе завтра прыгать и скакать, а мы тут по горам лазаем. – Да ладно тебе, дело привычное, – она оперлась об колени, дабы перевести дух от подъёма, однако Найджел, не думая ни секунды, развернулся, перестав исследовать выступающую часть скалы, а затем снова подал ей руку: – Хватит с нас. Всё равно через полчаса спустится туман. – А как же мамёнджо? – Согласно сказаниям, вреда она никому не причиняет, так что пусть себе живёт. Даже если мы её найдём, что мы сможем сделать? – Разве что на память щёлкнем. – Вот и я о том, – он улыбнулся очень тепло, и Мира, к своему облегчению, заметила, что в глазах юноши больше нет грусти, прогулка по лесу взбодрила и наполнила его силами. Ручей, равно как и GPS-навигатор, не обманул – пару поворотов спустя, когда туман уже принялся сползать с гор, их встретили огоньки деревни, спрятавшиеся за скальной складкой. Уютное место, в котором – Мира совершенно в этом не сомневалась, – можно было найти если не гостиницу, то хотя бы постоялый двор. Внимание девушки ненадолго привлёк звук настраиваемых музыкальных инструментов, и она обернулась. Мелодия доносились из небольшого деревянного театра на открытом воздухе, окружённого скамьями из грубо обработанного дерева. Сосны, словно часовые, караулили будущее представление. – Мира, я нашёл. Только хозяйка очень торопится на представление, – Найджел подоспел к ней, показывая в нужную сторону, – А… видимо, как раз сюда. Я заказал номер на ночь с двуспальной кроватью. Ты не против? – Против, конечно, – она ненадолго грозно сощурилась, – Если ты не понял, вчера была одноразовая акция, а сегодня всё, обратно в монашескую жизнь. – Вот так девушка, ей и палец в рот не клади, – следом за Найджелом поспешала миловидная старушка в стёганой жилетке, – Это и есть твоя милая? Давайте с нами, сегодня чудесное представление, играют оба моих внука. Недорого, там коробочка из-под чая, просто положите пожертвование, какое посчитаете нужным, чтобы поддержать актёров, да и садитесь куда хотите. На траву тоже можно, только куртки постелите, а то застудитесь. – А… – по глазам Найджела было понятно, что он был бы совершенно не против познакомиться с местным фольклором, и, благо, мысли Миры на этот счёт совпадали с мыслями специалиста по квемулям: – Да, давай сходим. Я к пожертвованиям, а ты найди нам место получше, ага? Народ ещё не расселся, так что это было несложно, не близко и недалеко от сцены, на скамейке, чтобы было хорошо видно. Пока никто не видел, Мира отправила в банку из-под чая весьма крупную купюру, искренне надеясь, что местные театралы очень обрадуются, когда по прошествии представления заглянут туда и обнаружат, что этого хватит не только на скромный перекус. После отошла, сделав несколько фотографий для Зои и Руми, а когда вернулась к Найджелу, узнала, что тот уже выяснил, что сегодня ставят. – Нам очень повезло, «Косон Огвандэ» ставят исключительно в этой провинции, – глаза Найджела загорелись, и Мира неожиданно поняла, что в принципе, когда нет никакого давления, этому человеку интересно всё. Вот то есть буквально всё новое, и каждый раз он будет радоваться этому, как ребёнок. – Пять масок? – переведя название, приподняла брови танцовщица, на что специалист по квермулям оживлённо закивал: – Всё так, это комическая пьеса, которую исполняет пять актёров в разных масках. Обычно это социальная сатира, я об этом только читал, кстати, тоже связано с квемулями, есть тут один, зовётся ённо. – Ённо? И мы ещё не лазаем по горам, чтобы его найти? Тут уж он сверкнул зубами, покачивая головой: – Нет. Это именно что монстр, придуманный для пьесы. Не буду спойлерить, уверен, он ещё появится. – Какой он у тебя умница, – рядом приземлилась хозяйка постоялого двора, – Вроде иностранец, а столько знает о нашей культуре. Ты уж его держись, девонька, а то вы сейчас только на айдолах да на айдолах, а о корнях постепенно забываете. – Да... Справедливо, – Мира криво улыбнулась, одновременно и радостная от того, что её не узнали, но с некоторой грустью. – Бабушка, Вы это зря, – мягко проговорил Найджел, – Я слышал, что у Huntix выходит альбом, посвящённый мифологии. – Правда? – оживилась старушка, – Раз так, то в добрый путь. А пока приятного вам просмотра! Вечер сгущался, работники театра зажгли масляные лампы, однако же на дворе был август, с гор сползал сырой туман, так что Мира и Найджел не без удовольствия прижались друг к другу, и так смотреть представление было гораздо уютнее. В первом эпизоде появился мальчик-слуга, жалующийся на своего хозяина-аристократа. Он искал работу и встречал других персонажей, которые становились участниками других историй. Далее была сценка с актёром в виде буддийского монаха, который, пусть и изображал отрешение от мирской суеты и соблазнов, но был явственно неравнодушен к одной из служанок этого самого аристократа, что вызвало ехидные смешки из толпы. Актёры были не то чтобы большими профессионалами, но вкладывали в каждый жест и в каждое действие душу, а от преувеличенных эмоций становилось ещё смешнее. По тому, как заёрзал Найджел, Мира поняла, что близится тот самый выход чудовища, и оказалась права: главный аристократ, называемый янгбан, в сценке хвастался своим богатством и положением, однако же за спиной его высмеивали и слуги, и его собственная жена. Декорации сменились, намекая на то, что аристократ поехал в горы, и именно там, пока он сидел из костра, ему явился ённо. Существо было максимально нелепое: о двух ногах, более всего похожее на вставшего на дыбы крокодила, но без передних лап. Для комического эффекта выполненные из папье-маше глаза вращались в орбитах с лёгким позвякиванием, сделанные из мячиков, внутри которых были запрятаны колокольчики. Бежать аристократу было некуда, а потому он, шумно сглотнув, завёл крайне вежливую речь: – Господин ённо, Вы же не собираетесь меня есть? Я слыхал, что Вы едите всё, ну на что Вам один жалкий аристократ? – Мы действительно едим всё, – также чинно отвечало чудовище, кивая и располагаясь у костра, – Но видите ли, какое дело: во-первых, янгбаны – лучшее блюдо из тех, что можно найти в здешних горах. А ещё по поверьям тот ённо, что съест сотню янгбанов, особенно никчёмных и продажных, вознесётся на небо как праведник. К сегодняшнему дню я съел девяносто девять, а ты... Зрители хохотали от души, наблюдая, как герои носятся друг за другом вокруг костра, выбегая в зал и вызывая визги довольных девушек, которые аплодировали и актёру, играющему чиновника, и чудищу, которое не переставало кривляться, а также давать «пять» протянутым ладошкам детей, которые, надо сказать, болели именно за ённо, а вовсе не за чиновника. Завершилось всё танцами и общим весельем, заиграла музыка, и актёры, к удивлению Миры, позвали зрителей присоединиться к танцам. Совсем простенькие мелодии, каждый танцевал как умел, и охотница, совершенно довольная, цапнула специалиста по квемулям за запястье: – И даже не думай откреститься. Он и не думал, хотя переступал с некоторой неловкостью, но вскоре общее веселье коснулось и учёного, и Мира, улучшив минутку, когда они то ли плясали, то ли вальсировали, быстро коснулась его губ своими: – Я смогла изгнать твою хандру? – Ты ни при чём, это всё театр... Ай! – он не успел увернуться от тычка в бок. – Забудь, что я сказала о двуспальной кровати, ты будешь спать на полу. – Я отморожу почки и умру в страшных муках, и ты будешь об этом жалеть. – Обойдёшься, максимум букетик на могилу принесу, – не осталась в долгу Мира, и оба весело расхохотались, зайдя на постоялый двор, когда уже порядком стемнело, но при этом не переставая обнимать друг друга за талию.