Irony

Бедняжка Кевин. Он так упрямо цеплялся за эту идею - за чёртов душевный покой, как будто его можно найти, если просто искать дольше, упорнее, глубже. Как будто это награда за выносливость. Но всё, что он делал, - это загонял себя дальше. Глубже в ту же самую дыру, из которой пытался выбраться. Без остановки. Без передышки. И самое паршивое было в том, что он это, похоже, понимал. Где-то на уровне, до которого не дотягиваются слова. Но всё равно не останавливался.